6. Периферия

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 

Содержание одного из секторов периферии исследуемого денотативного поля удивления составляют единицы, реализующие другие ЭК, которые связаны с удивлением различными семантическими отношениями. Это происходит вследствие того, что удивление а) имеет с этими эмоциями общий каузатор, б) является их составляющей, в) сопровождается ими.

Так, удивление имеет диффузные границы с концептом сомнения, на что прежде всего указывает наличие общего дефиниционного маркера непонятности у ядерных адмиративов и лексем: недоумение – недоумевать, perplexity – (to) perplex (ing/ed), puzzlement – (to) puzzle (ing/ed), которые называют, с одной стороны, состояние сомнения, а с другой – начальную стадию, минимальную степень удивления. О тесной связи этих двух концептов свидетельствует и функционирование единиц неверие – не верить – невероятный/о, неправдоподобный – неправда, disbelief – not to believe incredulity – incredulous – incredible, impossible, improbable, implausible, unreal, surreal в качестве контекстуальных синонимов и/или дефиниционных дескрипторов ядерных адмиративов. Последнее характерно и для номинантов смущения: смущение – смущать(ся), растерянность – (рас/по)теряться, замешательство, bewilderment – (to) bewilder (ing/ed), confusion – (to) confusе (ing/ed), (to) baffle (ing/ed), ( to) bemuse (ing/ed).

Контекстуальными синонимами (а в английских словарях – часто и семантическими множителями) ядерных адмиративов выступают единицы, реализующие концепты а) интереса: интересный/о, занятный/о, любопытный/о, interesting/ly, curiosity – curios/ly; б) тревоги: встревожить(ся), (о/за)беспокоить(ся), заволноваться, всполошиться, смятение, disturbance – (to) disturb(ed), (to) perturb(ed), (to) excite(ing/ed), (to) trouble (ed), (to) alarm (ed), dismay.

В отношениях контекстуальной синонимии с ядерными адмиративами находятся и различные номинанты гнева: возмущение – возмущать(ся), негодование – негодовать, indignation – indignant, to outrage, to scandalize.

Как отмечалось выше, удивление имеет диффузные границы с концептами страха и восхищения, о чем свидетельствует функционирование ядерных адмиративов в качестве дефиниционных дескрипторов и контекстуальных синонимов следующих лексем: ужас – ужасать (ся), восхищение – восхищать/ить (ся) – восхитительный/о; constеrnation, terror – to terrify(ing/ed), horror – to horrify(ing/ed), aghast, admiration – to admire – admirable, awe – awesome. Более тесная смысловая связь удивления и страха в русском языке, прослеживаемая в толковании номинанта ужас как крайней степени изумления и переводческих эквивалентах ужас – wonder и ужас – amazement, позволяет сделать предположение о более высокой степени чувствительности ЯЛ к изменениям во внутреннем мире. Доминантным статусом признака положительной оценки, характерного для ядерного адмиратива wonder по сравнению с его частичной актуализацией в русских прилагательных удивительный / изумительный, предопределяется более значительная семантическая близость удивления и восхищения.

Подобно ядерным адмиративам, единицы, реализующие другие ЭК, приобретают эмотивную функцию, что имеет место при употреблении глаголов в ПМК, а также в составе междометных и вводно-парентетических речениях: К моему / нашему недоумению, Интересно(!), Занятно(!), Любопытно(!), (Тихий) Ужас!, Жуть!, Страсть!; To my / our bewilderment, (It’s) Interesting / curious, Interestingly / Curiously enough, Horrors!, It’s perfectly terrible!. Во фразеологический ярус этого сектора также входят следующие адмиративы: Возможно ли это?, Как можно?, Так я тебе и поверил(!), Вы не поверите(!), Неправда!, Невероятно!, Невероятно, но факт!, Нет!, Этого не может быть(!), Это невозможно(!), Так не бывает(!), Что?, Неужели?, Неужто?, Разве?, Да ну?, Ну да?, Будто?, Ну уж?, Кого я вижу?, Что я слышу?, Да ладно, Что вы говорите?, Ты / Вы шутишь(те)? / смеешься(тесь)? / разыгрываешь(те)? / издеваешься(тесь)?, Ты / Вы серьезно / всерьез?, За кого ты / вы меня принимаешь(ете)?; I can’t believe it, Can you believe it!, It’s beyond belief, Believe it or not, Impossible!, That’s a likely story!, It’s too good to be true!, It can’t be so / true!, You don’t say so!, No!, What?, Really?, Can it be so / true?, Is it possible / so?, Are you serious?, You must be joking / kidding, You could have fooled me.

Сопоставление периферийных секторов номинантов других ЭК показывает общие направления частичной и контекстуальной синонимии ядерных адмиративов, проявляя при этом диффузность границ удивления с другими эмоциями: недоумением, сомнением, смущением, интересом, тревогой, гневом, страхом и восхищением.

Единицы, номинирующие каузаторы удивления и осуществляющие за счет этого эмотивную функцию в ПМК, образуют на периферии данного денотативного поля соответствующие сектора – странности, непонятности и неожиданности.

Семантическое содержание сектора странности формируется на базе доминантного признака отклонения, актуализируемого в значении его русских номинантов странность/ый/о, который проявляется в двух направлениях: а) отклонение от нормативного положения вещей; б) отклонение от общепринятого поведения.

Признак умеренного отклонения от нормативного положения вещей объективирует следующие адмиративы: необычный, экстраординарный, невиданный, неслыханный, небывалый – небывальщина, необыкновенный, необычайный, оригинальный, замечательный, исключительный, особенный, феноменальный – феномен, уникальный – уникум, сенсационный – сенсация, редкий/ость, диковинный/ка, беспримерный, беспрецедентный, несравненный. Большинство из этих единиц указывают на выделение адмиранта из ряда подобных, его новизну и единственность в своем роде и тем самым выражают положительную оценку, что позволяет рассматривать их в качестве членов синонимического ряда, доминантой которого является ядерное прилагательное удивительный.

Признак значительного отклонения от нормативного положения вещей отражается в лексике как несоответствие логическим законам и здравому смыслу, что даёт основание для отрицания истинности объекта АО: парадокс(альный), нелепый/ость, абсурд(ный), бессмысленный/ица, глупый/ость, алогичный, смешной, смехотворный.

Значение отклонения от общепринятого поведения характерно для адмиративов своеобразный, интересный, сумасбродный, эксцентричный, экстравагантный, оригинал, обозначающих нетипичность образа мысли и действий, его зависимость от случайного каприза и прихоти.

Сектор непонятности содержит лексику, семантика которой отражает следующие аспекты: а) когнитивный диссонанс адмирата – непонятный, необъяснимый, таинственный – тайна, загадочный – загадка; б) его неспособность воспроизвести адмирант мысленно или вербально: немыслимый/о, несказанный, неописуемый, невыразимый.

Сектор неожиданности как нарушения представления адмирата о естественном ходе вещей представлен лексемами неожиданность/ный/о, внезапный/о, вдруг. Если в семантике доминанты содержится указание на изменение ментального состояния субъекта, отсылка его к ректроспективному опыту, то адмиративы внезапный/о и вдруг оказываются ориентированными на адмиратор. При этом внезапность предполагает моментальность изменения положения дел в мире, а наречие вдруг передает некоторую разорванность каузальных связей и в силу этого служит условным знаком завязки нового эпизода, не вытекающего из предшествующих в нарративных контекстах (Булыгина-Шмелев 1998: 314–319).

Английские номинанты каузатора странность strange/ness/ly так же, как и русские, объективируют два типа отклонения – от нормативного положения вещей и от общепринятого поведения.

Признак умеренной степени отклонения от нормативного положения вещей актуализируется в семантике следующих прилагательных: unusual, оdd, queer, funny (в значении strange) extraordinary, unconventional, unwonted, unaccustomed, bizarre, remarkable, unique, singular, stupendous, rare, original, unprecedented, unexampled, unheard-of, novelty, sensation(al), а также соответствующих им наречий. Большая часть этих единиц выделяет объект из среды подобных, акцентируя его новизну или единственность в своем роде и тем самым выражая положительную оценку, характерную для ядерных прилагательных wonderful и часто amazing.

Кроме того, в английских адмиративах реализуются признаки положительно оцениваемой странности-старомодности – quaint и отрицательно воспринимаемой странности, внушающей страх и психологический дискомфорт – weird, eerie, uncanny.

Высокую степень проявления странности, интерпретируемую как нарушение логических законов и вызывающую сомнение в истинности происходящего, описывают следующие английские лексемы: paradox(ical), absurd, senseless-nonsense, inane, illogical, funny(в значении peculiar), laughable, ridiculous, ludicrous.

Отклонение от общепринятого поведения описывают адмиративы oddity, foible, freak, eccentric, erratic, kinky. При этом если почти все из них указывают на зависимость образа действий от каприза и прихоти, то последний выражает несоответствие представлению о нормальном сексуальном поведении.

Каузатор непонятности как переживание когнитивного диссонанса номинируют следующие английские лексемы: inexplicable, unexplained, inconceivable, incomprehensible, mystery – mysterious, riddle – riddling, enigma – enigmatic. Прилагательные unimaginable, unthinkable, indescribable, unutterable, unaccountable объективируют представление непонятного как не поддающегося осмыслению и вербальному выражению.

Значение неожиданности реализуют адмиративы: а) unexpected/ly, выражающие изменения ментального состояния субъекта; б) sudden/ly, abrupt/ly, передающие стремительность динамики развития событий.

Фразеологический ярус рассматриваемых секторов денотативного поля формируется в обоих языках с помощью устойчивых словосочетаний и предложений, либо образованных от номинантов каузаторов, либо выражающих значения последних. Данные фразеологизмы проявляют в большинстве своём признаки вводно-междометных речений и эмфатических оборотов, выполняющих эмотивную функцию.

Номинанты странности функционируют в составе следующих фразеологизмов: Странное дело(!), (И как это ни) Странно(!), Странно сказать / подумать, (Это) Неслыханно!, Парадокс!, Абсурд!, Нелепость!, Смех!, C вами / тобой не соскучишься!. Кроме того, значение странности реализуют адмиративы: Это что-то новенькое!, Новое дело!, Я тебя / вас не узнаю(!), Его / её / их не узнать(!), Виданное ли дело?, Где это видано?, Слыханное ли дело?, Где это слыхано?, Бывает же(!), Надо же!, Ну и ну!, Да, Вот это да!, Однако!.

Значение непонятности актуализируется в семантике следующих фразеологизмов: Непонятно!, Не понимаю, Нет, вы / ты понимаете/ешь, Не могу понять / объяснить / представить себе / передать, Не знаю, что и думать / сказать, Кто его знает(!), Мыслимое ли дело?, Нет , вы / ты только представь/те!, Представляете/ешь!, Вообрази, Подумать только, (Ну) Вы / ты (только) подумай/те!, Это было нечто!, Ни в сказке сказать, ни пером описать!, Нарочно не придумаешь!.

Кроме того, значение непонятности реализуют следующие вопросительно-эмотивные конструкции. выражающие потребность адмирата в более ясном представлении следующих аспектов:

а) сущности адмиранта – В чем дело?, Что случилось?, Что такое? Что за бестолковщина / чушь / чепуха?;

б) намерений субъекта воздействия – Что ты хочешь сказать / имеешь в виду?, Что это значит?, Что ты надумал?, Что тебе нужно / надо?;

в) причины – Почему?, Что тебя надоумило / заставило / заставляет?, Что ты затеваешь?;

г) цели – Зачем?, Чего ради?, Для чего?, Какой смысл / толк?;

д) способа – Откуда ты знаешь?, Как?, Как кто-то ухитряется / умудряется?, Как кому-то удается / удалось?, Как тебе / его / ее / угораздило?;

е) местонахождения – Куда кто-то делся / пропал?;

ж) логической связи – Причем здесь это?, Какое это имеет отношение ко мне?.

Значение неожиданности передают следующие адмиративы: Нежданно-негаданно, (Никак) Не ожидал / ждал / думал / гадал / рассчитывал / мечтал / надеялся, Вопреки ожиданиям, Сверх ожидания, (Никогда) Не знал / подозревал, Кто бы мог подумать / предположить / предсказать / предвидеть, Ни с того ни с сего.

Английские номинанты странности функционируют в составе таких оборотов: Strange to say, Strangely / oddly / Paradoxically enough, How strange / odd!, (It’s) strange / odd / queer / a novelty / a paradox, (It’s) funny peculiar and / or funny ha-ha, (It’s) nonsense / absurd!.

Кроме того, значение странности передают фразеологизмы: That’s a new un!, Whoever heard the like / of it?, Have you ever heard of such a thing?, Have you ever seen anything like that?, (Well) I never (did)!, Оut of the common (ordinary), Well, well!.

Значение непонятности реализуют следующие обороты: I can’t / fail to understand / see / imagine / explain, It’s hard to explain, It’s barely / hardly / scarcely imaginable, (Just) Imagine / Fancy!, (Just / only) Think!, Who knows. Кроме того, семантика этого каузатора характерна для вопросительно-эмотивных адмиративов, выражающих потребность в уяснении следующих аспектов:

а) природы адмиранта – What’s the matter?, What’s happened?, What’s up?;

б) намерений собеседника – What do you mean?, What does it mean?, What are you up to?;

в) причины – Why?, What makes you do / think so / like that?, Why so?;

г) цели – What for?, What do you want?;

д) способа – How?, How come?, How do you know?, How did you manage to do it?;

е) местонахождения – Where’s he / she got to?;

ж) логической связи – What has it to do with me / her / him / them?;

Значение неожиданности присуще оборотам: All of a sudden, We never expected this, I wouldn’t have expected it, Beyond / against / contrary to expectations, More than we had anticipated, Who would / could have thought it?, I wouldn’t dream of it, In my wildest dreams, A propos of nothing.

Сопоставление содержания секторов странности, непонятности и неожиданности позволяет выявить общеунивесальные и культуроспецифические понятийные характеристики удивления в аспекте его отношения к каузаторам.

Так, в обеих лингвокультурах данная эмоция связана со следующими понятиями:

а) различными видами странности, варьируемой по характеру и степени несоответствия нормативным представлениям о мире и поведении людей;

б) непонятностью, выражающейся в когнитивном диссонансе и неспособности адмирата к осмыслению и вербализации адмиранта;

в) неожиданностью, воспринимаемой адмиратом как нарушение естественного хода вещей и стремительное изменение динамики событий.

Специфичными для английского языка следует считать положительную оценку странности-старомодности, отрицательную оценку странности, вызывающей у субъекта страх, выделение странности как ненормального сексуального поведения, более тесную связь странного и смешного, а также большее разнообразие средств объективации получения чего-либо сверх ожиданий.

Русскому ЯС присуща более высокая степень номинативной дробности (Попова–Стернин 2001: 98) денотативной сферы неожиданности, проявляющейся в вербализации такого её аспекта, как нарушение причинно-следственных связей, а также в наличии большего количества предикатов ожидания, что, в свою очередь, указывает на особую чувствительность ЯЛ к обманутому вероятностному прогнозу.

Во фразеологический ярус периферии денотативного поля удивления входят и первичные междометия, возникающие как непосредственная звуковая реакция в связи с переживанием эмоции, в отличие от производных междометий и немеждометных эмотивов, восходящих к лексемам различных частей речи, словосочетаниям и предложениям.

Первичным или истинным междометием мы вслед за А. Вежбицкой называем всякий «языковой знак, выражающий текущее ментальное состояние говорящего, (1) который может быть использован сам по себе, (2) имеющий поддающееся определению значение, (3) не содержащий других знаков с поддающимся определению значением (4) не являющийся омофоничным с некоторой другой лексической единицей, которая ощущалась бы семантически связанной с ним» (Вежбицкая 1999: 616).

Первичным междометиям присуща полифункциональность, вызванная эмотивной диффузностью и амбивалентностью, проявляемыми в способности как к одновременной актуализации нескольких эмоций, так и в ситуативно обусловленной эмотивно-оценочной энантиосемии (Алференко 1999: 11).

По сравнению с производными эмотивами, истинные междометия обладают большей степенью иконичности в силу идеофонического характера: они воспроизводят посредством фонетической и орфографической систем языка кратчайшие выражения удивления, имеющие звуковой облик (Kryk-Kastovsky 1997: 156-157; Карлова 1999: 9).

Так, русские и английские первичные междометия являются звукоподражаниями различных выкриков, часто сопровождаемых смехом, свистом, энергичным выдохом и плеванием: Ай, Ах, Ого, Ого-го, Ой, Ой-ляля, Ох, Ха, Фью, Тю, Ба, Фу-ты; Agh, Ah, Aiee, Oh, Oh-lala, Oho, Ha, Ha-ha, Heh, Heigh-Ho, Ho, Huh, Hump, Whoo, Whoope, Wow, Pah, Bah, Faugh и т. п.

Представляя собой идеофоны звуков, издаваемых человеческим телом, данные языковые единицы выступают в качестве универсалий, имеющих при этом в разных языках специфический акустический облик.

Таким образом, содержание периферии данного денотативного поля свидетельствует о диффузности границ удивления и его тесной семантической связи с другими эмоциями – недоумением, сомнением, смущением, интересом, тревогой, гневом, страхом, восхищением, а также с понятиями странности, непонятности и неожиданности, эмоциональный отклик на которые вызывает переживание удивления. По сути его денатотивное поле является областью пересечения всех этих семантических областей, связь которых имеет в каждом из исследуемых языков свою специфику, что говорит о присущей удивлению этномаркированности.