В.А. Шемарова, Р.М. Гайсина (Уфа) ВСТРЕЧА, ПРИВЕТСТВИЕ, ПРОЩАНИЕ, РАССТАВАНИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

Цель предпринятого исследования заключается в осмыслении концептов «встреча», «приветствие», «прощание», «расставание» в единстве (как определенной концептосферы) и в отдельности (как самостоятельных концептов) через описание их онтологического пространства (соответствующей ситуации) и языкового пространства (комплекса разнородных средств языковой репрезентации).

Теоретическую базу работы составили общие положения когнитивной парадигмы, положения о сущности, структуре, моделировании концепта и его отношении к другим ментальным структурам, единицам, когнитивный и культурологический подходы к исследованию языка; принцип антропоцентризма; положения о диалектическом единстве, континуальности и условной дискретности лингвокогнитивных пространств; полевый подход к систематизации языковых единиц.

Материалом исследования послужили данные толковых, фразеологических, синонимических, антонимических, ассоциативных словарей, словаря сочетаемости, сборников пословиц и поговорок, крылатых слов и выражений, словарей жестовой номинации, словаря эпитетов; авторская картотека фразового материала (8 тысяч фраз) из произведений художественной литературы (с начала XIX века до наших дней), периодической печати, кинофильмов, радио, телепередач, живой разговорной речи.

Ситуации встреча, приветствие, прощание, расставание, онтологически представляющие собой взаимоувязанные фрагменты единой ситуации, в своих ментальных репрезентациях интерпретируются в свете положений когнитивной лингвистики как компоненты единого когнитивного пространства – концептосферы ВСТРЕЧА / ПРИВЕТСТВИЕ – ПРОЩАНИЕ / РАССТАВАНИЕ

, континуально-дискретная сущность которой получает объективацию в языке разноуровневыми единицами, отражающими результаты не только логического познания, но и лингвокультурологической интерпретации обозначаемого фрагмента действительности.

Языковое пространство концептосферы ВСТРЕЧА / ПРИВЕТСТВИЕ – ПРОЩАНИЕ / РАССТАВАНИЕ в целом и каждого отдельного концепта в ее составе описывается в терминах лексико-фразовых полей (термин Р.М. Гайсиной: Гайсина 1996), включающих в свой состав межчастеречные поля (термин Р.М. Гайсиной: Гайсина 1985, с.66) лексико-фразеологических единиц, паремии, фразы-клише, объединенные общими значениями встречи, приветствия, прощания, расставания. Такой подход позволяет более полно представить лингвистическую объективацию концептосферы в соответствии со спецификой ее отражения на том или ином уровне языка. Объединенные по принципу поля, анализируемые единицы образуют четыре концептуальных поля, в которых в качестве главного языкового знака выступает слово как имя концепта, передающее его содержание наиболее полно и адекватно. Фразеологические единицы, «дублируя» значения, выраженные в лексических единицах, дополняют общеконцептуальный содержательный «багаж» образными элементами. Паремии, занимая срединное положение между языковыми и речевыми образованиями (Сидоркова 1999), по своему содержанию отличаются от других воспроизводимых единиц комплексом характеристик, обобщенностью и «отстраненностью» от конкретной ситуации; они несут информацию аксиологического плана. Клишированные фразы, закрепляясь в языке как воспроизводимые устойчивые единицы общения, являясь актуальными в речи и одновременно виртуальными в языке (Формановская 1987), заполняют прагматические «лакуны» содержательного наполнения концепта.

Концепты ВСТРЕЧА, ПРИВЕТСТВИЕ, ПРОЩАНИЕ, РАССТАВАНИЕ являются взаимоувязанными, интегрированными структурами. Их единство доказывается с опорой на онтологические данные и на данные репрезентирующих их языковых средств. Онтологическая связь названных концептов видится в их соотношении с единой полиситуацией, которая возникает из смены хронологически следующих друг за другом ситуаций (Лебедева 1999). Все четыре ситуации являются дву- или полисубъектными и антропными. Эти признаки отражаются как в их ментальных репрезентациях (концептах), так и в репрезентациях языковых. Языковое единство концептов демонстрируется этимологическими данными единиц языка, их синонимическими и антонимическими связями, бифункциональностью отдельных фраз (Привет, Салют).

Любой концепт, представляя собой многослойный конструкт, может быть описан по ядерно-периферийному принципу или по принципу прототипического моделирования. В соответствии с концепцией прототипического моделирования, прототип рассматривается как смысловой «остов» концепта, на который «нанизываются» его специфические когнитивные признаки. Количество прототипов концепта определяется степенью его разработанности в языке. В концептах сложной структуры каждый из прототипов рассматривается не только как дискретная, но и как континуальная, диффузная структура. Так, в концептах ВСТРЕЧА и РАССТАВАНИЕ (как более сложных) нами выделено по три прототипические модели, в то время как концепты ПРИВЕТСТВИЕ и ПРОЩАНИЕ имеют по одному прототипу. Статус имен рассматриваемых концептов получают существительные встреча, приветствие, прощание, расставание. Анализ концептосферы ВСТРЕЧА / ПРИВЕТСТВИЕ – ПРОЩАНИЕ / РАССТАВАНИЕ осуществляется с учетом не только системных, но и функционально обусловленных языковых средств – контекстных, дискурсных, индивидуально-авторских интерпретаций концептов, а также народных примет. Концепты в рамках исследуемой концептосферы обнаруживают разную степень близости как по содержанию, так и по характеру функционирования репрезентирующих их языковых средств.

Концепт ВСТРЕЧА является не только первым, но и ключевым элементом, знаменующим всю концептосферу ВСТРЕЧА / ПРИВЕТСТВИЕ – ПРОЩАНИЕ / РАССТАВАНИЕ. По данным историко-этимологических словарей, в своих истоках данный ментальный объект предстает как синкретичная сущность, которая «возникает» на базе чувственно воспринимаемой и переживаемой ситуации и включает следующие смысловые элементы: 'пространственное сближение', 'обнаружение', 'восприятие', 'связь, 'борьба', 'судьба', 'свой / чужой', 'внезапность', 'враждебность намерений', 'нравиться / не нравиться'. Данные признаки явились семантическими «константами» концепта и базой его дальнейшего семантического «роста».

В МАС слово встреча представлено шестью семемами, из которых пять семем, отражающих антропную ситуацию встречи, квалифицируются нами как лексикографические репрезентации концепта ВСТРЕЧА. В основе многозначности данной лексемы, включающей множество латентных компонентов, лежит единый глубинный концепт, абстрактное содержательное ядро которого можно представить как 'запланированная / незапланированная', 'подготовленная / неподготовленная', 'целенаправленная / случайная', 'кратковременная / разной степени длительности', 'сопровождающаяся взаимным зрительным восприятием и идентификацией локализация антропных субъектов в одном обусловленном / необусловленном пространстве в результате их взаимонаправленного движения'.

Анализ языкового материала позволяет представить единый глобальный (интегрирующий) «каркас» концепта в виде трех прототипов, обозначенных нами как «встреча»1, «встреча»2 и «встреча»3. Прототип «встреча»1 имеет динамико-пространственный характер. В своем стабильном центре он организован совокупностью дифференциальных семантических признаков 'взаимонаправленное схождение', 'неожиданность', 'случайность (а значит и незапланированность)', 'кратковременность', 'пространственная необусловленность'. Он соотносится со словарными значениями 'схождение с кем-либо при движении с разных сторон', 'неожиданное столкновение с кем-либо' (сойтись, столкнуться). Прототип «встреча»2 формируется дифференциальными семантическими признаками 'зрительное восприятие и идентификация', 'вербальная / невербальная реакция как выражение определенных интенций'. Этот прототип соответствует значениям 'ответить чем-либо на появление кого-либо'; 'выйдя навстречу прибывающему, принять, приветствовать' (встретить, принять). Прототип «встреча»3 характеризуется дифференциальными признаками 'локальная обусловленность', 'подготовленность', 'целенаправленность', 'разной степени длительность'. Ему соответствуют словарные значения 'собрание, устраиваемое с целью познакомиться, побеседовать с кем-либо'; 'состязание, поединок, сражение' (свидание, саммит).. Каждый из названных прототипов обогащается за счет других признаков логического и сублогического характера, извлекаемых в результате семантического анализа единиц лексического поля, синтагматических и ассоциативных связей основных репрезентантов концептов, фразеологизмов, паремий, фраз-клише, текстов различных жанров. Представим общую характеристику языковых пространств каждого прототипа и укажем их доминантные семантические сферы.

Концептуализация «встречи»1 осуществляется с учетом результатов наблюдений человека за окружающей действительностью, результатов наивного (в том числе мифологического) и научного осмысления мира, с учетом характера практической деятельности человека. Интерпретация «встречи»1 идет с учетом параметров 'близость локализации' (сблизиться, сближение), 'способ перемещения' (сойтись, съехаться), 'направление перемещения' (встречным ходом идти). Сублогическая интерпретация «встречи»1 связывается с пространственными образами пересекающихся линий (пересеклись пути / дороги), «сходящихся» путей / дорог (сошлись пути / дороги), перекрестного их расположения (скрестились пути / дороги). «Встреча»1 мыслится как необусловленная и обусловленная ситуация. На необусловленность встречи указывают предикаты произойти, случиться, приспеть, которые «констатируют» факт реализации встречи. Наиболее разнообразно представлена в русском языке неожиданная и случайная «встреча»1. Интерпретация такой встречи реализуется через образы сталкивающихся объектов (столкнуться, ударяться), предметов, преграждающих путь (натолкнуться, встать на пути; Наскочила подкова на булыжник), через ассоциации с природными явлениями (как снег на голову свалиться), с миром растений (словно из-под земли вырасти). Психологическое восприятие ситуации находит ассоциативные параллели с болезненными ощущениями (напороться): Возле кассы она напоролась на Киреева. Именно напоролась, как ногой на гвоздь (В.Токарева).

Обусловленность «встречи»1 отражается в семантике паремий. Встреча может быть обусловлена ограниченным пространством (Мир тесен), «возможностями» человека в отличие от объекта природы (Гора с горой не сходятся, а человек с человеком сойдется), значимостью места встречи (Все дороги ведут в Рим), результатом «каузации» высших (добрых) или низших (злых, нечистых) сил (Господь принес; Андели послали; нелегкая принесла; черт принес), судьбы (Какими судьбами?). Реализация встречи интерпретируется как необъяснимое чудо (Каким чудом?).

В лингвистической объективации «встречи»1 учитывается аспект времени. Встреча с признаком 'вовремя' мыслится как удачное стечение обстоятельств (Какая удача!), ассоциативно связывается с ситуацией охоты (На ловца и зверь бежит), а встреча с признаком 'не вовремя' ассоциативно связывается с историческими реалиями (Не вовремя гость хуже татарина). Встреча с признаком 'быстро, после упоминания имени' находит ассоциативные параллели с прилетом птицы (Легок на помине, как ворона на овине), а с признаком 'долго' интерпретируется в параметрах архаичного посезонного подсчета времени (Сколько лет, сколько зим), в параметрах «действий» природных объектов (Сколько воды утекло!), в параметрах характеристики внешнего вида (Явился – не запылился). Для русского национального сознания характерно преувеличение сроков разлуки (Сто лет не видел тебя).

Актуализация общеконцептуального признака зрительного восприятия и идентификации наблюдается в семантике глаголов (увидеть), устойчивых сочетаний (попасться на глаза), фраз (Кого я вижу!). Интерпретация такой встречи в прецедентных фразах связывается с преувеличением социальной значимости встречаемого (Какие люди и без охраны!).

Прототип «встреча»1 мыслится как перспективная ситуация. Информацию о реализации будущей встречи человек получает в результате умозаключений (знать о встрече), «извлекает» из чувственной сферы (предчувствовать встречу). В народных приметах «встреча»1 находит символьное выражение (Чихнешь во вторник – к гостям, в пятницу – к случайной встрече). Символьным значением наделяются определенное «поведение» животного, насекомого, птицы (Кошка умывается – жди гостя), предметы домашнего обихода (Сковородник упал, нож со стола – скоро гость прибудет), бытовые детали (Огонь в печи погас – нечаянный гость). О положительных / отрицательных результатах встречи (добро или зло несет она) «информируют» разные признаки характеристики встречного (его пол, социальный статус, семейное положение): Встреча в пути с монахом, монахиней, вдовцом, холостяком, вдовой, девкой – «недобрая».

Прототип «встреча»2, отражающий реактивные (речевые / неречевые) действия участников ситуации встречи, наиболее обобщенно представляет глагол встретить ('ответить чем-либо на появление кого-либо'; 'выйдя навстречу прибывающему, принять, приветствовать'), значение которого демонстрирует идентичность отдельных содержательных граней концептов ВСТРЕЧА и ПРИВЕТСТВИЕ. Характеристика «встречи»2 расширяется за счет сочетаемостных возможностей глаголов встретить, принять и их именных коррелятов встреча, прием. Для «встречи»2 существен аспект места. Если в лексических единицах место встречи отображается разнообразно – в аэропорту, на вокзале, у порога, то во фразеологизмах, паремиях и народных приметах место «встречи»2 определяется однозначно – это дом, в котором встречающий выступает в роли хозяина, а пришедший – в роли гостя. В сочетательной парадигме глагола встретить «встреча»2 предстает как информативное речевое действие (встретить известием), проявленное отношение (радушно / тепло), как выражение определенных эмоций (аплодисментами / в слезах), как демонстрация внешнего вида (при параде). «Встреча»2 – постигаемый объект: встретить нужно уметь / научиться (Умел в гости звать, умей и встречать). В содержании паремий встречающему в своем доме вменяется в обязанность: а) выйти навстречу (Честно величать, так на пороге встречать); б) пригласить в дом (Гость не кость, за дверь не выкинешь); в) «ласково» обращаться с гостями (Звал гостей – не вари костей, не хмурь лица, подавай винца); г) проявить гостеприимство (встретить хлебом-солью; Гость на двор и хвост на стол); д) щедрость (Чт.е. в печи, все на стол мечи); е) уважение (Не кусок пирога, а честь дорога).

На оценочной шкале «встреча»2 осмысляется в терминах термических (холодная, теплая), эстетических (прекрасная, чудесная). Качество «встречи»2 определяется временем прихода (Кто поздно приходит, тот ничего не находит), желательностью / нежелательностью встречи (Желанному гостю всегда рады), характеристикой пришедшего (Каков гость, таково ему и угощение), внешним видом (Встречай гостя по платью, а провожай по уму). «Встреча»2 вне дома (в пути) предполагает реализацию «охраняющих» знаков, действий (Если навстречу идет поп или монах – держи кукиш в кармане; встретился с кошкой – держись за пуговицу).

Прототип «встреча»3, отражая результаты социализации человека, его коммуникацию с разными целями, объективируясь в языке, предстает подготовленной, социально / лично значимой ситуацией, предполагающей официальность / неофициальность обстановки, ее открытость / закрытость, определенное место, разный качественный и количественный состав встречающихся.

«Встречу»3 обобщенно отражают лексемы встреча, встретиться, встречаться, собраться. Конкретизация способа перемещения, разной исходной локализации встречающихся, большое их количество находит реализацию в семантике лексем сойтись, съехаться, съезд, сходка, в паремиях Гостей со всех волостей, Нашего полку прибыло. При сублогическом осмыслении «встречи»3 действия участников ситуации ассоциируются с соединением предметов (состыковаться). Эксплицитно выраженный элемент зрительного восприятия характеризует глаголы увидеться, повидаться, видаться. «Встреча»3, реализующаяся по инициативе одной из сторон, мыслится как кратковременная ситуация (посетить, навестить, визитировать, гостить, побывка, визит), как попутная (зайти, завернуть, забежать). Инициатор встречи именуется как посетитель, визитер, гость, клиент. На каузацию «встречи»3 указывают лексемы собрать, свести, а также имена сводник, сводня, в значении которых дается негативная оценка действий каузатора.

Для «встречи»3 существенными признаками являются подготовка, организация встречи (встречу нужно устроить / организовать), реальная и виртуальная пространственная локализация (в кафе / на сайте / в Кремле / на радио / дома), целенаправленность и кратность (общаться, контактировать, дружить).

«Встреча»3 мыслится как ситуация деловая, социально значимая (собрание, съезд, саммит, устар. вече, сходка), тайная, с асоциальным статусом участников (сходка, сходняк, стрелка). Неделовая встреча находит отражение в парадигме лексем, дифференцированных элементами: ‘гендер’ (свидание), 'узкий круг участников' (междусобойчик), 'вечернее время суток' (вечеринка, вечер), 'однородный состав участников по половому признаку' (мальчишник, девичник), 'широкий круг участников' (раут, вечер). Элемент 'высокий социальный статус принимающего' характеризует значение единиц аудиенция, дать аудиенцию, просить аудиенцию.

В сочетательной парадигме имени встреча конкретизируются: условия реализации «встречи»3 (открытая / закрытая / официальная / неофициальная), пространственно-территориальные характеристикам (региональная, международная), цель (бизнес-встреча / футбольная). Во фразеологизмах цель встречи представлена как желание выразить уважение, «почтение» (почтить визитом кого), желание «возвратить долг» (отдать визит), расплатиться (заплатить визит).

«Встреча»3 интерпретируется в языке как желательная / нежелательная ситуация (хотеть встречи, противиться встрече). Желание / нежелание встреч с точки зрения принимающей стороны связывается со смысловыми элементами, указывающими на открытость / закрытость личной пространственной зоны. При интерпретации такой встречи используются образы открытой / закрытой двери, порога как символов личного пространства (не пускать в дом / на порог, отказать от дома; дверь / дом открыт, закрыть дом / двери). Нежелание кого-либо входить в пространственную зону другого выражается через образы анатомических данных человека (ногой не ступать, не показывать глаз / носа, ноги не будет в доме) или же посредством указания на отсутствие информации о ком-либо (Ни слуху, ни духу, ни вестей, ни костей).

Оцениваясь по разным параметрам, «встреча»3 характеризуется как типичная / исключительная ситуация (обычная / беспрецедентная), протекающая в определенной атмосфере, с разной степенью открытости, доверия в отношениях (доверительная / откровенная), вызывающая / не вызывающая определенный интерес со стороны участников и наблюдателя (захватывающая / скучная), с разной интенсивностью выражения эмоций (спокойная / бурная), с разным результатом (незначительная / безуспешная). «Встреча»3 мыслится как «потребитель» и «источник» энергии человека, его физических и духовных сил ( изнурительная / вдохновляющая), как объект эстетической оценки (чудесная), вкусовых ощущений (сладкая / горькая), как объект сравнения (лучшая).

Концепт ПРИВЕТСТВИЕ, «вырастая» из глубинного концепта «встреча», уже в этимологических истоках предстает многомерной синкретичной сущностью, семантическую базу которой составляют этимологические признаки 'речь', 'спасение', 'исцеление', 'оздоровление', 'благодарность', 'честь', 'хвала', 'поздравление', 'комплимент', которые в ходе эволюции выделились в самостоятельные когнитивные сферы.

В МАС имя приветствие представлено как общефактическое действие ['принятое обращение (слова, жест, движение) при встрече', 'речь, письмо, содержащие обращение со словами привета'], которое находит отражение в лексемах приветствовать, приветствие, поздороваться, и как действие более длительное по времени [‘момент встречи; слова приветствия, жесты, движения в этот момент'], которое отражено в значении существительных приветствие, здравствованье (устар.), здорованье (устар.).

Константный семный набор концепта ПРИВЕТСТВИЕ составляют компоненты 'встреча', 'направленность на адресата', 'добропожелание', а дифференциальные признаки связаны с компонентами, характеризующими вербальный / невербальный способ реализации приветствия ('речь', 'жест', 'движение'). Анализ семантики разноструктурных языковых единиц, репрезентирующих концепт ПРИВЕТСТВИЕ, позволил выявить также признаки, указывающие на постоянные и переменные роли адресанта и адресата (социальные, ситуативно-ролевые, возрастные, гендерные), признаки, характеризующие межличностные связи, пространственно-временные, количественные, модально-оценочные элементы и др.

В наборе лексико-фразеологических единиц, репрезентирующих концепт ПРИВЕТСТВИЕ, выделяются: а) единицы общего значения приветствия (здороваться, поприветствовать, приветствие); они констатируют факт приветствия без конкретизации способа; б) единицы, обозначающие вербальный способ приветствия (приветственные слова сказать / послать, произнести приветственную речь); в) единицы со значением невербального способа приветствия. Лексемы и фразеологизмы со значением невербального способа приветствия составляют большую часть лексико-фразеологического набора поля «Приветствие». Они типизируются на основании того, «какие рабочие органы человеческого тела являются главными в их исполнении» (Крейдлин, Чувилина 2001). Наиболее стандартизованный жестовый способ приветствия фиксируется в значении существительного рукопожатие. Дополнительными элементами являются: 'взаимность' (обменяться рукопожатием), 'неловкость' (подать руку лодочкой), 'пренебрежительность’ (сунуть руку лопатой), 'особое почтение' (расшаркаться, отдать поклон, бить поклоны, вытянуться во фронт), 'дистантность локализации при зрительном восприятии' (помахать рукой, послать воздушный поцелуй). В значении следующего ряда единиц, репрезентирующих концепт, заложена информация о признаках участников ситуации: гендерных (книксен, шаркнуть ножкой; подойти к ручке, поднести ручку для поцелуя), профессиональных (козырнуть, приложить руку к козырьку, отдать честь, щелкнуть каблуками), возраста (отдать [пионерский] салют).

В ситуации приветствия важную роль играет эмотивный настрой коммуникантов. Актуализация эмотивного признака наблюдается в семантике единиц, обозначающих мимическое движение лица (улыбнуться, улыбка), тактильный контакт (обняться, раскрыть объятие, поцеловаться, похристосоваться). Они выполняют роль «сопроводителей» как вербального, так и невербального приветствия. Концепт ПРИВЕТСТВИЕ мыслится как сакральное действие (слово), знак-оберег. Такой семантикой наделены лексемы и сочетания (перекреститься, благословить, благословение, произнести молитву).

В сочетательной парадигме лексических репрезентантов концепт ПРИВЕТСТВИЕ конкретизируется в параметрах голосовых характеристик вербального приветствия (громкое / тихое), пространственной удаленности адресанта (далекое), профессионального стиля (военное / театральное), территориальных особенностей (деревенское / восточное), количества участников (хоровое), стандартности / нестандартности (традиционное / необычное), характера проявленного отношения (теплое / холодное / дружеское / вежливое), эстетической оценки (прекрасное). Приветствие информирует о дне недели, празднике (воскресное /новогоднее / пасхальное).

В паремиях концепт ПРИВЕТСТВИЕ интерпретируется с учетом параметров первочередности (Первый поклон богу, второй хозяину с хозяйкой, третий всем добрым людям) и близкой локализации и усердия в реализации (Подойди поближе, да поклонись пониже). Давая установку на этикетное поведение, народное сознание связывает приветствие со щедростью и выражением любви (Бью челом да солью, да третьей любовью), мастерством (Клади крест по-писаному, поклон веди по-ученому), физическим состоянием (Поклоном спины не надсадишь, шеи не свихнешь). Концепт ПРИВЕТСТВИЕ приобретает значение спасительной и «усмиряющей» силы (Аминь человека спасает; Хлеб-соль и разбойника смиряет), «маски», скрывающей неблаговидные намерения (Передом кланяется, боком глядит, задом щупает), определителя перспективы (Поклониться – вперед пригодится).

В народных приметах концепт ПРИВЕТСТВИЕ интерпретируется как перспективная ситуация, имеющая символическое выражение. Символьным значением наделяются физиологические ощущения (правая рука чешется – здороваться, бровь чешется – кланяться). Положительная / отрицательная оценка приветствия определяется местом приветствия: в соответствии с суеверными представлениями, в народном сознании закрепилось мнение: Через порог не здороваются. Русский человек, желая оградить себя от отрицательных последствий встречи, видит в приветствии «спасительный» и «охраняющий» знак, способный «выправить» потенциально «недобрую» встречу на «добрую» (Если первым человеком, встретившимся на пути, будет женщина, то главное – первому ее заметить и поздороваться или окликнуть, тогда беды не случится).

Содержание фраз, репрезентирующих ПРИВЕТСТВИЕ, несет информацию о его прагматической характеристике (интенциях добропожелания, благодарности, прославления, поздравления, приглашения и др.), а также о признаках «информирующего» характера, которые указывают на наиболее важные ценности русского человека (здоровье, добро, мир, согласие, благополучие, успех, удача), на характеристику адресата и адресанта (социальную, профессиональную), на характер действий адресата в данный момент. В наборе фраз выделяются единицы: 1) представляющие ситуацию с точки зрения двух сторон – адресанта / адресата (Здравствуйте!; Привет!); 2) инициальные, представляющие сторону адресанта (Бог в помощь); 3) реактивные фразы (Также и вам; Спасибо); 4) диалогические единства. (Мир вашему дому – С миром принимаем).

По семантическому наполнению фразы подразделяются на три блока единиц:

а) фразы-перформативы,

б) приветствия с эксплицитным выражением «пожелательной» интенции,

в) фразы, функционально сближающиеся с приветствиями, соответствующие семантическим моделям поздравления, восхваления, прославления, приглашения и др.

Перформативные фразы, обозначающие речевое действие, равное самому событию, стилистически дифференцированы и показывают высокую функциональную активность (Приветствую; Позвольте поприветствовать; Привет). Среди фраз второй группы наиболее стандартизованными являются фразы с пожеланиями здоровья (Здравствуй! Здравствуйте!). Они представляют собой глаголы-императивы, которые «располагают такими формами повелительного наклонения, которые уже ничего не повелевают адресату» (Формановская 1987). Семантическое расширение таких единиц составляют компоненты 'добро' (Доброго здоровья), 'количество' (Тысячу раз здравствуйте), 'время суток' (Здорово дневали), 'профессиональная узуальность' (Здравия желаю!). В контексте речи единицы с данным признаком расширяются шутливо-игровыми элементами разного характера (Здравствуй, здравствуй, свет мой ясный!). Эксплицитное выражение элемента пожелания добра характеризует фразы, объединенные по признакам 'часть суток' (Доброе утро; Добрый вечер), 'день недели' (Доброе субботнее утро), 'праздничный день' (Доброе новогоднее утро), 'место' (Добрый день тому, кто в этом дому).

Для русского национального сознания большое значение имеет мир, спокойствие. Группа фраз с эксплицитно выраженной интенцией пожелания мира, спокойствия дифференцирована элементами 'место встречи' (Мир вашему дому; Мир по дороге), 'характер занятий адресата' (Мир беседе). Фразы с пожеланиями успехов в труде, отдыхе также информируют о характере занятий адресата (Свеженького тебе; Море под корову; Улов на рыбу; Дай Бог носить не переносить, возить не перевозить). Концептуализация приветствия осуществляется с учетом пожеланий жизненного благополучия адресату. В устаревших фразах приветствие связывается с наиболее важными продуктами питания русского человека (Хлеб да соль), а также с продуктами, символизирующими достаток в доме (Чай да сахар).

Важен положительный эмоциональный настрой как в работе (Весело работать), так и в отдыхе (Веселый час; Гулянье вам). Русский человек во всем происходящем видит участие Бога, ангелов, которых человек воспринимает как своих хранителей (Господь тебе встречу; Ангел встречу). В таких фразах учитывается характер занятий адресата (Бог (в) помощь; Бог на привале); Ангел за трапезу). В семантическом потенциале фраз находят эксплицитное и имплицитное выражение интенции «почитания» (Мое почтение; Наше вам с кисточкой; Всенижайшее почтение), прославления наиболее почитаемых Бога, Иисуса Христа, а также конкретного адресата (Слава Иисусу; Слава работникам трудового фронта).

Интерпретация фраз реактивной группы связывается с интенцией приглашения к «доброму» обхождению (Добро пожаловать!), к 'ласке', «милости (Милости прошу), угощению (Просим к нашему хлебу-соли; Пирог да варенье), мирного контакта (С миром принимаем). Речевые варианты фраз «приглашающей» семантики дополняются интенцией предложения быть гостем / хозяином (Заходи – гостем будешь: Заноси бутылку – хозяином будешь).

В качестве приветствий выступают фразы-поздравления с каким-либо праздничным днем, событием социально значимым или значимым для данного адресата (С праздником; С Новым годом; С Рождеством Христовым!; С лёгким паром; С приездом). Как реактивное приветствие выступают фразы с актуализацией интенции благодарности, во внутреннем содержании которой заложена интенция просьбы о спасении (Спасибо), интенции взаимного пожелания (И вам также), интенции согласия (Воистину воскрес), а также прославления (Слава Богу; Навеки слава). Фразы сопровождающего типа представляют собой вербальные «дубликаты» невербального приветствия (Дай пять; Держи краба!). Существует множество вариантов контекстных, индивидуально-авторских единиц, в которых обыгрывание системных единиц часто основано на рифме (Здравствуй, Маша, радость наша; Привет от пары штиблет).

Концепт ПРОЩАНИЕ, находясь в антонимических отношениях с концептом ПРИВЕТСТВИЕ, по своему значению соотносится с ним: прощаться – значит «кончать разговор такой же сигнализацией» (Вежбицкая 1985, с.270), в нем усматривается элемент доброжелательства (привет), временной момент – окончание контакта, осложненный элементом «отношений» (расставание, разлука) (Формановская 1987, с.65). Этимологические данные показывают, что в истоках концепт ПРОЩАНИЕ и концепт ПРИВЕТСТВИЕ обнаруживают полную идентичность, что соответствовало мышлению древних людей об идентичности противоположных вещей. Выделение концепта ПРОЩАНИЕ в особую когнитивную структуру связано с интенцией прощения: общеславянское простить образовано с помощью суффикса – ити от простъ со значением 'свободный'. Древнее буквальное значение этого глагола было 'освободить (от долгов, грехов и т.п.)', а слово прости имело «извинительное» значение 'прости (если что не так)'. По данным Словаря В.И.Даля, слово прощание включает смысловые компоненты 'речевое действие', 'добропожелание', 'последняя встреча-контакт', 'расставание'. В МАС имя прощание толкуется через глагол прощаться / попрощаться, имеющий значение 'обмениваться / обменяться рукопожатием, словами привета и т.п. при расставании с кем-либо'. Это толкование демонстрирует антонимическое единство концептов ПРОЩАНИЕ и ПРИВЕТСТВИЕ.

Большую часть лексико-фразеологических единиц поля «Прощание» составляют репрезенты бифункционального типа, соотносящиеся как с концептом ПРОЩАНИЕ, так и с концептом ПРИВЕТСТВИЕ. В качестве маркеров концепта ПРОЩАНИЕ в контексте выступают глаголы общего значения, в содержании которых этот концепт мыслится общефактическим, моментальным действием (разг. попрощаться, проститься), а также фразема на прощанье (на прощанье пожать руку/ кивнуть / шаркнуть ногой ножкой / махнуть рукой). Приставочные модификации распроститься / распрощаться отличает компонент 'длительность разлуки'. В семантике существительного прощание ('момент расставания; слова приветствия в этот момент’) концепт ПРОЩАНИЕ мыслится как ситуация, занимающая определенный временной отрезок и допускающая комплекс приветствий конкретизирующего вида: Начинается быстрое лихорадочное прощанье. Аглаида Васильевна крестит, целует сына, смотрит на него, опять крестит, захватывает воздух, крестит себя, опять сына, опять целует (Н. Гарин-Михайловский). В сочетательной парадигме глаголов проститься / попрощаться конкретизируются: вербальный / невербальный способ прощания (попрощаться за руку, проститься кивком головы), степень громкости (тихо), интенсивность (с силой), темп (быстро), временные параметры (миг / минута / час), фаза (начаться / закончиться), количественные показатели (первое / последнее), эмоциональное состояние (горестное / печальное). В эпитетах исследуемый концепт определяется в параметрах вкусовых ощущений (горькое), эстетической оценки (красивое / неподобающее).

Репрезентантами вербального прощания выступают устойчивые сочетания прощальные слова сказать, сказать последнее прости кому. Общеконцептуальный признак 'зрительное восприятие' отражен в сочетаниях прощальным взглядом посмотреть на кого, окинуть (прощальным) взглядом кого. Прощание с признаком 'навсегда' интерпретируется как «возврат долга» (отдать последний долг). Прощание предстает как сакральное действие, ритуал (на дорожку присесть, выпить на посошок), как совместное недлительное перемещение уходящего и провожающего (проводить, провожающий).

В паремиях концепт ПРОЩАНИЕ мыслится социально предписанным этикетным действием, свидетельствующим об уровне культуры человека (Приехал – не здоровался, поехал – не простился), требующим эмоциональной сдержанности (Долгие проводы – лишние слезы), проявления щедрости (Вслед гостя не употчевать), недлительности (Долгие проводы – лишние слезы), предполагающим посредничество (Кланяйся своим, да не забывай и наших), новые встречи (На свиданье прощаемся). В народных приметах концепт ПРОЩАНИЕ получает значение «доброго / плохого» знака (Не простясь в дорогу уехать – ломка будет).

В содержании фраз, репрезентирующих концепт ПРОЩАНИЕ, находят выражение интенциональные признаки, большая часть которых идентична признакам концепта ПРИВЕТСТВИЕ (интенции добропожелания, благодарности, просьбы, совета). Эти признаки переплетены с информативными элементами, характеризующими наиболее значимые для русского человека ценности (здоровье, добро, мир, спокойствие, успех, удача), его практическую деятельность, результаты контакта, сроки разлуки и др.

Ядерной единицей в микрополе фраз поля «Прощание» выступает наиболее частотная, нейтральная в стилистическом плане фраза До свидания, в структуре которой предлог до «знаменует временной предел разлуки», а во фразе До встречи временной предел представлен как «гораздо более осознаваемый говорящим» (Н.И.Формановская 1984, с.81). В контексте семантический багаж указанных фраз расширяется элементами места (в том числе с учетом виртуального пространства), приблизительного или точного указания сроков разлуки (До встречи на стадионе; До встречи на нашем сайте; До скорой встречи). Фразы Прощай, Прощайте, Прощевайте!, Разрешите проститься функционируют в 2 значениях: 1) 'приветствие при расставании в значении До свидания; 2) 'прощание навсегда'. Во внутреннем содержании указанных фраз содержится интенция просьбы о прощении. В качестве модифицирующих выступают элементы 'неоднократность встреч в течение одного дня' (Я не прощаюсь), 'не совсем прощаться' (Пока).

Наиболее многочисленную парадигму составляют фразы прощания с интенцией пожелания добра (Всего доброго), здоровья (Здоров будь; А за сим желаю здравствовать), счастья, удачи, успеха, мира, помощи и «охраны» Бога, хорошо складывающихся обстоятельств (Доброго пути; Счастливой дороги; Идите с миром; Идите с Богом; Да сохранит тебя (вас) Бог / царица небесная в пути (твоем). Сублогическая интерпретация концепта ПРОЩАНИЕ связывается с комфортным перемещением, чистым, гладким пространством, ассоциирующегося с образом скатерти (Скатертью дорога).

Фразы прощания в вечернее время связываются с пожеланием спокойствия (покоя) и приятного сна (Спокойной ночи; Приятных снов и сновидений). Расширение семантического потенциала таких единиц идет за счет шутливо-игровых элементов на актуальные для адресата темы (Старики, спокойной ночи!; Дембель стал на день короче; Твердой валюты), элементов, указывающих на профессиональные признаки адресата (Семь (тысяч) футов под килем; Попутного ветра; Легкого взлета и мягкой посадки). В семантике фраз прощания учитывается также канал восприятия. Высокую частотность в речи и телепередачах приобретает фраза Увидимся, реже используется фраза Услышимся, подчеркивающая элемент аудиовосприятия.

Прощаясь, русский человек желает еще раз засвидетельствовать свое уважение, «почтение» к остающемуся (Мое почтение; Честь имею / кланяться), приглашает к новым встречам (Приходи; Приезжай; Заходи, если что), просит быть посредником между адресантом и другими знакомыми людьми из близкого окружения адресата (Передайте привет своим близким; Привет семье и детям).

Концепт РАССТАВАНИЕ, являясь логическим «продолжением» концепта «прощание», антонимически соотносится с концептом «встреча», что обусловливает наличие общих интерпретационных «кодов» при их лингвистической объективации. Имя существительное расставание определяется в словарях по значению глагола расстаться/расставаться, главными значениями которого являются 'разойтись, попрощавшись', 'оказаться в разлуке, разлучиться', 'прекратить дружеские отношения или совместную жизнь с кем-либо', 'отпустить от себя, уволить, отказаться от чьих-либо услуг'. В указанных толкованиях акцентируется внимание на трех основных аспектах: а) 'начало разной локализации участников ситуации в результате перемещения в разные точки пространства'; б) 'временная разлокализованность'; в) 'разрыв межличностных / социальных связей'. Такое трехмерное смысловое пространство позволяет рассматривать концепт РАССТАВАНИЕ в трех прототипических моделях – как «расставание»1, «расставание»2 и «расставание»3.

Прототип «расставание»1 связан с идеей перемещения и представлен значением 'разойтись, попрощавшись' (расстаться, разойтись, разъехаться).

Прототип «расставание»2 связан с идеей совместного контакта в течение определенного времени и соотносится со значениями 'прощанье, проводы, последнее свиданье с отбывающим' (расставаться, прощаться).

Прототип «расставание»3 связан с идеей разрыва связей на определенное время или навсегда и соотносится со значениями 'оказаться в разлуке, разлучиться', 'прекратить дружеские отношения или совместную жизнь с кем-либо', 'отпустить от себя, уволить, отказаться от чьих-либо услуг' (разлучиться, отлучиться, расплеваться).

Общими, глубинными признаками названных трех прототипов являются семантические компоненты 'конец контакта', 'пространственно-временная разобщенность субъектов'.

В лексико-фразеологическом пространстве единиц, репрезентирующих прототип «расставание»1, наиболее общее значение отмечается у лексем расстаться / расставаться, расставание. Дифференциальными элементами являются признаки 'способ перемещения' (разойтись, разбежаться, разлететься, уйти, уехать), 'перестать находиться с кем-либо, оставить, покинуть кого-либо' (удалиться, отправиться, ретироваться, покинуть, свалить), 'поспешно, испугавшись' (сбежать, умчаться, укатить, удрать), 'на некоторое время' (отлучиться). «Расставание»1 интерпретируется как синхронное разнонаправленное перемещение (в разные стороны пойти). На каузацию расставания указывают глаголы разъединить, развести, разогнать. Расставание находит сублогическое осмысление в глагольных метафорах, в содержании которых расстающиеся ассоциативно уподобляются перемещающимся животным, птицам (разлететься, расползтись, улететь), сыпучим веществам (рассыпаться), летучим веществам (испариться, улетучиться), разделяющимся на части предметам (расколоться, разделиться). Уход мыслится как ориентированное / неориентированное перемещение (направить лыжи / стопы / шаги / путь; уйти куда глаза глядят), как манипулирование частями тела (смазывать пятки (салом), уносить ноги, взять ноги в руки, сделать ноги), как приближение опасности (спастись бегством), предполагает наличие лошади (пришпорить коня, дать тягу / шпоры), помощь Бога (давай бог ноги), мобилизацию отдельных частей тела (понестись / полететь во все лопатки) или их демонстрацию (показывать пятки; показывать спину / тыл), износ обуви (рвать подметки).

Во фразеологизмах «расставание»1 интерпретируется в параметрах практической деятельности человека в разных сферах (сняться с дрейфа, сняться с якоря, нарезать гайку, смотать удочки), ассоциативно связывается с химическими процессами (выпал в осадок). Внезапный и тайный уход интерпретируется как проявление национально-культурного стиля поведения (уйти по-английски), как «действие» домашнего животного (как корова языком слизала, рвать когти), как воспоминание о факте присутствия ушедшего (только его и видели; и был таков), как оставшееся / не оставшееся в памяти имя (Митькой / Филькой звали; поминай как звали).

Прототип «расставание»2, выражая идею процессуального (речевого / неречевого) действия, находит отражение в лексемах расставаться, расставание, которые частично интегрируют в себе смыслы концептов РАССТАВАНИЕ и ПРОЩАНИЕ. В сочетательной парадигме данный прототип интерпретируется как церемония, обряд, которые наступают / близятся, имеют определенную фазу развития (начинается / идет / заканчивается), занимая по времени минуту / час / день. В определениях к имени существительному «расставание»2 характеризуется с точки зрения эмоционально-психологического состояния его участников (трудное / тяжелое / мучительное / грустное / печальное), проявленного отношения участников ситуации друг к другу (теплое / ласковое / нежное / сдержанное), стиля (торжественное), эстетичности (красивое / картинное). В ассоциативных реакциях «расставание»2 большей частью имеет негативную оценку и определяется как плохое слово / боль / смерть.

В лингвистической объективации «расставания»2 находят отражение прагматические признаки, характеризующие сложившиеся отношения между расстающимися и указывающие на бесконфликтность/конфликтность расставания. Бесконфликтность расставания ассоциативно связывается с миром (с миром отпустить). Значительная же часть единиц указывает на конфликтность расставания. Во фразеологизмах данные смыслы связываются с символическими образами закрывающейся двери дома, ворот (хлопнуть дверью, ворота на запор). При конфликтном расставании хозяин дома предстает «регулировщиком» перемещения удаляемого (указать на дверь / на порог, от ворот поворот показать / дать), применяющим физическое насилие (турнуть, выгнать, гнать в шею), а удаляемый ассоциируется с тяжелой ношей (спихнуть с плеч), с ненужной вещью (выкинуть, выставить, вытряхнуть, вышвырнуть, выставить за дверь / за ворота), с «мусором» в доме (выгнать поганой метлой).

Прототип «расставание»3 представлен парадигмой лексем, предполагающих контекстуальный признак 'на время' / 'навсегда' (расстаться, разлучиться, расставание, разлука). Признак 'навсегда' характеризует глаголы с общим значением 'прекращение связи, дружбы, общения' (расстаться, разобщиться, разойтись, размежеваться). Каузацию «расставания»3 по инициативе третьей стороны отражают глаголы с общим значением 'лишить связи, общения с кем-либо' (разорвать, отделить, отторгнуть) и 'сделать далекими, чуждыми друг другу' (разобщить, развести, раздружить, рассорить). Дифференциальный элемент 'по инициативе одной стороны' характеризует лексемы с общими значениями 'порвать связь с кем-л, изменив прежнее отношение' (отшатнуться, отворотиться); 'освободившись' (избавиться, отделаться, отвязаться); 'прекратив знакомство, дружбу' (раззнакомиться, раздружиться), 'в результате ссоры’ (расплеваться, рассориться); отказавшись от чьих-либо услуг' (расстаться, уволить, отпустить), в том числе ‘многих’ (распустить); 'прекратить совместную (супружескую) жизнь с кем-либо' (развестись, развод, разрыв). Каузация расставания по линии межличностных (супружеских, любовных) связей отражена в семантике глаголов разлучить, развести, разженить. Семантика существительных разлучник и разлучница, обозначающих каузаторов, дополнена негативной оценкой.

В сочетаемостной парадигме имени расставание прототип «расставание»3 мыслится как ситуация закономерная (предназначенное / неизбежное), объективно обусловленная (неизбежное), возможная / необходимая / желательная (захотеть / пожелать), каузированная (требовать / принудить к расставанию). Интерпретация «расставания»3 по инициативе одной стороны мыслится как следование в разные пространственные пределы (пути / дороги разошлись), как нарушение целостности единого (разорвать / порвать связь). Сублогическое осмысление конфликтного расставания ассоциативно связывается с образом горшка, символизирующего связь (горшок разбить), с образом закрываемой двери как символа границы личного пространства (хлопнуть дверью).

В содержании паремий «расставание»3 мыслится как ситуация неизбежная (Сколько ни прощаться, а не миновать, что домой убираться), обусловленная соблюдением этикета (Знай, солдат, честь: погрелся, да и вон), не соответствующая целям коммуникации (Чем расставаться, так лучше бы и не знаться). Расставание – это возможность забыть духовно (С глаз долой – из сердца вон), это благотворное воздействие на чувства (В разлуке любишь горячей). Конфликтность / бесконфликтность расставания определяются параметром 'по приглашению / без приглашения' (Кто ходит незваный, редко ходит негнаный).

В народных приметах расставание находит символическое выражение. Символом расставания служит вещь (Подарить кольцо – к разлуке), цвет (Желтые цветы – к разлуке). Расставание, предполагающее новую встречу, связано со зрительным сопровождением (Если хочешь поскорее вновь свидеться с отъезжающим, то, вернувшись к порогу, оглянись вслед уезжающему человеку); расставание, не предполагающее новую встречу, связывается с манипуляциями «удаляющего» / «сохраняющего» значения: После ухода гостей протри зеркало влажной губкой – недобрый гость мог оставить в зеркале свой образ; За своим отъезжим следу не запахивай (т.е. не мети, не мой полов в тот же день).

Фразы микрополя «Расставание» несут содержательные элементы, характеризующие концепт в целом. Содержательный «багаж» фраз определяется результатом реализованного контакта. Фразы расставания, соотносясь с фразами прощания, в отличие от них, являются единицами «нейтральными» или неэтикетными. В их семантике концепт «расставание» предстает как ситуация желательная / нежелательная, конфликтная / бесконфликтная.

Условно микрополе фразовых единиц можно разделить на 2 блока: а) фразы «горизонтального разворота влево» (Н.И.Формановская), которые сигнализируют о предстоящем расставании, и б) фразы, реализующиеся в момент расставания.

Фразы «горизонтального разворота влево» указывают на причину расставания (позднее время, соблюдение этикетных норм, служебные дела, плохое самочувствие и др.): Что-то я засиделся; Пора на боковую; «Труба зовет»; Не буду вам мешать; Пора и честь знать. Актуализация интенционального элемента ‘предложение расстаться’ может получить как эксплицитное, так и имплицитное представление (Предлагаю разойтись; Может, по домам?). Во фразах, представляющих сторону провожающую (отпускающую), находят реализацию интенции согласия, разрешения (Можете идти; Ступай; Вы свободны), команды (Шагай; Отчаливай; Марш отсюда; От винта). Расставание с актуализацией признака 'недлительно' интерпретируется как положение ног в разных точках пространства (Одна нога здесь, другая там). Единицы, значение которых связано с нежеланием расставаться, характеризует интенция просьбы ( Не уходите; Оставайтесь с нами на канале ОРТ). Перформативные фразы Я пошел / поехал / побежал констатируют факт ухода. В шутливо-игровых фразах расставание образно мыслится как «волшебное» исчезновение (Я исчезаю), как отсутствие в реальности (Меня нет), как химический процесс (Я испарился).

Наиболее многочисленной является парадигма единиц, семантика которых отражает конфликтное расставание. Имплицитное требование удалиться с использованием образа открытой двери заключено во фразе-поговорке Надо избу выстудить, жарко. В индивидуально-авторских единицах расставание мыслится как конец социально значимого мероприятия: Торжественный митинг по поводу отбытия объявляется закрытым (К/ф), как предложение «отдыхать» (Гуляй, Вася. К/ф), скрыться (Сделай так, чтоб я тебя долго искал. К/ф). Смягчение категоричности в требовании удалиться связывается с подключением интенционального элемента просьбы (Прошу оставить меня). Эксплицитно выраженная категоричность в грубой форме интерпретируется во фразах как удаление с данного места (Оставь меня, Выйди отсюда; Вон отсюда), в том числе с указанием ориентира перемещения (Убирайся на все четыре стороны), как полное удаление «с вещами» (Забирай свои манатки и уходи), как желание отгородиться (Закрой дверь с той стороны!), с указанием исходной точки перемещения (Вот тебе бог, а вот тебе двери / порог). При конфликтном расставании удаляемый уничижительно представляется в образе нечистой силы (Сгинь; Изыди; Исчезни; Проваливай), животного, птицы (Брысь; Кыш отсюда), ненужного «мусора» (Попрошу очистить помещение; Выметайся отсюда). Такое расставание интерпретируется как отстраненное манипулирование частями тела (Ноги в руки и на выход!), как производственные действия (Двигай; Выкатывайся; Мотай; Чеши; Сматывай удочки), как физиологические процессы в организме животного (Линяй), как неприятное физиологическое действие (Срыгни отсюда), мыслится как желание избавиться не только от чьего-либо физического, но и духовного присутствия (Чтоб духу твоего больше не было; Улетучивайся), как угроза нанести ущерб здоровью (Убирайся подобру-поздорову). В фразовых единицах, отражающих конфликтное расставание с точки зрения уходящего, находит актуализацию интенция угрозы лишить зрительного восприятия (Больше вы меня не увидите), в том числе через образ ноги (Ноги моей здесь / в этом доме больше не будет).

Таким образом, каждый уровень языка предоставляет свои средства, свой интерпретационный «код», отражая рациональное и иррациональное осмысление концептов. Системный характер основного содержательного наполнения языковых средств разных уровней внутри каждого лексико-фразового поля обусловливается, как было показано, прототипическим центрированием наиболее сложных в содержательном плане концептов. Многоаспектность семантики языковых и речевых единиц, репрезентирующих концепты ВСТРЕЧА, ПРИВЕТСТВИЕ, ПРОЩАНИЕ, РАССТАВАНИЕ, – свидетельство когнитивной многомерности соответствующей концептосферы, ее значимости для русского национального сознания.

Литература

Вежбицкая А. Речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике.  Вып. XVI.  М., 1985.

Гайсина Р.М. Лексико-фразовое поле как материал лексикографического осмысления в учебных целях // Культурное наследие славянских народов Башкортостана: Тез. конф.  Т.2.  Уфа: БашГУ, 1996.

Гайсина Р.М. Межкатегориальный переход понятия и обогащение лексики.  Уфа, 1985.

Крейдлин Г.Е., Чувилина Е.А. Улыбка как жест и как слово (к проблеме внутриязыковой типологии невербальных актов) // Вопросы языкознания.  2001.  № 4.

Лебедева Н.Б. Полиситуативность глагольной семантики. Томск, 1999.

Сидоркова Г.Д. Прагматика паремий: пословицы и поговорки как речевые действия.  Краснодар, 1999.

Формановская Н.И. Употребление русского речевого этикета.  М., 1984.

Формановская Н.И. Вы сказали «Здравствуйте!» (Речевой этикет в нашем общении).  М., 1987.

Формановская Н.И. Русский речевой этикет: лингвистический и методический аспекты. М., 1997.

Формановская Н.И. Волшебная сила приветствия // Журналистика и культура речи. М., 2001.

Шемарова В.А. Формулы речевого этикета в аспекте преподавания русского языка как иностранного // Материалы науч.-практ. конф. «Преподавание культурологии в высших учебных заведениях». Уфа, 1997.

Шемарова В.А. Категории встреча /приветствие, прощание/ расставание в семантической языковой интерпретации // Актуальные проблемы филологии: Материалы науч.-практ. конф., посв. 40–летию Башгосуниверситета.  Уфа, 1997.

Шемарова В.А. Прецедентный текст и категории встреча, приветствие, прощание, расставание // Материалы науч.-практ. конф. «Проблемы и перспективы развития системы предвузовского обучения иностранных граждан на рубеже третьего тысячелетия».  М., 2000.

Шемарова В.А. Семантическая структура лексических единиц в практике обучения РКИ (на материале лексических единиц межчастеречного поля «Приветствие») // Общеобразовательные дисциплины и язык специальности в профессиональной подготовке национальных кадров на начальном этапе обучения в вузе: Материалы междунар. конф. М.: Изд-во РУДН, 2000.

Шемарова В.А. Принципы семантической классификации языковых единиц // Коммуникативно-функциональное описание языка / Изд-во БашГУ.  Уфа, 2000.

Шемарова В.А. 'Стереотип', 'ритуал', 'жанр', 'этикет' – основа коммуникативной характеристики категорий 'встреча' / 'приветствие' – 'прощание' / 'расставание' // Коммуникативно-функциональное описание языка / Изд-е БашГУ. – Уфа, 2000.

Шемарова В.А. Концепт «Встреча» и его информативный элемент // Язык и межкультурные коммуникации: Материалы междунар. конф. – Уфа: БГПУ, 2002.

Шемарова В.А. Страноведческий аспект изучения русских паремий в иностранной аудитории (на примере поля «Приветствие») // Проблемы строительного комплекса России: Материалы VII междунар. науч.-техн. конф. – Уфа, 2003.

Шемарова В.А. Научно-техническая терминология в лингвоинтерпретациях концептов «встреча» и «расставание» // Проблемы строительного комплекса России: Материалы VII междунар. науч.-техн. конф. Уфа, 2003.

Шемарова В.А. Концептосфера «встреча / приветствие – прощание / расставание» и ее репрезентация в языке // Сборник научных работ аспирантов, соискателей и молодых ученых.  Уфа, 2003.  Вып. 2.