ВВЕДЕНИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 

Одним из возможных научных подходов к повседневной речи является риторический, позволяющий синтезировать данные лингвистической стилистики, теории текста, психо- и социолингвистики, теории речевой деятельности, с одной стороны, и данные этики, культурологии, этологии, с другой. При этом вербально-коммуникативная сторона общения в соотнесенности с ориентацией на отечественный речевой идеал остается главной , т. е. налицо лингвориторическая позиция.

Систематика жанров в области повседневной речевой коммуникации еще не выработана, хотя  подходы к ней уже намечены (В.В.Дементьев, Л.А.Капанадзе, И.Б.Левонтина, М.Ю.Федосюк, Т.В.Шмелева и др.). Беседа как жанр повседневного общения выделена эмпирически еще в классических трудах и  пособиях   по риторике (М.В.Ломоносов, И.Рижский, А.Ф.Мерзляков, А.Галич, Н.Ф.Кошанский, Н.Абрамов), однако никогда не изучалась специально.

Данная диссертация посвящена лингвориторическому рассмотрению семейной беседы как жанра повседневного речевого общения. Жанровая концепция работы опирается на идеи С.С.Аверинцева, М.М.Бахтина, В.В.Виноградова, Л.П.Якубинского.

Объект исследования - семейная беседа как жанр повседневного речевого общения.        Предметом исследования выступает лингвориторическая специфика текста семейной беседы в единстве статического и динамического аспектов. В первом случае это текстовой статус и культурно-речевые параметры жанра семейной беседы. Во втором случае - коммуникативно-текстовая  природа жанра семейной беседы и речеповеденческие модели данного жанра. Названным аспектам рассмотрения данного жанра посвящены соответственно первая и вторая главы диссертационного исследования.

Актуальность предпринятого исследования обусловлена неразработанностью проблем текстовой трактовки жанров повседневной речевой коммуникации, необходимостью выявления и описания таких жанров в контексте русской культуры. Большое значение имеет и факт привлечения в качестве материала исследования текстов живой русской речи, данные о которой еще весьма неполны.

Общей целью работы  является выработка текст-риторического подхода к анализу семейной беседы как жанра повседневной разговорной речи.

Данная цель конкретизируется следующими задачами:

-  уточнить понятие жанра повседневной разговорной речи, выявив основные жанрообразующие критерии и проведя сопоставление классов разговорных текстов (жанровых типов)  на основе этих критериев;

- описать  основные экстралингвистические и текстовые параметры жанра  семейной беседы и рассмотреть семейную беседу на фоне русской культурно-речевой и риторической традиции;

- наметить внутрижанровую систематику, обосновать выделение  субжанров семейной беседы;

- систематизировав данные ряда наук (в числе которых  этология, культурология, риторика,  психолингвистика, социолингвистика, теория речевой деятельности, коллоквиалистика), выявить фундаментальные речевые стратегии общения;

- определить и описать наиболее распространенные тактики участников семейной коммуникации, соответствующие фундаментальным стратегиям;

- с опорой на понятие речевой стратегии проследить взаимодействие тактик и выделить наиболее типичные интеракции в семейной беседе.

Характер работы потребовал привлечения особого материала исследования. Его основой послужили авторские магнитные записи семейных бесед, выполненные в 1994-1996 гг. Учитывались овечающие жанровым критериям продолжительные  и непродолжительные семейные коммуникации, в которых принимали участие, как минимум, три коммуниканта - члены одной семьи, включающей в себя представителей четырех поколений. Материал был собран преимущественно скрытым способом, что делает его более достоверным. Дополнительным источником материала послужила разговорная текстотека кафедры  риторики  и стилистики Уральского государственного университета.

Методы исследования. Для решения поставленных задач была использована группа методов и приемов стилистического и лингвориторического анализа.

Новизна исследования относительно избранного объекта исследования определяется выбором в качестве основного объекта текстов семейных бесед, записанных скрытым способом, и вовлечением в научный оборот оригинального речевого материала.  Относительно изучения данного объекта новизна связана с тем, что автором предложена интерпретация семейной беседы как жанра повседневного общения в лингвориторическом аспекте, что предполагает текстовой,  речедеятельностный подход в границах национальной традиции с ориентацией на русский риторический идеал.

Теоретическая значимость диссертации определяется ее включенностью в становление функциональной лингвистики жанра и развитие лингвориторической концепции жанра в сфере повседневной речи. Создан прецедент лингвориторического описания одного из жанров повседневной речи - семейной беседы.  Выводы и материалы диссертации могут быть использованы в трудах по новой русской риторике и культуре речи, посвященных проблемам повседневного общения.

Практическая значимость. Результаты и  материалы исследования могут быть использованы в учебном процессе: в вузовском курсе стилистики и культуры речи, спецкурсах и спецсеминарах по риторике, прагмалингвистике, коллоквиалистике, социолингвистике, педагогике, культурологии, в работах по оптимизации общения. На основе диссертации могут быть составлены практические руководства по семейной беседе, ориентированные на массовую аудиторию.

Апробация работы. Основные положения диссертации были изложены на межвузовских научных конференциях, проходивших в Челябинском государственном университете (1994 г.), Уральском государственном университете (1995 г.) . Отдельные этапы исследования и его результаты обсуждались на заседаниях кафедры риторики и стилистики русского языка Уральского государственного университета.

Результаты исследования отражены в четырех публикациях автора, в том числе в двух статьях.

Основные положения, выносимые на защиту.

1.Повседневная коммуникация обладает свойством    типизированности, которое отражается в жанровой систематике разговорных текстов.

2.Для обоснования жанрового типа, жанра, субжанра повседневного общения значимы критерии доминирующей целеустановки, типа ситуации,  степени близости говорящих, типового содержания, тематической  организации, тональности.

3.Иерархия жанрового типа разговорной беседы на ближайшем уровне конкретизации представлена жанрами беседы на общие темы и семейной беседы; семейная беседа представлена субжанрами  открытой семейной беседы и интимного диалога.

4.Русская семейная беседа  строится на культурно-речевых принципах общения, соответствующих русской ментальности (Принципы другого, взаимодействия, равенства, ответственности).

5.Семейная беседа характеризуется собственным соотношением фундаментальных речевых стратегий гармонизации и дисгармонизации: ведущей является стратегия гармонизации, ориентированная на отечественный риторический идеал; дисгармоничное речевое поведение как  проявление индивидуальной агрессии возникает в беседе спорадически и гасится с помощью специальных речевых тактик.

6.Семейная беседа обладает обширным репертуаром коммуникативных тактик гармонизации и достаточным числом тактик дисгармонизации, взаимодействующих на внутристратегическом и межстратегическом уровнях.

Структура работы. Диссертация включает в себя две главы, заключение, список цитированной литературы. В приложении представлены тексты семейных бесед, записанные автором.

1. Русская культурно-речевая и риторическая традиция

Древнегреческое понятие культуры "пайдейя" включает в себя  воспитание мысли (философия) и воспитание слова (риторика). М.Мамардашвили писал: "Под культурой я понимаю определенность формы, в которой люди способны и готовы на деле практиковать сложность. Культура - чувство исторической традиции" (Мамардашвили, 1990:173). По словам Ю.М.Лотмана, "понятие "культура" принадлежит к наиболее фундаментальным в цикле наук о человеке". Культура включает в себя и нравственность, и весь круг идей, и творчество человека , и многое другое. Культура - это еще и реализация механизма воспроизводства, она, как и язык,  явление общественное, социальное. Это форма общения между людьми, имеющая знаковую, символическую природу. Культура также есть  память: определенное количество унаследованных текстов и символов. (Лотман, 1994:5-8 ).

Глобальные проблемы культуры в целом и лингвокультурологии в частности поднимаются в работах А.С.Герда, В.В.Колесова, Е.М.Верещагина, А.П.Сковородникова, Е.И.Ширяева, З.К.Тарланова, Н.И.Толстого. Е.Ф.Тарасов и Ю.А.Сорокин отмечают, что культура включает в себя регулятивные элементы: идеалы, нравственные нормы, традиции и обычаи - в идеале они и составляют социальные нормы поведения, соблюдение которых является непременным условием сохранения общества как интегрированного целого (Тарасов, Сорокин, 1977:15).  По мнению Л.Н.Мурзина, "культура представляется наивысшим семиотическим уровнем; этот уровень двойствен и противоречив. С одной стороны, получая свое выражение в текстах и через тексты, культура остается в пределах языка в самом широком смысле последнего термина. Однако, с другой стороны, культура не может быть сведена к отдельным текстам" (Мурзин, 1994:169). Заметим, что знаковое родство языка и культуры, а также узуальность того и другого феноменов подчеркивал и Ю.М.Лотман.

Если говорить о знаках культуры, то следует отметить работы Б.Х.Бгажнокова, который различает стандарты и   атрибуты коммуникации (клишированные, этикетные выражения), диалогемы и диалоги (дискурс) и, наконец,  тексте (как способ объективизации знаковой деятельности) (Бгажноков, 1991:44 ) . Нас будет интересовать явление речевой культуры как самостоятельной отдельной части культуры в целом, особенно в области житейской, повседневной.

Речевой культуре, как и другим культурным сферам, присущи национально определенные правила и конвенции. С точки зрения В.В.Богданова, "для всякого вербального общения характерна большая или меньшая степень ритуализованности" (Богданов,1990:11). Именно в речевом общении и через речевое общение совершается усвоение человеком организации и норм коллектива, происходит вхождение в коллектив (процесс социализации) и воздействие на него (Язык и общение, 1995:10). На основе данных исследований в диссертации используются понятия ритуал, ритуализованность и другие, за которыми стоит представлеие о  воспроизводимости и стандартизованности речевых действий, а также их композиции, последовательности и взаимообусловленности в определеной типовой ситуации.

Речевая культура - одно из проявлений  культуры общения, формализованным центром которой является этикет - "особый язык общения, дающий возможность, поддерживая суверенитет каждой личности, достигать взаимопонимания и взаимоуважения , а в конечном итоге  формировать ту ауру человеческой культуры, в которой только и может существовать и развиваться личность" (Школа этикета, 1995:135). Этикет - это образец и норма коммуникативного поведения, в то время как культура общения - реальность во всех положительных и отрицательных проявлениях, характеризующаяся тенденциями к ориентации на норму и учету динамики (Едличка, 1988:268). У Ярослава Кухаржа читаем: " В настоящее время традиционное понятие культуры речи предстает в новом свете, обогащается новыми связями и подходами; регулятивный аспект, несомненно, продолжает играть одну из ключевых ролей в национальной культуре, образуя ее ядро" (Кухарж, 1988:312).

Национальная  культура общения  связана с формированием национального стереотипа поведения (с ним сопряжен и национальный словесный идеал) имеющего основой национально-культурный Космос (Космо-Психо-Логос). Георгий Гачев пишет: "В северном космосе Руси бытие холодом отталкивает людей от себя, заставляет их теснее прижиматься друг к другу под крышу дома и очага, сплотиться в общество, в общину, в мир, и к бытию относятся через людскую солидарность, так что разрешается парадокс России: она собственная страна рассеянного бытия и, казалось бы, здесь каждому прямо с ним сообщайся! Ан нет, Россия славна славянской душевностью - лишь через любовь и сострадание к другому человеку, чрез душевность осуществима здесь бытийственность, т. е. истинность-естинность, и ум души открывает истины, и не логика здесь рассудка, но - диалектика души (Гачев, 1993:98). В.В.Воробьев, впервые в отечественной лингвокультурологии проведший контрастивное исследование национальной личности, утверждает, что русскость формируется религиозностью, соборностью, всемирной отзывчивостью, стремлением к высшим формам опыта, поляризованностью и широтой души, вневременностью (Воробьев, 1996:18).

Интересующая нас речеповеденческая сторона русскости  исследуется в работах А.К.Михальской. Она отмечает такие черты традиционного русского словесного идеала: почтение к книжному знанию; признание божественной природы слова; оценку дара красноречия как одной из важнейших добродетелей; выбор достойного собеседника; умение выслушать собеседника; соблюдение кротости в беседе (отсутствие  многословия); использование хвалы собеседника; приоритет доброго, но не льстивого слова (Михальская,1992:16).

Таким образом, Идея другого, сформулированная М.М. Бахтиным - суть русской ментальности вообще и русской культуры в частности. Идея другого, а  точнее,  значимость теплого отношения к другому человеку в рамках межличностного контакта имеет непосредственное отношение к феномену христианства и роли христианина, долгое время определяющих русский быт и общение (идеи соборности в русской философской традиции).    Речи, причем, не ее технике, а наполнению, энергетике в России уделяется пристальное внимание. Еще памятник 12 века "Пчела" приводит изречения, призванные быть этикетными правилами речевого поведения русского человека: Следует дважды слушать, а один раз сказать; Меч ранит тело, а злое слово ум; Молчаливый муж подобен закрытой корчаге: не известно, имеет ли что внутри; Слово - не птица, вылетит - не воротишь и др. Данные афоризмы - иллюстрация становления русской речевой этики, правил житейской риторики Древней Руси, совпадающих с общехристианскими православными этикетными нормами Византии. Правила эти можно свести к следующему: "предпочтение говорения слушанию; правильный выбор аудитории; соответствие слова делу; запрет на праздные и пустые слова; акцент на педагогической роли слова; слово - показатель морального облика человека; обязательный приоритет слова-блага, которым человек отличается от животного " (Аннушкин, 1989:17).

Принципы коммуникации в допетровский период во многом определялись извне, зарубежными переводными текстами христианского содержания. Именно христианство заложило основные принципы "полюбовного общения" ("Одно только око христианской любви видит ясно:  в этом заключена вся философия христианства" (Чаадаев,1989:176).

Постпетровский период увеличивает поток переводной литературы по светскому речевому этикету, таким образом начинает складываться   имеющая  отношение к старорусским поведенческим идеалам и европейским этикетным знаниям культурно-речевая  норма. По мнению М.В.Ломоносова, большее значение имеют речевые проявления, которые "не токмо в пример, но и к украшению стиля, к поправлению нравов и к увеселению служить могут" (Ломоносов, 1952:332). И снова в центре этическая идея речевого общения, соединяющая все прочие. По мнению Ю.М.Лотмана ,"18 век и начало 19 века - эпоха, пронизанная молодостью. В подобные эпохи искусство и жизнь сливаются воедино, не разрушая непосредственности чувств и искренности мыслей" (Лотман, 1994:209) далее формируется состояние перепутья и ожидания качественного скачка во всех областях жизни: от этики до этикета. П.Я.Чаадаев писал: "Взгляните вокруг себя. Не кажется ли, что нам всем не сидится на месте. Мы все имеем вид путешественников. Ни у кого нет определенной сферы существования, ни для чего не выработано хороших привычек, ни для чего нет правил; нет даже домашнего очага; нет ничего, что привязывало бы, что пробуждало бы в вас  симпатию или любовь, ничего прочного, ничего постоянного; все протекает, все уходит, не оставляя следа ни вне, ни внутри вас. В своих домах мы как будто на постое, в семье имеем вид чужестранцев, в городах кажемся кочевниками" (Чаадаев, 1989:42). Экзистенциальная раздробленность не может не касаться сферы общения, однако декабризм дает России новый идеал личности и ее поведения. Ю.М. Лотман писал: "Трудно назвать эпоху русской жизни, в которую устная речь: разговоры; дружеские речи; беседы; проповеди; гневные филлипики играли бы такую роль" (Лотман, 1994:209).

Русское красноречие 19 века, его теория и практика связаны с именами Н.Абрамова, А.Галича, К.Зеленецкого, Н.Кошанского и многих других. И вновь мы видим принятие идеи нравственного культурно-речевого поведения, ориентацию на собеседника, превосходящие по значению все формально-этикетные установки. Важной чертой русского речевого поведения,  как мы уже отмечали, является его корпоративность, общинность. Не зря такую популярность в конце 19, начале 20 века имеют идеи Вл.Соловьева, доказывающего, что усмотрение творца социальной обобщенности связывается именно с русским народом и с пониманием им идеи Софии - воплощение бытия и церкви Вселенской. Общей семантикой концепций Н.Бердяева, Н.Ф.Федорова является факт соборности, всеобщего дела, "мира", семьи.

На Руси всегда огромную роль играли родственные, клановые взаимоотношения - это было совместимо с христианским идеалом и имело отношение к общему психотипу русского человека. Однако с течением времени приоритет семейственности не закрепился в городской среде. "Семья все более удалялясь на периферию общественных ценностей и соответственно менялось ее место в системе ценностных ориентаций, особенно у наиболее активных групп городского населения" (Русские (Этносоциологические исследования), 1992:143). Вместе с тем размывались и поведенческие ритуалы. Под ритуалом в данном случае, как отмечено выше, понимается закрепленный, конвенционный, национально обусловленный стереотип социального поведения. Он зависит от внешних условий общения и от социальных ролей коммуникантов, причем условия и роли обычно тесно взаимосвязаны" (Богданов, 1990:11). Следуя логике В.В.Богданова, первоначально остановимся на явлении социальной роли, а затем перейдем к более подробной характеристике социальной роли в ситуации семейной коммуникации.

Известно, что личность в значительной мере является продуктом общественного развития. Она производна от социальной среды, ибо формируется в этой среде, оказываясь своеобразным фокусом, в котором преломляются многочисленные и противоречивые воздействия классово-имущественных, профессионально-групповых и социально-групповых, половых и возрастных, расовых  и этнических, конфессиональных, территориальных и прочих отношений. Личность воспитана своей эпохой, ее общественным сознанием, психологией, культурой, системой разрешений и запрещений. Она включена в систему ролевых функций, предписаний и ожиданий" (Сусов, 1989:9). Для коммуникации личностям необходима общность знаковых средств и определенная общность социального опыта. В то же время, социальный опыт разных лиц никогда не бывает тождественным, поэтому "для эффективного общения коммуникантам необходимы сведения: 1)о социальных знаниях собеседников, позволяющих сделать вывод о его апперцепционных способностях и ориентировать на них свои речевые действия; 2)об иерархическом соотношении своих статусов, чтобы регулировать действие этических правил отбора языковых средств" (Сорокин, 1979:55).

Сведения о социальных статусах сопряжены с феноменом социальной роли. Явление социальной роли представляет особенный интерес для моделирования семейной коммуникации.  Основываясь на определении Л.П.Крысина, под социальной ролью мы понимаем  нормативно одобренный образ поведения, ожидаемый от каждого, занимающего данную социальную позицию (Крысин, 1989:134). Понятие социальной роли связано с существенным компонентом поведения каждого коммуниканта, а именно, с явлением ожидания определенного рода поведения интерактанта, так как представление о социальной роли рождает стереотипы поведения. По мнению А.А.Бодалева, "у каждого человека под влиянием общества, членом которого он является, формируются общие нравственно-этические требования к другим людям и образуются воплощающие эти требования более или менее конкретные эталоны, пользуясь которыми, он дает оценку другим людям. Не меньшее значение в формировании впечатления о другом человеке имеют "стереотипы", которые актуализируются в сознании оценивающего лица, когда оно располагает информацией об общественно-профессиональном статусе оцениваемой личности" (Бодалев, 1982:120-130). Общее правило коммуникации с учетом условий общения и социальных ролей может быть сформулировано так: "чем меньше знакомы друг с другом коммуниканты и чем более официальной является обстановка их общения, тем более, ритуализированный характер приобретает это общение. Это проявляется прежде всего в выборе самой престижной  формы общения - литературного языка, а также в самой стратегии общения, в соответствии с которой коммуникативными приоритетами пользуется лицо с более высоким социальным статусом. Это лицо может позволить себе больше отклонений от этикетных форм языка и поведения, хотя сам коммуникативный ритуал при этом не нарушается. Коммуникант с более низким социальным статусом обязан более жестко придерживаться этикетных форм ритуала в языке и поведении" (Богданов, 1990:1). Семейная коммуникация, конечно, тоже до некоторой степени сопряжена с оценкой профессионального статуса ее участников. Однако большее значение для семейного общения имеет иерархическое распределение интерактантов с учетом возраста, старшинства, поколения. Особую значимость здесь будет иметь роль главы семьи. Хотя, с точки зрения современных этнографов, если "для семьи русского феодального города в целом была характерна ярко выраженная авторитарность внутреннего строя, деспотизм главы семьи", то современное состояние отличается демократизацией, нечетким распределением ролей (Будина, Шмелева, 1989:181). "Один из характерных процессов, происходящих в современной семье - ее дробление, сегментация и нуклеаризация" (там же:125). Исследователи данной области отмечают: "Формы решения семейных вопросов все более индивидуализируются, и поведение в семье и по отношению к семье  во все большей степени определяется личностными  характеристиками людей" (Русские (Этносоциологические очерки), 1992:152).

Тем не менее, даже индивидуальные характеристики коммуниканта содержат родовые состояния Эго. Э. Берн пишет: "Три состояния Эго, в которых может находиться любой человек, носят названия Родитель, Взрослый и Ребенок. Независимо от возраста, каждый человек, за исключением младенцев, может существовать в одном из трех состояний Эго" (Берн, 1994:304). Исследователь дает детальное описание этих состояний. Так, в состоянии Родителя человек проявляет иногда попечительные и ласковые свойства своих подлинных родителей, а в других случаях - карательные установки, нечестность или предрассудки родителей. Взрослое состояние - рациональная и логическая часть личности, чувства и эмоции к данному состоянию отношений не имеют. Состояние Эго, именуемое Ребенком, характеризуется переменой состояний от несчастья до полного счастья. Дети способны выходить за пределы ненужных или бессмысленных общественных условностей и не любят тратить время на всесторонние логические выкладки (Берн, 1994: 304-305).

Формальная отнесенность к тому или иному социальному статусу в рамках семейного общения, таким образом, может быть связана и с проявляющимся на данный момент состоянием Эго у коммуниканта. Вероятно, что несовпадение формального и личностного смыслов могут привести к неожиданному результату даже в рамках менее ритуализированного, чем официально-деловое, семейного общения       

Общие принципы внутрисемейного поведения в целом и речевого поведения в частности сохранились и по сей день, хотя и значительно видоизменились, особенно за последние 80 лет. Характеризуя русский национальный характер, К.Касьянова пишет: "Мы - ритуалисты по выбору, мы умеем манипулировать своими ритуалами, перемещая их из одной сферы в другую или вообще отказываясь от них на время, а потом вновь возвращаясь к ним. Это показывает , что ритуалы  для нас - не внешнее ограничение, наложенное культурой на индивида, а инструмент, средство, своеобразный способ упорядочивания (а следовательно, подчинения себе) мира. Ритуализм наш - есть именно не что иное, как наведение порядка в себе и вокруг себя" (Касьянова,1994:142).

Размывание ритуальности, характерное для последних десятилетий, не проходит для русского человека бесследно.  Ю.М.Лотман писал:" Быт окружает нас, как воздух, и, как воздух, заметен он только тогда, когда его не хватает или он портится" (Лотман, 1994:10). Изменение семейного климата, отсутствие ориентации на совместное времяпрепровождение и коллективизм характеризуют русский семейный быт сегодня. Незнание принципов семейного общения - еще одна тенденция современности, хотя номенклатура этих принципов никогда не была сухим набором формул. Чуткость и любовь, нравственность и доброта, понимание ближнего и теплота - вот основные ориентиры речевого поведения с позиций русского национального идеала.

Итак,  именно семейное общение наиболее очевидно раскрывает феномен повседневной речи (в том числе ее связь с                                    ритуальностью как феноменом культуры), так как домашняя среда  предоставляет нам возможность контакта с "человеком без маски", человеком открытым, приближенным к самому себе. По мнению М.К.Петрова, самым экономичным и единственно надежным способом межличностного контакта является семейное общение. Именно в рамках семейного общения и осуществляется  процесс трансляции (общения, направленного на социализацию входящих в жизнь поколений, на их уподобление старшим). Будучи основным институтом воспитания, именно семья обладает возможностью  развития гармонизирующего начала в человеке. И именно в русской среде процесс воспитания маленького человека проходил преимущественно в семье (Петров, 1986:42). А семейный, домашний быт, интимный, закрытый от постороннего взгляда порядок повседневной жизни, поддерживающийся в семейно-родственной среде из поколения в поколение, дает материал для поиска сохранившихся традиций общения (в понимании Э.Сепира, термин "традиция" подчеркивает исторический фон обычая). Диалектическое единство стойкости и изменчивости традиций, обычаев, приличий, господствующих в семейном быту, проистекает из самой природы семьи, которая выступает и как социальный институт, обладающий определенной суммой правовых норм, члены которой связаны с обществом и напрямую, и через семью " (Будина, Шмелева,1989:125). И если входить в область внутрисемейных отношений, родители ребенка - его ближайшие учителя. Об этом пишет Э.Берн. Родители - это именно  те люди, обращение с которыми для него важнее всего, поэтому он учится главным образом у них. Во всем, что касается поведения в обществе, младенец совершенно невинен: его семья - это его судьба. Если ребенок видит, что члены семьи все время ссорятся, это обычно делает его агрессивным. Он говорит себе:" Я вижу, как надо жить: надо нападать, драться и хватать все, что можно". Если ребенок видит в обращении родителей друг с другом любовь, великодушие, уважение, то у него тоже воспитывается великодушие, и он говорит себе :" Я вижу, как надо жить: надо быть великодушным, любить и уважать людей" (Берн, 1994:121 концентрированно представлены сферой семейного общения, в которой процесс разрушения традиций проходил медленнее, чем в других сферах, а степень открытости участников общения друг другу, а также следование обычаям и ритуалам национального поведения значительно выше. Однако нельзя обойти вниманием и тот момент, что "факторы, способствующие формированию обычая, большей частью носят совершенно безличный характер и коренятся в самом факте человеческих взаимоотношений. Есть также более осознаваемые факторы, способствующие воспроизводству обычая. Важнейшие из них - это право и религия, особенно религия в форме организованной церкви и духовенства. Есть также организации, которые ощутимо заинтересованы в сохранении обычаев, грозящих выйти из употребления. В современном мире нередко наблюдается довольно слабый националистический мотив, опирающийся на несколько      Присущее последним десятилетиям старательное и во многом внешнее восстановление традиций, обычаев, ритуалов, конечно, имеет и положительные, и отрицательные стороны, однако нас волнует ренессанс этических национальных норм речевого поведения, которые только и способны вдохнуть жизнь во внешние формы. Сосредоточимся на области повседневного семейного речевого общения, избрав лингвоцентрический подход, позволяющий, на наш взгляд, объективно судить о состоянии русской речевой традиции в данной сфере общения. Прежде всего нас интересует уровень жанра как класса текстов, представленного в нашем исследовании семейной беседой.

2. Повседневная речь: объект и задачи риторического исследования

Существует три индивидуальные потребности, связанные с формами межличностных отношений: а)потребность в близости с людьми; б) потребность влиять на людей; в)потребность в эмоциональной вовлеченности (Сухих, 1989:94-95). По мнению специалистов в области лингвистики, психологии, социологии, основной формой реализации межличностных отношений является разговорная речь, необходимость изучения которой не вызывает сомнений. В рамках данной работы нас прежде всего будет интересовать научная литература, связанная со свойствами разговорной речи в связи с жанром беседы.

Феномен разговорной (бытовой, обиходной, практической) речи привлек к себе особое внимание русских филологов еще в начале 20 века. Явление поэтической и художественной речи изучалось тогда только в сопоставлении с бытовой речью, причем очевидным признается факт как особой структуры разговорной речи, так и ее автономности. Постулируя вышеизложенный тезис, В.В.Виноградов  пишет и о том, что "устная речь в быту не  только произносится, но и имеет организованную форму своего построения", подход к распознаванию которого возможен лишь с учетом общефилологических знаний (Виноградов, 1963:17).

Огромный вклад в рассмотрение феномена разговорной речи внесен работами Л.П.Якубинского, Р.Якобсона, М.М.Бахтина. Труды этих ученых основываются на глобальных идеях, связанных со структурной организацией, а также общефилософской трактовкой феномена разговорной речи. У Л.П.Якубинского читаем, что еще В.Гумбольдт настаивал на существовании разговорной речи, деля ее на "образованный и мобильный мыслями разговор" и на "повседневную, или условно бытовую". Сам же Л.П.Якубинский, намечая общие подходы к данному явлению, пишет, что при анализе речи необходимо принимать во внимание следующие факторы: "психологические (нормальное или ненормальное состояние говорящего в момент речи); социальные (условия общения привычная или непривычная среда); формы общения (непосредственное или опосредованное, одностороннее или перемежающееся); цели общения (практические или художественные, безразличные или убеждающие)". Таким образом, Л.П.Якубинский, настаивает на учете в описании разговорной речи экстралингвистических, ситуативных критериев. Углубляя данные замечания, автор более подробно останавливается на диалогической и монологической оформленности разговорной речи.  (Якубинский, 1986:17-59). С первого взгляда, частная теория диалога разворачивается в целостное знание, так как по мнению выдающегося психолога Л.С.Выготского, "подлинное свое бытие язык обнаруживает  именно в диалоге" (Выготский, 1986:55

Диалогическая оформленность разговорной речи имеет целый ряд особенностей, отмеченных в классических трудах по филологии, риторике и классифицированных в современных исследованиях по разговорной речи. Философско-филологическое осмысление теории диалога представлено в трудах М.М.Бахтина, кратко оно может быть передано одной его фразой: "Быть - значит общаться диалогически" (Бахтин, 1979:294). Делая выводы  уже непосредственно  в рамках лингвистики диалога, Л.П.Якубинский писал: "Соответственно перемежающимся формам взаимодействий, подразумевающим сравнительно быструю смену акций и реакций взаимодействующих индивидов, мы имеем диалогическую речь; соответственно длительной форме воздействия при общении, мы имеем монологическую форму речевого воздействия". С точки зрения Л.П.Якубинского, монолог является искусственной языковой формой, зажатой в рамки клишированности, а подлинная жизнь языка обнаруживается в диалоге, где проявляется естественное свойство организма - способность реакции на воздействие, и именно в нем присутствует связь между представлениями и речевыми суждениями (Якубинский,1986:31).                                                                                                                                                                                                                                               Термин "диалогическая речь", разумеется, не равнозначен термину "разговорная речь": понятия диалогической и разговорной речи совмещены частично . Однако именно в начале 20 века формулируется и описывается основная черта разговорной речи - ее преимущественно диалогическая оформленность. Бесспорными являются и постулированные Л.П. Якубинским противопоставления разговорной речи и речи письменной по спонтанности первой и неспонтанной закрепленности текстового результата второй. Останавливаясь на функциональности речи в целом и разговорной речи в частности, Р.Якобсон отмечает коммуникативную, апеллятивную, поэтическую, экспрессивную, метаязыковую и, наконец, фатическую ее ориентированность, тем самым подтверждая существование как официальной, так и неофициальной, повседневной разговорной речи (Якобсон, 1975:193-231). Таким образом, исследователи начала 20 века формулируют факт существования особой структуры, зиждущейся на ситуации, характеризующейся спонтанной, устной, диалогической природой, имеющей закрепленные только за ней превалирующие функции.                                                                                                                                                                                                         Основываясь на теоретическом базисе классической филологической науки, лингвистика последних десятилетий трактует феномен разговорной речи по-разному: исходя из суммы  определяющих ее критериев с акцентированием того или иного из них, а также в опоре на описание функциональных стилей, исследование устной природы разговорной речи, теорию нормы, определение жанровой принадлежности и специфики различных речевых произведений.

В основу известной книги Н.Шведовой "Очерки по синтаксису русской разговорной речи" положено выделение разговорной речи как противополагающейся речи письменной. Основную специфическую черту разговорной речи автор видит в том, что разговорная речь не подвергается "предварительной обработке" (Шведова,1960:3). Исследователь подчеркивает устный и спонтанный характер разговорной речи, не выходя на уровень итогового определения.

Сходную позицию занимает Д.Н.Шмелев, который  понимает под разговорной речью  "единственный вид словесного общения, который не ориентирован ни на какие письменные образцы, допускает любые "темы разговора", свободно трансформируясь  в зависимости от более специальных тем" (Шмелев, 1989:18).

В рамках концепции коллективного труда, выполненного под руководством Е.А.Земской, разговорная речь определяется как непосредственное персональное общение, предполагающее ситуационную обусловленность речи, опору на общность апперцепционной базы говорящих (Русская  разговорная речь, 1973:310). Противопоставляя  разговорную речь "кодифицированному литературному языку" в целом, Е.А.Земская, Л.А.Капанадзе, Е.В.Красильникова, Е.Н.Ширяев  основываются на следующих параметрах: 1)неподготовленность речевого акта; 2)непринужденность речевого акта; 3)непосредственное участие говорящих в речевом акте. Наиболее существенным авторы считают параметр непринужденности, основанный на неофициальном характере отношений, отсутствии установки на официальное общение и условий, нарушающих неофициальность (Русская разговорная речь, 1973:11.).                                                                                                                                                                                              Именно эти качества, вероятно, имеет в виду В.Д.Девкин, вводя в определение разговорной речи понятие сниженности: "разговорная - это непринужденная, спонтанная, устная, преимущественно ситуативно обусловленная, чаще диалогическая и несколько сниженная речь" (Девкин,1974:5).

С несколько иной, нежели у названных авторов, трактовкой разговорной речи связаны работы О.Б.Сиротининой (Сиротинина, 1983, 1992). Отмечая противопоставление разговорного и кодифицированного языка, принятое в серии монографий по разговорной речи Института русского языка АН СССР под редакцией Е.А.Земской, О.Б.Сиротининой, она считает недостаточным отождествление  устности и разговорности речи, а также вышеизложенное противопоставление, поскольку "результаты наблюдений показывают, что устная речь не является функционально единой. В ней явно выделяется разговорная речь с основной функцией повседневно-обиходного общения, профессиональный диалог, отличающийся ярко выраженной профессиональной направленностью, и монологическая речь (коллективная и публичная)" (Сиротинина, 1992:142). Отталкиваясь от понятия функционального стиля, автор основывается на оппозиции разговорного, научного, официально-делового, публицистического стилей и в результате выходит на противопоставление форм (устная и письменная), видов (диалогический и монологический) и типов (бытовой, нейтральный, книжный) речи (Сиротинина, 1973:8). Таким образом, по О.Б.Сиротининой, превалирующей характеристикой разговорной речи является ее устность и повседневно-обиходная функция.

С учетом разноплановости признаков разговорной речи связана теория Н.А.Шигаревской, понимающей под разговорной речью одну из функционально-стилевых разновидностей общенационального языка, являющейся средством общения образованной части населения в неофициальных условиях (Шигаревская, 1970:11).                                                                                                                                                                                                                             Называя основной объект своих исследований устно-разговорной разновидностью  современного русского литературного языка, О.А.Лаптева членит  разговорную речь на непубличную повседневную  обиходно-разговорную речь бытового назначения и речь повседневных публичных коммуникаций (Лаптева, 1976:96). Главный акцент, который делает исследователь, связан с признанием скорее системно-языкового, а не функционально-стилистического статуса разговорной речи. Причем будучи носителем данного статуса,  литературная разговорная речь подвержена действию кодифицированного литературного языка. Основными в концепции О.А.Лаптевой являются следующие утверждения. Разговорная речь - это, прежде всего, речь устная и спонтанная. Разговорная речь противопоставлена специальной письменной речи (Лаптева,1992:148-159).                                                                                                                                                                                                             С более емкой трактовкой разговорной речи связана концепция Ю.М.Скребнева. По мнению ученого, разговорная речь - это субъязык, обслуживающий сферу обиходно-разговорного общения. Ее отличает:

устный характер речевого продуцирования; бытовая тематика; стереотипность речевых актов; диалогическая форма языкового общения; зависимость от внеречевой деятельности участников; спонтанность, вызываемая потребностью в незамедлительной языковой реакции; эмоциональная насыщенность; непосредственность общения; неофициальность отношений между участниками речевого акта (Скребнев,1985:40).                                                                                                                                                                                                                               Подытоживая приведенные выше во многом совпадающие теоретические выводы, отметим, что наиболее значимыми для нас являются критерии устности, неофициальности, спонтанности, тематической разнородности, эмоциональной насыщенности, диалогической оформленности. Мы не вдаемся в дискуссию по данной теме, так как она лишь опосредованно связана с интересующим нас жанром беседы.

Не останавливаясь непосредственно на статусе разговорной речи, отметим, что с учетом разнообразных концепций объем понятия "разговорная речь" толкуется неоднозначно: "во-первых, как любая речь, проявляющаяся в устной форме (научный доклад, лекция,); во-вторых, как устная речь города; в-третьих, как устная бытовая речь городского населения; и наконец, в-четвертых, как непринужденная речь носителей литературного языка" (Русская разговорная речь, 1973:3). Заметно сужение оъема понятия в каждом следующем толковании.   Узкая трактовка феномена разговорной речи связана с бытовой речью носителей литературного языка. Именно такое понимание разговорной речи избирается базовым в настоящей работе.

Риторика всегда опирается на эталоны, образцовые речевые проявления, а литературный язык в целом представляет собой культивированную, образцовую разновидность национального языка, в том числе в сфере непринужденного неофициального общения. Подход к разговорной речи как к функциональной разновидности литературного языка базируется на взаимосвязи культуры и нормы национального языка как части национальной культуры. Социально-нормативный кодекс любой нации (сюда входит и литературный язык) складывается вокруг некоторого ценностно обоснованного комплекса идей, проявляющегося и на уровне быта. По мнению К.Касьяновой, "нация создается группой интеллектуалов данного этноса, своего рода умственной аристократией данной эпохи, которая и вырабатывает комплекс культурных ценностей, долженствующий лечь в основание кристаллизующейся национальной культуры" (Касьянова, 1994:14).  В рамках данного подхода можно установить, что объектом  исследования является повседневная  литературно-разговорная речь, или непринужденная бытовая речь носителей литературного языка. Понятие "непринужденная речь" опирается на содержательный, ситуативный, эмоциональный факторы. Понятие "бытовая речь" связано не с тематикой, а со сферой общественного сознания - в данном случае с обыденным сознанием. С точки зрения философа Бернхарда Вандельфельса, " в последнее время особое внимание исследователей привлекли к себе два понятия - обыденная жизнь и повседневность, обозначающие определенную сферу и способ жизни. Повседневность является объектом целого комплекса научных дисциплин: социологии; психологии; психиатрии; лингвистики; теории искусства; теории литературы и, наконец, философии" (Вандельфельс,1991:40). В традиции лингвистического анализа к обыденному языку обратились еще Л.Витгенштейн и Дж.Остин. Однако большее внимание данное явление получило в культурологии.

Ю.М.Лотман писал: "Быт - это обычное протекание жизни в ее реально-практических формах; быт - это вещи, которые окружают нас, наши привычки и каждодневное поведение. Быт - это не только жизнь вещей, это и весь ритуал ежедневного поведения, тот строй жизни который определяет распорядок дня, время различных занятий , характер труда и досуга, формы отдыха, игры, любовный ритуал и ритуал похорон" (Лотман, 1994:12) . Быт - это еще и область применения разговорной речи. Обладая свойством клишированности, быт связан с наличием различных ритуалов, которые могут быть закреплены на вербальном уровне (Байбурин, 1991:26). Именно к сфере повседневности относится "процесс обживания, который принимает формы обучения, освоения традиций и закрепления норм " (Вальденфельс, 1991:46).  К таким  типизированным структурам закрепления, с нашей точки зрения, относятся жанры повседневной разговорной речи, представленные в настоящей работе семейной беседой.

Одним из научных подходов, связанных с областью повседневного речевого общения, является риторический подход. В данном случае правомерным является обращение к предмету исследования, а именно, к риторическому содержанию повседневной разговорной речи. Расцвет мировой социо- и психолингвистики, лингвистической прагматики, герменевтики, возрождение общей и частной риторики обратили отечественную науку к проблеме риторического рассмотрения повседневной речи.

Под риторикой еще со времен Аристотеля понимали науку о возможных способах убеждения относительно каждого данного предмета (Античные риторики, 1978:19). С точки зрения Ю.М.Лотмана, обобщающего толкование термина риторика, он употребляется в трех основных значениях: "а)лингвистическом (правила построения речи на сверхфразовом уровне, структура повествования на уровнях выше фразы); б)поэтическом (дисциплина, изучающая "поэтическую" семантику - типы переносных значений, так называемая "риторика фигур");  в)текстовом ("поэтика текста", раздел поэтики, изучающий внутритекстовые отношения и социальное функционирование текстов как целостных семиотических образований)". Этот последний подход, сочетаясь с предыдущими, кладется в современной науке в основу "общей риторики" (Лотман, 1995:92).  Ю.В.Рождественский определяет риторику просто. По его мнению, "риторика - наука о построении и правильном использовании речи" (Рождественский, 1989:64).  С учетом существующих знаний  в области  лингвистической теории нас  будет интересовать взгляд на риторику как науку через синтез лингвистической стилистики, теории текста, социальной психологии, теории речевой деятельности. Именно такой подход и формирует представление о способе и методах риторического исследования повседневной разговорной речи в ее конкретном проявлении. При этом для нс существенен нормативный аспект риторики, которую можно трактовать как  норму духовной культуры общества (Марченко,1994).                                                                                                                                                                                                                     Итак, предметом данного исследования в общих чертах является непринужденная бытовая литературно-разговорная речь в риторическом аспекте, а конкретнее - специфика жанрового канона такой речи  под риторическим углом зрения.                                                                                                                                                                                                                                                 К утверждению самостоятельности существования повседневной речи и значимости ее изучения русские ученые и педагоги обращались еще с 18 века. Так, М.В.Ломоносов в "Кратком руководстве к красноречию" (глава "О расположении по разговору") рассматривает структурно-стилистические особенности  "разговоров"  разных типов, демонстрируя внимание к феномену, обслуживающему, прежде всего, сферу повседневного общения (Ломоносов, 1952:40-55).  В 19 веке в "Общей риторике" Н.Ф.Кошанского делается вывод о специфических особенностях повседневного общения, таких как живость, разнообразие, естественность, обоюдная направленность (работа говорящего в пользу другого и наоборот) ( Кошанский, 1829:33).

Разрабатывая теорию жанров много позже, М.М.Бахтин также отмечает существование особых образований в сфере интимно-дружеских, интимно-семейных и др. отношений (Бахтин, 1986:450). На бытовой сфере существования языка останавливается также Л.П.Якубинский, говоря о явлении бытового шаблона и речевого автоматизма (Якубинский, 1986:45-50).

Филологическая классика начала 20 века привносит в лингвистическую теорию тезис о своеобразной, в отличие от книжно-письменой, структурной организации повседневной речи, а также о необходимости более многоаспектного ее изучения, механизмом которого не может быть только учет лингвистических концепций; продуктивный анализ повседневной разговорной речи может быть осуществлен только в опоре на науки, имеющие отношение к человекознанию. С нашей точки зрения, именно риторическая наука обладает таким комплексным свойством.                                                                                                                                                                                                             С проблемой риторического взгляда на неофициальное общение связаны  работы многих современных исследователей, хотя в силу запретности термина риторика в советский период они, за исключением работ последнего десятилетия, велись в русле культуры речи и культуры общения.                                                                                                                                                                                                   Изучение повседневной речи прошло при этом целый ряд                                                      этапов и в разные периоды характеризовалось разными смысловыми акцентами. Наибольшей обстоятельностью отличалось методическое описание явления повседневной речи с выходом на                                                                                      общие принципы бытового и учебного общения. Исследования Н.И.Формановской и А.А.Акишиной, связанные с преподаванием русского языка как иностранного, заложили фундамент описания ритуальной стороны повседневного общения. Неся на себе отпечаток ситуативности и неподготовленности, повседневная речь, тем не менее, во многом сформирована и закреплена особыми нормами речевого поведения, правилами речевого этикета (Акишина, 1983; Формановская, 1982, 1989).      Общее представление о нормах и рекомендациях в области повседневной речи можно получить на основании работ А.К.Михальской (Михальская, 1992, 1993). По мнению исследователя, естественна необходимость введения в круг научного изучения собственно повседневно-разговорных форм речи. Существующая общая тенденция к унификации разговорной речи отнюдь не улучшает отношений между людьми. Встает вопрос об экологии речевой среды, об устранении факторов, загрязняющих каналы общения (Сковородников, 1996). Современность характеризуется девальвацией слова, распространением официально-делового стиля и жесткой информативности, а в итоге слово не воздействует, а сообщает, что приводит к нарушению принципа диалогичности. Как отмечают многие исследователи (А.К.Михальская, И.А.Стернин, Т.В.Шмелева), в настоящее время риторические знания и умения должны охватывать повседневное общение, способствовать гашению конфликтов и решению других проблем языковой жизни.

Центральным звеном речевого воспитания А.К.Михальская  считает обучение речевым действиям в определенной ситуации. Она отмечает при этом отсутствие научной дисциплины, планомерно и полно изучающей явление повседневной речи (Михальская, 1992:16). Постоянное внимание к повседневному общению позволило бы определить конкретные задачи в области исследования повседневной речи. Дисциплина, изучающая повседневную речь, призвана рассматривать не только  проблемы общетеоретического плана (например, вопрос о номенклатуре повседневных жанров), но и задачи этического характера, решение же данных задач, в свою очередь, невозможно без детально разработанной теории и, шире, всего набора задач оптимизации речевого общения.

С точки зрения М.Безруких, главная цель исследований в области повседневного общения заключается в поиске путей преодоления и устранения конфликтов и коммуникативных неудач (Безруких, 1991:175). Подлинное взаимопонимание между участниками коммуникации должно рождать эстетическое переживание, сходное с переживанием произведений искусства. Эффективность речевого общения понимается как мера гармонизирующего воздействия на отношения человека и мира, человека и человека.                                                                                                                                                                                                                                     Задачи методического порядка в области повседневного общения связаны с системой образования на всех его уровнях. Такие исследователи как А.А.Вербицкий, С.Ф.Иванова затрагивают проблему ориентации на "другого", на диалог с "другим" (развитие известных идей М.М.Бахтина) (Вербицкий, 1989; Иванова, 1992). Вариант учета данного положения предлагают в своих практически ориентированных изданиях и такие авторы, как М.В.Голомидова, Н.А.Купина, Т.А.Ладыженская, Т.В. Матвеева, С.В.Минеева, О.А.Михайлова, И.А.Стернин, Ю.В.Рождественский.

О необходимости создания полновесной,  теоретически обоснованной риторики повседневности говорит Т.В.Шмелева, предлагающая целостный набросок такой теории. С точки зрения автора, риторика повседневности должна описывать речь и ее главных героев: говорящего и слушающего, их интересы, поступки и средства их осуществления: коммуникативные удачи, неудачи и даже самоубийства. По мнению Т.В.Шмелевой, возможна программа изучения риторики повседневности, включающая описание метасловаря, норм речевого поведения, речевых жанров, картины словоупотребления, тропов, или картины переносного словоупотребления, фигур, или экспрессивного синтаксиса (Шмелева, 1992:12). Данная программа является лишь первым приближением к объекту и предмету исследования. Для нас очень важно, что в описании конкретных аспектов изучения повседневного общения автор во многом опирается на теорию речевой деятельности, не фетишизируя ее. Последняя работа Т.В.Шмелевой содержит критику теории речевой деятельности при анализе повседневной речи. Ущербность данной теории, по ее мнению, заключается в том, что" во-первых, некоторые речевые акты не воплощаются в речевых жанрах; во-вторых, речевой акт как более элементарное понятие может быть использован для описания и противопоставления жанров многоактных и одноактных; и, наконец, практика "пересаживания" теории речевых актов на почву отечественной русистами демонстрирует пока преимущественное внимание не к языковому воплощению различных речевых актов, а к семантике и, соответственно, проблемам толкования предикатов" (Шмелева, 1995:60).

Разделяя данную позицию и присоединяясь также к мнению Д.Франк, мы считаем, что теория речевой деятельности  не  универсальна еще и потому, что одним из недостатков ее использования для изучения живой разговорной речи является отсутствие в ней ориентации на взаимодействие. Как отмечает Д.Франк, эта теория до значительной степени не учитывает динамическую и стратегическую природу естественного речевого общения, не рассматривает двухаспектный план высказывания: в каком отношении оно находится к предшествующему высказыванию; как оно изменяет контекст последующего высказывания (Франк, 1986:364). Если речь идет о риторическом изучении повседневного общения, актуальным становится вопрос корректировки всего аппарата общей риторики и определение терминологической системы лингвориторики.                                                                                                                                                                                                                                  Лингвистическое описание повседневной  разговорной речи, развивающее и умножающее идеи Л.П.Якубинского, В.В.Виноградова, уже несколько десятилетий ведется в рамках функциональной стилистики и коллоквиалистики. При этом осуществляется ее уровневое и, в меньшей степени, речедеятельностное  описание . На повестке дня - более крупный, текстовый взгляд на данное явление. Именно текстовой подход к повседневной речи сопряжен с комплексностью лингвистического знания, а значит, и с выявлением наиболее объективной картины риторического описания.                                                                                                                                                                                                                     Дело осложняется, однако, тем, что, по мнению таких авторитетных исследователей, как О.Б.Сиротинина и Е.И.Ширяев, устное общение, а в особенности общение диалогическое, обладает ослабленной степенью текстовой организации (Сиротинина, 1994:105-124; Ширяев, 1982). В непосредственном общении при активной смене ролей говорящего и слушающего чаще всего оказывается невозможной полная реализация речевого замысла из-за столкновения речевых замыслов участников разговора" (Сиротинина, 1994:124).

Иной точки зрения придерживается Т.В.Матвеева. По ее мнению, непринужденный диалог, который, в свою очередь, является одним из воплощений повседневной речи, является разновидностью текста. "Текстовой статус разговорных диалогов доказывается типовой структурой таких общетекстовых категорий, как текстовое пространство и время, тональность и с ограничениями - категория темы. Дополнительными текстовыми скрепами разговорных диалогов выступают внешние факторы: ситуация общения и состав участников разговора" (Матвеева, 1994:139).          Знания по целеполаганию говорящего, социальности языкового знака, ситуативным условиям речевого поступка, принципам коммуникативного сотрудничества подготовили теоретическую базу для изучения повседневного общения. Теперь уже очевидно, что наибольшую актуальность для исследователей представляет диалогическая и монологическая оформленность повседневной речи в плане описания текстовой и жанровой реализации, а значит, и в риторическом отношении.

Как отмечалось выше, не вызывает сомнения факт преимущественно диалогического построения разговорной повседневной речи. Но будучи представлена и диалогом, и монологом (в разговорном общении встречается, например, такой монологический жанр, как устный рассказ), повседневная речь тяготеет к формам непосредственного устного общения, то есть к диалогическим. И в теории современной риторики, и в исследованиях М.М.Бахтина акцент делается на  аспекте речевого убеждения и подчеркивается сущностная важность "другого", слушающего  (Мак-Клеллан,1995:86).

С учетом исследовательских концепций современных исследователей (А.Н.Баранов, Т.Г.Винокур, Е.А.Земская, Е.В.Красильникова, Г.Е.Крейдлин, Т.В.Матвеева, О.Б.Сиротинина и др.) можно выделить следующие лингвориторические параметры, характеризующие повседневный  разговорный диалог. Во-первых, для диалогического общения характерна опора на ситуацию, и, в связи с этим, прослеживается неполнота словесного оформления информационных сообщений. Во-вторых, повседневная разговорная речь характеризуется неподготовленностью, спонтанностью и   речевым автоматизмом (речевое действие совершается вне обдумывания и отбора), определяющим использование бытовых шаблонов. В-третьих, одной из основных черт повседневной разговорной речи является опора на общий опыт говорящих (межличностный, социально-групповой, национально-культурный).   Наконец, ее характеризует взаимосвязь своего слова со словом "другого". По мнению М.М.Бахтина, "наша жизненно-практическая речь полна чужих слов: с одними мы совершенно сливаем свой голос, забывая, чьи они, другими мы подкрепляем свои слова, воспринимая их как авторитетные для нас, третьими, наконец, мы населяем своими собственными, чуждыми им устремлениями " (Бахтин, 1979:226). Актуальным становится вопрос  учета принципов коммуникативной кооперации. С точки зрения современных исследователей, данные принципы имеют место при анализе частного явления диалогов организации повседневной разговорной речи.  У С.А. Сухих читаем : "В реальной коммуникации осуществляются речевые акты, ориентированные как на предмет, так и на отношения между партнерами. Коммуникация, ориентированная на предмет, направлена на решение проблем или задач. Такое общение характеризуется фиксированностью темы, рациональностью организации общения, аргументированностью высказываний. Следует отметить признак "рациональность", который указывает на осознанность целей, стратегичность речевого поведения, когерентность в развитии темы, связанность речевых вкладов партнеров по общению. Коммуникация, ориентированная на отношение, характеризуется отсутствием фиксированности темы, эмоциональной окрашенностью разговора, ассоциативностью тематической организации диалога" (Сухих, 1989:84-85).

Коммуникацию, ориентированную на решение практических задач, можно считать информативной, коммуникацию, направленную на установление, поддержание, развитие отношений, можно считать фатической.  Одно понимание фатической  коммуникации восходит к идеям Б.Малиновского. Он называет фатическим общением разновидность речи, которая отражает заложенное в самой природе человека стремление к созданию "уз общности" между людьми и часто выглядит как простой обмен словами. С нашей точки зрения, общая ситуативно-целевая задача фатической речи заключается в том, чтобы высказаться и встретить понимание.                                                                                                                                                                                                      Наиболее подробно явление фатической организации речи рассмотрено в работах Т.Г.Винокур, к исследовательской позиции автор присоединяется. По ее мнению, фатическая речь - особенное проявление речи.  "В зависимости от того, что выходит на первый план  - информация или контакт, в каких сферах общения одно подчиняется другому или берет вверх над другим - строится коммуникативная роль говорящих и слушающих, т. е. манера их речевого поведения", имеющая непосредственное отношение к фатической речи, под которой исследователь понимает "коммуникацию в наиболее чистом виде, для себя самой", свобода ее личного содержательно-стилистического изъявления не ограничивается  "информативным объемом вербализуемой референтной ситуации".  Т.Г.Винокур полагает, что именно фатическая речь максимально приближает нас к личности говорящего  (Винокур, 1993:5 - 28). Это значит, что фатическое общение наиболее полно реализуется в тех сферах  человеческого общения, где человек предстает сам по себе, наиболее открытым и раскрепощенным. По мнению А.Е.Войскунского, "специалистами высказана идея о том, что для фатического общения характерны хронотопы приема гостей, разговоров по телефону, пребывания на вечеринке, приеме, в местах отдыха, непродолжительных встреч на улице. В качестве тематики фатического общения чаще всего называются разговоры о погоде, о здоровье, о семейных делах, о знакомых, о работе и занятиях, о сортах вин" (Войскунский, 1990:129). С нашей точки зрения, фатическая речь имеет непосредственное отношение к сфере повседневного общения,  риторический анализ фактов которого невозможен без учета особенностей вышеуказанного явления.                                                                                                                                                                                                                           Риторический подход к повседневной речи непременно должен учитывать характерные особенности, присущие как разговорной речи в целом, так и повседневной речи в частности. Лингвориторика повседневной разговорной речи, находится в начальной стадии своего развития, в частности, еще не выработана жанровая систематика в данной сфере, не выделены основания этой систематики. На наш взгляд, этот вопрос невозможно решить без обращения к текстовому статусу разговорного произведения.