2.4 Речевой жанр "Миф"

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 

Миф – это древнее предание и повествование о божествах, обладающих сверхчеловеческой силой, героях, в котором в конкретной форме выразились верования и все вообще миросозерцание древних народов (Брокгауз, 2002: 379).

Уже само определение мифа выводит нас на уровень исследования картины мира в сознании человека. В каждой культуре существуют специфические сферы опыта, которые определяют связи в категориальных цепочках понятий, идеальные модели мира, куда относятся и мифы.   Картина мира, актуализованная в мифе, отражает совокупность знаний, мнений, представлений о мире в определенную эпоху, что отражается в человеческой деятельности и позволяет проследить способы фиксации мыслительного содержания средствами языка.

Оглавление книги Н.А. Куна Легенды и мифы древней Греции представляет интересный материал для размышления в связи с определенным образом построенной структурой книги.  Мифы, представленные в указанном издании, распределены на две части.  Первая часть озаглавлена Боги и герои, вторая – Древнегреческий эпос.   Чтобы вести речь о некоторых событийных категориях, автору необходимо было сначала создать картину мира в сознании реципиента, т.е. обозначить концептосферу, наполнить ее соответствующими концептами, сформировать определенный стереотипный подход в восприятии, и лишь затем переходить к описанию действий и событий.  Можно сказать, что первая часть книги относится к дидактическому типу дискурса (по Богранду), где текстуальный мир представлен как процесс постепенной интеграции, т.к. получатель текста не имеет сравниваемого пространства знаний (Beaugrande, 1980: 196). В наше время вряд ли кого-то можно убедить, что гром и молнии может метать некое существо.  Однако в пору зарождения и расцвета мифа существование таких явлений, как гром и молния, фиксировалось, но объяснения в плане своего происхождения и причины появления не имело.  Попытки объяснить то, что нельзя было зафиксировать зрением или каким-либо приспособлением, привели к  созданию определенного ментального пространства.  Ментальное пространство организует смысловой контекст, обладает определенной эмоциональной окраской, диктует правила построения действий, описывает свою собственную реальность, которая является реальностью человеческого представления.  А человеческое представление того периода отмечало, что только живые существа способны к выполнению каких-либо действий.  Следовательно, если гремит гром, и сверкают молнии, это кто-то приложил усилия для того, чтобы подобное стало возможным.  Этот кто-то обладает недюжинной силой и возможностями, которыми не обладает человек.  Но сознание индивида не поставляет какой-либо другой образ, кроме того, что имеется в стереотипе, образ человека.  Поэтому и боги у древних греков имеют человеческие черты, характер, наделены теми же чувствами и эмоциями, что и люди, их действия могут иметь непредвиденные и нежелательные последствия.   Но их действия объясняли то, что было непонятно и необъяснимо.  Поэтому можно сказать, что миф имеет своей целью объяснить непонятное в терминах понятного.  С другой стороны, это – дескриптивный текст, поскольку главным является объект, который получает свою категоризацию за счет выявления признаков, связей и отношений как внутри себя самого, так и с другими объектами, и встраивается в определенную структуру фреймового знания.  Так, сначала происходит объяснение происхождения мира и бессмертных богов, затем боги заселяют этот мир смертными людьми, описание жизни и деятельности которых представлено во второй части книги, поскольку эпос изображает действия или события в объективно-повествовательной форме.

Вторая часть книги представляет собой наративный текст, в котором главное внимание сосредоточено на событиях и действиях, и где концепты уже упорядочены.  Типы связи, организующие концепты, выявляют временные последовательности, причинность, целеполагание, приведение в состояние и т.д.  Знания организуются в виде схемы.

Представляется интересным проследить формирование концепта на материале мифа, поскольку этот речевой жанр отличается своей спецификой в связи с определенным способом представления действительности.

Являясь комплексной мыслительной единицей, концепт создается путем выявления чувственно воспринимаемых признаков предмета (явления) или путем соединения в понятийном образе мыслительных компонентов других концептов.  Концепт не всегда поддается вербализации и потому не может быть полностью описан.  Возможна ситуация, когда признаки, отражающие элементы действительности, существуют, но в данном конкретном сочетании не встречаются в реальности.  Этим объясняется возможность существования чувственного образа подобного рода концептов без наличия референтов, т.е., речь идет о вымышленном предмете.  Так обстоит дело с такими концептами, как титан, муза, нимфа.  Их можно нарисовать, но в природе нет самих предметов, нет референтов у соответствующих слов.  Таким образом, концепт – это продукт отражения действительности, который подвергся обработке в результате мыслительной деятельности.

Отсутствие денотата осложняется в ткани мифа еще и тем, что чувственный образ концепта находится в своеобразной связи со знаком и его содержанием (значением, десигнатом).

Одному концепту соответствуют несколько десигнатов.  Однако представление десигнатов происходит разными способами.  В первой части книги Боги и герои все десигнаты, относящиеся к одному и тому же концепту, вводятся сразу же после представления действующего лица.  Во второй части Древнегречески            й эпос десигнаты, относящиеся к одному и тому же концепту разбросаны по всему мифу, что придает дополнительную запутанность высказыванию в целом, поскольку реципиенту приходится постоянно распознавать, вводится ли новый объект повествования, или же уже имеющийся концепт получает дополнительную характеристику.  Так, в мифе Возвращение Одиссея на Итаку концепту Одиссей соответствуют десигнаты муж, странник, отец, господин; вместе с Пенелопой, Одиссею соответствуют десигнаты мы, они, оба, друг друга, двое.  Из 111 пропозиций, выделенных в структуре мифа, новые десигнаты, соответствующие концепту Одиссей, вводятся в пропозициях 12, 23, 49, 57, 63, 90, 102, 106, 107.  Это заставляет реципиента каждый раз при появлении нового десигната распознавать, вводится ли новый объект повествования, или же уже имеющийся концепт получает дополнительную характеристику.  И это придает запутанность высказыванию в целом, что объясняет таинственность и непредсказуемость в мифе, обусловленные уровнем знаний той эпохи.   В первой же части книги десигнатов, соответствующих одному и тому же концепту, значительно меньше.  Они, в основном, появляются при категоризации самих персонажей и для описания родственных отношений (Зевс, сын Крона и Реи, громовержец; Гера, супруга Зевса; Посейдон, колебатель земли, брат громовержца Зевса) и вводятся сразу после представления действующего лица.

Согласно конструктивно-интегративной модели понимания текста Т.А. ван Дейка и У Кинча, процесс понимания протекает под контролем схем знаний, регулирующих процесс понимания по принципу "сверху – вниз".  При этом схема является своего рода фильтром, который допускает восприятие того, что с ней согласуется, и блокирует то, что является для этой схемы нерелевантным.  Схема также обеспечивает организацию выводного знания, за счет чего происходит восстановление пропущенной информации, тех пробелов, которые имеются в воспринимаемом материале.  В последствие У. Кинч отмечал возможность наличия менее жесткой структуры понимания, вероятность осуществления ее как направленной "снизу – вверх", зависимость процесса понимания от контекста.  Поэтому ранние стадии понимания являются достаточно хаотичным процессом, где присутствует не только избыточная, но даже противоречивая информация.  По мере осмысления, в результате процесса интеграции, появляется хорошо структурированное ментальное пространство.

Это ментальное пространство "как бы расслаивает содержание текста, в котором присутствуют или подразумеваются пропозициональные предикаты, на самостоятельные смысловые области, очерченные рамками пространственно-временной отнесенности и семантического контекста.  Понимание такого контекста выступает как развертка рекурсивно вложенных друг в друга ментальных пространств" (Петренко, 1988: 21), что означает, что правила, примененные при создании таких ментальных пространств могут быть применены снова и снова, и таким путем можно вывести структуру еще более высокого уровня.  Ментальное пространство, таким образом, организует смысловой контекст, обладает определенной эмоциональной окраской, диктует правила построения действий, описывает свою собственную реальность, которая является реальностью человеческого представления.  Так в ментальном пространстве сказки можно летать на ковре-самолете, но нельзя пользоваться лифтом; в ментальном пространстве мифа можно "сложить" ветры в мех и тем самым предотвратить их пагубное воздействие на корабли в период плавания, но нельзя полететь в космос на космическом корабле.  Свое ментальное пространство будут иметь разные эпохи в жизни каждого государства.   "Общекультурное ментальное пространство как совокупность значений, образов, символов общественного сознания в той или иной степени полноты присваивается конкретным субъектом и, преломляясь через его систему ценностей, через его мировоззрение, приобретает тот или иной личностный смысл, задающий отношение субъекта к этой реальности и определяющий использование данного ментального пространства как исторической метафоры для категоризации последующих эпох" (Петренко, 22).  Таким образом, можно говорить о том, что картина мира, складывающаяся у индивида, появляется в результате интерпретации.

Пропозициональный анализ мифа показал, что общее количество нулевых пропозиций составляет 22% - 27% от общего числа пропозиций.  Это – показатель той информации, которая принадлежит к общему знанию и которая не дана в тексте.  Все остальные пропозиции организованы определенными блоками, которые Т.А. ван Дейк называет эпизодами (1989, с.62).  Эпизоды, в свою очередь, соединяются в единую макроструктуру.  Поскольку "интерпретация определенных единиц должна осуществляться в терминах интерпретации их составляющих частей" (Дейк, 1989, с.42), макроструктуры определяются макроправилами, которые основываются на пропозициях, а точнее – на макропропозициях. Макроструктура мифа, или его метафрейм, содержит большое количество эпизодов, или субфреймов, которые обычно объединены через концепт основного действующего лица, вокруг которого ведется повествование.

Итак, миф строится с целью объяснить непонятное в терминах понятного.  Он основан на приписывании определенных признаков предмету или явлению, установлению причинно-следственных, темпоральных и иных связей как внутри самого объекта, явления, так и между ними.  При этом непременно существует несоответствие между предметами и их признаками, состояниями и качествами, в том общеизвестном виде, который существует в реальной действительности.