Экономика интересует?

кляп кольцо
djero.ru
кляп кольцо
djero.ru
ahmerov.com
загрузка...

Н.О. Козина (Иваново) ГРЕХ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

Исследование проведено в опоре на концепцию Н.И. Толстого о стратовом характере этнической культуры и языка и с использованием методики концептуального анализа, разработанной Ф.Ф. Фархутдиновой.

Грех является одним из наиболее значимых для русского сознания концептов духовной культуры, в котором нашли отражение мировидение русского народа, его психология, этические и моральные принципы, религиозные и мирские знания.

Понятие грех начало складываться в параметрах языческого (мифологического) мировидения, согласно которому человек мыслил себя частью природы и был убежден в необходимости жить по ее законам (Маковский, 1996; Мелетинский, 2000, с.165; Толстая, 2000, с.174). Мифологическое сознание сформировало систему регламентаций и правил, соблюдение которых было необходимым условием для поддержания жизни и предотвращения угрожающих ей опасностей. Всякое действие, идущее вразрез с естественными законами, нарушающее гармонию в природе и препятствующее продолжению жизни, расценивалось как грех. Так, грехом считался брак между родственниками, потому что могло родиться нездоровое, нежизнеспособное потомство; конокрадство, поджег пчел, несвоевременное возделывание земли, потому что такие действия нарушают баланс в природе.

Для язычника грех в первую очередь социальное понятие, ибо греховное действие направлено вовне и его последствия отражаются на жизни общества.

С разысканиями этнографов согласуются данные лингвистических исследований. Установлено, что лексема *grexъ не имеющая индоевропейских аналогов, появилась в общеславянском языке (Черных, 1956, с.116; Трубачев,1998, с.7). Общеславянский корень грех, наряду с корнями лев, крив, пак, изначально выражал общую идею несоответствия норме (”против правил”, ”обратно принятому”). В ходе семантических процессов корень грех в разных славянских языках, в том числе и русском, стал образовывать собственные дериваты, регулярно выражающие оценку действия с точки зрения его правильности или неправильности: грешить ” делать неверно”. В то же время дериваты корня грех явились наиболее употребительными в области религиозно-этических оценок и означали ”неправильно” в религиозном аспекте (Якушкина, 2002, с.178). В соответствии с религиозными языческими представлениями грехом считалось бить землю, плевать в огонь и сквернословить над ним, надругаться над идолами и проч. (Толстая, 2000, с.378).

Этимологические исследования показали, что семантическая структура слова грех изначально содержала денотативные семы ”действие”, ”нарушение” и коннотативную оценочную сему ”плохо”. Кроме того, семантический потенциал, заложенный в слове, позволил ему развить также религиозно-этическую семантику (”против законов религии”) и войти сначала в ряд религиозных языческих терминов, а затем стать одним из центральных терминов и понятий христианства.

Благодаря потенциалу двойного смысла, слово грех смогло существовать в разных областях значения, именуемых в науке термином ”семантические регистры” (Толстой, 1987, с.23-32).Слово оказалось способным ”переключаться” из регистра ”действие” (со значением ”нарушение”, ”ошибка”) в регистр ”этика” (со значением ”неправдиво”, ”неверно”). В языке оказались востребованными и были задействованы оба значения, наибольшие изменения слово претерпело, включившись в регистр ”этика”.

В современном русском языке концепт грех структурируется разноуровневыми языковыми единицами: словами, фразеологизмами, пословицами, поговорками (их общее название паремии), каждая из которых несет культурно-значимую информацию.

Словарные дефиниции показывают современное осмысление слова грех и соответствующего понятия.

В толковых словарях слово грех представлено как многозначное, однако то или иное значение слова актуализируется в зависимости от типа словаря, его идеологической направленности и позиции автора. Словари XIX века (см. ”Словарь церковнославянского и русского языка”, ”Словарь живого великорусского языка В.Даля” и др.) задействуют в толковании слова две парадигмы знания: религиозную, выдвигаемую на первый план (”нарушение закона Божия”), и светскую (”вина”, ”проступок”, ”погрешность”, ”беда”). Эти словари не содержат помет, указывающих на ограничение сферы употребления слова и его стилистическую маркированность. Слово представлено как общеупотребительное, включающееся в религиозный и светский дискурс и имеющее несколько денотативных значений: доминирующие – действие (”нарушение”) и состояние (”вина”), периферийные – событие и явление (”беда”, ”погрешность”). Словарные толкования показывают, что грех представляется как религиозно-этическая категория, этическое и внеэтическое понятие.

В словарях XX века слово грех описано иначе. Осуществляя толкование с атеистических позиций, БАС, МАС, СУ, СО, СОШ(1-3 изд.), ТСРЯ не включают грех в ряд этических категорий, указывают на ограниченную сферу употребления лексемы (”у верующих”, ”устаревшее”) и посредством подбора синонимов определяют значение слова как ”проступок” (действие), ”недостаток” (свойство), ”беда”, ”несчастье” (событие), ”ошибка” (явление). В перечисленных словарных статьях не указывается на соотношение понятий грех и вина. В этих словарных источниках прослеживается тенденция к смещению акцента на осознании греха как ошибки, а не серьезного нарушения нравственных и этических законов.

Иная тенденция в осмыслении значения слова и понятия грех наблюдается в СОШ (4 изд.) и НСРЯ. Эти словарные источники, выделяя религиозно-этический аспект (”нарушение религиозно-нравственных предписаний”), отмечают и вне-религиозное этическое значение (”чувство вины, предосудительный поступок”). В названных словарных дефинициях грех представлен как действие (”нарушение”), состояние (”вина”), явление (”недостаток”), событие (”беда”). Слово предстает как общеупотребительное.

Словарные источники свидетельствуют о многомерности слова грех и соответствующего понятия и об изменениях в его осмыслении. Денотаты сигнификативного значения слова способны перемещаться с ядра на периферию и наоборот в зависимости от их актуализации. Слово имеет несколько денотативных ориентаций и обозначает действие человека, состояние, вызванное этим действием, а также некоторое событие или факт. Словари показывают, что слово грех может осмысливаться как религиозно-этическая, этическая и внеэтическая категория. Наблюдения над семантической структурой слова приводят к выводу о том, что в ходе семантических процессов в ней развилось значение ”несчастье, беда”. Слово может включаться в разные дискурсы и соотнесено с понятиями Бог, добро, зло, наказание, нарушение, вина, несчастье.

Структуру концепта отражают производные слова грех, совокупно образуя единое пространство и перемещаясь на более высокий уровень абстракции. Выполняя номинативную функцию, производные более детально описывают мир, устанавливают связи между его составляющими и тем самым обозначают результаты концептуальной деятельности человека.

Языковой материал показывает, что слово грех обладает высоким словообразовательным потенциалом: в словарях зафиксированы 82 производные единицы разных ступеней деривации. Среди них имеют место имена существительные (грешение), прилагательные (греховный), наречия (грешно), глаголы (согрешить). Примарное слово грех выступает в качестве идентификатора всех производных слов, т.е. толкование каждого из них, независимо от ступени деривации, предполагает обращение к примарному слову, а не к своему непосредственному производящему: грехотворничанье (3 ступень деривации) «введение в грех других», грешность (2 ступень деривации) «причастность греху». Это означает, что в процессе наречения некоторой сущности, связанной с понятием грех, черты этого понятия остаются неизменными и выступают статичным компонентом значения. Отсылочная часть служит ключом к прочтению производного слова, базовым компонентом значения, а формантная – носителем части значения.

Отсылочная часть всех рассматриваемых производных содержит основу грех\греш. Все производные (кроме содержащих префиксы без -, не – со значением отсутствия признака: безгрешный, непогрешимый) имеют отрицательную оценочность, что обусловлено коннотацией производящего слова, которая транслируется на все производные. В смысловой структуре отсылочной части наиболее востребованными, способными реализовываться и таким образом сообщать динамику оказались значения действия (грешить ”совершать отрицательный поступок”® грешник ”тот, кто совершает”) и качества, свойства (грешный ”причастный греху” ® грешность” обладание признаком греха”). Правомерно говорить о том, что базовая часть производных, оставаясь статичной, содержит потенциал, позволяющий развиваться на ее основе новым значениям.

Активное начало в производной лексике связано с формантной частью, которая представлена аффиксами и основами других слов. В образовании использованы приставочный, суффиксальный, приставочно-суффиксальный способы словообразования, а также слияние основ (нагрешить, грешение, безгреховный, греходеяние). Каждый способ словообразования имеет свой диапазон действия, он связан с выполнением особого ономасиологического задания и характеризуется специфической функцией: формантные части рассматриваемых производных включают суффиксы со значением признака и качества (грешный, греховный, грешность, грешно), суффиксы, характеризующие действие (грешение), суффиксы, обозначающие лицо (грешник, грешница), место действия (греховище), название действия (грешба), префиксы со значением интенсивности действия (нагрешить, прегрешить), суффиксы со значением уменьшения или увеличения (грешок, грешище, грешновато).

Аффиксы, участвующие в образовании производных, выполняют такие семантические роли как категоризация (грешник), выражение оценки (грешище) и оформление отношений между базисом и признаком производного слова (грешничий, грешников)(Кубрякова,1981,с.136).

Производные попадают под различные категории и обозначают лиц мужского и женского пола (греховодник, греховодница), действия, выраженные существительными и глаголами (грешить, грешение), качество, выраженное прилагательными и наречиями (грешный, грешно), принадлежность кому-либо (грешницын), место (греховище).

В состав производных включаются слова, противоположные по денотативной ориентации и направленные на номинацию разных сущностей в окружающем мире: материальных (грешник) и идеальных (грешность). Это означает, что в сознании народа – носителя языка разнообразные фрагменты и реалии предметного и непредметного мира осмысливаются в соотношении со словом грех и соответствующим ему понятием.

Отличительной чертой словообразовательного гнезда с вершиной грех является соседство в нем слов, принадлежащих к разным языковым стилям. Не будучи стилистически маркированным, слово грех служит для образования производных как книжного стиля (греходеяние, грехоспасительный), так и просторечий (грешба, грешнехонько, грехомыга). Слово грех способно ”переключаться” из одного стиля в другой, не меняя при этом своей внешней формы. Включаясь в тот или иной стиль речи, а значит и в ту или иную сферу употребления, выступает в ней в качестве производящего и образует собственные производные. Формантная часть может быть представлена основами или аффиксами, употребляемыми для производства слов, стилистически маркированных. Например, слова грехолюбодеяние и грехолюбодейство имеют разную стилистическую окраску, но сходное значение.

Многочисленные производные показывают, что слово и понятие грех осмысливаются как в связи с религиозной сферой деятельности, так и с обиходно-бытовыми представлениями.

Достоверными источниками сведений о концепте являются фразеологические единицы и паремии. В этих национально-специфических языковых единицах отображены культура, видение мира, духовные и нравственные ценности народа, а также система знаний и представлений, характеризующая его самосознание.

Прочитанные как ”свернутые” культурные тексты, фразеологизмы и паремии являют собой важную составляющую ” языка культурных концептов” (Арутюнова, 1997, с.60).

Фразеологический и паремический материал свидетельствует о том, что формирование русского понятия грех осуществлялось под влиянием нескольких регулятивных систем: языческих представлений, христианских ценностей и обиходно-бытового опыта. Этим обусловлена сложность концепта и реализация в нем разных систем знаний.

В результате влияния христианского вероучения в русском сознании сложилось убеждение во всеобщей греховности людей(Один Бог без греха; Нет перед Богом праведника, все грешники; И святые семижды в день согрешают) и представление о грехе первородном и грехах актуальных. Под первородным грехом подразумевается предрасположенность каждого человека – потомка Адама – к совершению отрицательных поступков. Грехопадением Адама, адамовым грехом называют поступок, которым первопредки нарушили Закон – Запрет Бога. Тем самым они отдалили человека от Бога, сделали его природу смертной и расположенной к совершению недозволенного. Грех Адама называют также первородным, т.е. первым в роду человеческом, ставшим первопричиной всех грехов, и наследным, т.е. передающимся по наследству от Адама всем потомкам. В соответствии с христианскими представлениями, каждый человек оказался ответственным за адамову вину (И я Адам, и ты Адам, все мы Адамы; Адам согрешил, а мы воздыхаем; Рожденные во плоти причастны греху). Упоминая первородный (наследный, адамов) грех, имеют ввиду поступок, противоречащий принятым в обществе нормам (религиозным, моральным, поведенческим), совершенный в состоянии соблазна и искушения, ссылаясь на изначальную предопределенность человеческой слабости (Все адамовы детки, все а грех падки). Христианское вероучение содействовало тому, что грех осмысливается русским сознанием как психическое качество человека. Важнейшее отличие христианского понимание греха – это осмысление его как конститутивного свойства, «внутреннего элемента» человека. Если для язычника человек грешник, потому что грешит, то для христианина – человек грешит, потому что он грешник.

Актуальные грехи мыслятся как следствие греха первородного, означают отрицательные действия и ранжируются (Грех греху рознь; Грех на грех не приходится). Все актуальные грехи разделяются на простительные и смертные. Рассмотрим содержание этих понятий.

Тексты священного писания документально свидетельствуют о том, что Ветхий и Новый завет представляют грех по-разному. Тексты Ветхого завета (см. Пятикнижие Моисеево) содержат совокупность законодательных установлений и предписаний, призванных регулировать религиозную, экономическую и социальную жизнь. Нарушение этих установлений считается грехом. Тяжесть каждого греха, равно как и наказание, заранее определены. Так, за кражу скота взимается его пятикратная стоимость (Исх. 22:1-2), клятвопреступник должен принести в жертву скот или птицу (Лев.5:4-12) и проч. Смертный грех в Ветхом завете означает такой грех, наказанием за который является смерть. Смерти следует предавать за согрешение против Бога (Лев.20:3-5), убийство (Исх. 21:12:17), ворожбу (Исх. 18:19), идолопоклонничество (Лев.20: 1-5) и др.

В Новом завете понятие грех переносится из правовой сферы в нравственную и основывается на учении Христа. Главным законом становится закон совести. Вот как сказано об этом в послании апостола Павла « К Римлянам»: « …дело закона написано у них в сердцах, когда вместе с Ним свидетельствует их совесть и их рассуждения, то одно, то другое обвиняют или же извиняют их» (Рим. 2:15). Это означает, что ни власть, ни другие люди, а совесть подсказывает человеку, что Бог оправдает, а что осудит, ибо именно «совесть находится в согласии с сотворенной Богом человеческой природой» (Арутюнова, 2000,с.60). Всякий поступок, идущий вразрез с законом совести, а значит нравственности, следует считать грехом.

На Руси получила распространение новозаветная христианская традиция, в соответствии с которой грех связан с духовной деятельностью людей и осмысливается как нарушение нравственных установок, моральных правил, сложившихся под влиянием православия.

Такое понимание греха нашло отражение в языке. ФЕ и паремии показывают, что грех соотносится с понятиями совесть, стыд, душа (неправым приговором согрешается против совести; стыдный грех; грешить против совести; душа грешная; грех на душе; взять/ брать/ хватить грех на душу).

Под влиянием православия в русском сознании сложилось убеждение в том, что греховное деяние причиняет вред самому грешащему, ибо разрушает его душу (Грех душе пагуба). В определенных случаях этот ущерб восполняется добрыми делами, раскаяньем, молитвой, которые помогают получить прощение (искупить грех; замолить грехи; грех с души свалить, отпустить грех). Но существуют огромные, ничем не искупаемые грехи, совершение которых влечет за собой полное уничтожение, разрушение души. Эти грехи называют смертными (смертный грех; семь смертных грехов). Совершить такой грех, погубить свою душу страшнее, чем умереть (Не бойся смерти – бойся греха; Смерть по грехам страшна).

Нравственный аспект отличает новозаветное осмысление понятия грех от ветхозаветного. Заметим, что не существует единого общепринятого перечня смертных грехов. Различные источники включают в число смертных грехов убийство, идолопоклонничество, обман, вероотступничество, богохульство, прелюбодеяние, разврат (Силецкий, 1991, с.130); трусость, богоотступничество, прелюбодеяние, колдовство, идолослужение, ложь, убийство (Ап.21:7-8); зависть, скупость, блуд, обжорство, гордость, уныние, гнев (Ашукины,1966,с.22). Представляется, что отсутствие единого перечня связано с христианской установкой на то, что совесть – главный судья. При таком подходе возможна вариантность в оценке греха в зависимости от ситуации и обстоятельств его совершения.

Очевидно, в русском сознании имеется множество критериев, по которым поступок оценивается как греховный. Принимается во внимание социальное положение человека. Например, в России были введены описания грехов для священников, для вельмож, для поселян, купцов, крестьян, воинов. В русском языке сохранились некоторые сведения о грехе как о социальном понятии: Солдату не грех и поживиться; безгрешные доходы (выражение возникло в чиновничьей среде и означало добровольные подношения).

Грехом считается работать в определенное время, например, в церковные праздники: Рождество, Благовещенье, Пасха (На Пасху и Благовещенье грешников в аду не мучат; В Благовещенье птица гнезда не вьет, девка косы не плетет).

При оценке поступка учитываются здоровье человека, его местопребывание, возраст. Так, не грех, если пост не соблюдают больные, странствующие и дети. Проповедь священника немощным и старикам позволено слушать сидя, в то время как здоровые и молодые обязаны стоять.

Во многих источниках обнаруживаются сведения о том, что грех – гендерное понятие. Этнографические данные говорят, что еще в языческие времена различались требования, предъявляемые к мужчинам и женщинам. Так, С.М. Толстая, исследовавшая грех как этическую категорию язычников, пишет о том, что для женщины грех перейти дорогу мужчине, жить с мужчиной вне брака, в то время как такие поступки не являются греховными для мужчины (Толстая, 2000, с.274-276). Христианская ценностная система также разграничивает мужские и женские грехи. В текстах Библии отдельно рассматриваются нормы мужского и женского поведения: «Жены, подчиняйтесь мужьям, как подобает в Господе. Мужья, любите жен и не будьте к ним суровы» (Кол. 3:18-19). Женские и мужские нормы поведения разграничиваются и в «Домострое», один из разделов этой книги именуется « Как в церкви мужу и жене молиться, чистоту хранить и никакого зла не творить». Согласно правилам, зафиксированным в этом произведении, женщина не должна пить хмельное, слушать лживые речи и передавать их мужу, есть одновременно с мужем и проч. Полученные сведения наводят на мысль о том, что требования, предъявляемые к женщине, всегда были более строгими, чем те, что предъявлялись мужчинам. Это подтверждают и паремии, сохранившие знания о мужском и женском грешении (Мужнин грех за порогом остается, а жена все в дом несет; Муж согрешит – в людях грех, жена согрешит – домой принесет).

Вышесказанное позволяет заключить, что поступок как греховный оценивается в каждом частном случае, с учетом непосредственных обстоятельств, при которых он был совершен. Таким образом, грех представляет собой не только общесоциальное и религиозное понятие, но и личностное, индивидуальное. С данным выводом согласуется и разграничение в русском сознании греха своего и чужого: Свои грехи за собой, чужие перед собой; Чья беда, того и грех; Чья душа во грехе, та и в ответе; Живы своими грехами, вашими молитвами; Чужая беда – смех, своя беда – грех. Ряд паремий говорит о том, что чужой грех – это чужая жизнь, чужая ответственность, чужие трудности.

Еще со времен язычества русским сознанием мыслятся в единстве понятия грех и закон. С приходом христианства содержание этих понятий изменилось, но не утратилась связь между ними. В рамках новозаветной христианской концепции данные понятия представляются как невозможные одно без другого. В послании Павла “ К Римлянам “ сказано: “ …до закона грех был в мире, но грех не вменяется в вину, когда нет закона“ (Рим.45:13). С пониманием греха как нарушения Божьего закона согласуется паремический материал: Не будь закона, не стало б и греха; Не знает закона, не знает и греха; Незнаяй греха не сотворит.

Русские фразеологизмы и паремии показывают, что понятие грех соотносится с понятием воля: грехи-действия совершаются с участием воли и без ее участия (невольный грех, согрешить невольно, грешить поневоле; Невольный грех живет на всех). К нечаянному, невольному грешению у русского человека снисходительное отношение: Невольный грех отпускается; Невольный грех и Бог простит. Сознательный проступок, воля ко злу, намеренное нарушение правил или злодеяние делает человека грешником: Кто грешит, тот раб греха. В таких случаях грех влияет на душевную организацию личности, меняет ее качественно: душа грешная; грех на душе.

Грешным может считаться единичный поступок, поведение (наделать греха, впасть в грех) и образ жизни (жить во грехе, т.е. в безбрачии; жить грехами, т.е. взяточничать).

Грех как действие может быть физическим, телесным (наделать греха) и речевым. ФЕ содержат сведения о том, какие формы речевого действия и поведения считаются греховными: грешить речами/словами (браниться); обвинять во всех смертных грехах (клеветать во всеуслышанье), грешить против истины (лгать); греха много будет (ссора, скандал); грех жаловаться/сказать (говорить напрасно). Очевидно, в сознании русского человека нравственное падение сопряжено с непорядком в мыслях и словах.

В русской речи встречается употребление слова грех в значении спор: разрешить грех (разрешить спор, недоумение).

Как показывает языковой материал, на формирование понятия грех повлияли обиходно-бытовые знания и опыт народа. Язык отражает нетождественное осмысление этого понятия с христианских позиций и с житейской точки зрения. Так, христианство убеждает в том, что главная ценность человека – его душа, а потому следует жить по законам Духа, а не плоти: «…пусть не царствует грех в смертном вашем теле, чтоб вам повиноваться ему в похотях его» (Рим.6: 12).Это означает, что человеку необходимо заботиться не о материальных благах, а о спасении души, духовность важнее меркантильности. Однако бытовые знания и каждодневный опыт людей доказывают необходимость земных благ, денег, достатка: Денег много – великий грех, денег мало – грешней того; Бедность не грех, а до греха доводит; Пустой мешок введет в грешок; Нет греха хуже бедности; Грехов много, да и денег вволю; Согрешу, а своим судом решу. От греха можно откупиться, т.е. исправить ситуацию, заплатив деньги. Такой грех называют денежным: Денежка молитва, что острая бритва – все грехи сбреет.

Паремии показывают, что грешение в ряде случаев оправдывается либо человеческим естеством, либо в силу сложившихся обстоятельств: Грешники, да Божьи; И первый человек греха не миновал, и последний не избудет; Всякого греха не упасешься; Без греха веку не изживешь, без стыда рожи не износишь, Грех воровать, да нельзя миновать; Согрешу, а своим судом решу.

В сознании русского человека сложилось убеждение в том, что греха следует сторониться, опасаться, избегать, поскольку грешение влечет за собой наказание и в земной жизни, и после смерти: побойся греха; наказать за грехи; Все на свете по грехам нашим воздается; За грехи над нами сталось; По грехам и житье; Грехи любезны, доводят до бездны. В речеупотреблениях слово грех выступает синонимом слову наказание: падет грех на мою голову; мой грех до меня дошел.

Русский человек осмысливает в единстве понятия грех и смерть: Ад стонет, рыдает, грешников к себе призывает; Смерть по грехам страшна. Такое сближение восходит к библейскому пониманию смерти как результату человеческого падения: «…как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла на всех человеков…» (Рим. 5:12). Обрести прощение, избавиться от грехов можно покаянием: За повинную по греху прощают; Всякому греху покаяние. В то же время в русских пословицах и поговорках отразилось двойственное отношение к раскаянью. С одной стороны, звучит мысль о том, что раскаяние необходимо для духовного очищения (Кто сознался, тот покаялся, кто покается, тот греха удаляется). С другой стороны, раскаяние предстает как бессмысленное действие (Все перекаялись, а все грешат; Все перекаялись, а от грехов не откаялись; Без толку молиться – без числа грешить).

Грешение на житейском уровне – привычный и неизбежный факт: Грешный честен, грешный плут, в мире все грехом живут. Возможно, такое понимание греха влечет за собой скептическое отношение к праведникам: Приходили праведники к грешникам талану просить; И праведный семижды в день согрешает.

Паремические единицы свидетельствуют о том, что грех представляет собой не только врожденное, но и приобретенное качество человека, которое сопряжено с разными его ипостасями: душой, телом, разумом, памятью. Такое понимание греха восходит к христианским представлениям, согласно которым человек являет собой единство и противостояние телесного и духовного. В соответствии с христианскими установлениями, ориентированными на идеал, человеку следует жить не по законам плоти, а по законам духа: «Живущие во плоти о плотском помышляют, живущие по духу – о духовном» (Рим.8:5). Паремии показывают, что в реальной жизни телесное и духовное в человеке не всегда соответствует христианскому идеалу и может соотноситься по-разному: и противопоставляться (Плоть грешна, да душа хороша; Плоть немощна, а душа грешна), и дополняться (Душа согрешила, а тело в ответе; Грешное тело и душу съело).

В паремиях отображена связь понятий ум и Грех. Разумное поведение помогает избегать грехов (Умница и согрешит, и поправит; Умное повторять не грех), а ум как интеллект налагает на человека ответственность и усложняет жизнь( Много ума – много греха, а на дурня не взыщут).

Паремии указывают на соотношение понятий ум и память, свидетельствуя о существующей в этике установке – не вспоминать плохое, неприятное: Было да прошло, поминать грешно; Кто старое помянет, тому глаз вон; Быль молодцу не укора – был грех, да заспан.

Паремии и фразеологизмы показывают, что грех является религиозно-этической и нравственной категорией. Вместе с тем в ряде языковых единиц грех выступает и как категория, не связанная со сферой этического.

В русском сознании грех представляется как некая вещная сущность, имеющая физические характеристики вес, количество, размер. Грехи сравниваются с тяжестью, грузом, обузой( Грехи тяжки; Тяжело грехи носить; грехи наши тяжкие). Грех можно добыть (Добыть грех можно, избыть тошно), спрятать (Грех под лавку, сам на лавку; Грешки в мешки, да под лавочки).

В русском сознании грехи ранжируются по степени значимости и имеют “измеряемость”. На это указывают не метрические единицы, а суффиксальные образования, качественные прилагательные, наречия, образы и ассоциации. Грехи по народным представлениям могут быть большие и малые: Наш грех стыдно и попу сказать (ничтожно мал); Наш грех больше все;. Есть такой грешок; Мал грех, да большую вину несет; Мала причина, а грех велик; Грех с орех, ядро с ведро; Этого греха и земля не снесет (очень большой); Экой грех, всего-то три пятницы молока не хлебать.

Грехи измеряются в количестве: много-мало: Много на свете согрешается. Много ума – много греха. У кого пропало, тому больше греха. Размер выражается в количестве “единиц“ греха – один, два и т.д.: Обиженного обижать – два греха/двойной грех. Кто взял – на том один грех, кто потерял – на том сто.

На измеряемость греха указывает оборот грехи молодости, восходящий к библейскому: «Грехов юности моей не вспоминай, Господи!» (Псал.24:7).Этот фразеологизм употребляют, говоря о незначительных, небольших ошибках и заблуждениях прошлого. Но данное выражение имеет и другое прочтение, при котором имеет значение возраст совершавшего грехи. В этом случае усматривается соотношение понятий грех и возраст. Внутреннюю связь этих понятий подтверждают обороты старый грешник, еще греха не знает (т.е. молод).

Грех характеризует неожиданную неприятную ситуацию: Грех да напасть бороною ходят, кого зацепят; Грех по дороге бег, да к нам забег, Экий грех стался – деньги пропали. Ситуация может быть создана посторонним лицом: Навели на грех и покинули на смех. Плохо не клади – в грех не вводи. Грех характеризует трагикомичную ситуацию: и смех, и грех.

Грех представляется как ошибка, огрех, плохо выполненная работа: В барщине не без огрешков; Кто не работает, у того и огрехов нету; Не наше дело пахать, наше дело огрехи считать; с грехом пополам (кое-как, с ошибками), не без греха (нечестно, недобросовестно).

Грех осмысливается русским человеком как некое живое существо: грех понес, грех попутал, дурен/страшен как грех, грех его знает. Данные выражения сохранили мифологические представления русского народа. В них образно и ассоциативно грех связан с чертом,бесом, пугающим своим внешним видом, производящего какие-то действия над человеком (Мокиенко, 1986, с.181).

Как правило, слово грех и соответствующее понятие употребляется применительно к человеку. Однако в диалектных речеупотреблениях это понятие связано с животным. О внезапно околевшем животном говорят грех расшиб. Можно предположить, что это выражение имеет языческие корни (ср. карачун пришел).

Исследование языковых единиц показало, что грех предстает как сложное и разноаспектное понятие, вбирающее в себя языческие представления, христианские убеждения и обиходно-бытовой опыт народа. Появление и существование слова и понятия грех во многом связано с действием экстралингвистических факторов, к которым отнесены окружающая человека реальная действительность, религия, отношения личности и социума. Понятие грех, возникшее в глубокой древности, оказалось динамичным и претерпело существенные изменения в течение последующих эпох. Содержание и смысл данного понятия менялись со сменой этических, религиозных и нравственных представлений русского народа.

В данном понятии нашли отражение религиозно-этические и социо-оценочные установления и нормы. Грех характеризует свойства и качества личности, ее поведение и взаимоотношения с окружающими. Понятие грех включается в любой стиль и дискурс, связано с разными сферами бытия и соотнесено с широким кругом понятий: Бог, вина, нарушение, наказание, искупление, душа, тело, ум, память, воля, смерть, стыд, совесть, время, возраст, ошибка, беда, несчастье.. Эта многомерная категория обозначает этическое, религиозно-этическое и внеэтическое понятие. Языковые данные позволяют говорить о том, что грех является одним из ключевых концептов русской духовной культуры.

Литература

Арутюнова Н.Д. О стыде и стуже // Вопросы языкознания. 1997. № 2.

Арутюнова Н.Д. О стыде и совести // Логический анализ языка: языки этики. М., 2000.

Ашукин Н.С. Ашукина М.Г. Крылатые слова. М., 1960.

Козина Н.О. К вопросу о концепте грех (на материале русских паремий)// В.И.Даль в парадигме идей современной науки: язык – словесности – самосознание – культура. Материалы Всерос. науч. конф., посв. 200-летнему юбилею В.И.Даля. Ч.1. Иваново, 2001.

Козина Н.О. Концепт грех: этический аспект // Антропоцентрический подход к исследованию социума: лингвистические, социолингвистические и культурологические аспекты. Иваново, 2002.

Козина Н.О. Опыт концептуального анализа понятия грех // Русский язык на рубеже тысячелетий. Материалы междунар. студ. конф. Иваново, 2002.

Козина Н.О. Этимологический портрет лексемы грех // Молодая наука в классическом университете. Тез. докл. науч. конф. фестиваля студентов, аспирантов и молодых ученых. Иваново, 2002.

Козина Н.О. Фразеологический вариант русского концепта грех // Русский язык, литература и культура в современном обществе. Материалы междунар. науч. конф. Иваново, 2002

Козина Н.О. Лингвокультурологический анализ русского концепта «грех» (на материале лексических, фразеологических и паремических единиц). Автореф. дис. … канд. филол. наук. Иваново, 2003. 20с.

Кубрякова Е.С. Типы языковых значений: семантика производного слова. М.,1981.

Маковский М.М. Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках: образ мира и миры образов. М., 1996.

Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 2000.

Мокиенко В.М. Образы русской речи: историко-этимологические и этнолингвистические очерки фразеологии. Л., 1986.

Силецкий В.И. Терминология смертных грехов в культуре позднего Средневековья и Возрождения // Логический анализ языка: культурные концепты. М., 1991.

Толстая С.М. Преступление и наказание в свете мифологии // Логический анализ языка: языки этики. М., 2000.

Толстой Н.И. Из наблюдений над способом номинации в гидрономии («Семантический регистр» в апеллятивной и гидрономической лексике// Русский язык: языковые значения в функциональном и эстетическом аспектах. М.,1987.

Трубачев О.Н. Славянская филология и сравнительность. От съезда к съезду // ВЯ,1998, № 3.

Черных П.Я. Очерки русской исторической лексикологии: древнерусский период. М., 1956.

Фархутдинова Ф.Ф. Взглянуть на мир сквозь призму слова: опыт лингвокультурологического анализа русскости. Иваново, 2000.

Якушкина Е.И. Оппозиции прямой-кривой и прямой-обратный и их культурные коннотации // Признаковое пространство культуры. М., 2002.