Экономика интересует?

Сбор и консолидация форм отчетности произвольного вида в формате Excel
poschitaem.ru
Сбор и консолидация форм отчетности произвольного вида в формате Excel
poschitaem.ru
ahmerov.com
загрузка...

ДРУЖБА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 

Настоящая статья посвящена комплексному изучению концепта ДРУЖБА в его разнородных структурно-семантических репрезентациях в русском языке. В качестве основного общенаучного метода данной работы используется метод тренированной интроспекции (А. Вежбицкая), позволяющий исследователю рефлексировать над собственным языковым сознанием. На интроспекцию ориентирован метод концептуального анализа, который представляет собой определенный набор процедур, направленных на реконструкцию концепта (Р.М. Фрумкина). Кроме того, в настоящем исследовании применяется ряд других общелингвистических методов: метод этимологической реконструкции, описательный и сравнительный метод, различные приемы анализа словарных дефиниций, компонентный, системный, гештальтный, сочетаемостный и контекстуальный анализ, а также метод фразообразующей комбинаторики единиц разных структурных уровней языка.

Концепт ДРУЖБА в русском языке представлен обширным лексико-семантическим полем слов, содержащих сему дружбы (товарищество, приятельствовать, кореш и т.д.). Ядром этого поля мы считаем функционально-семантическую триаду друг – дружить – дружба, поскольку в ней реализуются главные когнитивно обусловленные позиции, отражающие в обыденном сознании носителей языка ситуацию дружбы: субъект (участник ситуации) – предикат (функциональное наименование ситуации) – абстрактное имя (интерпретация ситуации, взятой в отрыве от модально-временного фактора). Анализ значений лексем, содержащих сему дружбы, в рамках ретроспективной динамики и многоплановой статики позволит выявить глубинные изменения в структуре межличностных отношений (Вежбицкая 1999, с. 311), что даст возможность эксплицировать направление эволюции концепта ДРУЖБА в целом.

Обобщив данные этимологических словарей и лингвистической литературы по проблеме этимологии корня друг-, мы выдвигаем гипотезу о том, что в основе концепта ДРУЖБА лежит концептуальная метафора дерева, поскольку именно наличие подобной базовой метафоры способно объяснить сосуществование таких, например, исходных значений и.-е. корня *dhreugh, как «крепкий, прочный, верный», «держаться вместе», «следовать друг за другом». Данная метафора аккумулирует в себе синкретичный комплекс внутрисоциумных связей, поэтому прасемантику исследуемого концепта можно представить так: «замкнутый мир – прочное человеческое сообщество, члены которого связаны между собой повседневным общением и взаимными действиями, т.е. ситуационно; они могут не иметь друг с другом никаких отношений либо вступать в различного рода отношения (родство, любовь, дружба, наставничество и т.д.), оформляемые законами или традициями». Вышесказанное определяет наличие областей пересечения анализируемого концепта с концептами упомянутых отношений (Первая любовь потому так благоуханна, что она забывает различие полов, что она – страстная дружба. Герцен) и присущую лексемам – носителям данных концептов общую модель смыслового развития, например перенос значения на неодушевленные предметы (Старый дом, старый друг, посетил я наконец в запустенье тебя. Огарев; Наши сестры – пики, сабли остры, вот кто наши сестры. Нар. песня).

Все реконструированные значения и.-е. корня можно сгруппировать в два, связанные по принципу «переноса отношения»: значение1 «действовать и испытывать действие», основывающееся на двустороннем взаимодействии однопорядковых сущностей (предметов, явлений, индивидов), которое выражается конкретным «поддерживать, подпирать, держать» (ИЭС 1994, т.1, с.270), дало значение2 «сообщество каким-либо образом связанных между собой людей» (О.Трубачев 1959, с. 172) – от смысла «прочно держаться вместе» (Степанов 1997, с. 496). Первое значение зафиксировано лишь в древних германских языках, но именно наличие глагола, способного употребляться как с субъектом, так и с объектом действия (например, англосакс. dreogan – «добиваться, терпеть лишения»), обусловило возможность выражения с помощью корня *dhreugh симметричных отношений. Второе значение стало базой для дальнейшего развития концепта. Первоначально слова с этим корнем обозначали социальный институт, все члены которого были связаны закрепленными в законах обязательствами, а не только личными отношениями: в первобытном обществе дружба часто была принципиально нерасторжима, а права и обязанности друзей фиксировались традицией (Кон 1989, с. 85). Внутри указанного диффузного значения сформировался смысловой комплекс, связанный с институтом военного товарищества: внешняя опасность является одним из важнейших факторов объединения людей (Обозов 1990, с. 127).

Далее семантическое развитие корня шло по двум параллельным направлениям. Первое – от обозначения прочного человеческого союза к обозначению участников деиндивидуализованных, отвлеченных от личности отношений: значение «свита, отряд» ® «товарищ, спутник» (член отряда) ® «следующий» (идущий за кем-то) ® «второй» (следующий по соседству): словенск. drug «другой, второй», болг. друк «другой, второй» и т.д. ® «другой»: макед. друг «другой, иной», полаб. draug «другой», др.-р. другъ «другой» и т.д. Этимология здесь подтверждает философские представления о первичности человеческой общности перед познающим сознанием (Бубер 1995, с. 17-24): «другой», как и «друг», происходит из совокупности «общественных» значений исходного корня *dhreugh и несет в себе следы первоначальной семантики. Таким образом, в русской культуре парная дружба вычленяется из комплекса межличностных связей (друзья – собирательная форма, предполагавшая приоритет коллектива), во-первых, как вторичная по отношению ко всему комплексу, а во-вторых, как принципиально двусубъектная, без деления на познающее сознание (Я) и познаваемый объект (Другой). Этимологическое родство «другости» и «дружбы» обеспечивает замкнутость цикла общения: всякий другой на бессознательном уровне воспринимается как потенциальный друг. Таким образом, этический идеал человеческих взаимоотношений, выводимый из анализа европейской афористики, – априорно дружеское отношение к любому незнакомому человеку (Неизвестный друг – тоже друг. Лессинг) – оказывается глубоко укорененным в языковом сознании рядового носителя русского языка, а примеры типа мой незнакомый друг получают закономерное объяснение.

Другая линия эволюции указанного корня идет от обозначения нерасчлененных и в достаточной мере формализованных отношений (товарищество) к обозначению дифференцированных, интимных и избирательных связей. В этом плане «товарищество» дало две группы значений: связанных с семейно-брачными отношениями и связанных с дружбой. Развитие «товарищеские» ® «семейно-брачные отношения» объяснимо: оба вида отношений ритуализуются, охраняются традицией и имеют какое-либо формальное выражение. Языковой параллелизм любовных и дружеских связей, наблюдающийся в большинстве современных славянских языков (укр. друг «муж», белор. дружина «супруга», др.-р. подружiе «супруга») и развивающийся в современном русском языке (см. друг в значении «гражданский муж»: Ребенок от друга-араба, который узнал о беременности и бросился в бега. Из газет), также имеет под собой экзистенциальное основание: древнегреческие философы выделяли среди видов любви и любовь-дружбу (филия), и семейную любовь-привязанность (сторге).

Исходя из предположения об этимологической обусловленности семантической эволюции лексем, мы формулируем гипотезу о преемственности «диахронических слепков» концепта ДРУЖБА на различных этапах формирования и непрерывности развития выделенных нами этимологических смыслов исследуемого концепта, что выражается в дискретном, пульсирующем воплощении данных концептуальных компонентов в лексемах триады друг – дружить – дружба в зависимости от лингвистических и экстралингвистических факторов. Исходные этимологические смыслы в современной структуре концепта ДРУЖБА эволюционировали в параллельно развивающиеся семантические сферы, неравномерно представленные каждой из лексем поля дружбы: «другой, следующий, второй» дал сферу «другость», «семейно-брачные связи» – «родство» и «любовные отношения», «действовать и испытывать действие» – «действие в пользу кого-чего-либо», сохранились сферы «товарищество» и «дружеские отношения».

Сфера «другость», исторически являвшаяся центральной в структуре концепта ДРУЖБА – значения дружба «вереница» (СДРЯ 1989, т.1, ч.1); друг «ближний, другой человек», основное до 19-го века: Над другом посмеялся, над собою поплачешь (СД 1978, т.1), – в современном русском языке ушла на периферию и представлена функциональным лексико-семантическим вариантом слова друг «обращение» (Продавцы кричат по-русски: «Привет, друг! Заходи, покупай!» Из газет) и сниженным значением «любой ситуативно связанный с говорящим человек» (эти друзья из министерства). Обращение друг к незнакомым людям употребляется для обеспечения успешности коммуникативного акта, поскольку актуализирует в сознании адресата всю систему ассоциаций и коннотаций, связанных с ситуацией дружбы, ставя его в позицию субъекта дружбы, всегда готового помочь, – ср. с выражением Будь другом, которое используется в тех же целях. Производным от указанного, по нашему мнению, является эмоционально-оценочное именование другом любого человека, поскольку данное употребление также характеризуется ситуационной зависимостью и всегда предполагает конкретного референта (обязательны дейктические слова этот, какой-то, один).

На более отдаленной периферии находится сфера «родство»: значения лексемы друг «близкий родственник», «супруг» (СДРЯ 1989, т.1, ч.1) архаизировались, и в современном русском языке данный семантический компонент присутствует только в сочетании друг жизни «муж». Однако данная сфера сохраняет потенции своего развития: дружба в русской культуре часто осознается как духовное родство (см. Вежбицкая 1999, с. 372-374), концепты РОДСТВО и ДРУЖБА взаимопроникают. Сфера «товарищество», активная в период становления русского языка – до 18 века просуществовали значения друг «товарищ, спутник», дружба «общество, товарищество» (СДРЯ 1989, т.1, ч.1), – также в настоящее время периферийна, однако выказывает тенденцию к развитию, эксплицируясь словосочетаниями, обозначающими субъектов дружбы по деятельности: друг по бильярду, друг по команде.

Определенные перспективы развития имеют сферы «действие на благо кого-чего-либо» и «любовные отношения». Выход на первый план семантики действия – дружить «желать добра, покровительствовать» (СД 1978, т.1.), дружба «дружеское отношение, благосклонность» (СРЯ 18 в. 1992, вып. 7) – обусловлен приобретением в 18-19 веках концептом ДРУЖБА этического статуса, изначально ему не свойственного (см. этимологию), что привело к актуализации в его составе компонентов, связанных с моральным кодексом дружбы, предполагающим реальные действия по оказанию необходимой помощи и поддержки (Друзья у тебя есть, какие у других редко бывают: не фальшивые… совет, помощь, даже деньги – всегда найдешь. Гончаров). Данная семантика актуализируется также в иронических контекстах (ср.: Против кого дружите?), ирония создается за счет несоответствия смысла реплики укрепившемуся в сознании носителей языка идеалу дружбы как союза, создаваемого только для благих целей.

Волюнтивная семантика, развивавшаяся в течение веков – друг «сторонник, защитник чьих-либо интересов, взглядов, приверженец чего-либо» (Замечу кстати: все поэты – любви мечтательной друзья. Пушкин); дружить «испытывать любовь, иметь склонность, пристрастие к чему-либо» (Он дружил с поэзией, был ценитель и поклонник литературы. Ф.Никулин); друг «о чем-либо, способствующем нормальной жизнедеятельности человека» (Вы знаете что-нибудь про цветы? Про этих молчаливых зеленых друзей человека? Ж-л «Cosmopolitan»), – привела к расширению концепта ДРУЖБА в сторону обозначения неличностных, но персонифицированных субъектно-объектных или объектно-объектных отношений: дружить с алгеброй; У меня комп с телевизором не дружит, никак провод подсоединить не могу. Выведение семантики за рамки межличностных отношений имеет под собой глубокую философскую основу, несмотря на то, что этимологически круг исходных значений был связан только с человеком. Философские концепции М. Бубера и Н.А.Бердяева допускают не только межсубъектные отношения в рамках дружбы: «ошибочно думать, что общение … возможно лишь для человеческой дружбы. Оно возможно с миром животным, даже растительным и минеральным» (Бердяев 1994 с. 277), поэтому онтологически закономерно, что уже самое раннее (17-18 века) проявление в рамках концепта ДРУЖБА семантики «помогать кому-либо» в качестве своего субъекта могло иметь не только человека: Ветерок дружит нам (СД 1978, т.1). При этом логические субъект и объект ситуации помощи выражаются одним словом: Юный друг природы России, Природа – наш друг, что мы объясняем влиянием формальных признаков глагола дружить, двусубъектного в значении «быть в дружеских отношениях». Сближение субъекта и объекта действия в их экзистенциальном статусе приводит к тому, что в их качестве могут выступать неодушевленные предметы (Сейчас у человека лучший друг кто? Телевизор. Мультф.). На наделении объекта ситуации сознанием основано создание домашних мифологем: одушевление компьютера, швейной машинки, всевозможных рабочих инструментов.

Семантика любовных отношений, исторически представленная употреблением слова друг в значении «возлюбленный», обычно с эпитетами милый, сердечный (Не видать милого друга, только видит – вьется вьюга. Пушкин), далее модифицированная в контекстно обусловленном употреблении дружить (Вот уже второй год вся школа знает, что Толя «дружит» с Валей Романенко. В.Долинина), в настоящее время актуализировалась за счет приобретения данной лексемой интонационно маркированного значения «любовник, интимный партнер, муж в гражданском браке» (Тогда я со своим другом снимала квартиру на Ленинградском проспекте. Ж-л «Домашний очаг»).

Условия для развития данной семантической сферы заложены в двустороннем характере исследуемого феномена. Любовь и дружба как эмоциональные привязанности получают сходное толкование в словарях, ср.: любовь «чувство глубокой привязанности, преданности кому-чему-либо, основанное на признании высокого значения, достоинства, на общих целях, интересах // чувство склонности, привязанности к кому-либо, вытекающее из отношений близкого родства, дружбы, товарищества», дружба «отношения между людьми, основанные на взаимной привязанности, близости, общности интересов» (БАС1 1954. т.3). Половая любовь не выделяется в отдельную вокабулу, компонент интимной близости не эксплицируется в толковании слова – таким образом устраняются все препятствия к обозначению любовных отношений через лексику дружбы, тем более что сближение любовных и дружеских связей выступает как общая тенденция. Психологические исследования демонстрируют тождество сопровождающих их чувств и эмоций: «Когда мы думаем о настоящей дружбе, мы имеем в виду определенную форму любви, существующую между людьми» (Альберони 1987, с. 58).

Подобные употребления лексики дружбы вызваны, на наш взгляд, игнорированием или преуменьшением роли плотского начала в любви, упором на духовное общение. Однако причину появления значения друг «муж в гражданском браке» мы видим в реалиях современной жизни: длительные интимные отношения молодых людей с совместным проживанием или без такового требуют своего обозначения. Данное значение может быть рассмотрено как результат взаимодействия культур (калька с английского boy-friend), но с большей вероятностью указанная семантика – закономерный итог развития концептуальной сферы «любовные отношения». Данное значение имеет четко охарактеризованный субъект: это мужчина, с которым длительное время живет данная женщина, что предполагает контекстное устранение полисемии; с той же целью используется слово-конкретизатор просто: Он ей просто друг – семантическая сфера «дружеские отношения», Он ее друг – сфера «любовные отношения».

Центральной для русского концепта ДРУЖБА является сфера «дружеские отношения», представленная наибольшим числом значений лексем анализируемой триады друг – дружить – дружба и их парасемантов. Значения слов: друг «тот, кто тесно связан с кем-либо доверием, преданностью, дружбой, любовью» (Барон, усердье ваше нам известно; Вы деду были другом; мой отец Вас уважал. Пушкин), дружить «быть в дружеских, приятельских отношениях с кем-либо» (Отец был популярнейшим в Туле детским врачом, легко умел подходить к больным детям и дружить с ними. Вересаев); дружба «отношения между людьми, основанные на взаимной привязанности, близости, общности интересов» (Недавнее знакомство между Иваном Петровичем Берестовым и Григорием Ивановичем Муромским более и более укреплялось и вскоре превратилось в дружбу. Пушкин) – выделяются лексикографами как основные, начиная с толкового словаря Д.Н.Ушакова. Однако если семантическое развитие данной сферы до 20 века характеризовалось постоянным ростом этического компонента, воспроизведением сценариев истинной дружбы, то в настоящее время наблюдается обратный процесс, когда активизируется употребление слов друг, дружить и дружба для обозначения не очень близких приятельских отношений: Попробуй собрать всех своих друзей (если, конечно, размеры дачи позволяют вместить 150 человек). Газ. «Я – молодой».

Несмотря на это, семантика дружеских отношений выказывает тенденцию к приращению смыслов за счет расширения круга потенциальных субъектов дружбы в сторону межколлективных связей (дружить домами, дружба народов) и взаимодействий между человеком и животным (Собака – друг человека; Дельфины по нраву удивительно добры, контактны, с ними легко завести дружбу. Тэсс). Мы считаем, что употребление лексем друг, дружба, дружить по отношению к коллективам людей определяется вещественным наполнением данных связей, при этом основными становятся семы «помощь», «сотрудничество», «совместное проведение времени», «общность интересов». Подобные употребления переносят акцент с эмоционального восприятия дружбы на деловые аспекты социального взаимодействия, по сути, актуализируя семантику товарищества с ее ориентацией на социум и аннулируя присущую парной дружбе интимность. Семантика же, связанная с представлением о животном как возможном субъекте дружбы, базируется преимущественно на эмоциональном компоненте дружеских отношений (семы «эмоциональная привязанность», «общение», «совместное проведение времени»). Приведенные интерпретации семантики «дружеских отношений» очень продуктивны, в настоящее время особенно активно развиваются предикатные значения (России, в свете предстоящих событий, выгоднее дружить с Великобританией, чем с США. Из газет; Наш Сашка так с Томиком [котом] дружит! Из разг. речи).

Семантический анализ лексем друг, дружить, дружба позволил выделить как центральную подструктуру в концепте ДРУЖБА концепт ДРУГ, поскольку только совокупность значений имени участника дружеской ситуации представляет весь комплекс указанных семантических сфер. Формальная непроизводность слова друг делает его прямым наследником круга значений исходного и.-е. корня, а его немотивированность и стилистическая нейтральность предполагают небольшое сопротивление рядовых носителей русского языка смыслам и коннотациям, либо несвойственным его изначальной семантике (употребление данной лексемы по отношению к не-лицу), либо этимологически присущим, но утраченным (пейоративное значение «любой ситуативно связанный с говорящим человек») или внутренне антонимичным (значение «муж в гражданском браке»).

Сопоставительный анализ дериватов словообразовательного гнезда с корнем друг- позволяет заключить, что концепт ДРУЖБА имеет трехслойную структуру, соотносящуюся с частеречной принадлежностью репрезентирующих его лексем: идеальный конструкт, воплощающий этический эталон дружеских отношений (дружба, дружество), динамическое выражение внешней атрибутики ситуации дружбы (дружить), наложение идеальной схемы на реальные взаимоотношения (друг, подруга, дружок, дружище, дружбан, дружбандель, друган, друзьяк). Слова, обозначающие конкретных участников ситуации, всегда соотносятся с реальными человеческими взаимоотношениями, что объясняет как их наибольшую семантическую емкость (словообразовательные аналоги дублируют отдельные куски семантической структуры слова друг), так и регулярно встречающуюся в различных контекстах негативную оценку (И я скажу: «Да, друг мой – дурак и пьяница, но ведь друг!» Вен.Ерофеев). Данные лексемы обозначают преимущественно субъект не эмоциональной, а предметной связи, которая варьируется от обозначения отношений поверхностного приятельства (Есть у меня друзьяк в Питере: познакомился в прошлый приезд, все три дня у него жил. Из разг. речи), делового сотрудничества (Мы же с вашим деканом друганы: он актовый зал всегда нам отдает на проведение всякой ерунды. Из разг. речи) до выражения связей, подобных дружеским (Ничего дружбану своему не пожалею. Из разг. речи). Соответственно положительная коннотация здесь не является обязательной, а помощь и поддержка, выражаемые указанными словами, получают менее высокую оценку.

Несимметричность пары друг – подруга доказывает существующую в обыденном сознании нашего современника гендерную нерасчлененность концепта ДРУЖБА, ср.: употребление лексемы друг по отношению к женщине (Графине хотелось с глазу на глаз поговорить с другом своего детства, княжной Анной Михайловной. Л.Толстой). Концептуальная природа слова подруга в корне отличается от природы слова друг отсутствием в ее структуре этического компонента, что явствует из неупотребительности сочетания *истинная подруга и обусловливает коннотативную нейтральность и возможность нормальной с точки зрения рядового носителя языка негативной оценки подруги (У меня есть одна подруга, ну такая дура, надоела ужасно. Из разг. речи). Здесь концептуальная картина мира противоречит научной: согласно психологическим исследованиям, женская дружба в целом более устойчива и стабильна, чем мужская, поскольку базируется в большей степени на психологической близости, чем на совместной деятельности (Бодалев 1983, с.61).

Гендерную пару образуют слова подруга и товарищ: их объединяет, с одной стороны, обозначение людей, поставленных в равные экзистенциальные условия: подруги должны «быть вместе и совместно участвовать в том, что происходит в жизни» (Вежбицкая 1999, с. 355) – и, с другой стороны, сходная концептуальная структура, включающая одни и те же семантические сферы: «другость» (Тут в песочнице подруга какая-то разложилась, так моя Лизка ее мигом выгнала – Сейчас гололедица, один товарищ, я видел, очень даже пострадал. Из разг. речи), «действие в пользу кого-чего-либо» (Горишь ли ты, лампада наша, подруга бдений и пиров. Пушкин – Люблю тебя, булатный мой кинжал, товарищ светлый и холодный. Лермонтов) и т.д. Как мы полагаем, основной гранью, отделяющей подруг от, допустим, коллег или одноклассниц, является намеренный допуск в свою личную жизнь, который происходит «в постоянном общении, состоящем не в экзистенциальном разговоре «о самом главном» (что более характерно для друга), а в том, чтобы делиться друг с другом своими переживаниями и сплетничать о ближних» (Шмелев 2002, с. 188). Таким образом, слово подруга, по семантической емкости стоящее на втором месте после слова друг, противопоставлено последнему по принципу «связи, основанные на духовно-ментальном родстве» – «связи, базирующиеся на душевно-эмоциональном притяжении».

Лексема дружить характеризуется своеобразной двухслойностью семантики: являясь симметричным глаголом, она передает ситуацию идеальной дружбы, синкретичной с точки зрения гармонии отношения и чувства, основной характеристикой которой является постоянное личное общение. Действительно, «человека, который живет в другой стране и с которым мы давно не виделись и не разговаривали, я могу назвать своим другом (если считаю, что могу на него положиться), но не могу сказать, что мы дружим» (Шмелев 2002, с. 185). Обязательная симметричность взаимодействия и взаимной симпатии, предполагающаяся данным глаголом, накладывает некоторые ограничения на развитие отдельных значений, соответствующих субъектным, что объясняет, в частности, отсутствие глагольной пары к «недружеским» употреблениям лексемы друг. Глагол дружить выказывает тенденцию к выражению содержательной стороны дружеских отношений, трактующейся обыденным сознанием как предоставление помощи / поддержки; таким образом, слово дружить утрачивает сему «взаимность» и обозначает уже конкретные действия в рамках ситуации дружбы, но с эмоциональным компонентом. Например, в монологе утюга: Очень люблю я белье, с белой рубашкой дружу, как погляжу на нее – глажу, утюжу, скольжу (Мандельштам) – слово дружить употреблено скорее в значении «обеспечение физического комфорта», однако оно явно эмоционально окрашено (что подчеркивается соседством с лексемой люблю) и выражает симпатию и дружеское благорасположение.

Абстрактное имя дружба, исторически представлявшее собой собирательное наименование (значение «общество, товарищество»), ориентировано на воплощение идеальной дружбы. Употребление его апеллирует к идеалу групповой дружбы и исключает выражение субъектно-объектных отношений: в обыденном сознании носителя языка слово дружба ассоциируется с сообществом людей, с чем-то вроде персонифицированной помощи, поэтому является своеобразным индикатором истинности / ложности отношений и показателем этического характера исследуемого концепта.

Рассмотрение основных синонимов триады друг – дружить – дружба (товарищ, быть в товарищеских отношениях, товарищество, приятель, быть в приятельских отношениях, приятельство) позволило определить инвариантную семантику концептуальной сферы «дружеские отношения»: это симметричные отношения, основанные на хорошем знакомстве и взаимном расположении двух или более людей, предполагающие: а) стремление к неформальному общению и совместному проведению времени (Судя по тому, как быстро их беседа стала походить на продолжение какого-то давнего разговора, они были старыми приятелями. Пелевин); б) посильную морально-эмоциональную поддержку и содействие в делах (Борис, напутствуемый пожеланиями успеха от своего товарища Берга, уехал в Ольмюц. Л.Толстой).

Лексемы синонимических функционально-семантических триад дружбы, товарищества и приятельства различаются по следующим смысловым признакам (НОСС 2000, с.107; Вежбицкая 1999, с. 357-368, уточнения наши – О.А., Р.Г): 1) степень знания другого человека, максимальная в случае дружбы (Я бы сам тебе этого не рассказал: есть вещи, о которых не распространяются. Игорь – другое дело, он мой друг. Из разг. речи); 2) определяющая качественная характеристика отношений: дружба предполагает любовь, понимание, доверие и преданность (Мне хотелось бы поговорить с близким человеком, с другом, который бы понял меня. Чехов), товарищество основано на равенстве (Все обходились между собою как товарищи и не оказывали никакого особенного предпочтения своему предводителю. Пушкин), основной признак приятельства – легкость и необязательность отношений (У приятельницы день рождения, не пойду, наверное, – денег нет. Из разг. речи); 3) готовность помогать, предполагающаяся дружбой и товариществом, но не приятельством (подвести, предать можно друга / товарища, но не приятеля); 4) время общения и постоянство данных отношений: дружба воспринимается рядовым носителем русского языка как наиболее тесные и устойчивые отношения (ср.: нормальное дружба до гроба при исключающемся *вечное товарищество /* приятельство до гроба); 5) степень уникальности данных отношений: товарищество и приятельство не воспринимаются как уникальные, поскольку внутри них существует качественная градация (товарищ по работе, товарищ по походу, приятель из клуба, приятель из тренажерного зала).

Семантическая структура концептов ТОВАРИЩЕСТВО и ПРИЯТЕЛЬСТВО в значительной степени совпадает со структурой исследуемого концепта ДРУЖБА, демонстрируя одинаковые схемы развития значений. Так, сфера «другость» характеризует все три концепта – употребление имени участника отношений в функции обращения (Ты сер, а я, приятель / *товарищ / *друг, сед. Крылов) и для обозначения ситуативно знакомого человека (Этот друг / товарищ / приятель к нам надолго?). То же можно сказать и о сферах «действие, совершаемое в пользу кого-чего-либо» (обозначение неодушевленного объекта: Мы с ноутбуком давние друзья / товарищи / приятели) и «дружеские отношения» (употребление имени участника связей по отношению к животному: Мой грустный товарищ / *друг / *приятель, махая крылом, кровавую пищу клюет за окном. Пушкин). Однако базовые структуры анализируемых концептов различны, что и позволяет представить их как смежные, но нетождественные ментальные образования. Основной концептуальный признак ТОВАРИЩЕСТВА – общность социального положения, условий жизни и/или профессиональных занятий его субъектов, основанная «не на том, что мы сами выбираем, но на том, что с нами происходит» (Вежбицкая 1999, с. 361) (Он же мой товарищ, мы работали вместе, а потом он кандидатскую защитил и в науку подался. Из разг. речи). «Приятельство» возникает на базе совпадения вкусов, увлечений, хобби и предполагает получение удовольствия от общения (Шмелев 2002, с. 186) (Сонечкина приятельница оказалась не самым приятным человеком и в компании нашей не задержалась. Т.Толстая). Товарищи и приятели противопоставляются как члены – соответственно – формальных (учебные заведения, профессиональные союзы, общественно-политические движения и т.д.) и неформальных (тусовки, компании, клубы, молодежные группировки) объединений. Дружба – категория, основанная на интересе к личности другого и потребности раскрыть ему свою, не привязана к коллективам людей, поэтому дружба и товарищество, дружба и приятельство могут пересекаться, что наглядно демонстрируется в следующих контекстах: друг/товарищ по институту; Среди тусовщиков у меня есть друзья/приятели.

Рассмотрение синонимической микросистемы лексем функционально-семантической триады друг – дружить – дружба приводит к выводу о символизации дружбы как братских связей (синонимы побратим, названый брат, побрататься, побратимство, братва, браток, братан и т.д.), соединяющих равных в экзистенциальном плане людей (развитие исторической синонимии между дружеством и братством прослежено в (Колесов 2000, с. 52-60)). Согласно социопсихологическим исследованиям исторически дружба приравнивалась к родственным узам (ср. мифические персонажи Кастор и Полидевк, Орест и Пилад, Ахилл и Патрокл) (Кон 1989, с. 39). Семантический перенос «братские связи» – «близкие товарищеские, дружеские отношения» представляет собой регулярное ментальное образование, свойственное обыденному сознанию рядового носителя русского языка и в настоящий момент активно эксплуатирующееся в сфере жаргонного словоупотребления (братва, братки, братан): Моя братва времени зря не теряла: видел, чай, вчера возле твоего дома мерс взорвался. Пелевин). Данные лексемы характеризуются сниженной и выхолощенной семантикой, они не образуют сочетаний с эпитетами, характерными для друг: *лучший братан, *преданные братки, *верная братва невозможны, поскольку предполагается, что группы людей, обозначаемых данными словами, отличает определенный набор функций-констант, не зависящих от индивидуально-личностных качеств человека, в связи с чем эти отношения не могут оцениваться с точки зрения истинности/ ложности.

Наличие синонимической группы кореш, корешиться, корень и т.д. (В трезвяке мы с корешем отдохнули весело, потому что с корешем мы орали песенку Городск. фольклор) подтверждает выдвинутую нами гипотезу о концептуальной метафоре дерева как праоснове концепта ДРУЖБА. Внутренняя форма анализируемых слов восходит к образу корня (см. сочетание крепкий корень – «старый, верный друг» в: СРЖ 2000) и, соответственно, ассоциируется с образом братских отношений. Разница внутренних форм предопределяет семантические различия между этими группами слов: если в структуре лексем с корнем брат- акцентируется прежде всего компонент «равенство», то в структуре лексем с корень- – компоненты «общность происхождения», «близость».

Исконный этимологический смысл «следующий» реализуется в синонимической триаде наперсник – наперсничать – наперсничество, внутренняя форма которой («вскормленный на груди») также позволяет заключить о глубинной связи концептов РОДСТВО и ДРУЖБА. Лексемы указанной триады обозначали близкие, но несимметричные (невозможно *мы наперсники) отношения между старшим и младшим, основанные на том, что один из них становился кем-то вроде доверенного лица второго. Компоненты «несимметричность связи», «неравенство участников отношений», помешавшие слову наперсник получить дальнейшее развитие в качестве синонима лексемы друг, не противоречат этимологической истории товарищества и стабильно входят в периферийную зону концепта ДРУЖБА и смежных концептов отношений.

В целом развитие семантики лексем анализируемой триады шло от обозначения отношений, главным компонентом которых являлась формальная, внешняя, материально выраженная связь, к обозначению отношений, основанных на глубокой внутренней привязанности, общности идей, целей, чувств и переживаний, предполагающих помощь и поддержку. Очевиден сдвиг значения из горизонтальной плоскости (отношения широкого охвата, но небольшой глубины) в вертикальную (большая глубина связей, духовное родство и близость их участников). Из этого можно заключить, что дружеские отношения считаются исключительно ценными в России 20-го века и удостаиваются высокой положительной оценки со стороны рядовых носителей языка. Однако в настоящее время наблюдается некоторая «девальвация» «высокой» семантики лексем анализируемой триады, которая на лингвистическом уровне отражается в актуализации этимологически присущих словам с исследуемым корнем смыслов, напрямую не связанных с семантикой «высокой» дружбы. Мы склонны связывать отмеченное явление с деструкцией этического идеала дружбы, а не с ориентацией русского концепта ДРУЖБА на англосаксонскую культуру и, в частности, на английский недифференцированный концепт FRIEND, поскольку жаргонные употребления производных от friend (френд= друг, приятель; фрэндуха= подруга, фрэндовый= 1. имеющий отношение к другу; 2. дружеский, приятельский в: СРЖ 2000) преимущественно используются для обозначения именно дружеских отношений.

Синтагматический аспект слов-репрезентантов концепта ДРУЖБА позволяет представить прототипический образ дружбы в сознании рядового носителя языка, поскольку именно в узуальной сочетаемости воплощается нормативный идеал отношений. В когнитивном пространстве русского народа ДРУЖБА материализуется, воплощаясь в различных гештальтах, которые можно разделить на две группы: вещные и антропоморфные. Дружба образно интерпретируется как хрупкая ценная вещь, ценность которой заключается в ее целостности (ценить, снискивать, приобретать, сохранять дружбу; дружба расклеилась), подчиненное существо (водить дружбу), вещество (хлеб дружбы, вино дружбы), пламенная сфера (дружба горячая, теплая, светлая; дружба согревает), веревка/цепь (узы дружбы; завязывать, разрывать дружбу, короткая дружба), часть строения (фундамент дружбы, основываться на дружбе), крепость (дружба монолитная, незыблемая; укреплять, разрушать, подрывать дружбу), упорядоченный строй, армия (расстроить дружбу), блюститель порядка (дружба обязывает, вознаграждает; дружба принципиальная, идейная, неподкупная), простодушный эмоциональный человек (дружба простая, нехитрая, живая; угрожать, изменить дружбе). Образ дружбы в обыденном сознании амбивалентен: приведенные гештальты образуют пары, в которых первый символизируется как форма, второй несет содержание – например вещь и вещество, крепость и армия. Мы считаем, что двоякая интерпретация дружбы эксплицирует глубоко укорененный в структуре концепта дуализм исследуемого феномена: в визуальном образе человеческое подсознание овеществляет различие двух сторон дружбы – отношения и чувства – как форму и содержание.

Анализ узуальной сочетаемости, афористики, паремии, ассоциативных реакций слов-репрезентантов концепта (друг, дружить, дружба) позволяет нам сделать вывод о том, что в прототипической зоне исследуемого концепта происходит ассимиляция выделенных нами семантических сфер одной главной – сферой «дружеские отношения», поскольку обыденное сознание отражает стереотипы, установки и этические нормы, обусловливающие невозможность реализации некоторых потенций, присущих историческому и современному состоянию концепта (например, развитие значений сферы «другость»). Концептуальное пространство дружбы структурируется значимой для обыденного мышления оппозицией истинная – ложная дружба (Жить в дружбе можно, когда она не ложна. Пословица), которая характерна и для общеевропейского концептуального пространства (ср. постулирование в западноевропейской афористике разрыва между идеалом дружбы и реальными дружескими связями: О, друзья мои! Нет на свете друзей! Аристотель), но именно в русском языковом сознании обладает широкой лексической разработанностью (дружба истинная, настоящая, надежная – дружба ложная, фальшивая, ненастоящая, поддельная, ненадежная и т.д.), формируясь по принципу стабильные/ нестабильные связи (дружба постоянная, неизменная; Дружба должна быть прочною штукою, способною пережить все перемены температуры и все толчки той ухабистой дороги, по которой совершают свое жизненное путешествие дельные и порядочные люди. Писарев).

В когнитивной базе русского народа концепт ДРУЖБА лежит в области идеально-нормативных предписаний, что выражается преимущественно (около 60 % проанализированных сочетаний) в оценочной сочетаемости слов функционально-семантической триады друг – дружить – дружба. Истинная дружба представляет собой нормативный идеал отношения, осознающийся рядовым носителем русского языка как безусловная ценность (Ни музы, ни труды, ни радости досуга, ничто не заменит единственного друга. Пушкин), а также как источник положительных эмоций (ср.: ассоциации радость, счастье, мир, хорошее слово, тепло, хорошо, отраженные в: РАС 1994, кн. 1, 3, 5), что подтверждается психологическими исследованиями. Все вышесказанное обусловливает доминирование в обыденном сознании тезиса о необходимости дружбы (Человек без друзей – что дерево без корней. Пословица). Такой взгляд на дружеские связи полностью согласуется с общеевропейской концептуальной картиной мира, в которой согласно афористике Никто не пожелает себе жизни без друзей, даже если бы он имел все остальные блага (Аристотель), поскольку дружба выполняет важнейшую социальную функцию, обеспечивая индивиду чувство безопасности и комфорта: Мы не столько нуждаемся в помощи наших друзей, сколько в уверенности, что эту помощь мы от них получим (Эпикур).

Русское языковое сознание приравнивает истинную дружбу к кровному родству или ставит выше его: Нет такого дружка, как родная матушка; Хороший друг лучше ста родственников (Пословицы). Ценность конкретных дружеских отношений в народной пословичной культуре, в отличие от элитарной афористической, ассоциируется с их носителем, которому приписываются положительно окрашенные свойства, выраженные эпитетами верный, хороший, милый и т.д. Положительную или отрицательную оценку пословичный образ дружбы получает при функционировании в тексте, соотносимом с конкретной ситуацией: Дружба дружбе рознь – иную хоть брось; С другом дружись, а как недруга берегись. Исходя из данного тезиса, мы выдвигаем гипотезу, что концепт ДРУЖБА, изначально не будучи оценочным, в своем развитии «дрейфовал» по направлению к этическому пространству национальной когнитивной базы. Прототипические дружеские связи подчиняются законам правды, а их неотъемлемая характеристика в обыденном сознании – постоянство – обусловлена неизменностью этической позиции его субъектов. Истинная дружба в русском языковом сознании подразумевает искренность (Где нет полной откровенности, полной доверенности, где скрывается хотя малость какая-нибудь, там нет и не может быть дружбы. Белинский) в выражении участниками отношений своей этической установки с верифицирующей и прескриптивной целями: установить ее соответствие законам правды; воздействовать на партнера, дабы укрепить его в следовании правде: Искренность в отношениях, правда в обращении – вот дружба. Суворов. Прототипическая дружба функциональна: это союз, заключенный для совместных действий по преодолению житейских невзгод: Двое несчастных, находящихся в дружбе, подобны двум слабым деревцам, которые, одно на другое опершись, легче могут противиться бурям (Прутков).

Прототипическая зона русского концепта ДРУЖБА несет в себе следующие смыслы – это процесс установления и поддержания отношений очень близких (дружба тесная; дружба близкая; друзья короткие) с обязательным личным контактом и вербальным общением (Я уже не жду от редакторов интимной дружбы, ежедневных встреч, полночных задушевных разговоров. Довлатов), складывающихся либо в детстве (друг детства, друг школьный, ассоциации парта, одноклассник), либо в любом другом возрасте, но при условии, что один индивид вместе с другим какой-то период времени находится в ситуации, грозящей ему моральным или физическим вредом (Не успела княжна взглянуть на лицо Наташи, как она поняла, что это был ее искренний товарищ по горю и потому ее друг. Л.Толстой). Именно здесь ярко прослеживается расхождение между русской и общеевропейской моделями дружбы. По данным европейской афористики, базой возникновения дружеских отношений являются: а) общие интересы: Дружба основывается на сходстве характеров и интересов в общем совместном деле (Гегель); б) сходство убеждений, вкусов, мнений: Дружба – это единодушие относительно прекрасного и справедливого (Платон), т.е. внутренние особенности индивидов, а не внешние обстоятельства их встречи, хотя согласно психологическим исследованиям реальная дружба основывается на общности внешних факторов: социальной и территориальной близости субъектов, длительности контактов (Обозов 1990, с. 127).

Однажды установившись, дружеские отношения остаются неизменными в течение длительного времени (дружить всю жизнь; друг вечный; друг до гробовой доски), несмотря ни на какие повороты индивидуальной судьбы партнеров. В противном случае истинная дружба переходит в разряд ложной, считаясь не выдержавшей ключевого для ее русской модели испытания правдой (О такой дружбе, которая не выдерживает прикосновения голой правды, не стоит и жалеть. Писарев), временем (Не узнавай друга в три дня, узнай в три года. Пословица), материальным благополучием/неблагополучием (Нужда сдружила, приволье раздружило; Скатерть со стола – и дружба сплыла. Пословицы), счастливыми/несчастливыми жизненными обстоятельствами (На языке легка и ласка и услуга; но в нужде лишь узнать прямого можно друга. Крылов; Друга в верности без беды не узнаешь. Пословица).

Концепт ДРУЖБА в русском языке предполагает активную позицию по отношению к состоянию друга: оказание добровольной нерегламентируемой помощи, когда она необходима для защиты здоровья, жизни, чести, достоинства друга, пусть даже ценой собственной жизни (Сам погибай, а товарища выручай. Суворов; Больше той любви не бывает, как друг за друга умирает. Пословица), что совершенно не характерно для европейской концептуальной модели дружбы (отсутствие подобных афоризмов). Добровольность демонстрируется в принципиальном размежевании деловых и дружеских отношений, их эквиполентности (Дружба дружбой, а служба службой; Ближний счет – дальняя дружба. Пословицы; Дружба не услуга, за нее не благодарят. Державин). Прототипическая дружба получает символическое овеществление: обрастает чувствами, «привязывающими» субъектов дружбы друг к другу (беспокоиться о друге; скучать по другу; гордиться дружбой; верить в друга); взаимными одолжениями и помощью, выступающими в той же роли (обратиться к другу; заступиться за друга; поручиться за друга; сочувствовать другу), контактами, которые устанавливает уже не один человек, а вновь сложившаяся сущность – дружеская пара (рассказывать о друге; познакомить кого-либо с другом; познакомить с кем-либо друга).

Семантика прототипической зоны концепта ДРУЖБА предопределена характеристиками и интенциями носителей отношений, которыми могут выступать любые хорошие люди независимо от возраста, пола, социального положения (Добрый конь не без седока, а честный человек не без друга. Пословица), что полностью согласуется с общеевропейской моделью дружбы: Дружба может соединять лишь достойных людей. Цицерон). Завязывание отношений между коллективом и человеком маркируется связанной сочетаемостью (друг семьи), поскольку данные две категории субъектов дружбы рассматриваются обыденным сознанием как разнопорядковые сущности. Прототипическими субъектами дружбы с точки зрения рядового носителя языка считаются мужчины, приблизительно равные по социальным, интеллектуальным, эмоциональным характеристикам (Ни раба, ни повелителя дружбе не надо. Дружба любит равенство. Гончаров), а прототипическая дружба – однополая и парная (дружба мужская, братская, дружба сверстников). Ни животные, ни неодушевленные предметы и явления, которые на данном этапе развития концепта ДРУЖБА стабильно выступают в качестве субъектов дружбы, не являются прототипическими для изучаемого концепта, в обыденном сознании носителей русского языка он остается чисто человеческим.

Соглашаясь с доказанной Л.О.Чернейко необходимостью рассматривать абстрактное имя концепта не только в обыденном, но и художественном сознании, поскольку оно «вскрывает либо новые свойства, признаки объекта, проявляющиеся только под пристальным взглядом художника, либо дает новые проекции уже известных» (Чернейко 1997, с. 310), в качестве примера, демонстрирующего нежесткость структуры концептуального пространства, вариации его в зависимости от индивидуального видения мира, мы взяли творчество писателя 19-го века С.Т.Аксакова.

Интерпретация изучаемого концепта индивидуальным художественным сознанием С.Т.Аксакова характеризуется дополнительной акцентировкой некоторых периферийных слоев концепта. В его индивидуальной концептосфере концепт ДРУЖБА занимает подчиненное положение по отношению к концептам РОДСТВО и ЛЮБОВЬ. В анализируемых произведениях образуется смысловая триада РОДСТВО – ЛЮБОВЬ – ДРУЖБА, вершиной которой является РОДСТВО, которое ассимилирует первые два понятия и прочно с ними соединяется: Благодарю тебя, Софья Николаевна, за твои родственную любовь и дружбу. Кажется, мы с тобой друг друга не разлюбим (Аксаков 1966, т. 1, с. 526, далее цитаты по данному изданию). На релевантность концепта ДРУЖБА в сознании С.Т.Аксакова и окказиональность его интерпретации дружбы указывает более высокий ранг анализируемого концепта по сравнению с концептом ПРАВДА»: Но дружба заставила меня покривить душой, я отдал роль генерала Александру Панаеву (Т. 2, с. 129). В сознании Аксакова, в отличие от обыденного, полностью отсутствует отрицательная оценка друзей, что доказывается, в частности, несовместимостью понятий «разбойник» и «друг» (И сих разбойников – о, стыд превыше сил, – во многих я домах друзьями находил (Т. 4, с. 229)). Также нехарактерны для современного рядового носителя языка наблюдаемые в его произведениях противопоставление дружбы и товарищества: Более всего приводили меня в отчаяние товарищи: старшие возрастом не обращали на меня внимания, а мальчики одних лет со мною по большей части были нестерпимые шалуны и озорники; с остальными я имел так мало сходного (Т. 2, с. 22) и отрицание априорного равенства друзей: Все его встретили как близкого родного, покровителя и друга (Т. 2, с. 74.).

Проделанный анализ семантического пространства исследуемого концепта позволяет сделать следующие выводы. ДРУЖБА выступает как один из базовых социальных концептов, структурирующих человеческое сообщество по принципу «свои» – «чужие», и входит в ту зону национальной концептосферы, где сконцентрированы этические воззрения русского народа. ДРУЖБА предстает как концепт идеологический, в котором прескриптивная составляющая превалирует над остальными, формируя в обыденном сознании стереотип дружеских отношений как естественных и обязательных для человеческого общества, представляющих собой норму отношений между людьми. Тем самым задается сугубо положительная коннотация фразеолексическим единицам, вербализующим данный концепт. Эволюция концепта ДРУЖБА предопределяется его глубинной прасемантикой. Экстралингвистические (социальные, идеологические) факторы, действующие на концепт в процессе развития, актуализируют заложенные в этимологии слов-репрезентантов концепта потенциальные смыслы, расширяя его границы, углубляя семантику, но принципиально не меняя содержания. Таким образом, концепт ДРУЖБА предстает как синергетическая структура. Его смысловая организация представлена шестью непрерывно, параллельно, но неравномерно развивающимися семантическими сферами: «другость», «родство», «товарищество», «действие на благо кого-чего-либо», «дружеские отношения», «любовные отношения».

В национальной концептосфере концепт ДРУЖБА занимает подчиненное положение по отношению к концепту ПРАВДА, но рассматривается рядовыми носителями языка как превалирующий над формальными, установленными человеком предписаниями. Соответствие / несоответствие «жизни по правде» предопределяет структурирующее концепт противопоставление нормативного идеала дружбы и реальных дружеских связей. Данная оппозиция порождает проблему верификации дружбы, ключевую для русского концепта, которая разрешается через ситуацию испытания дружбы. Взаимодействие концепта ДРУЖБА со смежными – РОДСТВО, ЛЮБОВЬ, ТОВАРИЩЕСТВО, ПРИЯТЕЛЬСТВО – носит динамический характер. Названные концепты представляют собой разные, но генетически родственные образования, что доказывается тождественностью их семантической структуры, которая обусловлена общей концептуальной метафорой дерева, лежащей в их основе. Современный этап функционирования концепта ДРУЖБА характеризуется, с одной стороны, сдвигом его семантики из горизонтальной плоскости (отношения широкого охвата, но небольшой глубины) в вертикальную (большая глубина связей, духовное родство их участников). С другой стороны, наблюдается экспансия концепта (на основе доминирующего компонента «действие во благо») в новые области концептуального пространства: от выражения межличностных отношений к обозначению неличностных отношений, символизируемых как дружеские. Ментальное пространство русского концепта ДРУЖБА структурировано по принципу ядра (в котором находится область, репрезентируемая лексемой друг) и периферии. Оно представляет собой содержательное единство, однако интерпретации анализируемого концепта в сознании представителей различных областей русского культурного социума варьируются.

Литература

Альберони Ф. Дружба и любовь.  М., 1987.

Арапова О.А. Концепт дружбы в произведении С.Т.Аксакова «Детские годы Багрова-внука» // Актуальные проблемы современного языкознания.  Уфа, 1998.

Арапова О.А. С.Т.Аксаков о дружбе // Исследования по семантике: Межвуз. науч. сб. / Отв. ред. Р.М.Гайсина. Вып. 21.  Уфа, 2001.

Арапова О.А. Функционирование слова друг в речи рядовых носителей русского языка (на материале пословиц) // Коммуникативно-функциональное описание языка: Сб. науч. ст.  Уфа, 2002.

Арапова О.А. Предыстория концепта «дружба» по данным этимологии // Проблемы филологии: Сб. науч. работ аспирантов, соискателей и молодых ученых. Вып. 2.  Уфа, 2003.

Арапова О.А. Динамика значений слова друг по данным словарей и текстов // Коммуникативно-функциональное описание языка: Сб. науч. ст. Ч. 1. Уфа, 2003.

Арапова О.А. Концепт «дружба»: системный и функционально-когнитивный анализ. Автореф. дис. … канд. филол. наук.  Уфа, 2004.

Арапова О.А. Этическая трактовка дружбы (на материале этической и философской афористики) // Исследования по семантике: Межвуз. науч. сб. / Отв. ред. Р.М.Гайсина. Вып. 22.  Уфа, 2004.

Бердяев Н.А. Я и мир объектов // Бердяев Н.А. Философия свободного духа.  М., 1994.

Бодалев А.А. Личность и общение.  М., 1983.

Бубер М. Я и Ты // Бубер М. Два образа веры.  М., 1995.

Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков. М., 1999.

Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. М., 2001.

Колесов В.В. Древняя Русь: Наследие в слове. Мир человека. СПб, 2000.

Кон И.С. Дружба. М., 1989.

Лукашкова О.Ю. Концепт «дружба» в русском языке // Культура общения и ее формирование.  Воронеж, 2001.  Вып. 8.

Макшанова Н., Захаренкова М. Пословицы с концептом «дружба» в русском и немецком языках как отражение народного менталитета // Свое и Чужое в европейской культурной традиции: Литература. Язык. Музыка. Н.Новгород, 2000.

Обозов Н.Н. Психология межличностных отношений.  Киев, 1990.

Печенюк А.Н. Концепт «дружба» в поэтическом тексте Б.А.Ахмадулиной // Речь. Речевая деятельность. Текст.  Таганрог, 2000.

Садчикова Л.В. Семантическое поле дружбы в лирике А.С.Пушкина на фоне общеупотребительных слов // Речевое мышление и текст. Воронеж, 1993.

Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры. М., 1997.

Трубачев О.Н. История славянских терминов родства. М.,1959.

Хорошкевич А.Л. «Дружба» и «ссора» в бытовом общении русского и иностранного купечества 16-17 вв. // Россия и мировая цивилизация. К 70-летию чл.-кор. РАН А.Н.Сахарова.  М., 2000.

Чернейко Л.О. Лингво-философский анализ абстрактного имени. М., 1997.

Шмелев А.Д. Русская языковая модель мира. Материалы к словарю.– М., 2002.

Список источников

Аксаков С.Т. Собр. соч. в 5-ти тт.  М., 1966.

БАС1: Словарь современного русского литературного языка: В 17 тт.  М.-Л., 1954.  Т.3.

ИЭС: Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: В 2-х тт.  М., 1994.  Т.1.

НОСС: Новый объяснительный словарь синонимов русского языка.  М., 2000.  Вып.2.

РАС: Караулов Ю.Н., Сорокин Ю.А., Тарасов Е.Ф., Уфимцева Н.В., Черкасова Р.А. Русский ассоциативный словарь.  М., 1994.  Кн. 1, 3, 5.

СД: Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 тт.  М., 1978.  Т.1.

СДРЯ: Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. М., 1989. Т.1. 

СРЖ: Толковый словарь современного русского жаргона. М., 2000.

СРЯ 18-го в.: Словарь русского языка 18-го в.  СПб., 1992. Вып.7.

О.Н. Кондратьева (Кемерово)