Экономика интересует?

Балетная школа
мастерскаябалета.рф
Балетная школа
мастерскаябалета.рф
ahmerov.com
загрузка...

ПРИВАТНОСТЬ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 

Целью данной работы является комплексная характеристика концепта “приватность” в лингвокультуре США. Под приватностью понимается осознание человеком своей личной сферы, противопоставляемой общественной (публичной) сфере.

Приватность, являющаяся одной из фундаментальных ценностей в американской культуре, представляет собой многоаспектную категорию и рассматривается в рамках различных дисциплинарных направлений – проксемики, психологии, социологии и культурной антропологии. Приватность сопоставима с такими понятиями, как “пространство”, “дистанция”, “территория”. Территориальное поведение, дистанцированность и построение различных моделей пространства выступают как способы обеспечения приватности, включаясь в данное понятие как конкретные механизмы для достижения конечной цели – необходимого каждому человеку баланса личных и общественных интересов. Будучи одним из значимых ориентиров невербального поведения, приватность может быть проанализирована с позиций проксемики. К основным способам проявления приватности (т.е. ее нарушения и защиты) относятся следующие характеристики: физические (зрительные, слуховые, обонятельные и осязательные), ситуативные (обстановка общения, дистанция общения), личностные (характеристики участников общения), межличностные нарушения (характеристики взаимоотношений общающихся).

Проксемные нормы, принятые в американской культуре, этноспецифичны и в ряде случаев ведут к коммуникативным неудачам в межкультурном общении. Так, особенностью американского поведения является использование прямого взгляда во время коммуникации в отличие, например, от японской культуры, где прямой зрительный контакт при общении отсутствует. Американской культуре свойственно следование жестким правилам соблюдения дистанции, подчеркивающее важность защиты личного пространства человека. В текстах художественной литературы мы сталкиваемся с типичными проявлениями невербального нарушения приватности и типами реакций на них. Например: Harriet’s hand gently sought out Monty’s hand and took it in a firm cautious gentle grip like a retriever holding a bird. Monty smiled the wan smile, lightly pressed the intrusive hand, and moved away. He repressed a shudder at the unwelcome contact (I. Murdoch). В данном примере прикосновение нарушает личное пространство человека и ассоциируется с завоеванием приватности, реакцией является непроизвольное физическое отвращение от нежелательного физического контакта.

С точки зрения психологии приватность рассматривается как способ обеспечения внутреннего психического баланса и связывается с понятием личности. Приватность играет определяющую роль в самореализации личности и регуляции ее взаимоотношений с окружающим миром. Рассматриваются четыре стадии приватности (по теории А. Вестина), к которым относятся: 1) состояние полного одиночества (solitude); 2) интимность (intimacy), предполагающая пребывание человека в составе малой группы; 3) анонимность (anonymity), ассоциирующаяся с ситуацией “человек в толпе”; 4) скрытность (reserve), создающая “психологический барьер против нежелательного вторжения” (A. Westin).

На этих аспектах базируются функции, выполняемые приватностью в жизнедеятельности индивида: обеспечение индивидуальной автономности (personal autonomy), эмоциональной разрядки (emotional release), формирование самооценки (self-evaluation), ограничение и защита коммуникации (limited and protected communication). Таким образом, отмечается важность феномена приватности в поддержании нормального существования и сосуществования людей и необходимость создания соответствующего баланса приватности для каждого человека.

В социологическом аспекте приватность рассматривается как механизм, регулирующий взаимоотношения индивида и общества, призванный скорректировать давление общества на отдельного человека. Смысл изучаемого понятия меняется вместе с эволюцией общественных форм, по мере их движения от простых к сложным. Так, примитивные общества отличаются превалированием коллективных интересов и меньшей потребностью в приватности как регулирующем факторе. В отличие от них, в современном постиндустриальном обществе человек все больше противопоставляется окружающему его “враждебному” миру и приватность приобретает новые нюансы. Происходит рост физической приватности индивида, имеющий, с одной стороны, положительные аспекты – более эффективное обеспечение таких функций, как эмоциональная разрядка и индивидуальная автономность, а с другой стороны характеризующийся такими отрицательными моментами как технологизация общества, рост надзора государства над отдельными индивидами, феномен отчуждения. Итак, при анализе социально-психологических характеристик приватности исследователи отмечают ее общественный характер и важность влияния социальных факторов на содержание данного феномена.

Приватность вместе с тем представляет собой явление культуры и может рассматриваться как культурная ценность. Она находит свое непосредственное проявление в этнических стереотипах поведения как типизированных шаблонах или образцах, закрепляющихся в культуре (А.К. Байбурин). С точки зрения такого принятого в антропологии понятия, как “культурное измерение” (в терминологии Г. Хофстеде), приватность, прежде всего, соотносится с оппозицией индивидуализм – коллективизм. Так, ее содержание в русской и американской культурах определяется различным удельным весом приватности на шкале ценностей: в американской культуре, тяготеющей к индивидуализму, приватность занимает более важное место, нежели в русской культуре, которой присущи коллективистские тенденции.

Мы предлагаем рассматривать приватность как культурный концепт, который соотносится, с одной стороны, с мыслительными процессами человека, а с другой стороны, с миром культуры и находит проекции в языке. Прежде всего, отмечается, что концепт как когнитивный феномен необходимо исследовать с точки зрения все более утверждающегося в современной лингвистике когнитивного направления, которое сменяет традиционные подходы к языку. В рамках когнитологии язык рассматривается как общий когнитивный механизм, дающий возможность изучать ненаблюдаемые явления, происходящие в сознании человека и связанные с отражением и преобразованием окружающей действительности. Научный акцент перемещается на рассмотрение процессов человеческого общения, предпосылок его успешности и причин возможных коммуникативных неудач. Концептуальные системы, складывающиеся в сознании людей и отражающие реальный мир, образуют некоторые концептуальные картины мира и обладают определенной долей общности для носителей одной и той же культуры, достаточной для обеспечения необходимого (хотя и не полного) взаимопонимания.

В данной работе принят комплексный подход к рассмотрению концептуальной картины мира, в рамках которого концепт трактуется не как инструмент познания, а как реально существующая форма бытия культурного феномена, при этом концепты “транслируются” в различные сферы человеческого бытия, такие, как язык, искусство, религия и др. (С.Х. Ляпин, В.И. Карасик). Понятийно-образная сторона концептов может быть представлена в виде фреймов, т.е. систематизированных фрагментов информации, типичных моделей, на которых люди основывают свои впечатления от окружающей действительности и строят свое поведение. В работах многих исследователей разграничиваются термины “фрейм”, “скрипт”, “схема”: скрипт, как правило, соотносится с последовательностью событий и состоит из отдельных сцен (например, скрипт похода в ресторан); схема является отправным пунктом для идентификации любого нового события и включается в понятие “фрейм”; фрейм, в свою очередь, представляет собой более объемное и многоуровневое образование и может быть определен как способ интерпретации людьми поведения друг друга.

В данной работе предлагается использовать фрейм как модель построения концепта «приватность» по следующим причинам: 1) фрейм является наиболее удобной формой представления культурных знаний, т.к. содержит основную и типичную информацию; 2) знания во фрейме структурированы по определенным направлениям, что позволяет упорядочить хаотичные и разрозненные единицы, ассоциируемые с данным концептом; 3) различные “уровни” фрейма строятся на ассоциативных связях, что в целом отражает ассоциативный характер человеческого мышления.

“Приватность” выступает как специфический концепт, который относится к этническим, бытийным сущностям и в связи с этим чрезвычайно “текуч” (А.П. Бабушкин) и отличается большой долей субъективности. Он не “привязан” к конкретным словам языка, а выражается опосредованно в виде признака, отличающегося специфической комбинаторикой. В данной работе признак приватности выступает как механизм изучения языкового наполнения фрейма концепта “приватность”.

Специфика рассматриваемого концепта заключается в особой важности его ассоциативных признаков. Прагматичные по своей природе, они представляют особую важность для изучения культурных особенностей, выражая широкий спектр различных внеязыковых явлений. Именно ассоциативные признаки обычно лежат в основе метафоризации значений и создают тем самым образные модели, являющиеся, как правило, носителями культурно значимой информации.

Методы изучения концепта “приватность”, принятые в работе, обусловлены спецификой самого объекта: приватность выступает как сложная многоаспектная категория, которая воспринимается человеком главным образом на подсознательном уровне. Поэтому одним из первичных методов в исследовании выступает интроспекция, в основу которой положены процедуры самонаблюдения, дополненные наблюдением за представителями рассматриваемой культуры. Кроме того, использовались методы понятийного моделирования (при построении модели концепта “приватность”), эксперимента (анкетирование носителей лингвокультуры) и интерпретации (главным образом при объяснении результатов опроса информантов и анализе паремиологических единиц). При отборе лексических единиц фрейма в качестве сопутствующих применялись методы и процедуры компонентного анализа.

Удалось установить, что соответствующий концепту “приватность” фрейм имеет сложную многоуровневую структуру; его ядро составляют понятия, которые непосредственно ассоциируются с приватностью: 1) свобода; 2) интимность; 3) секретность; 4) одиночество; 5) собственность; 6) личность; 7) межличностные отношения; 8) нарушения приватности. Эти понятия, в свою очередь, составляют центры образуемых вокруг них полей, частично накладывающихся друг на друга и получающих специфическое языковое наполнение (общее количество отобранных лексических единиц составляет 667 слов и 716 словозначений).

В семантике слова признак “приватность”, как и любой семантический признак, может быть выражен отдельно (специализированное выражение признака, например, в словах privacy, private) либо связанно с ближайшими по значению признаками (связанный признак, что предполагает его компонентное выражение с различной степенью наличия исследуемого признака в значении).

Анализ отобранного лексического материала показал, что наиболее существенным является связанный признак приватности, который и положен в основу построения фрейма концепта “приватность” в данной работе.

Наибольший интерес представляет комбинаторное выражение данного признака, т.е. то, в какой комбинаторике он обычно выступает, например: trespass – a wrongful entry upon the lands of another. В значении данного слова выделяется связанный признак “чужая территория”, а также связанный оценочный признак “неправомерный”, непосредственно ассоциируемый с нарушением территории. Таким образом, признак приватности конкретизируется в данном значении в направлении “нарушение приватности”.

Заслуживают внимания взаимосвязи концепта “приватность” с близкими по смыслу концептами. Например, по отношению к концепту “свобода” (freedom) выделяются два аспекта таких ассоциаций: во-первых, свобода как право на индивидуальную автономность и независимость, что непосредственно соотносится с одной из важных функций приватности (единицы liberty, independence, self-determination, self-government, self-reliance, autonomy, license), а во-вторых, свобода как характеристика поведения, как правило, нарушающего чужую приватность (контексты the freedom of behavior, the liberty taken).

Наиболее подробно признак приватности представлен в поле “одиночество” (solitariness) (95 единиц) и получает высокую семантическую плотность за счет подробной конкретизации таких элементов смысла, как добровольность/недобровольность одиночества, полное/неполное одиночество, длительность одиночества, духовное/физическое одиночество, а также действий, ведущих к одиночеству или его отсутствию. Например, seclusion (добровольность одиночества), privacy (добровольность одиночества + кратковременность + по отношению к чужим + может быть неполным), forlornness (недобровольность одиночества), loneliness (духовное одиночество) и т.д. Отдельно выделяется достаточно многочисленная группа глаголов, обозначающих ситуации, характеризующиеся чрезмерной степенью приватности (27 глаголов – ostracize, exclude, boycott, avoid, shun, etc.), а также недостатком приватности (24 глагола), ассоциирующихся с поведением в толпе: crowd, throng, cram, jam, stuff, etc.

Специфику поля “собственность” (property) составляет наличие целого ряда слов, описывающих ситуацию нарушения личной территории (16 глаголов плюс соответствующие им существительные). В их значениях конкретизируются такие признаки, как “ненормативность, противозаконность действия” (trespass, intrude, squat, overstep, transgress), “нарушение прав другого человека” (infringe, impinge, encroach), “нарушение приватности” (trespass, invade), “нарушение границ чужой территории” (trespass, encroach, squat).

Поля “личность” (personality) и “межличностные взаимоотношения” (relations) рассматриваются главным образом с точки зрения исторического развития и влияния соответствующих научных концептов. Концепт self, лежащий в основе поля “личность”, является ключевым для американской системы ценностей и как наивное понятие в сознании рядового носителя лингвокультуры во многом обогащается за счет воздействия массовой культуры, в частности популярной психологии (P. Rosenthal). В американской культуре концепт self сопоставляется с концептами person, ego, individuality, individualism (последний не имеет, в отличие от русского языка, отрицательной коннотации) и противопоставляется концептам people, group, society.

Следует отметить, что различные отношения между людьми предполагают ту или иную степень приватности. Концепты, характеризующие эти взаимоотношения, оцениваются с точки зрения выражения приватности в терминах “больше – меньше”, выстраиваясь в следующем порядке по мере увеличения степени приватности: acquaintance, companionship, fellowship, friendship, familiarity, intimacy. Показательно различное понимание концепта “дружба” в американской и русской культурах: “дружба” в американской культуре имеет более абстрактное значение, включая как представление о близких взаимоотношениях, так и о простом дружеском расположении. Правомерным представляется вывод о том, что в лингвокультуре США имеет место утилитаристский взгляд на дружбу в противоположность русскому концепту, предполагающему близкие сокровенные взаимоотношения во всех сферах жизни.

Существенную часть фрейма приватности составляет группа глаголов, обозначающих нарушения приватности (207 глаголов, 238 ЛСВ, что составляет 31% от общего числа единиц фрейма). Эти нарушения представлены следующими группами: 1) получение информации о ком-либо различными способами (41 глагол, 46 ЛСВ); 2) распространение информации о ком-либо (15 глаголов, 15 ЛСВ); 3) воздействие на объект различными способами, вызывающее эмоциональную реакцию (93 глагола, 104 ЛСВ); 4) сознательное унижение партнера по общению (52 глагола, 65 ЛСВ); 5) символическое и физическое нарушение территории (25 глаголов, 28 ЛСВ).

Признак приватности в данных глаголах представлен в различной комбинаторике. Например, в первой группе, в подгруппе зрительного способа получения информации, выделяются следующие модели:

а) зрительное воздействие + интенсивность действия: observe – watch carefully; follow – watch steadily;

б) зрительное воздействие + секретность: snoop – look in a sneaking manner; peek – look furtively;

в) зрительное воздействие + секретность + враждебные намерения: spy – watch secretly usually for hostile purposes;

г) зрительное воздействие + цель (из любопытства): peer – look narrowly or curiously.

При этом все глаголы характеризуются наличием компонента отрицательной оценки либо непосредственно в семантическом толковании в виде семы интенсивности или семы отрицательной манеры (цели) действия, либо он наводится контекстом. Например: I stood watching her, fascinated, till suddenly she sensed, then saw, that she was being watched. I quickly smiled – to show her that this was a non-hostile figure in the tuxedo in the twilight on the other side of the glass – but it did no good. The girl’s confusion was out of all normal proportion... (J.D. Salinger). В процитированном отрывке текста значение нарушения приватности наводится контекстом: глагол приобретает признаки осуществляемого действия (“продолжительность” и “тайность”), отрицательность реакции на действие подтверждает факт нарушения приватности.

Глаголы, принадлежащие ко второй группе, отличаются комбинаторикой следующих признаков: сообщать + информация + секретная, личная, приватная информация + (широкой публике). Например: gossip – сообщать личную информацию; divulge – сообщать секретную, конфиденциальную информацию; let out – сообщить информацию широкой публике (в прессе) и т.д.

Подавляющее большинство глаголов третьей группы является каузативными. В их семантических толкованиях в основном не уточняется, какие именно действия предпринимаются, более важной оказывается экспликация эмоциональной реакции на эти действия. Предлагается деление этих глаголов на подгруппы по семантическому признаку, положенному в основу толкования, среди которых выделяются следующие: 1) глаголы со значением “annoy” (annoy, harass, bother, irritate, vex, pester, irk, etc.); 2) глаголы со значением “criticize” (criticize, scold, revile, insult, rebuke, abuse, pick, etc.); 3) глаголы со значением “afflict” (afflict, torment, torture, assault 1, vex 2, etc.); 4) глаголы со значением “rape” (rape, molest, force, assault 2, violate, ravish, etc.); 5) глаголы со значением “offend” (offend, outrage, disconcert, embarrass, discomfit, abash, etc.); 6) глаголы со значением “stare” (stare, gawk, ogle, gape, goggle, etc.).

В группе сознательного унижения партнера по общению признак приватности эксплицируется по двум направлениям: занижение статуса другого человека (abase, demean, humiliate, chasten, subdue, etc.) и чрезмерное подчеркивание собственного статуса (dominate, domineer, command, overbear, deign, etc.). Группа физических и символических нарушений территории частично пересекается с группой глаголов, принадлежащих к полю “собственность”, включая также единицы, обозначающие нарушения моментов приватности (interrupt, disturb, bother, thrust, impose, etc.).

В результате проведенного отбора лексического материала была выделена достаточно многочисленная группа слов, обозначающих характеристики людей по отношению к приватности, которые распределяются по следующим направлениям: 1) характеристики людей, нарушающих чужую приватность (158 единиц, 162 ЛСВ) и 2) характеристики людей, чрезмерно реагирующих на нарушения приватности (37 единиц, 38 ЛСВ).

К первой группе были отнесены прилагательные и существительные, описывающие следующие ситуации: а) получение и распространение информации о других (inquiring, inquisitive, curious, busybody, voyeur, talebearer, rumormonger); б) отрицательно оцениваемая манера поведения: недостаточность манер (rude, rough, unrefined, ill-mannered, impolite), оскорбительность манер (vulgar, obscene, unchaste, licentious), вольность манер (presumptuous, free, familiar, frivolous), навязчивость манер (importunate, persistent, obtrusive), неприятные манеры (obnoxious, offensive, nasty, vile), неуместные манеры (unbecoming, improper, unseemly); в) статусные характеристики людей: завышение собственного статуса или его чрезмерное подчеркивание (proud, arrogant 1, haughty, superior), высокомерная манера поведения (lofty, arrogant 2, swaggering), занижение статуса других (supercilious, disdainful, scornful, snobbish), злоупотребление властью (despotic, tyrannical, authoritarian); г) вмешательство: в чужие дела (intrusive, meddlesome, interferer), навязывание собственных услуг или мнений (obtruding, officious, obtruder), нарушение чужой территории, пространства (trespasser, poacher, unwelcome).

Ко второй группе, связанной с чрезмерностью реакции на нарушения, отнесены три ряда слов, обозначающих людей: а) испытывающих чрезмерную эмоциональную реакцию на нарушения (shy, reserved, coy, touchy, sensitive, bashful); б) испытывающих физическое отвращение к чужому (fastidious, finicky, squeamish, fussy); в) чрезмерно соблюдающих условности (prude, prudish, prim, prig, puritan).

Во фразеологической семантике английского языка признак приватности конкретизируется по тем же направлениям, что и в лексике. Анализ оценочных характеристик отобранных фразеологизмов (всего 353 единицы) показывает, что объектами отрицательной оценки выступают следующие действия:

1) стремиться получить личную (приватную, секретную) информацию о других людях: worm oneself into somebody’s confidence – втираться в доверие, влезать в душу; have itching ears – быть любопытным; 2) нарушать чужую территорию: crash a party – явиться без приглашения; a cuckoo in the nest –нежеланный гость; 3) распространять приватную информацию о других: stab somebody in the back – злословить за спиной, клеветать; cast dirt at somebody – забросать грязью; о себе: wash one’s dirty linen in public – выносить сор из избы; 4) пристально и долго кого-либо разглядывать: watch somebody like a hawk – не спускать глаз; stare like a stuck pig – вытаращить глаза; 5) надоедать своим присутствием: cling like a limpet to somebody – не отходить ни на шаг, пристать как банный лист; breathe down somebody’s neck – стоять над душой; 6) вмешиваться в чужие дела: poke one’s nose into somebody’s affairs – совать нос в чужие дела; poach on somebody’s preserves – вмешиваться в личную жизнь кого-либо; 7) навязывать услуги, мнение, знакомство, общество: scrape acquaintance with somebody – набиваться в знакомые; cram something down somebody’s throat – навязывать свое мнение, взгляды; a Dutch uncle – человек, который любит давать советы в родственной манере; 8) нарушать приличия, правила поведения: as independent as a hog on ice – нахал, развязный человек; a rough customer – грубиян; go beyond all bounds – выходить из границ дозволенного; 9) вести себя высокомерно, заносчиво: have one’s nose in the air – быть высокомерным; high muck-a-muck – зазнайка, гордец; 10) контролировать кого-либо, держать в подчинении: get somebody by the short hairs – командовать, держать в ежовых рукавицах; get the whip over somebody – держать кого-либо в полном подчинении; 11) изолировать от общества, игнорировать кого-либо: give somebody the freeze – обдать холодом, облить презрением; avoid somebody like a leper – избегать как чумы; 12) затрагивать в разговоре неприятные (например, слишком личные) для человека темы: touch a sore spot – затронуть больное место; hit somebody where it hurts – задеть за живое; 13) критиковать кого-либо, грубить: bite somebody’s head off – грубо ответить кому-либо; pick a hole in somebody – придираться к кому-либо; 14) чрезмерно подчеркивать собственный статус, унижать других: throw one’s weight around – пытаться командовать другими; treat somebody as mud – не считать за человека, смешивать с грязью; 15) чрезмерно соблюдать условности: blue nose – ханжа.

Положительно оцениваются следующие характеристики:

1) свобода, независимость: free somebody’s hand – предоставить свободу действий; give somebody his head – предоставить полную свободу действий; 2) не вмешательство в чужие дела: keep one’s nose out of something – не вмешиваться, не совать свой нос в чужие дела; 3) сохранение собственной приватности: be a master in one’s own house – не допускать вмешательства в свои дела; 4) соблюдение приличий, норм вежливости: keep on the rails – соблюдать нормы поведения, приличия; keep a civil tongue – говорить вежливо, учтиво.

Анализ фразеологизмов также показывает, что приватность сопоставляется со следующими концептами: 1) дом, семья: come (get, go) home to somebody, hit someone where one lives – задеть за живое; all in the family – что-либо (например, информация, чаще всего приватная), не подлежащее разглашению; skeleton in the closet – семейная тайна, тайна, скрываемая от посторонних; 2) свое/чужое: make a stranger out of somebody – относиться как к чужому, холодно, неприветливо обходиться; a stranger within somebody’s gates – чужой, посторонний человек; 3) вежливость, приличия: keep a civil tongue – говорить вежливо, учтиво; mind one’s manners – соблюдать приличия; 4) территория, пространство: beat up somebody’s quarters – ввалиться без приглашения; darken somebody’s door – прийти без приглашения; 5) надзор (актуальный для американской культуры концепт surveillance): have an eye out for somebody – зорко следить за кем-либо; be at somebody’s tail (on somebody’s trail, track) – преследовать, выслеживать кого-либо.

С точки зрения образного содержания выделяются следующие модели, положенные в основу метафорического представления изучаемого концепта: 1) территориальные, пространственные образы: например, границы территории обозначаются словами fence, door, gate, wall, edge, mark, distance и др.; личная территория ассоциируется с символами house, family, nest, quarters, closet (cupboard), preserves; 2) образы, связанные с физическим восприятием пространства человеком: give the cold shoulder, give the frozen mitt – игнорировать; turn the heat up on somebody – усилить давление на кого-либо, put on the grill – допрашивать “с пристрастием”, give somebody hell – ругать на чем свет стоит (ассоциация с преисподней); 3) образы, связанные с физическими ощущениями человеческого тела: stick pins into somebody – раздражать кого-либо, буквально “вставлять иголки”; cut to the bone – глубоко уязвить, буквально “резать до кости”; 4) образы предметов и ситуаций, связанных с укрощением животных (выражение идеи ограничения свободы действий, контроля за кем-либо): keep in blinkers, keep on chain, wear the collar, get the whip over; 5) образы, связанные с охотой: be on somebody’s track, follow somebody like a dog – идея преследования; cover somebody’s tracks – образ животного, которое уходит от преследования.

Рассмотрение пословиц и поговорок (63 единицы) позволяет выявить дополнительные характеристики норм приватности в языковой картине мира. Так, по результатам паремиологического анализа отрицательно оцениваются следующие виды поведения: 1) вмешательство в чужие (семейные) дела: Put not your hand between the bark and the tree; Every fool will be meddling; 2) фамильярность в отношениях: Familiarity breeds contempt; 3) злоупотребление правом на приватность в дружеских взаимоотношениях: Friends are thieves of time; God defend me from my friends, from my enemies I can defend myself; 4) долговые отношения между друзьями: Short reckonings make long friends; Lend your money and lose your friend; 5) распространение личной информации о других: A talebearer is worse than a thief; Give a dog a bad name and hang it; 6) распространение личной информации о себе: Never tell tales out of school; It’s an ill bird that fouls its nest; 7) любопытство: Curiosity killed the cat; Ask no questions and you will hear no lies; 8) нарушение личной территории (ассоциируется с концептом “гости”): Visitors and fish stink after three days; A constant guest is never welcome; 9) зависимость, подчинение: No man likes his fetters, be they made of gold; 10) высокомерная манера поведения: Pride goes before a fall.

Вместе с тем объектами положительной оценки выступают следующие ситуации: 1) невмешательство в чужие дела, соблюдение права других людей на приватность: Live and let live; Judge not and you won’t be judged; 2) соблюдение границ чужой территории, неприкосновенность личной территории: Good fences make good neighbors; A man’s home is his castle; 3) соблюдение права на приватность в дружеских взаимоотношениях: A hedge between keeps friendship green; 4) индивидуалистические ценности: Every tub must stand on its own bottom; Self-preservation is the first law of nature; 5) групповые ценности: A house divided against itself cannot stand; There’s safety in numbers; 6) вежливость и такт: An ounce of discretion is worth a pound of wit; Civility costs nothing.

В коммуникативном аспекте приватность соотносится с лингвопрагматическими категориями вежливости и такта: сохранение приватности обоих участников взаимодействия требует соблюдения определенных норм вежливости. При этом приватность выступает как один из ключевых аспектов социолингвистической категории “лицо” (E. Goffman), как некоторого социального имиджа, приписываемого друг другу участниками коммуникации. В работе устанавливается, что сохранение приватности предполагает табуирование действий, которые ассоциируются с ее нарушениями, а также эвфемизацию возможных завоеваний личного пространства. Процесс эвфемизации получает конкретное выражение в виде коммуникативных стратегий, т.е. повторяющихся действий, направленных на достижение желаемого результата.

В диссертации эти стратегии рассматриваются в этикетном аспекте в некоторых типах речевых актов, а именно: просьбах, приказах (и других директивах), а также вопросах, оказывающих наибольшее коммуникативное давление на адресата.

Так, к способам эвфемизации приватности (путем снижения давления на адресата) в директивах могут быть отнесены (1) различные косвенные способы оформления просьбы, например: конструкции типа Do you mind...? Will you please...? Could you please...? I wonder if you could... и др.; (2) стратегии пессимизма (R. Scollon, S. Scollon), которые выражаются в употреблении ряда конструкций, предваряющих просьбу и как бы признающих невозможность ее выполнения, например: I don’t suppose you’d be able to..., I am not sure I can ask you...; (3) введение в речь так называемых “смягчителей” (hedges), примерами которых служат слова типа sort of, kind of, like, in a way (P. Brown, S. Levinson) с целью придания просьбе менее категоричного характера; (4) использование речевого акта намека, чтобы выразить просьбу. Например, намек об окончании визита: “Well, we have enjoyed seeing you in our home” (H. James) (использование интонационных средств, а также грамматическое оформление высказывания содержат в себе указание на окончание визита: ср. Мы были рады видеть вас); (5) использование речевого акта извинения, предваряющего обращение с просьбой для предотвращения возможных нарушений: Excuse me..., I’m sorry to intrude..., I hate to bother (trouble) you... и др.; (6) использование речевого акта объяснения, который служит обоснованием обращения с просьбой и, как правило, подчеркивает важность или срочность данного действия для адресанта: We are very short of time, could you help us...? I could have asked John but he is very busy... .

По отношению к вопросительным речевым актам в американской коммуникативной культуре могут быть выделены некоторые стратегии, смягчающие эффект вмешательства и давления. К ним относятся (1) предваряющие вопрос разрешения, выражающиеся с помощью конструкций Do you mind my asking you? Can I ask you a personal question?, или корректирующие приемы после того, как вопрос уже задан, например: Are you very deeply in love with your wife? Or am I being too personal? (J.D. Salinger); (2) слова типа well, so, now, like, I mean, you know, oh и другие маркеры дискурса; (3) использование косвенных приемов для выражения вопроса, примерами которых может служить замена прямого вопроса косвенным; замена прямого вопроса разделительным, который звучит менее категорично и широко распространен в англоязычном общении (в отличие от русской коммуникации): ср. Are you a student? и You are a student, aren’t you?; замена вопроса утверждением (высказывание, по своей форме не являющееся вопросительным, может предполагать вопрос): Say, I heard you just bought a beach condo in California! It must have cost you a fortune! (косвенно выражает вопросы Did you buy a beach condo? Was it expensive?).

При всей своей многочисленности данные стратегии тяготеют к использованию большого количества косвенных приемов и отличаются меньшей степенью эмоциональной окрашенности по сравнению с русским языком. Это может быть объяснено большей значимостью концепта приватности и сохранения суверенитета личности для американской культуры, в то время как в русской культуре превалирует концепт солидарности (Р. Ратмайр).

Представляют интерес стратегии уклонения от ответа на вопрос, который адресат может счесть угрожающим собственной приватности. При этом выделяются два типа реакций: прямая и косвенная. В первом случае адресат прямо дает понять собеседнику, что не хочет или не может ответить на вопрос. Используемые при этом речевые конструкции могут отличаться различной степенью категоричности: слишком категоричные (That’s none of your business! Mind your own business! That does not concern you!) часто заменяются речевыми актами извинения, а также объяснения (предлога) (That (information) is privileged, We can’t release that information, I’m sorry, but that’s privileged (в профессиональной коммуникации); That’s not something I want to share at the moment, Sorry, I can’t say right now, I don’t feel like talking about that now, Let’s not talk about that и др. как в неформальном, так и в формальном общении). При этом обычно используются маркеры дискурса (слова well, you know, so, oh и т.п.), смягчающие эффект отказа. Например: I think he hardly knew what he was saying, for when I asked him what business he was in he answered: “That’s my affair,” before he realized that it wasn’t an appropriate reply, “Oh, I’ve been in several things,” he corrected himself (F.S. Fitzgerald). В примере категоричный ответ заменяется уклончивым, который вводится маркером дискурса Oh.

К типичным косвенным стратегиям относятся:

1) Уклончивый ответ, т.е. создание видимости ответа:

– I have to go.

– Where?

– Just... I have to (Chinatown).

2) Уход от темы разговора (например, перевод разговора в другое русло):

– Why did you leave police force?

– Do you have any peroxide or anything like that? (Chinatown).

3) Ответ вопросом на вопрос (в пределах той же темы):

“Sally Carrol,” said Clark suddenly, “it a fact that you’re engaged?”

She looked at him quickly.

“Where’d you hear that?” (F.S. Fitzgerald).

4) Шутливый (ироничный) ответ:

‘Olive told me to tell you she hoped you will stay to dinner. And if she said it, she does really hope it. She is willing to risk that.’

‘Just as I am?’ the visitor inquired, presenting himself with rather a work-a-day aspect... ‘Are you ever different from this?’ Mrs. Luna was familiar – intolerably familiar.

Basil Ransom coloured a little. Then he said: ‘Oh, yes; when I dine out I usually carry a six-shooter and a bowie knife’. And he took up his hat vaguely... (H. James).

5) Невербальный способ ответа, к которому могут быть отнесены всевозможные жесты, а также отсутствие ответа как такового, т.е. молчание:

“What was it you had to talk about? It was Alice, wasn’t it?”

I looked away from her (J. Braine).

6) Эвфемизмы (часто имеющие статус клише):

– All right, where did you get this information?

– A little bird told me (A. Bertram) (при ответе на вопрос об источнике информации).

– How are things going with your divorce proceedings?

– The less said, the better (там же) (способ дать понять, что дальнейшее обсуждение этой темы нежелательно).

– So, any boyfriend?

– Oh, you don’t want to know... (Singles).

Было проведено два эксперимента, результаты которых анализируются и интерпретируются в работе. Экспериментальные данные помогают выявить дополнительные прагматические характеристики концепта “приватность”. Она тесно соотносится с выбором темы общения и зависит непосредственно от фактора степени знакомства. В содержательном аспекте высокую степень табуированности (по данным проведенного опроса) получают темы, предполагающие обсуждение личных и интимных взаимоотношений (43,48% и 50% информантов соответственно квалифицируют эти темы как невозможные при общении с незнакомыми людьми), а также финансовых вопросов (34,78%), за ними следуют темы, связанные с вредными привычками (32,61%), результатами голосования (29,35%), здоровьем (25%) (к ним добавляются также темы “религия” и “этническая принадлежность”). Темы “покупки”, “свободное время”, “питание” являются наиболее нейтральными из всех предложенных. Результаты опроса показывают важность учета ряда дополнительных факторов, влияющих на степень приватности той или иной темы, к которым относятся: общие или личностные аспекты обсуждения темы; ситуация, контекст общения; индивидуально-личностные и социокультурные характеристики общающихся; субъективное впечатление о собеседнике; личный опыт коммуниканта в связи с данной темой; добровольность сообщения какой-либо информации (в отличие от сообщения информации под давлением) и т.д.

Другой важный аспект концепта “приватность” предполагает рассмотрение реакций на ее нарушения, что также было исследовано экспериментальным путем. Согласно проведенному анкетированию выявляются ситуации, характеризующиеся большей или меньшей степенью интенсивности реакции на нарушения. По полученным данным, к наиболее серьезным нарушениям относятся: распространение личной информации о других (59,8% информантов оценивают данное действие как оскорбительное), а также несоблюдение норм проксемного поведения (прикасаться к чужому человеку – 41,18%, использовать чужую посуду – 37,25%, дышать в лицо собеседнику – 31,37%). Вместе с тем позитивную оценку получают прямой зрительный контакт во время общения (83,33% участников оценивают это действие положительно) и предложение помощи и услуг со стороны незнакомого человека (59,8%). Эти результаты могут быть интерпретированы с точки зрения важности соблюдения проксемных норм в американской культуре (жесткость границ личного пространства) и осуждения злонамеренного распространения личной информации, получающей статус приватной.

Основные результаты нашего исследования сводятся к следующим положениям:

Приватность как осознание человеком своей личной сферы в противоположность общественной является культурным концептом, моделируемым в качестве обобщенной ситуации, участники которой стремятся сохранить от несанкционированного вторжения свое личное пространство. Образная сторона данного культурного концепта представляет собой базовый фрейм физического и символического пространства личности; понятийная сторона – языковое обозначение характеристик этого пространства, поведения людей, соблюдающих или нарушающих приватность, предметов и событий, ассоциируемых с приватностью; ценностная сторона – принятые в обществе эксплицитные и имплицитные нормы поведения, регулирующие соблюдение границ личного пространства участников общения.

Приватность как социокультурный феномен находит множественное проявление в языке, выражаясь главным образом в семантике лексических и фразеологических единиц в виде признака приватности. Специфика данного признака заключается в своеобразии моделей его комбинаторики, в которых он находит компонентное выражение, сочетаясь с другими, близкими по значению, признаками, а именно свободой, одиночеством, собственностью, секретностью, интимностью, нарушением приватности, территорией, статусом, вежливостью, эмотивностью.

Концепт “приватность”, который характеризуется как абстрактный, “бытийный” концепт, во многом структурируется метафорически и таким образом находит образное выражение в языке. В качестве “базовой” метафоры выступает сопоставление приватности с образами пространства, территории, а также способами физического восприятия пространства (биологические предпосылки феномена “приватность”) и вместе с тем с образами некоторых предметов и ситуаций, связанных с различными аспектами человеческой деятельности (укрощение животных, охота) (социальная природа феномена “приватность”).

На прагматическом уровне рассмотрения языковой личности концепт “приватность” выражается в речевом поведении носителей языка в виде конкретных стратегий, целью использования которых является предотвращение возможных нарушений приватности (как своей, так и других участников) или смягчение произошедших нарушений. Соответствующие речевые акты тяготеют к широкому употреблению косвенных приемов, носящих этикетный характер (т.е. типичных, конвенциональных способов, закрепленных в системе этикета), что объясняется распространенной в американском общении тенденцией к минимизации коммуникативного давления на адресата. В целом это подтверждает значимость для американской культуры таких категорий, как суверенитет личности, личное пространство, приватность.

Изучение “минус-характеристик” приватности дает возможность дополнить исследование концепта “приватность” новыми данными, полученными в результате социолингвистического анкетирования носителей лингвокультуры США. Эксперимент подтверждает тезис о различной степени “приватности” тем общения, что позволяет составить приблизительный список тем, получающих высокий уровень табуированности в американской культуре (например, интимные и личные взаимоотношения, деньги, политика, вредные привычки, здоровье, религия, этническая принадлежность), что имеет важную практическую значимость для избежания коммуникативных неудач в межкультурном общении.

Литература

Байбурин А.К. Предисловие // Этнические стереотипы поведения. Л.: Наука, 1985. С. 3–6.

Карасик В.И. Культурные доминанты в языке // Языковая личность: культурные концепты. Сб. науч. тр. Волгоград – Архангельск: Перемена, 1996. С. 3–16.

Ляпин С.Х. Концептология: к становлению подхода // Концепты. Научные труды Центроконцепта. Архангельск: Изд-во Помор. ун-та, 1997. Вып. 1. С. 11–35.

Прохвачева О.Г. Образ “приватного” пространства в языковой картине мира (на материале русской и английской фразеологии) // Языковая личность: культурные концепты: Сб. науч. тр. /ВГПУ, ПМПУ. Волгоград – Архангельск: Перемена, 1996. С. 41–48.

Прохвачева О.Г. Приватность как социально-психологическая характеристика человеческого поведения и некоторые способы выявления ее языковой реализации // Лингвистические явления в системе языка и в тексте: Сб. науч. тр. Вып. 1. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1997. С. 126–132.

Прохвачева О.Г. Этикетный аспект дистанцированности общения в русской и английской культурах // Языковая личность: проблемы обозначения и понимания: Тез. докл. науч. конф. Волгоград, 5-7 февр. 1997 г. / ВГПУ. Волгоград: Перемена, 1997. С. 110–113.

Прохвачева О.Г. Концепт “приватность” в русской и американской культурах (на примере английского и русского языков) // Сб. тр. молодых ученых и студентов Волгогр. гос. ун-та. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1997. С. 415–416.

Прохвачева О.Г. Табуирование и эвфемизация нарушений приватности в различных культурах // Языковая личность: система, нормы, стиль: Тез. докл. науч. конф. Волгоград, 5-6 февр. 1998 г. / ВГПУ. Волгоград: Перемена, 1998. С. 88– 9.

Прохвачева О.Г. Лингвокультурный концепт «приватность» (на материале американского варианта английского языка): Автореф. дис. … канд. филол. наук. Волгоград, 2000. 24 с.

Brown P. and Levinson S. Politeness: Some Universals in Language Usage. Cambridge: Cambridge University Press, 1987. 346 p.

Goffman E. Relations in Public: Microstudies of the Public Order. Harmondsworth: Penguin, 1972. 464 p.

Rosenthal P. Words and Values. Some Leading Words and Where They Lead Us. Oxford: Oxford University Press, 1984.

Я.В. Зубкова (Волгоград)