1.1 К проблеме лингвориторической трактовки жанра в области повседневной речи

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 

Как уже отмечено, текстовая природа разговорной повседневной речи остается под вопросом, и это связано прежде всего с категорией темы. Признак тематического единства, характерный для всех канонических текстов, не свойствен многим разговорам, в которых на первый план выступает психологическая сторона авторского замысла (по мнению М.М.Бахтина, именно авторский замысел формирует завершенность и целостность речевого произведения). Разделяя позицию Т.М.Дридзе, считающей, что текст - это "система коммуникативно-познавательных элементов, функционально, т. е. для данной конкретной цели общения, объединенных в единую замкнутую содержательно-смысловую структуру общей концепцией или замыслом (коммуникативным намерением) партнеров по общению " (Дридзе, 1984:7), применительно к разговорному диалогу/полилогу мы следуем за Т.В.Матвеевой, полагающей, что "признать целеполагание основой разговорного диалога значит открыть принципиальную возможность текстовой трактовки речевого материала; признать, что цель говорящего может быть подсознательной , значит открыть возможность более полного взгляда на речевые целеустановки" (Матвеева, 1984:127).

В рамках оппозиционной концепции диалог признается текстом при наличии в нем тематического единства. Текстовая организация разговорного произведения признается ущербной именно из-за проблем  реализации авторского замысла, так как диалоговая природа разговорной речи не предоставляет возможности для полного осуществления намерений говорящих (Ширяев, 1982; Сиротинина,1994). Ядром данной дискуссии является не просто признание или непризнание текстового статуса разговорного произведения - ученых интересует вопрос о наличии или отсутствии  категориальных скреп. Мы принимаем точку зрения, в основе которой лежит мысль о том, что разговорный текст, как правило, характеризуется  подсознательным  замыслом, который  существует на уровне психологических коммуникативных  интенций  с эмоционально-оценочной доминантой. Специфичностью замысла, а также особенностями доминанты и предопределяется политематичность разговорного текста.                                                                                                                                                                                                         Признание текстового статуса разговорного диалога открывает возможность обращения в этой сфере к понятию жанра как класса текстов.  Лидерство в разработке теории жанра принадлежит не столько лингвистическому, сколько  общефилологическому направлению. Еще Аристотель описывает жанр как внутрилитературное явление, распознаваемое по соответствующим критериям, что отражено и в современном истолковании данного понятия: "Жанр как исторически сложившийся тип литературного произведения выделяется на основании принадлежности к тому или иному литературному роду, а также по преобладающему эстетическому качеству (эстетической тональности). Любой жанр есть конкретное единство формы в ее основных моментах - своеобразной композиции, образности,  речи, ритма" (Литературный энциклопедический  словарь, 1987:107).

Традиционная лингвистическая точка зрения на жанр  связана, прежде всего, с функциональной стилистикой. Жанр понимается  как видовой способ реализации функционального стиля. Однако общие положения теории жанра  имеют лингвистически фоновое отношение к нашему исследованию. Попытаемся более детально разобраться  в теоретических предпосылках создания современной теории жанра в рамках повседневной разговорной, преимущественно диалогичной речи. По мнению В.В.Виноградова, "исследование разных жанров и типов устной и письменной речи  тесно связывается с исследованием форм и видов монологической и диалогической речи" (Виноградов, 1963:256). Прежде всего, нас будут интересовать позиции авторов старых русских риторик по отношению к устным диалогическим жанрам повседневной разговорной речи.                                                                                                                                                                                                                  Мы уже говорили, что первые подходы к описанию жанров повседневной речи были осуществлены еще в 18 веке. В  "Кратком руководстве к красноречию"  1748 года в главе  "О  расположении по разговору" М.В.Ломоносов делает первую в истории российской филологической мысли попытку эмпирического описания разговоров разного типа. Разговор, с точки зрения М.В.Ломоносова, определяется:  по числу его участников; по принадлежности его участников  к  миру   людей, животных, "вещей". По его мнению, "натуральный" разговор происходит  между людьми, "ненатуральный " между животными или "вещами" ,"смешанный " -  разговор человека с животным. По своей форме разговор может быть "чистым" (состоящим только из рассуждений его участников) и нечистым (сопровождающимся действием). В зависимости от соотношения точек зрения говорящих разговоры делятся на "согласные", "прекословные" (каждый из участников разговора отстаивает свое мнение), "сомнительные" (один участник отстаивает свое мнение, а другой и спорит, и соглашается) (Ломоносов, 1952:331-346). Данная трактовка, безусловно, имеет отношение к литературным "разговорам", однако в ней учитывается ситуация, а также тональность общения.

"Частная риторика" Н.Ф.Кошанского определяет разговор как такое прозаическое произведение, в котором собеседуют вводимые Лица. Разговоры делятся по содержанию на (1) философские, богословские, нравственные, физические, исторические, политические истины; 2) важные занимательные происшествия; 3) занимательные лица, их образ мыслей и чувствований);  по цели на те, что (1) показывают истину с разных точек зрения и через это исследование делают ее очевиднее; 2) представляют занимательные происшествия живее и разительнее; 3) оживляют исторические лица и их характеры собственными их словами); по расположению (зависит от цели). "Общая  риторика"  Н.Ф.Кошанского  связана  непосредственно  с  разбором  жанра   разговора: его характерных, но не выделяемых столь четко,  как изложенные выше, качеств. Это  корпоративность, непринужденность, разнонаправленность, оборотливость мыслей, чувствований и выражений, простота, естественность (Кошанский, 1836:39-57). Риторики Кошанского впервые для своего времени достаточно цельно ставят вопрос о критериях жанра разговора, с учетом категорий композиции, целеполагания, содержания. Разговор представлен как произведение, обладающее всеми чертами разговорной речи. В риториках Н.Ф.Кошанского даются практические рекомендации по ведению разговоров (возможные достоинства и недостатки).

Концепция разговора в риторике А.Ф.Мерзлякова пересекается с концепцией Н.Ф.Кошанского, однако профессор А.Ф.Мерзляков настаивает на том, что "самое важное - это живость и красота разговора". Тем самым он постулирует его эстетическую функцию (Мерзляков,1828:57).                                                                                                                                                                                                               А.Галич  отмечает, что в разговоре важны два момента: ход мыслей и характер беседующих, причем первая черта разговора в риторике имеет непосредственное отношение к его диалоговой природе (Галич, 1830:101-103).           Риторика И.Рижского подробнее относительно на композиционной оформленности разговора, в которой выднляются 3 части: приступ, исследование, заключение (Рижский, 1822:183).

В пособии  "Правила светской жизни и этикета. Хороший тон" за 1889 год  разговор определяется как разновидность светского общения и как обмен мыслями и новостями посредством слова. Разговор есть дружеская беседа между двумя или несколькими людьми, он характеризуется: плавностью тона; возможностью выражать и логически поддерживать мнение; необходимостью говорить в свое время; приоритетом слушания.      Подводя итог всему изложенному, можно отметить, что авторы русских риторик 18-19 веков, пользуясь синтетическими "предлингвориторическими" методами положили начало описанию и систематике диалогической повседневной разговорной речи, причем в их подаче разговор  - достаточно целостная структура, обладающая четкими                                                                                                                                                                                          характеристиками и представляющая класс таких типизированных

структурным образом речевых произведений.                                                                                                                                                                                                                                          Филологическая классика начала 20 века углубила и усложнила  эмпирические выводы исследователей предшествующего столетия.                                                                                                                                                Теоретик диалога Л.П.Якубинский, намечая подходы к выделению жанровых критериев, останавливается на бытовой обстановке как на факторе имеющем сообщающее значение для описания диалога. На фоне диалога исследователь говорит о существовании особых единиц в рамках повседневного общения. По его мнению, в них реализуется говорение с бессознательным расчетом на знание обстановки. Данные единицы Л.П.Якубинский называет "бытовыми шаблонами" (Якубинский, 1986:45). Исследователь обращается к ситуативной обусловленности и спонтанности повседневной разговорной речи, выделяя в качестве типизированной структуры образование с параметрами высказывания.                                                                                                                                                                                                                                   Частично перекликаясь с Л.П.Якубинским, М.М.Бахтин  пишет , что "к речевым жанрам можно даже отнести и короткие реплики бытового диалога  (причем разнообразных видов бытового диалога в зависимости от его темы, ситуации, состава участников), и бытовой рассказ, и письмо, и короткую стандартную восклицательную команду, и детализованный приказ, и довольно пестрый репертуар деловых документов" (Бахтин, 1986:428). Понимая речевой жанр глобально и философски, М.М. Бахтин выделяет следующие критерии-основания: коммуникативная ситуация, экспрессия (отношение говорящего к предмету ) и экспрессивная интонация, объем, концепция адресата и концепция "нададресата". Речевые жанры организуются единством тематического содержания, стиля и композиции высказываний. Он пишет: "Каждое отдельное высказывание, конечно, индивидуально, но каждая сфера использования языка вырабатывает свои относительно устойчивые типы таких высказываний, которые мы называем речевыми жанрами" (Бахтин, 1986:428). По его мнению, языковые, или функциональные стили есть не что иное,  как жанровые стили. И в каждую эпоху развития литературного языка тон задают определенные речевые жанры, такие как вторичные (литературные, публицистические, научные), и первичные (жанры разговорной речи).  Под первичными разговорными жанрами М.М.Бахтин понимал определенные типы устного диалога - салонного, фамильярного, кружкового, философского (Бахтин, 1986).

На основании вышеизложенного мы можем сделать вывод о том, что именно  в  работах  М.М.Бахтина  просматривается  двойственное толкование речевого жанра: с  одной стороны, как  цельного речевого произведения, с  другой стороны, как  высказывания в составе целого произведения. Выделяя жанры салонных, застольных, интимно-дружеских, интимно-семейных бесед (первичные цельные жанры), в ранг жанра ученый возводит также  приветствия, поздравления, прощания, осведомления о здоровье (первичные жанры-высказывания). М.М.Бахтин, предложив рассмотрение жанра как высказывания и как цельного произведения, наметил не только оппозицию  теоретических мнений   по данному вопросу, но и установил предпосылки синтетической лингвориторической трактовки жанров повседневной разговорной речи на текстовой основе.                                                                                                                                                                                                                 В.В.Виноградов также уделяет внимание явлению жанра. В своих работах он говорит  о необходимости решения вопроса о типах композиционно-стилистического построения в пределах однородных жанров. С точки зрения ученого, данные построения возможны лишь на основании риторического анализа. По его мнению, риторика изучает формы построения произведения с позиции читателя, с объективной позиции "другого".  К понятию разговорного жанра ученый относится осторожно (даже слово "жанр" в данном контексте печатается в кавычках). В.В.Виноградов трактует речевой жанр как форму, построенную на критериях функционального стиля, особой ситуации, монологического или диалогического построения. Точка зрения В.В.Виноградова в аспекте теории жанра в целом и разговорного жанра в частности носит характер синтетичности, открывающей прямую дорогу текстовому подходу.

Толкование речевого жанра М.М.Бахтиным  и В.В.Виноградовым заложило основы современных исследований в данной области. Развитие теории речевой деятельности и прагматики наметило определенные ориентиры в развитии бахтинской концепции речевого жанра, в особенности по отношению к анализу высказывания. В рамках речедеятельностной концепции жанра  как высказывания сейчас работают многие ученые (И.В.Галактионова с кандидатской диссертацией: "Средства выражения согласия/несогласия в русском языке"; Л.В.Цурикова с кандидатской диссертацией: "Вопрос о прагматических диапазонах вопросительных предложений" и др.).

Современная трактовка высказывания выглядит примерно так: "Высказывание развертывается во времени, оно линейно, но вместе с тем оно устроено как иерархическая система. Вершина иерархии - коммуникативно-прагматическая структура, ей непосредственно подчинена семантическая структура. В прагматической структуре высказывания могут быть разграничены: интенциональный, ориентационный, пресуппозиционный, кооперативный, экспрессивно-оценочный, функционально-стилистический, модальный, коммуникативно-информационный  уровни" (Сусов, 1986:7-11).

В этом смысле показательной представляется типология А.Вежбицкой (оперирующей  понятиями из области теории речевой деятельности, связанными с теорией высказывания),  основанная, однако, на подходах, близких к жанровым подходам М.М.Бахтина. С ее точки зрения, типология образована  речевыми актами: приказа, просьбы, вопроса, запрета, позволения, требования, возражения, поручения, гарантии, обещания, предостережения, угрозы, совета, наставления, шутки, флирта, соболезнования, хвастовства и т. п. (Вежбицка, 1985:251-274). Здесь, а также в большинстве работ исследователей речевых актов, основополагающим моментом является иллокутивная цель речевого акта, под которой понимается ментальный акт, совершения которого добивается от слушающего говорящий, или ментальное состояние, в которое говорящий намерен привести слушающего (Вендлер, 1985:243). Вообще, понятие целеполагания, целеустановки в  различных вариациях и в разных контекстах является основополагающим для современных ученых, работающих с жанрами повседневного разговорного общения (тем не менее, существуют и работы, игнорирующие параметр целеустановки, например, диссертационная концепция Л.В.Нижниковой, по мнению которой, жанр письма как текста формируют: тип отношений между корреспондентами; содержательная структура; контактная рама; лексический  и синтаксический уровни (Нижникова, 1991:52); а также исследование композиционно-лингвистической структуры устного бытового рассказа С.В.Шлепакова, признающего за данным жанром преимущественно композиционные особенности (Шлепаков, 1991:185-213).                                                                                                                                                                                                      По мнению Т.Г.Шмелевой, речевые жанры  связаны с типами высказываний, а критериями выделения жанров можно считать ситуативный и социально-психологический.  В ее трактовке система жанров  повседневного общения образуется: информативными, оценочными, перформативными, императивными и эстетическими жанрами. Информативные жанры связаны с определенными сведениями о действительности, к числу таких жанров относятся: запрос, вопрос, сообщение, опровержение. Оценочные жанры выходят за рамки общения и предполагают влияние на социальное самочувствие и ценностные ориентации. К ним относятся: похвала, упрек, выговор, обвинение. Перформативные жанры реализуются в социальной сфере и связаны с ритуальными проявлениями. Это приветствия, представления к награде, знакомство, поздравление, соболезнование, завещание. Императивные жанры повседневного общения обращены к  деятельности. Они содействуют осуществлению событий действительности. К ним принадлежат просьбы, советы, инструкции, приказы, запреты, угрозы, обещания. Эстетические жанры служат гедонистической  цели и могут быть представлены, например, жанром шутки. Т.В.Шмелева останавливается на понятии коммуникативного замысла как основополагающего для выделения жанров повседневного общения, однако ее концепция строится, по  большей части, с позиций теории речевых актов (высказываний).                                                                                                                                                                                                          Концепция Е.А.Земской основывается на более широком истолковании жанра. По ее мнению, "жанры речи - более крупные единицы, чем речевые акты. Они характеризуются более сложным строением, могут включать несколько иллокутивных сил. Каждый жанр имеет определенную композицию и тематическое строение". К признакам жанровой дифференциации отнесены официальный или неофициальный характер коммуникации; наличие определенной цели; число участников; вид адресата (коллективный - личный - массовый); типическую концепцию адресата (равный - подчиненный, женщина - мужчина, ребенок - старик, коллега - неспециалист); обращенность - необращенность к адресату; пассивность - активность  адресата (Земская, 1984:42-43).

Продолжая линию Е.А.Земской и укрупняя единицу анализа,  Л.А.Капанадзе понимает под жанрами разговорной речи ситуационно-тематические группы в рамках разговорной речи, выделяющиеся с учетом участников речи и психологической установки речи. Автор говорит о том, что каждый жанр избирает ограниченный набор языковых средств и характеризуется своеобразием по отношению к цели и  способу коммуникации. Отдельно Л.А.Капанадзе выделяет малые жанры разговорной речи, характеризующиеся как ограниченные речевые клише, они могут сводиться к микродиалогам и репликам, которые, в свою очередь,  войдут в более крупные фрагменты обиходно-бытовой речи (здесь автор конкретизирует понятие разговорной речи), такие как семейный диалог, семейный полилог, домашний рассказ, речь в условиях семейного приема; речь в условиях чьего-либо визита, домашние телефонные разговоры, речевые сопровождения каких-либо дел, комментирование чужих дел, разговоры с животными (Капанадзе, 1988:232-233) .                                                                                                                                                                                                                       Собственную концепцию жанров разговорной речи предлагают авторы коллективной монографии "Человеческий фактор в языке: коммуникация, модальность, дейксис". По их мнению,  "целеориентированность составляет важный параметр диалога, как и любого другого вида человеческой деятельности. Она определяет не только связь между собой отдельных реплик, но и типы или жанры человеческого общения, в рамках которых формируются характерные для коммуникации ролевые структуры и виды модальностей " (1992:52). В связи с этим номенклатура жанров имеет непосредственное отношение к диалогической речи, а не к единичному высказыванию, так как в ее составе:

1) информационный диалог (вопросо-ответная пара);

2) прескриптивный диалог (прескрипция - обещание/отказ) ;

3) обмен мыслями с целью принятия решения или выяснения истины; (определяется логическими отношениями: спор, дискуссия, обмен мнениями);                                                                                                                                                                                                                                                               4) диалог, имеющий целью установление или регулирование межличностных отношений (унисон/диссонанс: от искреннего признания и взаимного комплимента до ссор и выяснений отношений.);                                                                                          5) праздноречевые жанры (соответствуют разным формам фатической, направленной на контакт коммуникации):

а) эмоциональный (выход эмоциональной перегрузки: жалобы, сочувствие, хвастовство, восхищение, опасение , страх) ;

б) артистический (демонстрация артистических способностей говорящих, их предрасположенности к игре);

в) интеллектуальный (обучение ориентации в жизни, прогнозирование событий, выявление истинности и ложности).                                                                                                                                                                                                                 Синтетический  взгляд на жанр связан, с нашей точки зрения, с работами Л.П.Крысина и А.Н.Соловьевой. И если базовыми для всех процитированных выше концепций были критерии: цели, речевого замысла; тематической организации; композиционного построения; ситуации, то, по мнению  Л.П.Крысина, "функциональные стили членятся на речевые жанры. Речевые жанры представляют собой совокупность речевых произведений (текстов или высказываний), обладающую с одной стороны, специфическими чертами, отличающими данный  жанр от остальных, а с другой стороны, - определенной общностью, которая обусловлена принадлежностью некоторых групп жанров одному функциональному стилю". По мнению исследователя, в разговорной речи жанры не столь четко противопоставляются друг другу, как речевые жанры книжного языка. Это обусловлено спонтанным характером речи. Речевые жанры разделяются по числу участников на рассказы, диалоги и полилоги. По целевой направленности, характеру ситуации и целевым ролям речевые жанры делятся на семейный разговор за обеденным столом, диалог сослуживцев (на бытовые, профессиональные темы), выговор взрослого ребенку, разговор человека с животными (Крысин, 1989:44).

На основании факторов содержания, черт лексико-синтаксического строения, способах ведения и варианта концовки А.К.Соловьева строит свою номенклатуру жанров (драматических диалогов по ее трактовке). Опосредованно привлекая идею целеустановки, автор приходит к описанию диалога-спора, диалога-объяснения, диалога-унисона (Соловьева, 1965:103-111). Концепция Л.П.Крысина отличается достаточной разработанностью аппарата критериев выделения речевых жанров: это и учет двунаправленных идей Бахтина, и опора на теорию речевых актов, и ход к жанру от функционального стиля и апелляция к лингвистике текста. Наиболее важным здесь является факт бинарной формальной выраженности жанра как текста и как высказывания, причем большее внимание обращает на себя факт именно текстовой, а не  только диалогической природы жанра повседневного общения. А.К.Соловьева, опираясь на формальные и тематические показатели (содержательность  и  лексико-синтаксическое строение), опосредованно обращается к феномену целеустановки, эмоционального контекста. Со сходным обращением связана  диссертационная работа О.Н.Паршиной, выводящей различия между профессиональным и разговорным диалогами. По ее мнению, имеют место такие компоненты диалоговой организации, как намерения участников, предмет обсуждения речи, участники коммуникации, отношения между коммуникантами и обстановка дискурса (Паршина, 1994:6).

В целом все приведенные выше концепции имеют отношение к фундаментальным идеям речевых жанров, заложенным  еще М.М.Бахтиным.  В опоре на  приведенные выше исследования, мы полагаем, что целесообразно было бы считать речевой жанр  в традиционном понимании (жанр как класс текстов) базовым филологическим понятием, а речевой акт - менее абстрактным и собственно лингвистическим, и, соответственно, теорию речевых  жанров (более "крупную" и теснее связанную с культурой) первичной, хотя и хуже разработанной, по отношению к теории речевых актов.                                                                                                                                                                                                            В настоящее время в рамках  теории жанра еще не нашли решение проблемы типологии, структуры и идентификации речевых жанров (Дементьев,1995:8) . Не нашел отражения и учет текстовой организации речевого произведения, имеющий, с нашей точки зрения, непосредственное отношение к определению номенклатуры и критериев выделения жанров повседневного общения. Думается, что данная задача неразрешима без целостного взгляда на данный объект с опорой на принцип текстоцентричности, поскольку замысел говорящего реализуется именно в  тексте (Жинкин, 1965), и любая составляющая текста подчиняется единому замыслу. В рамках текстоцентрической концепции важен тот факт, что "при всей дискуссионности понятия можно утверждать, что жанр заключает в себе обобщенную информацию о характере авторского отношения к действительности в рамках определенного типового замысла  (содержательный компонент жанра), структурно-композиционные признаки, отражающие это содержание (композиционный компонент жанра) и речевое представление этого содержания (стилистический компонент жанра). Кроме того, жанровый канон вбирает в себя информацию об экстралингвистической типичности (типических ситуациях речевого общения) и типичных темах, связанных с этими ситуациями " (Матвеева, 1995:67). Текстоцентрический подход к диалогическому и полилогическому материалу не отрицает возможности выделения и анализа типовых высказываний, но ставит этот анализ в зависимость от общего замысла, коммуникативной стратегии участников диалога.                                                                                                                                                                                                                               По мнению  М.М.Бахтина, "жанр - отношение к действительности; жанр - представитель творческой памяти в процессе литературного развития " (Бахтин, 1979:320).  Жанр - еще и участник исторического процесса. Так, не случайно исследователи древнерусской литературы возлагают на жанр "слова" и "плача" миссию объединения разрозненных мест и людей (Михальская, 1992:17).

Жанр - это безусловный факт культуры (в данном контексте - частной культуры повседневного общения), носитель ее кода, представитель герменевтического понимания, сигнал общности или разобщенности апперцепционной базы говорящих.  По мнению Л.П.Крысина, "жанр является нормой поведения"  и фактом, имеющим отношение к образу поведения в рамках социальной роли" (Крысин, 1989:134).  С этой точки зрения, жанр - это своего рода ритуал, весь смысл осознания которого  заключен в человеческой природе. Так, по мнению Е.В.Красильниковой, "каждая культура характеризуется определенным набором жанров речевого общения и характеризуется коммуникативными установками говорящего и слушающего" (Красильникова, 1990:4). В концепции жанров С.А.Аверинцева также подчеркивается обрядовая, ритуальная природа жанра. Он пишет: "Обряд в широком смысле слова остается универсальным способом оформления бытия и быта человека в традиционном обществе, и до тех пор, пока словесное искусство не получает своей собственной территории, огражденной от всех остальных жизненных "доменов", обрядовость прямо или опосредованно остается для этого вида творчества почвой - иной почвы просто нет. Здесь жанровые правила - непосредственное продолжение правил ритуала и, шире, правил житейского приличия. Важно и другое обстоятельство: когда архаическое словесное искусство отходит от бытового и ритуального обихода, жанровая номенклатура становится менее ясной и четкой (Аверинцев,1989:13).  Однако все дело в том, что интересующие нас жанры находятся в области повседневного общения, а не литературного творчества, а значит, обладают большей слитностью с ритуальным контекстом русской культурной традиции.

Говоря о концепции жанра в национальной традиции, невозможно не остановиться на явлении нормированности, ключевом для любого воспроизводимого лингвокультурного феномена, в его взаимодействии с общими морально-этическими канонами русского повседневного общения, фактом реализации которого и является жанр. Выше мы определяли жанр повседневного общения как класс текстов (статический аспект) и возможнось речедеятельностного подхода, определение феномена жанра как нормы поведения (динамический) (Крысин, 1989:134). По мнению А.Едлички, "в последнее время сделан акцент на двусторонность нормы как категории языковой и социальной, т.е. имеет место более широкое понимание нормы, охватывающее всю полноту явлений, связанных с языковой коммуникацией (Едличка, 1988:137). Нормирование, в свою очередь, имеет непосредственное отношение к стереотипным принципам поведения, которые, с точки зрения Ю.В.Бромлея, "теснейшим образом сопряжены с этическими, правовыми и религиозными формами общественного сознания, которые нередко несут этническую нагрузку" (Бромлей, 1991:15). Именно стереотипизация и нормативное закрепление опыта, лежащие в основе традиции, призваны уравновесить противоположную тенденцию к разобщению отдельных компонентов языковой культуры, их специализации (Байбурин, 1991:23).                                                                                                                                                                                                      Данные замечания имеют межнациональное значение, однако, останавливаясь на русском материале (а именно, на жанре беседы, которая, по нашему мнению, является воплощением концентрированной идеи русского национального повседневного общения), можно отметить, что по сравнению с европейским и тем более азиатскими стереотипами и нормами общения,  принципы российской повседневной коммуникации имеют более размытую внешнюю структурно-композиционную оформленность и ослабленную клишированность. Тем не менее, присутствие глубинного, скрытого единства поведения людей в типовой лингвокультурной ситуации, ритуальность их поведения не вызывает сомнений. В монографии "О русском национальном характере" К.Касьянова приводит очень интересную, на наш взгляд, оценку русского общения, принадлежащую зарубежному государственному деятелю В.Вейдле.  Он пишет: "В России было нечто, чего, может быть, уже нигде на свете нет: ощущение большой свободы, не политической, конечно, не охраняемой законом, государством, а совсем иной, происходящей от тайной уверенности в том, что каждый твой поступок твои ближние будут судить "по человечеству", исходя из ощущения тебя как человека, а не из соответствия или несоответствия твоего поступка закону, приличию, категорическому императиву, тому или иному установленному правилу (Касьянова, 1994:254). Переходя на язык лингвистики, соотнося акт общения с концептуальными принципам взаимодействия людей, можно отметить, что повседневная коммуникация  на русской почве также имеет типизированную обозначенность, проявляющуюся, в частности, и на жанровом уровне, однако такого рода закрепленность имеет под собой более серьезные, нежели механическое следование стереотипам, основания.

Рассмотрим теперь более подробно интересующие нас жанры повседневной разговорной речи с позиций разных исследователей в синхронном и диахронном аспектах.

А.А.Бодалев писал: "У каждого человека под влиянием общества, членом которого он является, формируются нравственно-эстетические требования к другим людям и образуются воплощающие эти требования более или менее конкретные эталоны, пользуясь которыми он дает оценку другим людям" (Бодалев, 1982:120). Мы уже останавливались на общих принципах русского нормативного общения (выводы А.А.Акишиной, Н.И.Формановской). Однако без внимания остались некоторые концептуальные моменты, непосредственно связанные с жанром беседы - проявлением идеи русского общения. Зададимся вопросом, каковы эталонные лингвориторические принципы реализации данного жанра с позиции "судить по человечеству" в рамках феномена русской повседневной разговорной речи.

Одним из основных принципов здесь является реализация отмеченной выше бахтинской Идеи другого, а именно, учет каждым из участников общения личностных характеристик друг друга (Принцип другого). У Н. Абрамова читаем: "Для хорошего собеседника не должно существовать хороших или дурных тем. Все темы должны быть для него хороши, всякую он обязан привести в живое отношение к тому лицу, с которым он разговаривает. Хороший собеседник не терпит скучных и незначительных тем, избегает общеизвестных, особенно из газет вычитанных истин, он чувствует в каждом вопросе, какая сторона его представляет для собеседника наибольший интерес, он всегда стоит на почве действительности и не уклоняется в сторону беспочвенных фантазий, он соразмеряет размах собственных мыслей  с настроением собеседника. Он никогда не позволяет себе высказать дилетантские мысли о каком-либо предмете, знатоком которого является собеседник. Он не позволяет себе пуститься в подробности вопроса, которые не представляют никакого интереса для слушателя. Он не односторонен. Он отзывчив на каждую мысль собеседника. Он не только слушает внимательно, он изучает своего собеседника, замечает незначительные изменения на лице его: безучастность и интерес. В беседе необходимо ставить себя на место собеседника, забывать о том, что тот старается скрыть, помнить и говорить о том, что тот желал бы знать (Абрамов, 1901:19).

Таким образом Принцип другого имеет совершенно определенные каноны, закрепленные на уровне норм и рецептов речевого поведения. Иначе данный принцип можно характеризовать как "жертвенное и бескорыстное доминирование" (Касьянова, 1994:254), которое имеет отношение к Принципу равенства коммуникантов в ситуации дискурса, предполагающем также и отбор потенциального партнера по общению. У кн. Сергея Волконского читаем:

- Обыкновенно в диалогах один умный, а другой - идиот...                                                                                                                                                                                                                   - А у вас?                                                                                                                                                                                                                                                                 - Собеседник, о котором я говорил, никогда не менее умен или менее блестящ, чем я сам" (Волконский, 1912:7). Таким образом, Принцип равенства выливается как в идею коммуникативной демократиии, так и в необходимость учета обоюдных знаний говорящих друг о друге, о совпадении или несовпадении их иерархий, интеллектуальных и социальных.                                                                                                                                                                                                                                                       Принцип равенства и Принцип другого имеют логическую привязку и к следующему концептуальному закону (принципу), проиллюстрировать который можно, обратившись к английскому литературному материалу в трактовке русского ученого. В книге " Винни Пух и философия обыденного языка" В.П.Руднев приводит следующий диалог персонажей Александра Милна: " "Но беседы не было", сказал И-Е. "Не так, что сначала один, а потом другой. Ты сказал "Хэлло", и только пятки у тебя засверкали. Я увидел твой хвост в ста ярдах от себя на холме, когда продумывал свою реплику. Я уже было подумал сказать "Что?", но, конечно, было уже поздно".                                                                                                                                                                                "Ладно, я торопился".                                                                                                                                                                                                                                          "Нет Взаимного Обмена", продолжал И-Е. " Взаимного Обмена Мнениями. "Хэлло" - "Что?" - это топтание на месте, особенно если во второй половине беседы ты видишь хвост собеседника". " (Винни Пух и философия обыденного языка, 1994:12). Утверждая, что книга Александра Милна явилась концентрированным трактатом, содержащим основные философские идеи 20 века, В.П.Руднев демонстрирует примеры диалогов из "Винни Пуха", в том числе и приведенный выше, имеющий отношение к одному из принципов концепции повседневного речевого поведения в целом и жанра беседы в частности, а именно Принцип взаимного обмена. Данный принцип должен проявляться на всех уровнях реализации жанра: от лингвистического до энергетического.

По мнению Н.Абрамова, " разговор есть род меновой торговли: мы даем одно и получаем за это другое, по возможности равноценное. Если из двух собеседников только один дает, а другой все получает или дает незначительные ценности вроде "да" и "нет", то беседа гаснет, не будучи поддерживаема, а если не гаснет, то получается не беседа, а преподавание или допрос. Скорей можно сказать, разговор есть обмен симпатий" (Абрамов, 1901:10). Итак, успеху или неудаче в развитии жанра беседы будет способствовать соблюдение или несоблюдение общих концептуальных Принципов: другого, равенства и взаимного обмена.                                                                                                                                                                                                           Однако такая близкая русскому повседневному общению идея личной жертвенности тем не менее реализуется за счет личностей, так как "дискурс ведут личности. Они принимают на себя те или иные коммуникативные роли, обмениваются своими речевыми ходами и коммуникативными ролями. Они выбирают определенные речевые приемы, тактики и стратегии кооперативного и некооперативного общения. Личности регулируют течение дискурса в общих и личных целях, инициируют коммуникативное событие, задают ему тему и тональность общения (нейтральную, официальную, дружескую, фамильярную), следуют постулатам общения либо, напротив, стараются свернуть общение, уйти от темы, идут на нарушение постулатов количества и качества передаваемой информации, способа передачи информации (Сусов, 1989:10). Однако, по словам того же ученого, " личность руководствуется собственными интересами и мотивами, хотя в конечном итоге в них преломляются общественные стимулы деятельности. Этим создается и утверждается ее индивидуальность, оригинальность. Личность использует общепринятые нормы, правила, конвенции деятельности и общения, воссоздавая их в своих действиях, творчески внося в них новые моменты" (Сусов, 1989: 9).     Данное замечание выводит нас на формулировку следующего концептуального принципа развития жанра беседы. Этот принцип можно обозначить как Принцип личной ответственности, имеющий отношение к ритуализованности индивидуального и коллективного поведения в рамках жанра повседневного общения. С позиций русского этического идеала нормативным для личности считается повышенная мера ответственности за свои речевые действия, так как в случае несоответствия этих действий нормативным жанр беседы распадается. Однако еще раз оговоримся, что нормативность речевых действий не носит четко выраженного внешнего характера, нормой является личностное преломление концептуальных принципов общения, приведенных выше, причем они настолько пересекаются и следуют один из другого, что соблюдение одного ведет к соблюдению других. Принцип личной ответственности коммуникантов можно обосновать, опираясь на слова М.М.Бахтина: "Молчаливой предпосылкой ритуализма жизни является вовсе не смирение, а гордость. Нужно смириться до персональной участности и ответственности" (Бахтин, 1993). Такого рода ответственность порождает изобретение и реализацию творческого потенциала личности (концепция И.В.Пешкова) (Пешков, 1988). Личная ответственность сопрягается не только с ритуализованностью жанра, она имеет непосредственное отношение к самосознанию коммуниканта, к постановке им самим перед собой следующих развивающих задач: 1) мужество и доверие к  собственным силам; 2) спокойствие и свобода ума; 3) сомнение; 4) оставить страх перед признанными истинами; 5) добрая совесть; 6) отказ от предрассудков и суеверий; 7) истина - то, что достижимо при помощи  собственных рассуждений; 8) изучение истории человеческих мнений; 9) чаще оглядываться на прошедшую жизнь (Абрамов, 1911:30). Немаловажным, с точки зрения того же автора, является наличие в человеке способности следовать правилу золотой середины, присутствие в нем такта и критического ума. "Как поддержать разговор? Разговор поддерживается критикой. Разговор - эта взаимная критика, взаимное опровержение или подтверждение, взаимное исправление мнений. Но без излишнего критицизма и соглашательства" (Абрамов, 1901:12). Размышления Н.Абрамова еще раз подтверждают выдвинутый выше тезис о глубинной, этической, а не внешней, технологической природе концептуальных основ     жанра беседы. Итак, национальную концепцию жанра беседы как одного из классических жанров повседневного общения характеризует следование Принципам другого, равенства общения, взаимного обмена и личной ответственности коммуникантов.