1.1.1 Подходы к пониманию понятий “текст” и “креолизованный текст”.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 

В научной литературе существует множество определений понятий "текст" и "дискурс". Термин "дискурс" даже в самой лингвистике, где он собственно появился, известен своей многозначностью. Во французской лингвистике главенствует концепция, восходящая к Э. Бенвенисту, где под дискурсом понимается "такой эмпирический объект, с которым сталкивается лингвист, когда он открывает следы субъекта акта высказывания, формальные элементы, указывающие на присвоение языка говорящим субъектом" (Presses Universitaires de France, цит. по Гийому,  Мальдидье, 1999). Приведенное определение дискурса предопределяет два противоположных подхода, которые и рассматривают в своей работе Ж. Гийому и Д. Мальдидье (Гийому, Мальдидье, 1999).

Исследователи отмечают, что лингвист может подходить к проблеме дискурса, рассматривая его как предел языка и лингвистики. "Выявление субъекта акта высказывания, следы взаимосвязи с контекстом, некоторые типы функционирования дискурса заставляют вспомнить о пределах возможностей лингвистического формализма и о трудностях, возникающих в случае применения исключительно формальных подходов к языку" (Гийому, Мальдидье, 1999:125).

Второй подход полностью вписывается в структуру, намеченную Бенвенистом, и которая противопоставляет термины "язык" и "дискурс", представляющие собой два разных, но тесно связанных друг с другом мира. Такое противопоставление обусловлено тем, что Бенвенист являлся последователем Ф. Соссюра в вопросе дихотомии язык/речь (Соссюра, ), и на основе последней рассматривал взаимодействие языка и дискурса. "За пределами "лингвистики как изучения языка", занимающейся "языком как знаковой системой", вырисовывается место для другой лингвистики, объектом которой будет "функционирование языка в живом общении" (Бенвенист, 1966, 1971, цит. по Гийому, Мальдидье, 1999). Таким образом, изучение дискурса открыто и для языковедов.

Ж. Гийому и Д. Мальдидье (Гийому, Мальдидье, 1999) отмечают, что направление, противопоставляющее "язык" и "дискурс" развивается, часто ориентируясь на типологические цели: описание признаков и типов функционирования дискурса и их связей с конкретными субъектами, с особенностями ситуаций и общественных институтов. Такая ориентация приводит к последующему определению различных типов дискурса (научного, педагогического, политического и др.).

В.И. Карасик выделяет четыре основных подхода к пониманию сущности дискурса:

коммуникативный подход (дискурс понимается как вербальное общение, диалог, единство регулярно-коллективного и творчески-индивидуального начал речи (Stubbs, 1983; Schiffrin, 1987; Борботько, 1998; цит. по Карасик, 2000:25);

структурно-синтаксический подход (дискурс толкуется как фрагмент текста, либо как развернутый смысл текста в сознании получателя речи (Звегинцев, 1976; Костомаров, Бурвикова, 1999; цит. по Карасик, 2000:25);

структурно-стилистический подход (дискурс интерпретируется как нетекстовая организация разговорной речи, характеризующаяся нечетким делением на части, господством ассоциативных связей, спонтанностью и высокой контекстностью (Сиротинина, 1994; цит. по Карасик, 2000:26);

социально-прагматический подход (Карасик, 2000:26), при котором дискурс понимается как текст, погруженный в ситуацию общения, "речь погруженная в жизнь" (Арутюнова, 1990:136).

Таким образом, дискурс как коммуникативное явление – это "промежуточное образование между речью как вербальным общением, как деятельностью, с одной стороны, и конкретным вербализованным текстом, зафиксированным в ходе общения, с другой стороны" (Карасик, 2000:26).

В отечественной лингвистике под текстом понимается "упорядоченное множество предложений, объединенных различными типами лексической, логической и грамматической связи, способное передавать определенным образом организованную и направленную информацию" (Тураева, 1986:11); "произведение речевого процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку" (Гальперин, 1958:18).

Применительно к карикатуре, наиболее подходящими представляются определения, подчеркивающие знаковый (а, следовательно, коммуникативный) характер текста, и не содержащие указания на сугубо лингвистическую природу текста, поскольку карикатура содержит, в частности, паралингвистические и невербальные элементы. Так, Р. Барт, говоря о тексте, подчеркивает, что текст есть ткань, "текст создается, вырабатывается путем нескончаемого плетения множества нитей" (Барт, 1994:515), М.М. Бахтин понимает текст как "всякий связный знаковый комплекс" (Бахтин, 1976:123), как сотворчество, способ коммуникации двух сознаний:  коммуникатора и реципиента в широком понимании этих терминов (Бахтин, 1986). Николаева определяет текст как объединенную смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность (Николаева, 1990:507), И.В. Арнольд говорит о текст, как о целостном и связном сообщение, специальным образом организованном для передачи и хранения информации (Арнольд, 1980:7), Б.А. Зильберт видит в тексте явление социально-речевого уровня, продукт деятельности коммуникатора и объекта деятельности адресата (Зильберт, 1986). Коммуникатор опредмечивает, а адресат распредмечивает, воспринимая и интерпретируя текстовую информацию (Зильберт, 1991). Таким образом, c точки зрения прагматики текст является результатом сотворчества автора и реципиента, где первый опредмечивает, а второй – распредмечивает смысл, содержащийся в текстовом пространстве.

В исследовании также учитываются свойства текста, предлагаемые Ю.М. Лотманом (1970:67-69), а именно: выраженность текста (текст зафиксирован в определенных знаках и в этом смысле противостоит внетекстовым структурам); отграниченность текста (текст обладает единым текстовым значением и в этом смысле может рассматриваться как нерасчленимый сигнал); структурность текста (тексту присуща внутренняя организация, превращающая его на синтагматическом уровне в структурное целое).

Специфика политической карикатуры как текста также обусловлена ее включением в сферу текстов политической коммуникации, опосредованной массовой информацией. В научной литературе отмечается, что "массовая информация является комплексным текстом, включающим…различные знаковые системы…при этом словесная часть текста не отграничена от несловной, составляя с ней единое целое" (Аспекты общей и частной лингвистической теории текста, 1982:76). Указываются также следующие характерные свойства текста массовой информации: многофактурность, вторичность и семиотическая неоднородность. Многофактурность обусловлена использованием электромагнитных колебаний, колебаний воздуха, фото- и кинопленки и т.д. (Зильберт, 1986). Вторичность обусловлена тем, что каждый конкретный материал создается на основании текста, лежащего вне массовой информации (Аспекты общей и частной лингвистической теории текста, 1982). Использование различных знаковых систем приводит к семиотически неоднородному характеру текстов массовой информации (Зильберт, 1986).

Современная наука предлагает несколько различных классификаций текстов на основе разных классификационных признаков: тематические, лингвистические, по характеру построения, по характеру передачи чужой речи, по функционально-смысловому назначению и т.п.

Например, в работе Г.Я. Солганика (Солганик, 1997:87) рассматривается лингвистическая классификация текстов, предложенная Э. Верлихом. Используя дедуктивный метод, исследователь различает типы текстов в зависимости от структурных основ текста, то есть начальных структур, которые могут быть развернуты посредством последовательных «цепочек» (языковых средств, предложений) в текст. Э. Верлих выделяет следующие основные типы текстов: 1) дескриптивные – тексты о явлениях и изменениях в пространстве; 2) нарративные – тексты о явлениях и изменениях во времени; 3) объяснительные – тексты о понятийных представлениях говорящего; 4) аргументативные – тексты о концептуальном содержании высказывания говорящего; 5) инструктивные – к примеру, тексты законов. В аспекте данной классификации мы можем рассматривать карикатуру как совокупность сразу нескольких типов текста – нарративного, объяснительного и аргументативного, ибо все характеристики, свойственные, с точки зрения Э. Верлиха, этим видам текста, присущи карикатуре.

Под креолизованными текстами в современной лингвистике понимаются “тексты, фактура которых состоит из двух негомогенных частей: вербальной (языковой, речевой)  и невербальной (принадлежащей к другим системам, нежели естественный язык)” (Сорокин, Тарасов, 1990:180-181). Примеры креолизованных текстов: кинотексты, тексты радиовещания, средства наглядной агитации и пропаганды, плакаты, рекламные тексты, комиксы и карикатуры. Следует отметить, что не всякая реклама является креолизованным текстом, так как она обладает специфическим каналом передачи и восприятия информации: только зрительный ряд в печатной рекламе, только звуковой – в радиорекламе, видео- и аудиоряд – в телевизионной (Попова, 1998:114).

На протяжении долгого периода времени лингвистика как наука старательно избегала включать в свою компетенцию едва ли не все невербальные средства, которые сопровождают как устную речь, так и письменный текст. Однако, в последние десятилетия ситуация в корне изменилась, и среди многочисленных  лингвистических дисциплин формируется паралингвистика, которая в СЭС (1990:979) определяется, как “раздел языкознания, изучающий звуковые средства, сопровождающие речь; степень громкости, распределения пауз и т.п.; в широком смысле включает в том числе кинесику (особенности мимики и жестикуляцию в процессе общения)”. Представляется, однако, что подобное определение не отражает в полной мере значения, роли, свойств и функций  паралингвистики в целом, так как оно полностью исключает письменный текст, на который в определенных видах речевой деятельности приходится гораздо больше информации, чем на устную речь, и насыщенность которого различными авербальными знаками неоспорима.

Рассматривая креолизованный текст с позиций лингвистики текста, Е.Е. Анисимова (1992:71-77) определяет его как ‘’особый лингвовизуальный феномен, текст, в котором вербальный и невербальный компоненты образуют одно визуальное, структурное, смысловое и функционирующее целое, обеспечивающее его комплексное прагматическое воздействие на адресата’’.

В научной литературе прослеживается несколько попыток построения типологий креолизованного текста. Ю.Г. Алексеев (Алексеев, 2002) в своем исследовании сопоставил и проанализировал наиболее известные из них. В качестве базовой автор представляет классификацию Е.Е. Анисимовой (Анисимова, 1994; цит по Алексеев, 2002:22), в которой выделяются три группы:

текст с нулевой креолизацией (где изобразительный компонент не представлен, текст является чисто вербальным);

текст с частичной креолизацией (где вербальная часть относительно автономна, независима от изображения, обладает смысловой самостоятельностью вне соотнесения с изобразительной частью и может существовать без нее, а изобразительная часть выступает в качестве сопровождения вербальной части и является факультативным элементом текста);

текст с полной креолизацией (где вербальная часть не может существовать автономно, независимо от изображения).

Существуют различные виды корреляции буквенного текста и изображения, так Л.В. Головина выделяет три основных типа:

параллельный, при котором содержание текста и рисунка полностью совпадают, перекрывают друг друга;

дополняющий (комплементарный) – при котором иконическая информация частично перекрывает вербальный текст, либо наоборот, вербальная информация частично перекрывает содержание изображения;

интерпретативный (объясняющий) – когда текст и изображение не связаны друг с другом содержательно (Головина, 1985).

Очевидно, что параллельная корреляция свойственная только полностью креолизованным текстам, а дополняющая корреляция присуща как полностью, так и частично креолизованным текстам. Интерпретативный тип корреляции, видимо, подразумевает полную автономность вербальной и изобразительной составляющих относительно друг друга, когда любая из составляющих может быть адекватно интерпретирована без соотнесения с другой. Представляется неправомерным и некорректным утверждать об отсутствии связи между буквенным текстом и изображением, когда данный тип корреляции определяется как объясняющий, то есть буквенный текст объясняет рисунок или же рисунок помогает понять адекватно вербальную часть. Интерпретативный тип корреляции, очевидно, характерен для некоторой части текстов с частичной креолизацией. Таким образом, тексты с частичной креолизацией целесообразно разделить на: 1) тексты, составляющие (вербальная и изобразительная) которых относительно автономны по отношению друг к другу, и 2) тексты, составляющие которых полностью автономны относительно друг друга. Первому типу текстов свойственная дополняющая корреляция, второму – интерпретативная.

Полностью или частично креолизованный текст, на наш взгляд, концептуально отличается от иллюстрации, прилагаемой к буквенному тексту, поскольку иллюстрация может существовать в различных вариантах, чаще создается позже буквенного текста (то есть обыкновенно существует временной разрыв), и, наконец, автор иллюстрации не обязательно является автором буквенного текста. Креолизованным, на наш взгляд, может считаться только тот текст, части которого (вербальная и невербальная) создаются единовременно обыкновенно одним автором, иначе нарушается целостность текста. Важной характеристикой креолизованного текста также является невозможность иметь варианты своей невербальной части. Исходя из этих положений, мы считаем неправомерным проводить исследование особенностей креолизованного текста на примере буквенного текста одного автора, сопровождающегося вариантами иллюстраций множества других авторов в качестве иконической составляющей, как это делает в своей работе Ю.Г. Алексеев (Алексеев, 2002).

К средствам, участвующим в выражении смысла в карикатуре, относятся, в частности,  паралингвистические. Они создают "оптический образ" текста. К ним относятся графическая сегментация текста, его расположение на бумаге, шрифтовой и красочный наборы, типографические знаки, цифры, средства иконического языка (рисунки, фотографии, таблицы, и т.п.), необычное написание и расстановка пунктуационных знаков и т.д. (Плотников, 1992). Этот список может варьироваться в зависимости от характера конкретного текста. Одни паралингвистические средства могут быть самодостаточными для раскрытия содержания текста (например, рисунок), другие - вспомогательными по отношению к вербальным средствам (они вносят дополнительные семантические и экспрессивные оттенки в его содержание, например, шрифтовое варьирование). Говорить об изобразительной (рисуночной) части карикатуры как паралингвистическом средстве позволяет ее тесная интеграция с буквенным (вербальным) компонентом карикатуры. Если же вербальная часть отсутствует, то рисунок уже не входит в сферу паралингвистики, а выступает как невербальный компонент. Основа паралингвистических средств может быть языковая (стилистическое употребление прописной буквы и знаков препинания) и неязыковая (размещение текста на плоскости, использование цвета и шрифтов).

Согласно Е.Е. Анисимовой паралингвистические средства могут 1) презентовать привычную визуальную форму текста, где участие паралингвистических средств в создании текста охватывает только план выражения и 2) выполнять роль носителей определенной информации (cемантической, экспрессивной). Во втором случае паралингвистические средства наряду с вербальными, создают его содержательный и прагматический аспекты. Как содержательно значимые элементы текста, они предполагают интерпретацию со стороны адресата. Подобные тексты (к которым относятся и креолизованные) называются паралингвистически активными (Анисимова, 1992:71-77).