1.2.  Понятие концепта в когнитивной лингвистике

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 

Смыслы, которыми оперирует человек в своей мыслительной деятельности и которые отражают его опыт и знание, хранятся в сознании в виде особых ментальных структур, получивших в когнитивной науке название концептов (Кубрякова, 1996:90).  Концепт, будучи объектом исследования разных наук, имеет различные интерпретации в зависимости от того, какой дисциплиной он изучается. Так, когнитивную лингвистику интересует прежде всего вопрос о том, как связаны идеальные сущности, концепты, с объективирующими их языковыми формами. Ответив на этот вопрос, можно сделать определенные выводы о функционировании нашей когнитивной системы.

Приведем несколько наиболее распространенных определений понятия «концепт»: «Концепт существует в сознании (в ментальном мире) человека. Тот «пучок» представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний, которые сопровождают слово, и есть концепт» (Степанов, 2001:43); концепты – это «сгустки» культурной среды в сознании человека» (там же, с. 42); концепт - это «глобальная мыслительная единица, представляющая собой квант структурированного знания» (Попова, Стернин, 1999:4); концепт – «объект из мира «Идеальное», имеющий имя и отражающий определенные культурно-обусловленные представления о мире «Действительность» (Wierzbicka, 1985; Цит по: Фрумкина, 1996:59).

Как видно из определений, концепт рассматривается не только с точки зрения заключенной в нем ментальной информации о том или ином объекте/ явлении действительности, но и одновременно как единица культуры, поэтому изучение концептов в культурологическом аспекте, т.е. как ментальных культурно-специфических структур, представляется чрезвычайно важным для раскрытия их содержания.

Концептуально-культурологическое и лингвокультурологическое направления исследований,  в рамках которых ставится задача выявления культурных концептов и способов их объективации, занимают важное место в отечественной науке. Число концептуально значимой лексики, с точки зрения культурологии, ограничено, так как не всякое явление реальной действительности служит базой для образования концепта. Рассмотрим основные критерии для выделения культурных концептов в  лингвокультурологии.

Принято считать, что культурные концепты -  это понятия, являющиеся ценностями культуры (и составляющие ее «метаязык») и выражающиеся в первую очередь абстрактными именами существительными типа вера, радость, закон, любовь, добро, зло, судьба, творчество (Арутюнова, 1991:3; Степанов, 2001(б):3), т.е. в вербальной форме концепты – «ключевые слова» данного языка и культуры. Н.Д. Арутюнова отмечает, что при всей значимости таких мировоззренческих понятий для каждого человека немногие могут раскрыть их содержание. «…сущность таких слов в узусе расплывчата. Носители языка не знают их точных дефиниций и, как правило, не узнают их по словарям» (Бабушкин, 1997:171). Вместе с тем такие понятия получают различные (и нередко противоречивые) интерпретации в произведениях философов, культурологов, литературоведов; причем каждая из наук формирует собственный взгляд на тот или иной концепт.

Следствием наличия в структуре концепта ценностного компонента является его вербализация большим количеством синонимов; это понятие часто становится темой пословиц, поговорок, художественных произведений; оно встречается в названиях популярных книг, в песнях; понятие, «глубоко укоренившееся в языке и культуре народа и поэтому являющееся диахронической константой языка и культуры» (Москвин, 1997:67).

Культурный концепт – это всегда объект оценки. Возможность использования оценочных предикатов по отношению к тому или иному феномену можно считать своего рода «индикатором» существования в рамках данной культуры концепта, основанного на этом явлении действительности (Карасик, Слышкин, 2001). Так, с указанной точки зрения,  анализ предикатов, употребляемых со словом “ideology” (Ideology is necessary/ inadequate/ important/ dangerous/ criminal/ inspiring/ tough; Ideology guides/ motivates/ leads/ justifies/ holds smb. captive и т.п.), показывает, что феномен идеологии формирует концепт – определенную ценность (или «антиценность») для носителей английского языка.

Кроме того, культурными концептами, отражающими картину мира того или иного социума, можно считать те, что репрезентированы безэквивалентными лексическими единицами, т.е. «словами, которые в процессе лингвокультурной трансляции требуют не пословного, а описательного толкования» (Нерознак, 1998:85).

Последнее положение не является однозначным в лингвистике, ибо возникает вопрос о том, что следует считать безэквивалентными лексическими единицами. Известно, что в каждом языке есть слова, обозначающие культурные реалии (специфические явления культуры) и не имеющие поэтому семантических эквивалентов в других языках. Так, слова оригами, каратэ, икебана, самурай, бонсай  ассоциируются с Японией; гондола, дож, спагетти, пицца - знаки итальянской культуры; тореро, коррида, фламенко, паэлла – «приметы» традиционной испанской культуры (все эти лексические единицы репрезентируют экзотические концепты). Ни у кого не вызывает сомнения «непереводимость» подобных номинаций на другие языки. Однако А. Вежбицкая постулирует «непереводимость» и таких слов, как грусть, гнев, пошлость – в русском языке, freedom – в английском, Angst – в немецком, miai – в японском. Таким образом, по мнению исследователя, слова свобода и freedom являются семантически нетождественными: если принять во внимание культурные реалии, стоящие за этими словами, т.е. историю, образ жизни, систему ценностей и т.п. того или иного народа, а также особенности речевого употребления «тождественных в смысловом отношении» лексических единиц в разных языках, то оказывается, что смыслы, которые принято считать совпадающими, далеко не близки.

А. Вежбицкая находит интересный способ «перевести» такие слова на другие языки, используя разработанный ею «Естественный Семантический Метаязык» (ЕСМ) (“lingua mentalis”, «алфавит человеческих мыслей») - определенный набор фундаментальных врожденных человеческих концептов (я, ты, нечто, хорошо, плохо, видеть, хотеть, где, если, много и др.), способных генерировать другие концепты. Вот, например, как выглядят толкования слов freedom и свобода на ЕСМ, полученные в результате детального лингвокультурологического анализа соответствующих концептов  (Вежбицкая, 1999:473-474):

freedom

1) некто (X) может думать нечто вроде этого:

2) если я хочу что-то сделать, я могу сделать это

3) никто другой не может мне сказать: «ты не можешь этого сделать,

потому что я не хочу этого»

4) если я не хочу чего-то делать, я могу не делать этого

5) никто другой не может мне сказать: «ты должен это сделать, потому

что я этого хочу»

6) это хорошо для X-a

7) плохо, если кто-то не может так думать

свобода

некто (X) может думать нечто вроде этого:

если я хочу что-то сделать, я могу сделать это

когда я нечто делаю, я могу не думать:

я не могу это сделать так, как я хочу,

потому что какие-то (другие) люди что-нибудь сделают/ скажут

из-за этого X чувствует нечто хорошее

Элементарные смыслы (семантические примитивы), из которых складывается ЕСМ, вербализуемы в любом языке, самопонятны и неразложимы. Именно такой, независимый от какого-либо конкретного языка метаязык необходимо использовать для описания и сравнения всех языков и культур, ибо без него, как считает А. Вежбицкая, люди «обречены на этноцентризм» и будут описывать другие культуры и языки через призму своего собственного языка

Концепт отличается от понятия. Под понятием, как известно, понимается «мысль, отражающая в обобщенной форме предметы и явления действительности посредством фиксации их свойств и отношений» (ЛЭС). Концепт же, помимо описательно-классификационных, включает также образно-эмпирические и чувственно-волевые характеристики (Карасик, 2001). В отличие от понятий, «концепты не только мыслятся, они переживаются. Они – предмет эмоций, симпатий и антипатий…» (Степанов, 2001(а):43). Разграничивая концепт и понятие, В.Г. Зусман подчеркивает коммуникативную природу концепта, который «отражает «континуальность», текучесть мира, проявляющегося в диалоге, общении», а понятие функционирует «независимо от общения» (2000:46).

Концепт, будучи идеальной сущностью, не имеет четкой организации. Однако в его структуре, с определенной долей условности, можно выделить набор концептуальных признаков, различающихся по своей значимости для представителей того или иного социума, объему, степени абстрактности, возможности «активизации» и т.п. Одним из самых распространенных способов репрезентации внутренней структуры концепта является его описание в терминах ядра и периферии: к ядерным, как правило, относят инвариантные признаки концепта, а также наиболее актуальные для носителей языка образы и ассоциации,  а к периферийным – менее значимые и более абстрактные признаки, характеризующиеся вариативностью.

Особый интерес представляет рассмотрение структуры концепта в культурологическом ракурсе. Так, Ю.С. Степанов, интерпретируя концепт прежде всего как «коллективное достояние духовной жизни  народа», отмечает, что концепт имеет «слоистое» строение; его слои  - это «результат, «осадок» культурной жизни разных эпох» (2001(а):49). К структуре концепта принадлежит как все то, что принадлежит строению понятия, так и то, что «делает его фактом культуры – исходная форма (этимология); сжатая до основных признаков содержания история; современные ассоциации, оценки и т.д.» (там же, с. 43). В структуре концепта выделяются: 1) основной, актуальный признак, в котором концепт выступает как средство общения и взаимопонимания для всех носителей данного языка и культуры; 2) дополнительные, «пассивные» признаки концепта, актуальные для членов отдельных социальных групп; 3) этимологический признак (внутренняя форма), не осознаваемый носителями языка и открываемый только исследователями (там же, с. 47)

Интересно проследить процесс формирования концепта в общественном сознании, появление в нем новых слоев (концептуальных признаков), смещение периферийных признаков в зону «околоядерных» и т.п., что, естественно, сказывается и на способах и средствах его языковой и невербальной объективации. В качестве примера расширения содержания концепта можно привести концепт, репрезентируемый словосочетанием «американский патриотизм», вызывающий в последнее время новые ассоциации и оценки.

Трагические события 11 сентября 2001 г. (теракты в Нью-Йорке и Вашингтоне), несомненно, привели к переосмыслению понятия «патриотизм» в сознании американцев. В их речи теперь активно используются словосочетания instant patriotism, new patriotism, fresh taste of patriotism, widespread feeling of patriotism, patriotic buying/ clothing/ shirts/ lapel pins, ассоциирующиеся сегодня как с небывалым всплеском патриотизма в стране и готовностью бороться с международным терроризмом: Pride, patriotism and love of our country have been stronger since 9/11 than at any time since we won the race to the moon against the “evil” Soviet Union in 1969 (AP; Sep. 6, 2002), так и в немалой степени - с показным, «декоративным» характером патриотизма в Америке (который, впрочем, существовал всегда, но в настоящее время особенно актуализировался):

Patriotism is suddenly in vogue. American flags are everywhere – on clothing, automobiles, storefronts… I believe I have seen more American flags in the past two months than in the previous two years. The same goes for the phrases "United We Stand" and "God Bless America." They are everywhere… The new patriotism… It is superficial. From somewhere I recall hearing a sarcastic, "Instant patriotism. Add water and stir." Real patriotism is not simply worn on your lapel, or flown from your car. Real patriotism costs something (Yates, 2001).

Как видно из приведенного примера, осуждение американцами неумеренного проявления патриотических чувств и настроений привело к тому, что понятие patriotism стало соотноситься в их сознании с такими метафорическими концептами, как «мода» и «растворимое вещество».

Существуют различные классификации концептов. В зависимости от наличия или отсутствия ценностного элемента в структуре концепта, т.е. важности, актуальности соответствующего понятия для носителей культуры, в особую группу выделяются культурные концепты, закодированные в «ключевых словах» языка.

По своему содержанию концепты делятся на такие структуры представления знаний, как мыслительные картинки, схемы, фреймы, сценарии, гештальты и др., между которыми, однако, нет абсолютно четких границ (см. Бабушкин, 1997; Попова, Стернин, 1999). В данной классификации концепт представлен как родовой термин, имеющий бóльшую степень обобщенности по сравнению с его разновидностями. Разнообразие типов концептов обусловлено фактом неоднородности окружающего мира.

Мыслительная картинка (представление) – это обобщенный чувственный образ предметов или явлений, более или менее одинаковый для носителей одного языка; мыслительная картинка может быть представлена как предметными реалиями (яблоко), так и мифемами (ангел).

Концепт-схема являет собой некую пространственно-графическую схему; такой концепт легко нарисовать (дерево, река).

Концепт-фрейм – это многокомпонентный концепт, набор стереотипных представлений о предмете/ явлении (ресторан, магазин).

Концепт-сценарий (скрипт) носит сюжетный характер, это четкая последовательность эпизодов во времени (посещение театра, поездка на метро).

Понятие (логически-конструируемый концепт) – структура представления знаний, лишенная фактора образности; такой концепт состоит из наиболее общих, существенных характеристик предмета/ явления (птица, фрукт).

Концепт-инсайт [А.П. Бабушкин впервые использует термин гештальтпсихологии «инсайт» для обозначения структуры представления знаний] содержит заключенную в слове информацию (как правило, известную всем) об устройстве и предназначении предмета (зонт, ножницы).

Гештальт – это упорядочивающая многообразие отдельных явлений в сознании человека сложная ментальная структура; целостный образ, включающий чувственные и рациональные элементы, а также динамичные и статичные аспекты объекта/ явления. В гештальт могут входить представления, фреймы, сценарии и т.д.

Калейдоскопические концепты – это концепты абстрактных номинаций (красота, совесть); они также могут быть представлены одной из перечисленных структур. За такими концептами не закреплено постоянного ментального образа.

Классификация разновидностей концептов, разработанная А.П. Бабушкиным и дополненная И.А. Стерниным и З.Д. Поповой, представляется очень удобной для понимания того, каким образом различные мыслительные сущности – от самых простых, не имеющих статус концепта в лингвокультурологии, до чрезвычайно сложных, абстрактных феноменов – репрезентированы в нашем сознании. Однако, как кажется, об отдельных структурах представления знания (по крайней мере, схемах, фреймах и сценариях) точнее было бы говорить не как о типах концепта, а как способах «технического» представления знания, относящегося к тому или иному концепту, в голове человека.

По функции в языке концепты делятся на лексические и грамматические (лексически и грамматически выраженные). Существует точка зрения, согласно которой центральные для человеческой психики концепты объективированы в грамматической подсистеме языка: «…грамматическая категоризация создает ту концептуальную сетку, тот каркас для распределения всего концептуального материала, который выражен лексически» (Кубрякова, 1996:90-93).

По своим носителям концепты делятся на национальные, групповые и индивидуальные (личные). Совокупность концептов в индивидуальном и коллективном сознании образует концептосферу отдельного носителя языка, группы или целого народа [термин «концептосфера» был введен Д.С. Лихачевым по типу терминов В.И. Вернадского «ноосфера», «биосфера»; под концептосферой он понимает совокупность потенций, содержащихся в словарном запасе как всего языка в целом, так и отдельного человека (Лихачев, 1997:282)]. Ученые также признают существование общечеловеческой (цивилизационной, общемировой) концептосферы, состоящей из таких констант человеческого бытия, как верх - низ, время - пространство, мужское - женское, добро - зло, движение -покой, земное - небесное, высшее - низшее, традиционное - новое, нравственное -безнравственное и др.

Будучи принадлежностью отдельного человека, индивидуальные концепты оригинальнее и разнообразнее коллективных, так как могут содержать неожиданные ассоциации, оценки, не разделяемые данной культурой или социальной группой (например, концептосферы писателей, поэтов, ученых). Это объясняется тем, что коллективное сознание и опыт есть не что иное как «производная» от сознания и опыта отдельных индивидов, принадлежащих данному социуму (Слышкин, 1999:20-21). Однако общность языка поддерживается и сохраняется благодаря существованию единой для всего народа концептосферы, без которой общение между членами одного языкового коллектива было бы невозможно.

Богатство концептосферы национального языка определяется богатством всей культуры нации – ее литературой, фольклором, наукой, изобразительным искусством, религией; она «помогает понять, почему язык является не просто способом общения, но неким концентратом культуры» (Лихачев, 1997:282, 287).

Когнитивисты считают, что раскрыть содержание ментальных структур, концептов, легче всего через языковые средства, ибо последние являются непосредственно наблюдаемыми результатами деятельности когнитивной системы человека. Семантика слов свободных словосочетаний и фразеологизмов, структурных и позиционных схем предложений, текстов представляют собой важный и достаточно полный источник информации о  концептах (Попова, Стернин, 1999). Причем тексты необходимы для разъяснения сложных, абстрактных концептов (например, «власть», «красота», «память»), индивидуально-авторских концептов (концепт property в романе Дж. Голсуорси «Сага о Форсайтах»), а также культурной специфики концептов (концепт «луна» в арабском культурном ареале, концепт «солнце» в Древнем Египте, японский концепт «чайная церемония»).

Имя концепта не является единственным «ключом», активирующим в сознании называемую им мыслительную сущность. Напротив, при изучении культурных концептов исследователи исходят из того, что к одному и тому же концепту можно апеллировать при помощи языковых единиц различных уровней (Карасик, Слышкин, 2001); концепт «рассеян» в содержании лексических единиц, корпусе фразеологии, паремиологическом фонде, в системе устойчивых сравнений, запечатлевших образы-эталоны, которые характерны для данного языкового коллектива» (Телия, 1996:96)

Проиллюстрируем  данное положение культурологической лингвистики  на примере изучаемого концепта. К концепту «идеология» можно апеллировать посредством

1) отдельных лексем: nigger, chauvinist, jingo, ecofreak, Quaker, Ku Kluxism, dove, Shiite, emancipation, herstory, wimmin, Big Brotherism;

2) отдельных морфем:  -ism, ultra-, anti-, pro-;

3) свободных словосочетаний: excessive patriotism, racial attitudes, black offenders and White victims;

4) фразеологических сочетаний: cold war, iron curtain, black radio, Aunt Tabby; big lie, true believer, New Dealer, war hawk;

5) пропозиций: Native Americans are “close to nature”; The white race is biologically superior to other races; A woman’s natural role, the role for which she best equipped biologically and psychologically, is wife and mother; Heterosexuality is normal and natural; homosexuality is abnormal and unnatural (M. Hurt);

6) текстов: программа политической партии, проповедь, манифест:

Womanifesto

In a world riddled with obstacles to our social and spiritual development we find ourselves caught up in a web of political, emotional and financial struggles. Our mission as W.E.R.I.S.E. Productions is to provide a venue for the artistic expression of women. Moreover, it is our intention to maintain truth and integrity in everything that we do, as well as to constantly shift conservative and traditional paradigms and to deconstruct the ever-dominant patriarchy in our industry.

Приведенные примеры свидетельствуют о большом разнообразии языкового представления концепта.

Концепт может реализовываться в коммуникативной деятельности не только вербальными, но и невербальными единицами: «В культуре не только слова, но и материальные предметы могут нести духовный смысл; между духовной и материальной культурой нет резкой непереходимой границы… Концепты могут «парить» над концептуализированными областями, выражаясь как в слове, так и в образе или материальном предмете» (Степанов, 2001(а):75).

Это положение особенно актуально для концепта «идеология». Идеология входит в сознание человека не только вербально, но и посредством конкретных идеологических символов, объективирующих абстрактные идеологические ценности и идеалы. Такими символами могут быть политико-географическая карта в разных модификациях, крест, знамя (например, Old Glory в США), звезда, герб, свастика, рисунки, фотографии, памятники архитектуры и мн. др. К невербальным средствам репрезентации концептов вообще и концепта «идеология» в частности относятся жесты, выражения лица, взгляд, соблюдение дистанции, с помощью которых можно, например, выражать этнические и другие предубеждения (van Dijk, 1998).

По замечанию В.Г. Зусмана, в ситуации коммуникации чаще всего возникают гибридные вербально-невербальные и невербально-вербальные репрезентанты того или иного концепта (2001:49).

Фрейм как один из способов представления концепта

В связи с тем, что понятие фрейма используется в данном исследовании (см. главу 3), остановимся кратко на описании этой структуры представления знания.

Понятие фрейма как особой когнитивной структуры впервые было предложено М. Минским – специалистом в области искусственного интеллекта и одним из основоположников когнитивной науки. В своей известной работе “A Framework for Representing Knowledge” (Minsky, 1975) М. Минский выдвинул гипотезу о том, что мозг обычно интерпретирует воспринимаемую информацию, опираясь на ранее приобретенные структуры знания, которые он называет фреймами: «…человек, пытаясь познать новую для себя ситуацию или по-новому взглянуть на привычные вещи, выбирает из своей памяти некоторую структуру данных… с таким расчетом, чтобы путем изменения в ней отдельных деталей образовать структуру для понимания более широкого класса явлений или процессов (Минский, 1979:21).

В соответствии с теорией М. Минского, фрейм – это один из способов представления стереотипной ситуации (пребывание в какой-нибудь комнате; посещение вечеринок). Каждый фрейм содержит несколько слотов (терминалов), к которым присоединяются другие фреймы. Фрейм стула, например, включает следующую информацию: стул имеет сиденье, четыре ножки, спинку, определенным образом расположенные друг относительно друга. Важным свойством когнитивной системы человека является то, что наличие N-го количества характеристик фрейма может привести к его активации в целом. Так, для активации фрейма стула достаточно увидеть отдельные его части (ножки, спинку), а недостающие элементы будут восстановлены «по умолчанию». Подобная когнитивная операция, поясняет исследователь, не является сложной, так как «в обычном состоянии основная часть терминалов большинства фреймов заполнена субфреймами, которые можно назвать приписываемыми по умолчанию (default assignment)» (Минский, 1988:289-290).

Человек имеет в своем распоряжении набор фреймов для конкретных и абстрактных понятий, а также для различных видов деятельности, которые усваиваются им из обучения и опыта. Так, приступая к чтению рассказа и не зная, о чем там идет речь, индивид, тем не менее, уже имеет некоторый общий фрейм рассказа, слоты которого в процессе чтения заполняются информацией об окружающей обстановке, главных героях, основном событии, морали и т.д. (Минский, 1979:62-63). Часть терминалов фрейма характеризуется постоянством содержательного наполнения, т.е. они заполнены «величинами», которые всегда справедливы по отношению к какой-либо ситуации, а часть «ячеек» остается пустой до их заполнения конкретными (переменными) данными.

На лингвистическую почву понятие фрейма было перенесено Ч. Филлмором. Возможность применения этой структуры представления знаний в лингвистике исследователь демонстрирует на примере таких групп лексических единиц, как Sunday, Monday, Tuesday…; father, mother, son, daughter…; sell, buy, spend… Эти слова, отмечает Ч. Филлмор, образуют группы, каждая из которых является «лексическим представителем некоторой единой схематизации опыта или некоторого знания. …чтобы понять смысл одного из членов группы, необходимо до некоторой степени понять, что значат они все. …знание, которое лежит в основе значений слов каждой группы, постигается как целостная сущность». Структуры знания, которые мотивируют, определяют и взаимно структурируют такие группы слов, он называет фреймами (1988:53-54). В отличие от лексических полей, фреймы являются когнитивными, а не языковыми феноменами и могут иметь единственного представителя в сфере лексики (там же, c. 61-62).

Т. ван Дейк отмечает, что фреймы не являются произвольно выделяемыми «пакетами» информации, но всегда организованы «вокруг» некоторого концепта и содержат основную и потенциально возможную информацию, которая ассоциирована с тем или иным концептом (1989, 16-17). Эта же мысль выражена и в работе В.Н. Телия: «Концепт – это всегда знание, структурированное во фрейм» (1996:96). Фрейм признается культурно-специфической единицей знания, включающей информацию о том, что в данной культуре является типичным/ стереотипным (например, фрейм «супермаркет») (ван Дейк, 1989; Chandler, 1997).

Таким образом, фрейм можно рассматривать как один из возможных способов «технического» представления концепта в сознании, так как предполагается, что весь объем знаний, относящийся к тому или иному концептуальному объекту, должен быть каким-то образом организован и систематизирован в мышлении.

Итак, обобщая вышесказанное, необходимо отметить следующее:

Концепт как идеальная сущность, формирующаяся в сознании человека (Попова, Стернин, 1999), изучается в лингвистике через средства языка, предоставляющие «видимый» доступ к ненаблюдаемым структурам человеческого знания.

Рассматривая концепт в лингвокультурологическом аспекте, ученые подводят под этот термин лишь ключевые для данного сообщества людей понятия, «основные ячейки культуры в ментальном мире человека» (Степанов, 2001(а)), характеризующиеся богатством как языковых, так и невербальных средств их объективации и высокой степенью детализации в языке. Таким образом, акцентируются три «измерения» концепта: ментальное, культурное и языковое. Идеология, «неустранимая и безусловная компонента культуры» (Фрумкина, 2002), в настоящем исследовании рассматривается как «принадлежность» американского языкового сознания, т.е. как лингвокультурный концепт.

Выделяемые в когнитивистике структуры представления знаний, в частности «фрейм», могут быть использованы как способы представления концепта в сознании.