О.Г. Орлова (Кемерово) РОССИЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

Настоящее исследование посвящено выявлению и описанию структуры концепт «RUSSIA» в американском варианте английского языка и американской языковой картине мира на примере дискурса американского еженедельника «Newsweek».

Актуальность исследования, посвященного выявлению структуры концепта «RUSSIA» и форм его реализации, заключается в ориентации на ведущее направление современной лингвистики – лингвокультурологическое моделирование языка и концептуальные исследования.

Представления человека об окружающей действительности и способ, которым он классифицирует мир, выражены в его языке; с другой стороны, «язык – единственное средство, способное помочь нам проникнуть в скрытую от нас сферу ментальности, ибо он определяет способ членения мира в той или иной культуре» (Маслова 2001). В последнее время все усложняется ситуация в международных, межэтнических отношениях, а так как в языке отражена национальная ментальность, то представляются актуальными исследования в области языка как выразителя национальных представлений о мире и, в частности, о другом народе. Такого рода знания дают возможность увидеть себя, свою страну и соплеменников глазами другой нации, предвидеть многие конфликты в отношениях двух наций и в какой-то мере предупредить их.

Восприятие другой культуры всегда идет через призму своих национальных ценностей и особенностей характера (Гришина 2004), следовательно, восприятие России и россиян, в частности, американцами дает богатый материал для изучения особенностей американского менталитета. Исследования по восприятию одного народа глазами другого народа с точки зрения языкового выражения в современной лингвистике только начинают появляться. Новым актуальным направлением в современной лингвистике стала политическая лингвистика, основной объект исследования которой – тексты политического дискурса. По словам А.П. Чудинова, политическая сфера, как важная часть национальной культуры, входит в языковую картину мира и концептуализируется особым образом в национальном сознании (Чудинов 2003).

Исследованию политического дискурса посвящены работы А.П. Чудинова (2001-2003), в которых определены и терминологическая, и методологическая основы политической лингвистики. Научная серия «Концептуальные исследования» под. ред. Пименовой М.В. посвящена исследованию теоретических проблем концептологии и вопросам, связанным с концептуальным анализом. Так, изучаются социокультурные концепты АМЕРИКА (Гришина 2004), ЕВРОПА (Керимов 2003), ГЕРМАНИЯ (Куданкина 2003),РОССИЯ (Орлова 2002-2004).

Пресса, отражая общественно-политические тенденции того или иного государства, а вместе с тем и формируя общественное мнение, делает акценты именно на тех сторонах жизни другой страны, которые непосредственно связаны с интересами своей нации. Как отмечает В.И. Карасик, «политический дискурс весьма насыщен ценностными знаками. Политическая лексика обнаруживает значительную оценочную лабильность в зависимости от предпочтений и позиций тех, кто использует соответствующие слова» (Карасик 2002). Положительное оценивание факта, события, явления наделяет описываемое явление характеристиками «своего»: за норму, идеал, положительное обществом принимаются свои культурные образцы. Негативно оцениваемое наделяется характеристиками «чужого». Таким образом, положительно оцениваемое описывается как «свое» и поэтому принимается за должное; негативно оцениваемое описывается как «чужое» и поэтому отторгается. Экстралингвистические факторы (политическая, социально-экономическая ситуации) определяют, какую форму примет контакт двух наций: конфликта или диалога.

Американский еженедельник новостей «Newsweek» (далее – NW) предлагает читателю такое видение России, в котором представлены наиболее актуальные для американского общества признаки, свойства и характеристики нашей страны. Журналистские материалы NW, главная задача которого – систематизация и анализ событий, происходящих в мире, отличает глубина осмысления актуальных политических проблем. Следовательно, дискурс NW является отражением современного способа мировидения части американцев. Исследование дискурса еженедельника NW позволяет не только рассмотреть процессы в системе современного английского языка, но и выявить особенности языковой картины мира, представленной американским вариантом английского языка, что особенно важно сейчас, в период бурного развития американо-российских связей. Это и обусловливает интерес к проблемам дискурса: «всякого рода кризисы в области политики, экономики, науки и искусства обязаны своим происхождением конфликтам в сфере коммуникации» (Канныкин 2003).

Вслед за О.А. Гришиной, М. Минским, Ч. Филлмором, А.П. Чудиновым, в работе применяется метод фреймового анализа, предполагающий представление имеющейся информации о России в виде структур знаний – фреймов. Основная методика построения концепта «РОССИЯ» заключается в следующем. Первоначально определяются «репрезентанты концепта» (Гришина 2004), приводятся их словарные дефиниции. На основе словарных дефиниций ключевой лексемы – «Russia» формируются фреймы «РОССИЯ – СТРАНА/ТЕРРИТОРИЯ» и «РОССИЯ – ГОСУДАРСТВО». Лексическая сочетаемость ключевой лексемы дает богатый иллюстративный материал для построения этих фреймов и их слотов как родовидовой структуры. На базе анализа лексической сочетаемости лексемы «Russia» в дискурсе еженедельника «Newsweek» были выявлены метафорические модели «РОССИЯ – ЧЕЛОВЕК», «РОССИЯ – АРТЕФАКТ» и т.д. Одновременно описывались языковые средства актуализации тех или иных признаков (метафоры, метонимии). В работе также приведены таблицы и схемы, наглядно иллюстрирующие результаты исследования.

Так, под концептом, вслед за М.В. Пименовой, понимается «национальный ментальный образ, некая идея, которая имеет сложную структуру представления, реализуемую различными языковыми средствами» (Пименова 2002). Структура концепта – «совокупность всех потенциальных признаков, свойственных тому или иному концепту» (Пименова 2003).

Под фреймом понимается структура знаний о типизированном объекте или стереотипной ситуации. Фрейм – декларативный способ представления знаний, формулируемых в терминах описаний (Филлмор 1988). Субфреймами, вслед за Ф.М. Кулаковым, считаются иерархически упорядоченные элементы, образующие системы фреймов (Кулаков 1979). Под слотом (вслед за А.П. Чудиновым) понимается «элемент ситуации, который составляет какую-то часть фрейма, аспект его конкретизации» (Чудинов 2003).

Под метафорической моделью, вслед за А.П. Чудиновым, понимается «существующая и/или складывающаяся в сознании носителей языка схема связи между понятийными сферами, которую можно представить определенной формулой: Х – это У» (там же). При этом «отношения между компонентами формулы понимается не как прямое отождествление, а как подобие: «Х подобен У» (там же). Термин дискурс (discourse) обычно понимают очень широко, как «вербальную презентацию мысли» (Харре 1996).

Первым этапом выявления структуры концепта «RUSSIA» является выяснение способов и средств актуализации концепта. В данном случае дихотомия язык/речь (текст) предстает в когнитивном аспекте: «знания существуют в семантике слов, накапливаются с опорой на лексику», «существуют в строевых единицах языка», а передается информация, знания в актах речи, текстах (Верещагин, Костомаров 1980). При этом в каждом отдельном акте речи актуализируется лишь одна сторона языкового знака.

Актуализация концепта «RUSSIA» в дискурсе американского еженедельника «Newsweek» происходит:

1) путем наименования реального объекта – России как страны, государства: «one of the most powerful banks in RUSSIA» (в данном случае концепт объективирует лексема «Russia»); «have the right to work without hindrance anywhere within the RUSSIAN FEDERATION» (концепт объективируется официальным наименованием государства) (количество фрагментов текста, реализующих данный способ актуализации концепта – 30,96%);

2) путем наименования российских реалий (люди, события и т.д.) (в этом случае концепт объективируется лексемами Russian, Russia’s в препозиции к существительному и другими однокоренными словами) (количество фрагментов текста – 67,92%);

3) с помощью других слов и словосочетаний (кроме Russia, Russian, Russia’s и слов с корнем ‘RUS’) (например, «Soviet», «Moscow», «East European», «motherland» и др.), обозначающих Россию и российские реалии (количество фрагментов текста – 1,12%).

Каждая группа делится на подгруппы (блоки) по типу синтаксического функционирования лексемы. Вслед за О.О. Борискиной, А.А. Кретовым, анализ набора синтаксических позиций лексем, обозначающих концепт, проводился с точки зрения того, что «способность одних языковых единиц открывать позиции для замещения другим единицам выступает в виде категоризующей или классифицирующей функции данного слова по отношению к другим словам» (Борискина, Кретов 2003). Таким образом, глаголы, прилагательные, существительные, предлоги, входящие в контекстуальное окружение лексем, обозначающих анализируемый концепт, рассматривались в качестве классификаторов концепта, из которых складывается общая картина организации знаний о России, представленная еженедельником «Newsweek».

В первой группе (способ объективации концепта – обозначение страны с помощью лексемы «Russia») выделяются подгруппы (блоки) по типу синтаксического функционирования лексемы:

Russia + глагол (как субъект действия), например: «With the former Soviet republic teetering on the brink of civil war, Russia sent Foreign Minister Igor Ivanov to Georgia within hours of Shevardnadze's declaration of a state of emergency» (Dec. 1, 2003 p. 4-5);

глагол + Russia (как объект действия), например: «For the past decade China has implored Russia to build a pipeline from its Siberian oilfields to the energy-starved People's Republic» (Oct. 27, 2003 p. 5);

Russia/Russian в синтаксической позиции предиката, например: «The winners are Israel, India and Russia» (Dec. 30/Jan. 5, 2004 p. 15); «He'll be killed not because he's too pro-Russian»;

атрибутив + Russia (+ атрибутив) (как определяемое), например: «Khodorkovsky is the poster child for the new Russia» (Aug. 4, 2003 p. 25);

Russia + существительное (как атрибутив), например: «RUSSIA Oil and the Oligarchs» (Sept. 29, 2003 p. 5);

предлог + Russia, например: «The rabbi is Berel Lazar, chief rabbi of Russia» (Nov. 10, 2003 p. 32-33).

Во второй группе (способ объективации концепта – лексемы «Russian», «Russia’s» и однокоренные слова) выделяются подгруппы:

Russian + существительное, например: «Russian atomic scientists are already helping China and India build nuclear plants» (Sept. 8, 2003 p. 31);

Russia’s + существительное, например: «Over the past 10 years, Russia's military has had a scorched-earth strategy toward Chechnya» (Aug. 25/Sept.1, 2003 p. 11);

слова с корнем ‘RUS’, например: «Nobody suffered more than Russians» (Oct. 13, 2003 p. 33).

В третью группу включены примеры с лексемами:

Soviet, например: «The newly freed economies of the former Soviet Union look to join the winners' club as well» (Dec. 30/Jan. 5, 2004 p. 4);

Moscow, например: «That would cause both Moscow and Washington serious headaches: Russia has more than a hundred weapons sites that are similarly in need of cleanup» (Aug. 18, 2003 p. 4-5);

East European, например: «Squeezed on one side by economic uncertainties and on the other by growing cultural and religious traditionalism, East European women are bearing the brunt of the region’s transition to capitalism» (March 18, 2002 p.75).

motherland, например: «If the Russian diaspora of old was disaffected, today's community is more broadly representative of the motherland» (Feb 3, 2003 p32).

другие контекстуальные наименования, например: «Still, what scares many Georgians worst is their giant northern neighbor (June 3, 2002 p. 23).

Исходя из анализа сочетаемостной способности лексемы «Russia» с глаголами и именами определенной семантики, можно сделать выводы об основных семантических категориях (классификаторах), тем или иным образом категоризующих объект реальной действительности, обозначаемой лексемой «Russia». Категоризация России происходит с помощью следующих категорий и признаков:

бытийные: признаки существования; признаки обладания качеством; признаки обладания стабильной/нестабильной структурой/формой; дименсиональные признаки;

живого существа: признаки движения; признаки сна;

антропоморфные: социальные признаки; ментальные признаки; признаки речи; интенсиональные признаки; признаки перцепции; телесные признаки; эмоциональные признаки; признаки характера; этические признаки;

неживого: признаки движения; признаки принадлежности; признаки манипуляции;

пространства: внутреннего пространства; внешнего пространства.

Выделяемые категории и признаки являются основой для формирования первичных фреймов и метафорических моделей, формирующих структуру концепта.

Исходя из анализа дистрибутивных связей лексемы «Russia» с глаголами и именами, можно сделать выводы об основных типах синтаксических конструкций, в которых актуализируется анализируемый концепт. Концепт актуализируется в синтаксических конструкциях:

глагольной субъективной (SV) (позиция субъекта при глаголе);

глагольной объективной (VO) (позиция объекта при глаголе);

глагольной предикативной (позиция предиката);

адъективной (AN/A) (позиция определяемого);

субстантивной предложной;

субстантивной (NN) (позиция определяющего).

В глагольной предикативной (типа Moscow is Russia) и субстантивной (NN) (типа Russia oil) синтаксических конструкциях концепт актуализируется путем приписывания признака «русский» лицам, объектам, реалиям окружающей действительности. Глагольные конструкции образуют динамический аспект структуры фреймов, формирующих анализируемый концепт (сценарная составляющая), адъективные и субстантивные – статический (слотовая составляющая).

В адъективных синтаксических конструкциях с лексемами «Russia» в притяжательном падеже – «Russia’s» и «Russian» и конструкциями с «Russian» в качестве имени существительного концепт актуализируется посредством приписывания признака «русский» следующим лицам, реалиям, событиям:

лица: военные, политики, власть имущие, представители профессий (журналисты) и т.д.;

общественные реалии: государственные структуры, система национальной безопасности, реалии культуры и т.д.;

действия: интеграционные и военные (в статическом аспекте посредством отглагольных имен существительных) и т.д.

Необходимо особо отметить, что в адъективных синтаксических конструкциях с лексемой «Russia» в притяжательном падеже – «Russia’s» актуализируется также признак «принадлежность России», что определяется способами перевода английских сочетаний на русский язык. Так, если в случае с «Russia’s generals» возможны два варианта перевода – генералы России/русские генералы, то в случае с «Russia’s future» возможен лишь один вариант перевода – будущее России (*русское будущее или невозможно, или сочетание приобретает другое значение).

Примеры с другими наименованиями России (кроме слов с корнем «Russia») как способами актуализации концепта немногочисленны. Концепт актуализируется с помощью лексем «Soviet», «Moscow», «East European», «motherland». Сравнивая количественное соотношение различных способов репрезентации концепта «РОССИЯ», можно сделать вывод о том, что наиболее часто для репрезентации концепта используется адъективная синтаксическая конструкция ‘Russian + имя существительное’ (37%) (среди всех сочетаний этого типа количественно превалирует сочетание «Russian troops»).

Таблица 1

Способы актуализации концепта «RUSSIA»

Способы актуализации концепта «RUSSIA»

Количество (%)

1

Russian + существительное

37,00

2

Russia’s + существительное

16,55

3

предлог + Russia

13,45

4

Russian в качестве имени существительного и слова с корнем ‘RUS’

13,09

5

Russia + глагол (как субъект действия) (SV)

11,18

6

атрибутив + Russia (+ атрибутив) (как определяемое) (AN/N)

3,73

7

глагол + Russia (как объект действия) (VO)

2,18

8

другие наименования

1,09

9

Russia + существительное (как атрибутив) (NN)

0,73

10

Russia/Russian в синтаксической позиции предиката

0,55

Для описания российской действительности авторами материалов американского еженедельника «Newsweek» часто используется метафора. Для описания реалий российской жизни используются метафоры: военная, социальная, техническая, ориентационная, антропоморфная, артефактная, зооморфная, кулинарная, вегетативная.

Для политического дискурса, текстов с ярко выраженными политическими и идеологическими противопоставлениями характерен способ представления знаний о другой стране в рамках категории «свой-чужой». В исследуемом дискурсе выделяются следующие маркеры оппозиции «свой-чужой»:

лексика с семантикой противопоставления, отчуждения, дистанцирования. Например, предлог against представляет наибольшую степень противостояния своих и чужих («свои» в текстах «Newsweek» – Запад, Америка или просто все, кто не является русскими, «чужие» – Россия и ее жители): «Your article «Shopping for enemies» (Europe, June 5) was unfairly tilted against Russia» (July 24, 2000 p. 14). У России есть и внутренний враг (в данном случае – Чеченские сепаратисты): «In the early 1990s, there were no Chechen suicide bombers, despite a growing, violent movement against Russian rule» (Aug. 25/Sept. 1, 2003 p. 11). Противостояние федеральных сил и Чеченских сепаратистов как противостояние «своих» и «чужих» усиливается с помощью лексического маркера violent (неистовый; интенсивный, сильный).

ввод иностранного текста, например: «Under the gas-industry bosses, known as gazoviki, Gazprom gained a reputation for secrecy that was notable even by Russian standards» (Oct. 23, 2000 p. 73). Не переведены и прокомментированы русские слова, обозначающие реалии, ненаблюдаемые в культурах англоговорящих стран: «The Russian tsar toured the Houses of Parliament and the Tower of London» (Feb. 3, 2003 p. 31); «People look at Russia in a different light», says Tania Illingworth, a descendant of Russian author Leo Tolstoy, whose family fled to London during the Bolshevik revolution» (Feb. 3, 2003 p. 33).

Стереотипные представления о России также реализуются в дискурсе NW. Во второй главе анализ реализации стереотипных представлений о России осуществлялся в соответствии с методом дедукции: рассматривались репрезентации набора стереотипов о России, выводимых по результатам обзора изученной литературы. Так, в дискурсе еженедельника «Newsweek» нашли выражения следующие стереотипы:

Россия – холодная страна, в стране много снега;

Россия – ретроградная страна, в стране традиционно используется самовар;

Россия – великая страна;

Россия – «птица-тройка»;

символ России – медведь;

русская душа, характер – непредсказуемые, загадочные явления;

русские – щедрые, открытые, наглые люди, любят родину;

русские – националисты.

На основании статистического анализа выявленных признаков концепта сформирована модель концепта «RUSSIA», которая:

имеет сегментную структуру, т.е. состоит из девяти сегментов (фреймов, отражающих «прямые» признаки: «РОССИЯ – СТРАНА/ТЕРРИТОРИЯ», «РОССИЯ – ГОСУДАРСТВО», «РОССИЯ – КОНЕЧНЫЙ ПУНКТ», «РОССИЯ – ИСХОДНЫЙ ПУНКТ» (94,99 %), и метафорических моделей, отражающих «непрямые» признаки: «РОССИЯ – ЧЕЛОВЕК», «РОССИЯ – ЖИВОЕ СУЩЕСТВО», «РОССИЯ – ЖИВОТНОЕ», «РОССИЯ – РАСТЕНИЕ», «РОССИЯ – АРТЕФАКТ/ПРЕДМЕТ» (5,01 %));

отражает фрагмент мира, означенный как концепт «RUSSIA», «путем отображения его пиков» (Почепцов 1990: 110), т.е. путем отображения наиболее актуальных его сторон.

По данным родовидового анализа прямых и метафорических признаков концепта «RUSSIA» выявилась структура концепта, которая представлена в виде таблицы 2.

Таблица 2

Структура концепта «RUSSIA»

Фреймы / метафорические модели

Субфреймы и метафорические модели

%

%

Фрейм «РОССИЯ – СТРАНА / ТЕРРИТОРИЯ»

 

Субфрейм «страна»

2,47

11,79

Субфрейм «пространство»

0,67

Субфрейм «почва»

0,12

Субфрейм «география»

1,77

Субфрейм «географические объекты»

6,78

Фрейм «РОССИЯ – ГОСУДАРСТВО»

Субфрейм «характеристики государства»

4,62

82,46

Субфрейм «структуры государственной власти»

6,09

Субфрейм «отношения России с другими странами»

12,02

Субфрейм «оборона»

9,57

Субфрейм «экономика»

3,82

Субфрейм «финансы»

3,12

Субфрейм «промышленность»

4,89

Субфрейм «СМИ»

2,50

Субфрейм «культура»

2,77

Субфрейм «спорт»

0,27

Субфрейм «инфраструктура»

0,42

Субфрейм «время России»

3,31

Субфрейм «события»

1,00

Субфрейм «социум»

0,66

Субфрейм «жители России»

27,40

Фрейм «РОССИЯ – ИСХОДНЫЙ ПУНКТ»

 

0,39

0,39

Фрейм «РОССИЯ – КОНЕЧНЫЙ ПУНКТ»

 

0,35

0,35

Метафорическая модель «РОССИЯ – АРТЕФАКТ / ПРЕДМЕТ»

Метафорическая модель «РОССИЯ – ИМУЩЕСТВО»

0,15

0,69

Метафорическая модель «РОССИЯ – ИЗДЕЛИЕ»

0,23

Метафорическая модель «РОССИЯ – МЕХАНИЗМ»

0,08

Метафорическая модель «РОССИЯ – ЦЕЛОЕ»

0,12

Метафорическая модель «РОССИЯ – МАНИПУЛИРУЕМЫЙ ПРЕДМЕТ»

0,12

Метафорическая модель «РОССИЯ – РАСТЕНИЕ»

 

0,39

0,39

Метафорическая модель «РОССИЯ – ЖИВОТНОЕ»

 

0,12

0,12

Метафорическая модель «РОССИЯ – ЖИВОЕ СУЩЕСТВО»

 

0,35

0,35

Метафорическая модель «РОССИЯ – ЧЕЛОВЕК»: антропоморфные признаки

Субфрейм «социальные антропоморфные признаки»

1,58

3,46

Субфрейм «физиологические признаки»

0,19

Субфрейм «признаки волеизъявления»

0,23

Субфрейм «признаки речи»

0,27

Субфрейм «ментальные признаки»

0,27

Субфрейм «эмоциональные признаки»

0,27

Субфрейм «признаки характера»

0,35

Субфрейм «интерперсональные признаки»

0,27

Наиболее представленным является фрейм «РОССИЯ – ГОСУДАРСТВО» (82,46%) и субфрейм «жители России» внутри фрейма (27,40%). Это можно объяснить присущей американскому менталитету идеализацией института индивидуума и индивидуализацией подходов к обучению и образованию поколений. Общество состоит из личностей, история создается яркими, талантливыми личностями. Благо общества, страны – это благо каждого отдельного индивидуума. Именно с этой точки зрения и происходит восприятие и оценивание других народов.

Как структурный элемент концептуальной структуры «Россия – государство», субфрейм представлен графически пирамидальной диаграммой, отображающий фундаментальные отношения социальных групп населения страны. Очевидно, американскому мировидению свойственно представление взаимоотношений людей внутри социальной системы именно в виде вертикальной оси, на которой «располагаются» группы от руководителя государства до населения снизу вверх по принципу подчиненности. Фрагменты дискурса американского еженедельника «Newsweek» подтверждают данное положение. Так, описывается, например, подъем В.В. Путина к вершинам власти, президентства: «Vladimir Putin’s rise to the brink of the Russian presidency – he will most likely be elected overwhelmingly this Sunday – has been so swift, and so unexpected, that Washington and the rest of the world have been caught flat-footed» (March 27, 2000 p. 16).

В субфрейме «жители России» выделяются слоты «руководители страны», «профессии», «население», «персоналии» Наиболее представленными являются группы признаков «президент» (21,10 %), «военные профессии» (11,25 %) и персоналии «политики» (10,41 %).

В составе фрейма «РОССИЯ – ГОСУДАРСТВО» также широко представлены субфреймы «отношения России с другими странами» и «оборона». Это объясняется, прежде всего, объективными социально-политическими процессами в стране и мире и актуальностью именно этих событий для исследуемого дискурса. Еженедельник «Newsweek» призван систематизировать новости за неделю со всего мира, поэтому внимание акцентируется на таких темах, как международные отношения, внутренняя политика, экономика и др.

Субфрейм «отношения России с другими странами» представлен несколькими слотами, выделяемыми по группам стран, с которыми сотрудничает Россия. Сотрудничество России с зарубежными партнерами происходит по некоторым сценариям, классифицированным по типу отношений, которые они описывают.

Таблица 3

Сценарии отношений России с другими странами

 

Америка

Запад

Европа

Азия

Африка и Латинская Америка

Ближний и Средний Восток

Чечня

Взаимопомощь

+

-

-

-

-

-

-

Толерантность

+

-

+

+

+

+

-

Партнерство

+

-

+

-

-

+

-

Оппозиция

+

-

-

-

-

-

+

Экономика

+

-

-

-

+

-

-

Бизнес

-

+

+

-

-

-

-

Финансы

+

-

+

-

+

-

-

Производство

+

-

-

-

-

-

-

Близость

-

+

+

-

-

+

-

Эмоциональность

-

+

-

-

-

-

-

Путь

+

-

+

+

-

-

-

Политика

-

-

+

-

-

-

-

В отдельной слот вынесены обозначения отношений России с союзной республикой, Чечней. Отношения Россия и Чечни в связи с реальными военными действиями на территории этой республики представлены широко, но однородно, развивающимися по сценарию «оппозиционных отношений» (в крайнем проявлении – войны): «A strike would no doubt only increase the commitment of the Taliban, as well as others in the Islamic world, to aiding Russia’s enemies in Chechnya» (June 5, 2000 p. 18). Сценарий оппозиции стран России и Америки представлен некоторыми метафорами. Например, производственная метафора «The U.S. and Russia try to mend their frayed relations» (April 28, 2003 p. 33) описывает американо-русские отношения как процесс починки изношенного изделия. Кулинарная метафора sour U.S.-Russian relations во фрагменте «The case, since it broke last August, has already helped sour U.S.-Russian relations» (Feb. 28, 2000 p. 24) описывает отношения двух стран, как некий испорченный (буквально, прокисший) продукт.

Субфрейм «оборона» имеет сложную развернутую структуру; состоит из системы слотов, в каждый из которых включены группы наименований реалий данной сферы жизни страны.

Таблица 4

Субфрейм «оборона»

Субфрейм

Слоты

Количество

4

Оборона

Военная деятельность

40,73%

Военная техника

22,58%

Армия

14,92%

Воинские подразделения

13,71%

Дислокация

5,65%

Флот

2,02%

Воинские атрибуты

0,40%

Данный субфрейм реализует метафорическую модель ‘Российская действительность – это война’ (исходная семантическая сфера – «война»). «Базисная метафора российская действительность – это непрекращающаяся война, или в другой формулировке – современная Россия – это милитаризованное общество, страна, где идет постоянная гражданская война» (Чудинов 2001) занимает важное место в образном представлении американцами современной российской действительности.Следующим по представленности является фрейм «РОССИЯ – СТРАНА/ТЕРРИТОРИЯ» (11,79%) и субфрейм «географические объекты» (6,78%). Внутри метафорической модели «РОССИЯ – ЧЕЛОВЕК» (3,46%) наиболее широко и разнообразно представлены социальные антропоморфные признаки (1,58%): как человек, Россия воспринимается, прежде всего, в своей социальной ипостаси, что можно соотнести с наибольшей представленностью персоналий политики по сравнению с другими персоналиями.

Социальные признаки России раскрываются в единицах текста, где Россия выступает как человек в различных социальных ролях. Как «актер», Россия играет ту или иную роль: «If the country falls apart – as most experts believe it inevitably will – it's not at all certain what will happen, and whether Russia will play a constructive role» (Dec. 29, 2003/Jan. 5, 2004 p. 46). Как «военный», Россия проигрывает войну: «Having restarted and gotten tagged down again, in Chechnya (the last war Russia lost), the notion of an attack on Afghanistan seems quixotic at best» (June 5, 2000 p. 17); ищет реванша: «... government made it sound as if Russia now seeks a rematch in the place where the Big Red Machine (the former Soviet Army) was humiliated in 1980s…» (June 5, 2000 p. 17). Как «политик», Россия подписывает документы: «Russia signed these in the early and mid-1990s, when it was much less stable and needed to offer sweet deals to lure investors» (July 28, 2003 p. 31); завоевывает статус: «The message: riding an oil boom, Russia is regaining its lost status as a world player» (May 5, 2003 p. 13). В текстах журнала Россия также выступает как «финансовый работник». Россия имеет должников: «And along with Paris and Berlin, he rejects Washington's calls that debts owed by the Saddam regime (including $8 billion to Russia) are void» (June 9, 2003 p. 29). Как «строитель», Россия строит ядерные реакторы и прокладывает нефтепроводы: «Last year Minatom deputy Bulat Nigmatulin told reporters that Russia may build 10 nuclear reactors in foreign countries over the next 10 years» (Sept. 8, 2003 p. 32). В рамках социальной деятельности Россия выступает как человек, нуждающийся в чьей-либо помощи или оказывающий кому-либо помощь: «By Wednesday, when storms had calmed the tapping from inside the Kursk had long ceased; only then did Russia finally request outside assistance from Britain and Norway, which arrived three days later» (August 28, 2000 p. 24); «Clearly, Washington wants Russia's help – as an ally in the war on terrorism, as a new source of cheap oil and as a counterweight to Europe» (April 28, 2003 p. 33).

Анализ количественного соотношения признаков концепта и языковых средств их актуализации (оценочных, эмоционально-экспрессивных языковых единиц, метафор, метонимий) позволяют создать объемный портрет России так, как она представлена в дискурсе еженедельника «Newsweek». При моделировании концепта «RUSSIA» выяснилось, что более частотно представлены «прямые» признаки концепта (94,99%), т.е. те признаки, которые формируют фреймы и слоты как структуры знаний об объективных сторонах российской действительности. Основные представления о России формулируются в терминах стереотипного знания. В исследуемом дискурсе реализуются объективные представления о России, основанные на знаниях об объективных, актуальных современных общественно-политических процессах в стране:

Россия после развала СССР находится в состоянии хаоса, разрухи, беспорядка;

из общественно-политических тенденций основные – ослабление государства, государственной власти, дезинтеграция, децентрализация;

Россия – огромная страна, протяженная в пространстве, богатая природными ресурсами;

на сегодняшний день Россия – экономически привлекательный инвестиционный рынок; основные доходы страна получает от газовой и нефтяной промышленности.

На основании анализа языковых средств концептуализации различных сторон российской действительности можно сделать вывод о некоторых особенностях американской языковой картины мира, в которой определенным образом концептуализируются социальные явления и реалии.

Так, на примере использования метафор, как способа метафорического переосмысления действительности, можно проиллюстрировать особенности концептуализации американским языковым сознанием таких социальных явлений, как, например, экономический рост, благополучие страны. Экономическое благополучие описывается посредством ориентационных метафор, указывающих на внутренние пространственные характеристики объекта (движение наверх) и внешние (нахождение наверху). Так, российские рынки поднимаются, вырастают: «Russia's market had risen 300 percent since 2001 on the strength of its reform story, until President Vladimir Putin got into a power clash with an oil tycoon last month and investors started to flee» (Aug. 18, 2003 p. 36-37). Экономическое отставание описывается как нахождение позади и внизу: «Oil money is transforming the island of 600,000 people in one of Russia's most backward regions» (July 28, 2003 p. 31). Метафора отсталые районы, букв. находящиеся позади, призвана описывать экономическое состояние регионов; таким образом, отсутствие успехов, экономического подъема, роста в терминах пространственной ориентации описывается как нахождение позади, сзади.

Пребывание на пике экономического роста приносит власть. Для страны мощь и сила определяется степенью авторитетности, влиятельности; сильная страна помещается в пространстве наверху, над другими государствами. «Since the collapse of the Soviet Union, the United States has steadily campaigned to lift the republics particularly those, like Kazakhstan and Azerbaijan, which possess rich oil and gas reserves – out from under Russian influence» (June 5, 2000 p. 17). Освобождение Казахстана и Азербайджана от российского влияния описывается с помощью предлогов out from under. Under означает «указание на расположение одного предмета ниже другого: под, ниже» (LU), а в переносном смысле «указывает на нахождение под властью, контролем, командованием, в подчинении у кого-л.: под: under inspection – под контролем» (LU). Анализ этих значений отсылает к ориентационным метафорам Лакоффа и Джонсона, которые пишут, что «в терминах вертикали обладание властью – это верх, объект власти – это низ. Физический размер коррелирует с физической силой, и победитель в битве типологически «располагается» на верху» (Lakoff, Johnson 1980).

На основании выявленных оценок (нормативных, этических и др.), используемых для описания России, а также на основании контекстуального анализа фрагментов текста, включающих компонент «отношение к России/российским реалиям», можно смоделировать некий «идеал» общественного устройства, характеризующий американскую картину мира. Так, в качестве «идеала» постулируются свобода (предпринимательства, вероисповедания, высказываний, выбора), демократия (цель прогресса), господство законности, стабильность (политическая и экономическая; последняя понимается как стабильный рост).

Как указание на политическое устройство государства, лексема democracy функционирует в текстах в словосочетаниях Russian democracy: «It also goes a long way toward explaining why «Russian democracy» is still a term that begs the question: how much is Russian and how much is democracy» (October 16, 2000 p. 36). Правомерность существования русской демократии как наименования соответствующей реалии и самого явления оспоривается американским журналом: неясно, насколько существующий демократический строй русский и насколько он демократичен. Таким образом, демократия в принципе может обладать какими-то национальными характеристиками (быть русской/нерусской); демократия может быть таковою в полной мере или не в полной мере (full democracy), т.е. существует некий эталон демократии, в сравнении с которым определяется степень демократичности государства. Россия не обладает этими характеристиками, что подтверждается кавычками: «Russian democracy» (кавычки – намек на отсутствие качества, ирония). Фрагмент текста «Russia is not ready for full democracy» (Nov. 10, 2003 p. 35) подтверждает приведенные выше наблюдения. Однако демократия – конечный пункт движения России; в данном случае демократия и капитализм выступают как некоторый идеал, к которому стремятся государства: «Russia was steaming toward democracy and capitalism. That is what mattered» (June 26, 2000 p. 17).

Свобода приравнивается американским журналом к объекту, предмету деятельности человека: так, свобода – это приз за победу, или некий трофей выигранной битвы, потому что свободу можно завоевать: ‘Russia’s newly won freedom of speech’; свобода – находка, потому что свободу можно найти и присвоить (Россия не нашла свою свободу): «Such anecdotes help Satter press his fundamental point: Russia has not found its freedom» (May 19, 2003 p. 53); свободой можно пожертвовать ради закона и порядка, поэтому свобода – это нечто противоположное закону и порядку. Противопоставление свободы закону и порядку не противоречит концептуализации свободы русским языковым мышлением. Так, А. Вежбицкая, исследуя концепты свобода (в русском языке), freedom (в английском языке), приходит к выводу, что свобода определяется как отсутствие давления, всяческих помех, стесняющих действия (Вежбицкая 2001).

Свобода может быть характеристикой явлений общественной жизни страны. Так, характеристиками свободы наделяются пресса: «Dispatches from Russian journalists are routinely censored or softened by the authorities, in keeping with Putin’s steady rollback of press freedoms in recent years» (July 21, 2003 p. 40); предпринимательство, религия, речь: «West, at least, Gusinsky was a vivid-symbol of what was going right in post-Soviet Russia: free enterprise, freedom of speech and freedom of religion» (June 26, 2000 p. 17). Ориентация России на свободу как константу общественной жизни описывается посредством нормативной оценки right. Как отмечает В.Н. Телия, оценка осуществляется «в соответствии со «стандартом» бытия вещей или положением дел в некоторой картине мира, лежащим в основе норм оценки» (Телия 1986). Таким образом, свобода – это норма общественной жизни в соответствии с американской картиной мира.

Все социальные явления и процессы, способствующие «недостижению» идеала (авторитарный стиль управления страной, военные действия и др.), оцениваются посредством нормативных и этических оценок как ненормативные и аморальные.

Литература

Борискина О.О., Кретов А.А. Теория языковой категоризации. Национальное языковое сознание сквозь призму криптокласса / О.О. Борискина. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2003.  211 с.

Вежбицкая А. Сопоставление культур через посредство лексики и прагматики / Пер. с англ. А.Д. Шмелева. – М.: Языки славянской культуры, 2001.  272 с.

Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Лингвострановедческая теория слова.  М.: Русский язык, 1980.  320 с.

Гришина О.А. Актуализация концепта «Америка» в современном русском языке. Дис…канд. филол. наук. – Кемерово, 2004.

Гришина О.А. Стереотипизация признаков концепта «АМЕРИКА» в современном русском языке // Ethnohermeneutik und Antropologie / Hrsg. von E.A. Pimenov, M.V. Pimenova. – Landau: Verlag Empirische Pädagogik, 2004. – S. 161-165 (Reihe «Ethnohermeneutik und Ethnorhetorik». Bd. 8. Herausgeber der Reihe: H.Barthel, E.A.Pimenov).

Гришина О.А., Орлова О.Г. Россия и Америка: столкновение культур // Язык. Миф. Этнокультура: Сб. науч. тр. / Отв. ред. Л.А. Шарикова. – Кемерово: ИПК Графика, 2003.  С. 68–71.

Канныкин С.В. Текст как явление культуры (пролегомены к философии культуры).  Воронеж: РИЦ ЕФВГУ, 2003.  143 с.

Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – Волгоград: Перемена, 2002.  477 с.

Керимов Р.Д. Метафорическое выражение EUROPA IST HAUS в немецкой политической речи // Человек и его язык (к 75-летию проф. В.П. Недялкова) / Отв. ред. Е.А. Пименов, М.В. Пименова. – Кемерово: Комплекс «Графика».  2003. С. 131-134.

Куданкина О.А. Языковое выражение оценки при восприятии Германии (на материале российских СМИ) // Человек и его язык (к 75-летию проф. В.П. Недялкова) / Отв. ред. Е.А. Пименов, М.В. Пименова.  Кемерово: Комплекс «Графика».  2003.  С. 87-90.

Кулаков Ф.М. Приложение к русскому изданию // М. Минский. Фреймы для представления знаний: Пер. с англ. М.: «Энергия», 1979. С. 122-144.

Маслова В.А. Лингвокультурология. М.: Издательский центр «Академия», 2001. 208 с.

Орлова О.Г. Концепт «РОССИЯ» в американской публицистике // Филологический сборник. Кемерово, Комплекс «ГРАФИКА», 2002.  Вып. 2.  С. 112-117.

Орлова О.Г. Некоторые средства актуализации концепта «Россия» в американской публицистике // Sprache. Kultur. Mensch. Ethnie / Hrsg. von M.V.Pimenova. – Landau: Verlag Empirische Pädagogik, 2002. S. 96-99 (Reihe «Ethnohermeneutik und Ethnorhetorik». Bd. 8. Herausgeber der Reihe: H.Barthel, E.A.Pimenov).

Орлова О.Г. Роль метафоры в осмыслении концептов «Россия» и «Америка» (на материале российских и американских печатных СМИ) // Вестник КемГУ. Серия «Филология». Вып. 4.  Кемерово, 2002.  С. 92-97.

Орлова О.Г. Пространственно-временные признаки концепта «РОССИЯ» (на материале американского еженедельника «Newsweek») // Человек и его язык (к 75-летию проф. В.П. Недялкова) / Отв. ред. Е.А. Пименов, М.В. Пименова. Кемерово: Комплекс «Графика». 2003. С. 77–83.

Орлова О.Г. Структурные признаки концепта «РОССИЯ»: Человек. Природа. Социум (на материале американского еженедельника «Newsweek») // Язык. Этнос. Картина мира: Сб. науч. тр. / Отв. ред. М.В. Пименова.  Кемерово: Комплекс «Графика».  2003.  Вып. 1.  С. 28–39.

Орлова О.Г. О некоторых структурных признаках концепта «РОССИЯ» (на материале американского печатного СМИ – еженедельника «Newsweek») // Актуальные проблемы журналистики: сборник трудов молодых ученых.  Томск: УПК «Журналистика», 2004.  С. 89-94.

Орлова О.Г. Некоторые аспекты структуры концепта РОССИЯ // Ethnohermeneutik und Antropologie / Hrsg. von E.A. Pimenov, M.V. Pimenova. – Landau: Verlag Empirische Pädagogik, 2004. S. 165-172 (Reihe «Ethnohermeneutik und Ethnorhetorik». Bd. 8. Herausgeber der Reihe: H.Barthel, E.A.Pimenov).

Пименова М.В. Методология концептуальных исследований // Вестник КемГУ.  Сер. Филология.  Вып. 4 (12). С. 100-105.

Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. – Воронеж: Истоки, 2002.  192 с.

Почепцов О.Г. Языковая ментальность: способ представления мира // Вопросы языкознания, 1990.  №6.  С. 110-111.

Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурный аспекты. М.: Школа «Языки русской культуры», 1996. 288 с.

Филлмор Ч. Фреймы и семантика понимания // Новое в зарубежной лингвистике ХХ века. 1998. Вып. 23. С. 52-93.

Харре Р. Вторая когнитивная революция // Психологический журнал.  1996. Т. 17.  №2.  С. 3-15.

Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991-2000): Монография. – Екатеринбург, 2001. 238 с.

Чудинов А.П. Политическая лингвистика (общие проблемы, метафора). Екатеринбург, 2003. 194 с.

Lakoff G., Johnson M. Metaphors We Live by. Chicago, London  1980.