О.Е. Чернова (Екатеринбург) ТРУД

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

Настоящая работа выполнена в рамках лингвокультурологического подхода к языку и входит в ряд исследований культурных концептов.

Цель исследования – рассмотреть динамику развития идеологического содержания концепта «труд» в русском языке в период с 1933 по 2002 гг.

Материалом для исследования послужили высказывания с лексическими единицами труд, работа и их производными, объективирующими концепт «труд». Источником материала явилась газета «Магнитогорский рабочий» за 1933-2002 гг. Это первая официальная ежедневная городская общеполитическая газета, которая выходит с 1 января 1930 г. Обращение к этому материалу объясняется тем, что газета «Магнитогорский рабочий» служила идейным выразителем политики коммунистической партии и отражала общегосударственные идеологические процессы в региональном преломлении. В качестве культурного фона привлекались исторические документы 1933-1945 и 1960-2002 гг., архивные материалы (партийные документы, постановления правительства, мемуары известных исторических личностей, частная переписка и т. д.) репрезентируют сложившуюся в культуре систему ценностных представлений о труде в разные хронологические периоды.

Изучение концептов находится в центре внимания когнитивной лингвистики, однако единого понимания концепта в науке пока не существует. Во многих лингвистических работах авторы стремятся определить термин «концепт», сопоставляя его с другими (достаточно устойчивыми терминами). Прежде всего разграничиваются такие термины, как понятие, лексическое значение и концепт (Н. Ф. Алефиренко, Н. Д. Арутюнова, В. И. Карасик, В. В. Колесов, Д. С. Лихачев, 3. Д. Попова, Г. Г. Слышкин, И. А. Стернин, Ю. С. Степанов и др.). При этом концепт рассматривается как многомерная культурно значимая мыслительная сущность, как итог познания, в котором резюмируется определенная совокупность признаков познаваемого явления. Значение своими системными семами передает всего лишь часть содержания концепта, концепт же эксплицируется во множестве лексических единиц.

Лексическое значение соотносится с понятием, но им не исчерпывается, поскольку вбирает в себя большое количество коннотаций (оценочных, идеологических, культурных и т. д.) и ассоциаций, которые фиксирует языковое сознание. Такое понимание лексического значения соответствует интегральной модели значения, характеризующейся нелимитируемостью содержания. Однако даже при широком подходе лексическое значение оказывается уже концепта. Комплексные исследования (И. А. Стернин, А. А. Заленская, Н. Н. Болдырев) показали наличие в концепте интерпретационного поля (И. А. Стернин), представляющего собой совокупность признаков, обусловленных национально-культурной спецификой сознания носителей языка.

Признается, что концепт представляет собой совокупность рационального, логического (понятия, сигнификата) и внерационального, сублогического (представления, верования, мифологемы) содержания; последнее выступает как прагматическое понятие. При концептуализации, т.е. в ходе развертывания концепта в дискурсе, в «сферу» концепта «втягиваются» все типы информации, характерные для отображения определенной ситуации как ментальной структуры. Отличительной чертой концепта является ценностная составляющая (В. И. Карасик, Г. Г. Слышкин), которая представлена в виде наиболее существенных для данной культуры смыслов, ценностных доминант, совокупность которых и образует определенный тип культуры, сохраняемый в языке.

Ценности в значительной мере определяются идеологией, общественными институтами, потребностями общества. Тенденциозное отражение действительности с позиций идеологии задает определенную оценку отражаемого объекта. Идеологическая оценка, являясь одной из разновидностей интеллектуальной оценки, характеризуется двумя основными чертами. Во-первых, она приложима к разным аспектам объекта, в том числе и глубинным, сущностным, обычно не фиксируемым обыденным сознанием. Во-вторых, идеологическая оценка производится с позиций интересов того или иного класса в соответствии с критерием «выгодно – невыгодно» данному классу. Это обусловливает жесткую структуру идеологической оценки, которая укладывается в двухполюсную оппозицию «хорошо – плохо», соотносясь с положительным либо отрицательным знаком. На уровне речевого употребления слова каждый полюс идеологической оценки представлен рядом коннотаций:

а)         коннотации мелиоративной идеологической оценки (одобрение, удовлетворение, восторг, восхищение);

б)         коннотации пейоративной идеологической оценки (неодобрение, осуждение, пренебрежение, презрение, отвращение, недовольство, возмущение).

Таким образом, идеологическая оценка как результат идеологического освоения действительности становится сигналом лингвистической ценности внеязыкового объекта, будь то предмет, процесс или понятие. Можно предположить, что идеологическое оценивание является моментом первичного образования того или иного концепта в сознании носителей культуры.

В рамках исследования мы придерживаемся лингвокультурологического понимания концепта, т.е. концепт – динамическое явление, так как содержание концепта, а также его взаимодействие с другими концептами зависят от изменений в культуре и, соответственно, массовом сознании. Описывая идеологическую составляющую концепта «труд», необходимо учитывать зависимость значения слов, вербализующих концепт, от языковой политики, влияние которой проявляется только в контексте. Компонентный и концептуальный анализ позволяет выявить идеологические добавки и наращения, а также характер деформаций, которые претерпевает семантика слова в определенный социально-политический период.

При таких условиях взаимопонимание в коммуникативном акте осуществляется, если каждый из коммуникантов учитывает те идейные и жизни отражает в некоторой степени негативное отношение к представленным видам труда. В этих классификационных оппозициях, по мнению печати, заключается причина, с одной стороны, неравенства (в условиях труда, оплаты и т. д.), а с другой стороны, непривлекательности труда вообще (так как он требует усилий и времени): Никакого равенства не может быть, пока есть классы и пока есть труд квалифицированный и неквалифицированный (МР, 1937, № 4); Сельскохозяйственный труд становится трудом индустриальным (МР, 1934, № 34).

Выделение основных аспектов идеологизации концепта «труд» осуществляется при помощи фреймовой структуры, поскольку важным категориальным признаком концепта-фрейма является его структурированность, объединяющая в единый когнитивный образ языковые и неязыковые знания (см. Н. Ф. Алефиренко, Ю. Д. Апресян, А. П. Бабушкин, В. И. Карасик, 3. Д. Попова и И. А. Стернин, Г. Г. Слышкин и др.). Концепт «труд» представляет собой фрейм (А. П. Бабушкин), в структуре которого выделяются составляющие:

субъект (одушевленный инициатор действия),

объект (объект, как правило, формально не выражен, поскольку глагол трудиться является безобъектным; однако позиция объекта становится очевидной по результатам труда),

интенсификатор (количественные параметры),

модификатор (изменяемость),

локатив (пространственная ориентация),

целеполагание (цель),

результатов (результат),

инструмент (неодушевленный предмет или сила, с помощью которой производят действие).

Концепт «труд» репрезентируется в русском языке базовыми лексическими единицами труд, работа, а также их производными. Семантика базовых слов составляет ядро содержания концепта. Анализ семантики слов труд, работа был осуществлен по данным основных толковых словарей (СД, ТСУ, MAC, СОШ), также использовался «Новый объяснительный словарь синонимов русского языка» Ю. Д. Апресяна, О. Ю. Богуславской и др. (далее – НОСС).

Слова труд, работа являются синонимами только в значении 'деятельность вообще'. Однако и в этом лексико-семантическом варианте (далее – ЛСВ) их семантика не лишена некоторых различий. НОСС приводит следующие дифференцирующие смысловые признаки этих лексических единиц:

1) характер деятельности (труд – в целом более творческая и этически значимая деятельность, чем работа);

масштаб задачи и количество затраченных усилий (в труде в целом больше);

3)представление деятельности как разворачивающегося во времени процесса (работа разворачивается во времени, труд – нет);

4) целеполагание (в работе на первом плане содержание, результат, в труде – усилия);

5) оценка (для работы характерна утилитарная оценка: положительная или отрицательная, для труда – положительная этическая);

6) возможность абстрактных и персонифицированных употреблений (у труда есть, у работы нет).

По другим ЛСВ труд, работа находятся в следующих отношениях: труд 2 'дело, работа, занятие' – работа 2 'занятие, труд, действие', между тем «труд нельзя мыслить как конкретный процесс» (НОСС); синонимия свойственна семемам труд 5 и работа 5 'произведение'. Различие проявляется в том, что «работами могут называться объекты разного рода (книги, картины, спектакли), трудами обычно называют достаточно большие научные сочинения» (НОСС).

Остальные ЛСВ слов труд и работа семантически нетождественны, так как отражают разные аспекты труда. Труд тяготеет к вербализации смыслов, эксплицирующих самовыражение субъекта деятельности и моральный аспект ситуации, в рамках которой эта деятельность имеет место; работа – употребляется для характеристики объекта и содержания деятельности.

Иерархия ЛСВ слова труд в структуре словарных статей дана в соответствии с движением от абстрактного понимания труда к более конкретному. Обобщенную семантическую структуру слова труд по данным толковых словарей представим в следующем виде:

ЛСВ 1. Деятельность + целесообразная + требующая напряжения + созидающая с помощью орудий производства.

ЛСВ 2. дело (работа, занятие) + повседневное + конкретного лица.

ЛСВ 3. услуга (мн. в знач. ед.).

ЛСВ 4. усилие (энергия) + умственное / физическое + затрачиваемое на производство/ к достижению чего-либо.

ЛСВ 5. результат труда: произведение (научные труды).

ЛСВ 6. Предмет / дисциплина школьная

ЛСВ 7. болезнь.

В иллюстративной части словарных статей труд осмысляется этнокультурно и идеологически:

а) Этнокультурное понимание труда представляет его как процесс, требующий усилий, при этом его желательность/нежелательность зависит от представленных результатов. Труд желателен как явление, дающее пищу и одежду, но нежелателен как явление, требующее усилий и не приносящее в итоге богатства.

б) Идеологические контексты актуализируют многочисленные идеологически окрашенные смыслы 'внутренний долг', 'потребность личности', 'в условиях социализма' и т. д. Контекст переводит труд в сферу идеологически значимых и мифологизируемых понятий.

Иерархия ЛСВ слова работа направлена от интерпретации работы как повседневной деятельности, включающей различные стороны производственной практики человека, к деятельности, осуществляемой ради финансового вознаграждения.

В словарях XX в. слово работа приобретает новое абстрактное значение 'действие вообще'. В ТСУ оно дано с пометой только ед., что накладывает ограничения на возможность конкретизации. Иллюстрация словарной статьи отражает регламентированное употребление слова работа в тоталитарном обществе: Граждане СССР имеют право на труд, mo-есть право на получение гарантированной работы с оплатой их труда в соответствии с его количеством и качеством. Конституция СССР (ТСУ). Идеологические коннотации органично входят в абстрактный лексико-семантический вариант, поскольку он обладает «низкой семантической плотностью, т.е. является семантически «разреженным» (Л. О. Чернейко).

Конкретное значение 'деланье' слова работа в словарях современного времени детализируется путем образования новых семем, репрезентирующих разные стороны процесса трудовой деятельности: 'производственный процесс'; 'источник заработка'; 'материал для производственного процесса'. Расширение объема смысловой структуры слова эксплицирует возросшую роль данного понятия в жизни языкового коллектива. Значение 'деланье' концептуализирует работу именно как 'повседневную деятельность человека, связанную с изготовлением чего-л.'. Этот семантический компонент релевантен при разграничении слов труд и работа, которые склонны к функциональной эквивалентности в абстрактном значении 'деятельность вообще'. Характерным показателем переосмысления концептуальной ценности работы в конце XX в. является изменение иерархии значений в СОШе. Среди значений, производных от работы 2 ('деланье': 'производственный процесс', 'форма принудительного труда', 'источник заработка', 'материал для производственного процесса', 'результат производственного процесса') концептуально значимым становится значение 'источник заработка', поскольку оно начинает занимать иерархически более высокое положение, чем прежде (в ТСУ, МАСе это ЛСВ 4, в COШ – ЛСВ 3).

Обобщенную смысловую структуру слова работа по данным толковых словарей представим следующим образом:

ЛСВ 1. действие вообще.

ЛСВ 2. занятие, труд, действие.

ЛСВ 3. Труд принудительный, воздействующий.

ЛСВ 4. Источник заработка от выполняемых действий.

ЛСВ 5. Деятельность производственная по созданию, обработке, изготовлению чего-нибудь.

ЛСВ 6. Материал, подвергающийся обработке, находящийся в процессе изготовления.

ЛСВ 7. Продукт труда

ЛСВ 8 качество, способ, манера изготовления.

ЛСВ 9 рабство.

ЛСВ 10. Усилие.

Различие семантики лексических единиц труд и работа поддерживается их словообразовательными потенциями.

С точки зрения деривационной семантики среди производных глаголов трудиться и работать наиболее частотны следующие словообразовательные значения:

'лицо, выполняющее действие, названное в производящей основе';

'относящийся к действию, названному в производящей основе';

'отдельные характеристики действия, названные в производящей основе';

'сфера приложимости действия, названного в производящей основе ';

Слово работать характеризуется большим словообразовательным потенциалом, о чем свидетельствует количество его дериватов.

С точки зрения лексической семантики анализируемые производные образуют хорошо структурируемые, значительные по объему лексико-семантические группы (далее – ЛСГ):

Это ЛСГ имен со значением лица, осуществляющего действие. В нее входят лексемы, номинирующие лицо по выполняемому им действию и являющиеся в большинстве синонимами. Слова отражают оценку человека с точки зрения отношения к труду, включенности в трудовой процесс (трудолюбец, сотрудник, трудяга, труженик и т. д.). Однако для словообразовательной парадигмы рабочий характерна дифференциация по сферам приложимости действия (работник, культработник, разнорабочий, чернорабочий, медработник и т. д).

2. Вторая, значительная по объему ЛСГ, образуемая дериватами глаголов трудиться и работать, – это глаголы, характеризующие различные варианты действия. Для словообразовательных моделей глагола трудиться характерны глагольные префиксы, актуализирующие значения: длительно-интенсивного способа действия («на-», «пере-», «у-»), финитивного («от-»), ограничительного («по-»). Семантика глаголов отражает преимущественно интенсифицирующий аспект осмысления труда языковым сознанием. Дериваты словообразовательной парадигмы работать образуются при помощи префиксов, обладающих значением: финитивного способа действия («до-», «от-»), длительно-интенсивного («из-», «в-», «пере-», «на-»), ограничительного («по-», «при-»), сопроводительного («под-»), длительно-ограничительного («про-»), результата действия («вы-», «об-», «с-», «за-»). Семантика подавляющего большинства глаголов отражает не только интенсифицирующий аспект труда, но и эксплицирует такие концептуальные составляющие, как временная протяженность действия, его результат и поощрение за осуществленное действие.

Данные ЛСГ образованы по одинаковым семантическим моделям. Тем не менее внутри групп у дериватов слов трудиться и работать наблюдаются смысловые различия, что свидетельствует о нетождественности производящих слов. Таким образом, ядерными признаками концепта «труд» являются: 'деятельность', 'целесообразная', 'требующая напряжения', 'созидающая', 'с помощью орудий производства'.

Описание зафиксированных в текстах газеты «Магнитогорский рабочий» направлений идеологической эволюции концепта «труд» позволило выявить смысловые составляющие его содержания, обнаруживающие основные направления развития идеологизации семантики лексем-вербализаторов в период с 1933 по 1970 годы.

Система идеологических ценностей, которая существует в сознании носителей языка, во многом определяет возможность использования языковых единиц, вербализующих концепт «труд», для положительной либо отрицательной оценки явлений действительности. Воплощенное в идеологической оценке ценностное суждение рассматривает объект в его отношении к субъекту, к целям субъекта. Такая субъективность предполагает превалирование коннотативного компонента в слове над денотативным. Коннотации, порожденные идеологически ориентированными контекстами, так или иначе отражают идеологические ценности. Рассматривая совокупность актуализированных контекстами идеологических коннотаций, можно выявить не только ценностные ориентиры носителя языка, но и особенности его мирочувствования, мировосприятия, поскольку идеологические коннотации, влияя на смысловые составляющие концепта, лишают его нейтральности.

В газетных публикациях обнаруживается влияние сильных контекстных партнеров на идеологическое осмысление анализируемого слова. Типовые контекстные сопроводители имени концепта «труд», их регулярность и активность обусловливают формирование в концепте константных идеологических коннотаций, служат строительным материалом для клишированных идеологических конструкций. В период интенсивной идеологизации основными лингвоспецифичными словами являются: безработица, бесплатный, большевистский, бороться, вдохновение, взаимодействие, воспитание любви к труду, героизм, герой, голод, доблесть, добросовестный, долголетие, драться, здоровье, индустриальный, капитализм, каторжный, квалифицированный, коллектив, коллективный договор, красное переходящее знамя, красота, любить труд, мерило ценностей (заслуг), место в жизни, механизированный, мирный, на благо общества, напряженный, насущная органическая потребность, неквалифицированный, нечеловеческий, нечто большее, нищета, нужда, обогащать, обязательства, освобожденный, передовой, план, по-боевому, по-большевистски, по-новому, передовик, передовой, подвиг, подневольный, подъем, почетный, предохраняет от болезней, предохраняет от преждевременного старения, презренное занятие, пятилетка, раб, рабочая сила, рабочий, рабочий класс, рабство, радость, рекорд, рекордный, рост, ручной, свободный, сельскохозяйственный, слава, собственные интересы, созидающий благо, сознательный, социализм, социалистическое отношение к труду, социалистическое соревнование, стахановец, стахановский, счастливый, счастье, творческие усилия, творческий, темпы, трудовая жизнь, трудовое человечество, трудовой народ, трудолюбивый, трудящийся, труженик, тяжелый, угнетенный, ударник, ударный, умственный, уплотнение, упорный, успехи, физический, частица сердца (души), человеческий, честный, честь, эксплуатация, энтузиазм, ярмо.

Система ценностей советского общества покоится на жесткой дихотомии свои – чужие, отражающей классовый подход, а не на модели универсальных ценностей. Употребление какого-либо слова в контексте данной оппозиции приводит к закреплению за ней определенной идеологической направленности. В связи с этим лексическая единица превращается в своеобразный конденсат идеологических установок. В газетных контекстах в слове труд происходит актуализация семантических смыслов с положительным или отрицательным знаком оценки труда как 'деятельности', при этом знак оценки обусловлен ее принадлежностью к идеологической оппозиции «наш – не наш». Так, труд социалистический получает положительную оценку, а труд при капитализме – отрицательную. Оппозиция в соответствии со своей структурой определяет двухполюсную структуру коммуникативного значения лексемы труд.

Наблюдение за формированием идеологических норм позволило выявить типовые смысловые наращения: квалификативные, количественные, этические, эстетические, физиологические, социально-общественные.

Квалификативный аспект идеологизации концепта «труд» эксплицирует виды труда. Выделение сфер труда осуществляется, как правило, в виде оппозиций: сельскохозяйственный/индустриальный, физический/умственный, колхозный/труд рабочего, квалифицированный/неквалифицированный и т. д. Классификация производится на разных основаниях: наличие опыта, промышленной техники, затраты физических сил и т. д. Характеризуя социалистическую действительность, газета вы-выражает в некоторой степени негативное отношение к представленным видам труда. В этих классификационных оппозициях, по мнению печати, заключается причина, с одной стороны, неравенства (в условиях труда, Оплаты и т. д.), а с другой стороны, непривлекательности труда вообще (так как он требует усилий и времени): Никакого равенства не может быть, пока есть классы и пока есть труд квалифицированный и неквалифицированный (МР, 1937, № 4); Сельскохозяйственный труд становится трудом индустриальным (МР, 1934, № 34).

Виды труда в капиталистических странах представлены схематично: отсутствуют атрибуты видов труда и рефлексивные высказывания по их поводу.

Количественные составляющие труда фиксируют интенсивность трудового действия: Неуклонный, гигантский рост во всех областях народного хозяйства; грандиозное строительство; полная и навсегда ликвидация безработицы и нищеты, рост благосостояния широчайших масс, их культуры, оптимизм, энергия (МР, 1937, № 243). В газете критерием интенсивности труда служат идеологемы трудовой подъем, трудовой энтузиазм, трудовой героизм, социалистическое соревнование, стахановец, ударник, темпы труда.

Этический аспект осмысления труда в газете реализует основные моральные принципы коммунистического общества. В границах тоталитарной идеологии мораль выражает классовые интересы; в каждую эпоху нравственным считается то, что отвечает интересам того или иного класса (Р. Г. Апресян). В газете содержание советской этики конкретизируется на 2-х уровнях:

оппозиции политических сил (коммунисты -капиталисты);

оппозиции социокультурных ценностей (свобода – принуждение, гуманность – антигуманность, возможность морального выбора – отсутствие морального выбора).

Идеологический и морально-нравственный уровни взаимосвязаны. На основе оппозиции политических сил распределяются оценочные функции: «положительная оценка явления» – «отрицательная оценка явления». Речевое поведение всецело подчинено одной из этих двух оценочных установок: положительная оценка всего, что принадлежит своей идеологии, отрицательная оценка чужого. Конечно, «экономика», «жизнь» не являются элементами этики. Однако перед лицом смертельной опасности сама по себе жизнь становится нравственной ценностью, поскольку субъект лишается возможности морального выбора (Р. Г. Апресян). В газетных контекстах в капиталистическом обществе субъект труда обречен на голод, безработицу, нищету, приводящих в конечном итоге к смерти, и потому он морально несвободен. В газете моральная максима свободного труда репрезентирована в контекстах, содержащих идеологему эксплуатация: В нашей стране победившего социализма нет эксплоататоров и нет эксплоатируемых. Место каждого человека в нашем обществе определяется его участием, в социалистическом труде (МР, 1940, № 12

Эстетический аспект репрезентирует труд как акт творчества. Основной стратегический вектор направлен на изменение эмотивнот состояния читателя. Особая социальная и идейная ценность результатов труда активизирует смысл жизненно важной необходимости этого процесса для каждого советского человека: Нет ни одного уголка в нашем необъятном Союзе, где бы не чувствовалась кипучая созидательная, творческая работа на благо народа и укрепление нашего рабоче-крестьянского государства (МР, 1937, № 11)

Физиологические составляющие концепта «труд» в контекстах слиты с этическими. В условиях техногенного общества закономерна забота языкового коллектива о сохранении здоровья и продлении жизни. Также вполне объяснимо стремление человечества найти средство к их достижению: Труд, создающий все блага в жизни и преобразующий природу, является, вместе с тем, источником здоровья и долголетия. Творческий труд в сочетании с разумным отдыхом приносит человеку радость и счастье, предохраняет от болезней и преждевременного старения (МР, 1963, № 160).

Социально-общественный аспект характеризует общественные отношения: Человек и коллектив. Как важно их творческое взаимодействие, как необходима каждому человеку поддержка товарищей (МР, 1973, № 22); Глядя на своих товарищей, Валентин Васильевич вспоминал, как постепенно в труде креп коллектив, как менялись, росли люди (МР, 1961, № 51).

Ценностные ориентации языкового сознания напрямую связаны с социально-политическими условиями и, в частности, с господствующей идеологией. Ценностные ориентации подвижны даже в рамках одной идеологической системы. Каждый этап идеологической эволюции характеризуется собственным набором смысловых наращений. Однако следует отметить, что на протяжении анализируемого периода (1933-2002 гг.) постоянными являются только этические составляющие. Это свидетельствует о значимости этического аспекта в советском и постсоветском мировоззрении.

Интенсивное развитие смысловых составляющих наблюдается в 1933-1940 гг. Формируются квалификативные, количественные, этические, эстетические смысловые наращения. В 1941-1945 гг. Великая Отечественная война как внешний фактор обусловливает значительное обеднение концепта, которое происходит за счет исчезновения эстетического и квалификативного аспектов. В то же время фиксируется увеличение объема количественной составляющей и появление новых смыслов, представляющих труд в зеркале войны. Последний виток интенсивной идеологизации (1960-1970 гг.) характеризуется наибольшей широтой содержания концепта. Помимо этических, эстетических, количественных, квалификативных составляющих, в ходе анализа выявляются физиологические и социально-общественные типовые смысловые наращения.

Глубинные структурные изменения политической, социальной и экономической системы России за последние десятилетия обусловили изменения массовых представлений, ценностей, мировоззренческих ориентации народа. Это явилось стимулом для активных процессов в языке, которые связаны прежде всего с разрушением тоталитарной идеологии. Впервые в советской публицистике появляются контексты, представляющие «искажение социалистической морали» (МР, 1987, № 23). При концептуализации труда происходит перераспределение семантических компонентов, относящихся к оппозиции «свой» – «чужой». Семы, ранее маркирующие область «чужого», входят в сферу «своего». Это обстоятельство способствует формированию двухполюсной структуры ядра концепта «труд»: положительно оцениваемое «свое» и отрицательно оцениваемое «свое».

Такое разделение семантической области «своего» обусловлено появлением двойственности в языковом сознании советского народа, в котором слиты воедино новые политические идеи и тоталитарные идеологические установки. Парадоксальность «перестроечного» сознания вербально реализуется в контекстах, отражающих, с одной стороны, недостатки политической системы, а с другой стороны, успехи социалистического строя.

Тенденциозные контексты сохраняют традиционные для советской системы смысловые составляющие концепта "труд". Смыслы 'свобода', 'реализованность субъекта', 'социальная стабильность' и др. могут актуализироваться лексическими средствами, называющими реалии советского общества: Социализм стал нашей действительностью. Он возвысил человека труда, поднял его благосостояние, обеспечил ему социальную защищенность, дал уверенность в завтрашнем дне (МР, 1987, № 79).

В то же время газетные высказывания перестроечного периода эксплицируют процесс редукции содержания идеологем тоталитарной системы. Контридеологическая линия отмечена полной сменой шкалы оценок действительности. Отрицание советской морали провоцирует отказ от сложившейся системы ценностей, поэтому концепт «труд» утрачивает все аспекты идеологического осмысления: этический, количественный, квалификативный, физиологический и т. д. Смысловые составляющие последовательно переосмысляются. Критика социалистической системы труда приводит к снятию идеологии: А теперь вот все это рушится. Люди часто сидят без дела. Простаивает дорогостоящее оборудование, автоматические линии. У нас нет заработка, естественно, падает дисциплина и настрой (МР, 1987, № 102). Семантическая ломка актуального значения лексемы труд приводит к ее фактическому исчезновению из контекстов. Труд как таковой перестает существовать. Ситуация 'отсутствие деятельности' провоцирует поведенческую трансформацию субъекта труда, который лишается своей основной функции – деятельности – и ее результатов (нет заработка).

Экстралингвистическая ситуация обусловила появление новых номинаций, которые явились следствием переосмысления понятий, обозначенных «идеологемами-святынями» (II А. Купина), отражающими ценностные смысловые составляющие тоталитарной системы: трудовой героизм, социалистические обязательства, трудовой энтузиазм, темпы труда, стахановский труд, социалистическое соревнование. Формирование частных оппозиций, обнаруживающих кризис основных идей тоталитарной системы, обусловливает семантические преобразования идеологем. Идеологическая редукция проявляется прежде всего в изменении их семантики и коннотаций: Но пришло время задумываться не только над тем, чтобы выполнить, но и как это сделать. То ли будут преобладать штурмовщина, сопутствующие ей рваческие настроения, то ли инициатива самих рабочих, живое соревнование (МР, 1987, № 18); Откуда же тогда обязательства под копирку? Так ли уж случайна в ином трудовом коллективе равнодушная, а то и негативная реакция на передовика? Отчего это происходит? Кто несет ответственность за имитацию азарта работы, интереса к труду, живого состязания? (МР, 1987, № 18); Темп декады должен сохраниться до конца года. И это не стереотип минувших вахт. Необходимо новое содержание (МР, 1987, №22). Появление у ключевых идеологем эффекта сниженности создает отрицательные прагматические смыслы, содержащие оценку тоталитарной системы, 'консерватизм', 'экстенсивность развития', 'застойность', 'уравниловка'. Под их влиянием искажаются смысловые составляющие концепта «труд» доперестроечного периода:

-           'душевный подъем' (трудовой энтузиазм) – 'бесплановая работа' (штурмовщина)',

'самопожертвование' (трудовой героизм) – 'личная выгода' (рваческие настроения)',

'официальное обязательство трудиться в соответствии с идеологическими требованиями' (социалистическое обязательство) – 'формализм' (обязательства под копирку);

~ 'интенсивность' (стахановский труд, социалистическое соревнование) <-> 'псевдодеятельность' (имитация азарта работы, высокие результаты «по случаю»)',

-           'непрерывные действия' (темпы труда) – 'стандарт' (стереотип минувших вахт).

Период идеологической редукции характеризуется деформацией идеологических констант, которая обусловлена частичным пересечением семантических зон членов оппозиции «свой – чужой», а также появлением вербальных сопроводителей, характеризующих кризис социалистической системы: без дела, безделье, безработица, бесконтрольный, безответственный, имитация азарта, косность, незаработанный, незаслуженный, нетрудовые доходы, нищета, нужда, подневольный, раб, рвачество, реальный вклад, собственные интересы, спустя рукава, трудоустройство, угнетенный, уравниловка, штурмовщина.

В контекстах 1980-1990 гг. сохраняются содержательные составляющие, появление которых обусловлено отрицательной идеологической оценкой сферы «чужого». Как и в предшествующие витки идеологизации концепта «труд» (1941-1945 гг.; 1960-1970 гг.) эти составляющие аналогичны периоду 1933-1940 гг.:

 – квалификативная составляющая: 'регрессивная деятельность';

 – этические составляющие: 'антигуманный', 'принудительный', 'субъект несвободен', 'эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу'.

Активная разработка концептуальных смыслов труда при капитализме наблюдается только в 1933-1940 гг. В последующие периоды (1941-1945, 1960-1970, 1980-1990) это понятие не обогащается какими-либо новыми признаками. Более того, в газетах периода 1990-2002 гг. труд при капитализме не получает репрезентации. Неразработанность сферы «чужого» обусловлена, вероятно, сменой приоритетов, произошедшей в обществе в период перестройки. В центре внимания российских граждан оказались политические процессы, которые вызвали снижение уровня жизни и рост массового недовольства. Желание осмыслить новую собственную действительность, по всей видимости, отодвинуло разработку идеологических составляющих области «чужого» на второй план.

Процесс деидеологизации сопровождается поиском новых концептуальных ориентиров. Контексты, в которых осуществляются попытки сформулировать новые ценностные элементы труда, отличаются большим объемом. Эта особенность свидетельствует о неструктурированности лексики, обслуживающей новые политические идеи (ср.: лаконичность тоталитарного языка, идеологемы которого характеризуются «терминологичностью, большим смысловым объемом, так как за каждой из них стоит миф (цепочка мифов)» (Н. А. Купина). Для выражения новой смысловой составляющей публицистическим контекстом анализируемого периода требуются многие лексические единицы. В контекстах идеологемы получают качественно новые номинации: трудовые свершения, передовой опыт, социалистическое соревнование – показушные, часто надуманные атрибуты; братские народы – бездельники; социалистическое соревнование «~+ откровенная липа. Демифологизируются демагогические утверждения о труде как источнике здоровья, морального и материального удовлетворения потребностей советского человека: Где же выход? Деньги обесценились, на наши пенсии не проживешь, а здоровье ушло на то, чтобы в течение сорока лет честно трудиться, растить детей (МР, 1992, №39); Стремительно растет число обездоленных, разоренных, лишенных средств к существованию среди добросовестно работающих или отдавших всю свою жизнь на благо общества, а сегодня не имеющих возможности трудиться по возрастной немощи или болезням, И таких «бесправных» членов общества в нашем городе примерно половина (МР, 1992, № 116); Ни весны толком нет, и труд наш не в радость. Трудятся мои в последнюю силу, а в доме oil как не густо. Каждый день думаешь, чем бы накормить (МР. 1992, № 83).

В данных примерах разрушаются выделенные Н. Д. Арутюновой три формы гедонистической оценки, свойственные понятию труд в советскую эпоху. Это приводит к замене актуальных сем коммуникативного значения труда на прямо противоположные.

Во-первых, пассивное удовольствие (приятное для чувств, для восприятия), отраженное семой 'источник радости', становится нерелевантным для субъекта труда в контексте труд не в радость. Актуализируется смысл 'рутинный'.

Во-вторых, активное удовольствие (удовольствие активного образа жизни), представленное в контекстах советского периода семой 'источник здоровья', превращается в свою противоположность посредством актуальных сем 'источник болезней', 'источник страданий' – здоровье ушло, возрастная немощь, болезни. Эти семы формируют смысловую составляющую 'тяжелый, вредный для здоровья процесс'.

В-третьих, довольство (радость удовлетворения желания), репрезентированное семой 'источник материальных ценностей', опровергается контекстами деньги обесценились; стремительно растет число... разоренных, лишенных средств к существованию среди работающих; в доме ой как не густо. Актуальные семы 'потерять достаток', 'обнищать' демонстрируют тенденцию к утрате субъектом труда всех основных завоеваний социалистического труда.

В качестве контекстных партнеров слова труд используются новые идеологемы: реформы, граждане России, Возрождение. Наблюдается тенденция нового витка идеологизации концепта «труд». Речевые формулы необходимо сделать самим хорошую жизнь; работать на себя; право свободно трудиться, продавать свой труд и результаты своего труда; с верой в светлое будущее, которое надо создать своими руками; работать, не жалея сил в новом политическом языке являются калькой с прежних формул советской системы. Различие состоит в переносе интересов субъекта в личностную сферу, о чем свидетельствуют местоимения самим, себя, своего, своими. Примечательно, что новая идеология ратует за поднятие престижа труда, поскольку для демократического общества, как и для тоталитарного, труд -'высшая ценность, способная вести вперёд массы, творить и созидать'.

Демократическая система, характеризуя современный процесс распределения результатов труда, активно перенимает тоталитарную схему «несправедливого распределения продуктов труда в капиталистическом обществе». Это обусловлено тем, что распад тоталитарной идеологии «пока не затронул ее глубинной структуры. На данном этапе можно говорить в основном лишь о процессе переименования, создания новых текстов при сохранении прежнего культурного каркаса» (М. В. Китайгородская, Н. Н. Розанова): Как-то по ЦТ шла передача об Ирине Хакамаде, где показывали немыслимое количество комнат, ажурное стекло и хрусталь. Звучали слова: «Люблю все великолепное». А что, труженицы комбината не любят «все великолепное»? Безусловно, любят и тоже знают в этом толк, но зачем же «сыпать соль на раны», понимая, что простым труженица.» все это не по карману? (МР, 2002, № 78); А регулярное повышение зарплаты на комбинате – от лукавого, ибо оно постоянно «съедается» инфляцией... И эта несправедливость касается всех металлургов, отмечающих в 2002 г. 70-летний юбилей. Исключая, конечно, «привилегированных акционеров» с их возведенными в ранг коммерческой тайны доходами (МР, 2002, № 118).

Эксплицитные оппозиции Ирина Хакамада / труженицы, металлурги /'«привилегированные акционеры» актуализируют статусные отношения, право на приоритеты. На базе внутрикультурной дихотомии «свои – чужие» выстраивается целая система устойчивых образов-противопоставлений: мы – нравственные, благородные; они – подлые, злобные, безнравственные; для нас характерна честность; для них – изворотливость, наглость, склонность к жульничеству. Хищническая деятельность последних всячески подчеркивается: немыслимое количество комнат, ажурное стекло, доходы. Сытая жизнь «нетрудящихся» по контрасту с собственной голодной, неустроенной выступает объектом зависти субъекта труда. Корни этой зависти в бедности, отсутствии среднего материального достатка, что является следствием ограничений на результаты деятельности у субъекта труда. Получает «вторую жизнь» устойчивая ментальная формула тоталитарной эпохи: те, кто организовывает труд... незаконно получает всю прибыль – > эксплуататоры.

В период деидеологизации основными контекстными сопроводителями слов-имени концепта являются: атрибутика «комтруда», бедные, безденежье, безработица, бизнесмен, богатые, вера в светлое будущее, достойная работа, желающие трудиться, изнуряющий, на себя, напашешься, нищенская зарплата (пенсия), паразитирующий на труде, «передовой опыт», показушные надуманные атрибуты, привычка как можно меньше работать, пустое времяпрепровождение, работать по-настоящему, работодатель, рабство, рутинный, с верой в светлое будущее, символические материальные стимулы, слово «социалистическое соревнование», социалистическая гигантомания, «трудовой праздник», «трудовые свершения», трудоспособность, человек в робе, человек труда, эксплуатация.

Деидеологизация содержания вербализаторов концепта свидетельствует об изменении культурно-ценностных идеологических предпочтений, составляющих фундамент советского мировоззрения, и обусловливает разрушение идеологически заданной структурированности концепта «труд». Содержание анализируемого концепта предельно сужается, поскольку эстетический, количественный, квалификативный, физиологический, социально-общественный аспекты переосмысляются и отвергаются. Этические смысловые наращения претерпевают значительные модификации в соответствии с культурно-ценностными предпочтениями демократического общества. Актуальными становятся следующие смысловые составляющие концепта «труд»: (область «своего») 'рутинная деятельность для личной пользы, пропитания', 'ручной процесс, истощающий силы субъекта', 'эксплуатация субъекта-исполнителя', 'обогащение субъекта-организатора', 'печальная необходимость', 'деятельность, предоставляющая субъекту свободу выбора', 'ценность, способная вести вперед, творить и созидать', 'отсутствие деятельности', 'несправедливое распределение результатов труда', 'пассивность субъекта'; (область «чужого») 'несовершенство социалистической системы труда', 'бесплановость', 'формализм', 'материальная уравниловка', 'фальшивость'.

Литература

Чернова О. Е. Тоталитарное общество: толерантность и насилие // Лингвокультурологические проблемы толерантности: Тезисы докл. междунар. науч. конф. (24-26 октября 2001 г.).  Екатеринбург: УрГУ, 2001.  С. 313-315.

Чернова О. Е. Традиционный текст и современная письменная культура (на материале газет)// Вестник МаГУ: Периодический научный журнал.  Вып. 2-3. Магнитогорск: МаГУ, 2001-2002.  С. 118-121.

Чернова О. Е. Семантика слова трудящиеся в советской печати // Русский язык на рубеже тысячелетий: Материалы междунар. студ. конф. (20-21 ноября 2001 г.).  Иваново: ИГХТУ, 2002.  С. 56.

Чернова О. Е. Роль слова в коммуникации // Современные научные концепции в филологии и преподавание словесности: Материалы III межвуз. науч.-практ.конф.  Магнитогорск: МаГУ, 2003.  С. 91-94.

Чернова О. Е. Внутрикультурная коммуникация и толерантность в контексте тоталитарного общества // Коммуникация и толерантность: теоретические и прикладные аспекты. Программные материалы междунар. науч. конф. (15-18 мая 2003 г.).  Екатеринбург: УрГУ, УрМИОН, 2003.  С. 9.

Чернова О. Е. Прагматическое значение слова как фактор коммуникативного влияния // Известия Уральского государственного университета. Гуманитарные науки. Вып. 6. История. Филология. Искусствоведение.  Екатеринбург, 2003.  № 28.  С. 192-198.

Чернова О. Е. Национально-культурное осмысление концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1933-1952 гг.) // Благословенны первые шаги...: Сб. работ мол. исслед. / Под ред. проф. С. Г. Шулежковой. – Магнитогорск: МаГУ, 2004. С. 30-38.

Чернова О.Е. Концепт «труд» как объект идеологизации. Автореф. дис….канд. филол. наук. Екатеринбург, 2004. 20 с.