3. Периферия

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 

Периферия метафорического поля формируется посредством адмиративов, в значении которых происходит уподобление абстрактного концепта удивления конкретным объектам окружающего мира.

В этом поле ближе всего к ядру расположены те единицы, которые актуализируют в своей семантической структуре базовые метафорические модели, характерные для номинантов удивления.

Так, его ассоциация с высшей сущностью непостижимой природы, проявляющаяся в этимологической основе лексемы удивление, выражается содержащими её другими единицами: диво/ный/о – дивить(ся), а также их синонимами – чудо/ный/о – чудить(ся) – чудеса/ный/о – чудотворный/о/ец – чудодейственный, волшебство/ный/но – волшебник/ница, магия – магический, мистика – мистический. Примечательно, что в данном случае метафоризация сопровождается развитием положительного оценочного значения, указывающего на особую притягательность для русского ЯС связи двух таинственных миров – сверхъестественных сил и чувств.

Результатом переноса ощущения утраты рассудка на концепт удивления, являются, наряду с номинантом изумление, адмиративы обалдеть – обалдение, офонареть, умопомрачительный.

Соматическую природу имеют и предикаты удивления, соответствующие им существительные, а также номинанты других эмоций, представляющих исследуемый концепт в образах следующих состояний организма:

а) травмы (преимущественно contusio или commotio cerebri) и других последствий физического воздействия – ошеломить, ошарашить, оглушить, огорошить, эпатировать, удар, потрясать/ти – потрясение, встряска, стресс;

б) смерти – поразить, сразить, убить, ужасать – ужас ;

в) потери зрения – ослепить;

г) общего расстройства функций организма – шокировать – шок;

д) потери равновесия – опешить, сногсшибательный;

е) ступора – оцепенеть – оцепенение, остолбенеть – остолбенение – столбняк, оторопеть – оторопь, замереть, застыть, окаменеть;

ж) афазии – онеметь;

з) вестибулопатии – головокружительный.

Большое количество соматизмов в эмотивном поле обусловлено присущей древнему языческому мышлению способности познавать внутренние психологические состояния через сопоставление с телесными реакциями и физиологическими процессами. Примечательно, что прилагательные поразительный, потрясающий, потрясный, ослепительный, головокружительный, умопомрачительный продолжают синонимический ряд удивительный :: изумительный :: восхитительный :: чудесный :: чудный :: дивный :: волшебный и т.п., выражающий положительную оценку. При этом наречие поразительно, подобно адмиративу удивительно, способно функционировать в качестве вводного слова или междометия: «Поразительно, что еще и сегодня не усомнились в тех понятиях идеях, с помощью которых такую массу народа лишили здравого смысла» (Кара-Мурза*). «Евгений Моргунов рассказывал о Вицине: “У него дома восемьдесят пять тысяч книг!.. Поразительно!.. Всё, что он приобретает, он читает”» (Труд-7: 25.10.01, 10).

К периферии метафорического поля относятся и поддающиеся реконструкции образные модели других номинантов эмоций, помимо указанных выше:

а) недостаток ума – недоумение – недоумевать;

б) приведение в движение – возмущение – возмущать(ся), смущение – смущать(ся), встревожить(ся), всполошиться, заволноваться, (за/о)беспокоиться;

в) лишение чего-то – растерянность – (рас/по)теряться, восхищение – восхищать/ить(ся) – восхитительный.

Периферию рассматриваемого поля составляют и метафорические модели каузаторов странности, непонятности и неожиданности.

Странность мыслится как нечто принадлежащее к иным мирам:

а) другой планете – неземной;

б) чужой местности – чудак/чка/оватый – чудной – чудинка – чудить – чудик – причуды / ливый/о;

в) воображению – сказка – сказочный, мечта, фантастика – фантастический, чудиться, мерещиться.

При этом странность часто ассоциируется с грубостью и необузданностью: дикость – дикий, чудовищный, а также со сложностью и изворотливостью: замысловатый, хитрый.

Странность поведения может описываться в терминах психической неполноценности, проявляющейся в таких её видах, как умственная отсталость – дурак, дебил и т. п., а также органическое душевное расстройство – безумие – безумец, сумасшедший, ненормальный, помешанный, тронутый, юродивый, блаженный.

Метафорическое использование архетипически устойчивых религиозных терминов для обозначения странности поведения свидетельствует об особой значимости называемых ими понятий для русского ЯС. Как известно, юродивыми и блаженными именуют особых подвижников, которые, добровольно отказываясь от всех удовольствий и удобств жизни, от выгод общественного положения, звания и кровного родства, становятся внешне как бы безумными, не знающими приличия и стыда. Такое добровольное нищенство и принятие образа человека, лишенного здравого ума, рассматривается в православной культуре как признак высокой святости, отражающей в зеркале божественных истин абсурдность и духовную бедность падшего мира, который, однако, видит в юродстве лишь ненормальность и, глумясь и надругаясь над историей его наименований, подвергает их секуляризации (Воркачев 2002: 112; Горобинская 2000: 9; Медведев 1999: 15–16).

Непонятное как когнитивный диссонанс ассоциируется русской ЯЛ со следующими объектами и ситуациями:

а) трудновыполнимой задачей – озадачить;

б) нарушением нормального расположения – теряться, запутанный/о;

в) бесконечно глубоким резервуаром – непостижимый;

г) мутным светом – неясный/о;

д) сложными действиями – вытворять, выделывать.

Нарушение нормы ожидания сопоставляется в русском ЯС с различного рода движениями каких-либо предметов:

а) падением сверху – обрушиться, свалиться, привалить;

б) нападением – подкрасться, обезоружить, застукать;

в) поворотом в сторону воспринимающего субъекта – поворот, обернуться;

г) снятием покрова – открытие, откровение;

д) отделением части от целого – отколоть, отмочить, выкинуть;

е) появлением из воды – всплыть, вынырнуть.

Неожиданность также воплощается в образах природных явлений:

а) грома – грянуть, нагрянуть, загреметь;

б) света – осенить, озарить;

в) роста растений – вырасти;

г) превращения воды в пар – испариться.

Помимо этого, русская ЯЛ представляет неожиданность с помощью следующих метафор:

а) препятствия – столкнуться, натолкнуться, наколоться, нарваться,

наткнуться;

б) получения подарка – сюрприз;

в) нахождения предмета в месте, отличном от предполагаемого – оказаться;

г) происхождения из чужого мира – вычудить, учудить;

д) конкретного результата – получаться, выходить.

Лексический ярус английского метафорического поля имеет сходную структуру с русским. В нем ближе всего к ядру расположены адмиративы, реализующие базовые образные модели:

а) surprise – неожиданное нападение: surprise (каузатор), to creep on, to catch, to sneak up, to steal up, unprepared;

б) wonder – действие потусторонней силы, оцениваемое положительно: wonder (каузатор), marvel/ous, miracle/ulous, prodigy/gious, magic – magician, mystique – to mystify, thaumaturgy;

в) amazement – нарушение нормального расположения: mixed up, (to) confuse(ion), to confound, (to) bewilder(ment/ing), (to) perlex(ity/ing) ;

г) astonishment – громовое оглушение: to astound, to stun, a thunderclap, a thunderbolt, thunderstruck.

Чуть подальше от ядра находятся предикаты и имена, уподобляющие удивление соматическим состояниям:

а) травме и другим последствиям физического воздействия – a blow, a crusher – crushing, smashing, gobsmacked, gobstruck, to rock, to shake up, stress;

б) потере зрения – to dazzle(ing);

в) потере равновесия – to bowl over, consternation;

г) ступору – to stupefy – stupefaction, stupor, to daze, to freeze, to petrify;

д) афазии – to dumbfound;

е) атаксии – to stagger(ing);

ж) импульсивному движению – to startle;

з) ларингоспазму – breathtaking;

и) парезу – to paralyze;

ж) бессилию – dismay;

э) ощущению холода – horror – to horrify.

Соматические прилагательные crushing, smashing, dazzling, staggering, breathtaking выражают, помимо удивления, значение положительной оценки.

К периферии английского метафорического поля относятся и реконструируемые образные модели номинантов других ЭК, помимо описанных выше. К ним относятся метафоры приведения чего-либо:

а) в движение – disturbance – (to) disturb(ed), (to) perturb(ed), (to) excite(ing/ed), (to) trouble (ed);

б) в боевую готовность – to alarm(ed).

Периферия метафорического поля в английском языке также формируется посредством образов, участвующих в концептуализации каузаторов странности, непонятности, неожиданности.

Как и в русском ЯС, в английском странность объективируется как принадлежность к иному или придуманному миру, который может вызывать восхищение – fairy-tale, fabulous или осуждение – unearthly, wild, monstrous.

Специфичным для английской лексики является сопоставление странности с непривычным местонахождением предмета или с расположением его в стороне – backhanded, offbeat.

Кроме того, странность мыслится как безумие – crazy, mad(ness), lunacy, insane, при этом, в отличие от русского языка, ненормальность поведения уподобляется не религиозным понятиям, а физическим: a crank, deranged, nuts, a nutcase, barmy, balmy, screwy, quirk, dotty, whacky, an oddball, a screwball, batty и т. п.

Для передачи значения непонятности в лексике функционируют образы бесконечно глубокого резервуара, предела, а также останавливающегося и раздувающегося ума – unfathomable, to nonplus, mind-boggling, mind-blowing.

Общим для обоих языков является представление неожиданности в виде следующих образов:

а) падения сверху – to fall on, to drop on;

б) поворота в сторону адмирата – to turn out/up;

в) снятия покрова – a discovery;

г) света – to dawn on, to flash on;

д) роста растения – to spring up, to crop up;

е) выплывающего предмета – to bob up;

ж) препятствия – to come across, to run across/into, to bump into, to stumble on, to wander on, to hit on, to break on, to crush on;

и) получения подарка, часто от потусторонних сил – a surprise, a godsend, heavensent;

к) результата деятельности – to pan out.

Специфичными для лексики английского языка является ассоциация неожиданности с иронией – ironic/ally, драмой – dramatic/ally, а также ее уподобление следующим объектам и ситуациям:

а) необъявленной новости – unannounced;

б) ветру – to blow in/out;

в) нарушению целостности – to break in/out, to pop in/out, to burst in/out;

г) опрокидыванию – an upset;

д) падению в воду – plop, plump.

Фразеологический ярус метафорического поля образуют обороты, содержащие описанные выше лексемы или слова, выражающие их значение.

Так, к ядерному элементу удивление в этом ярусе примыкают фразеологизмы, актуализирующие положительную оценку семантической связи концепта с действием потусторонней силы: Диву даваться, Творить чудеса, Каким-то чудом, Диво дивное, (чудо чудное)!, Чудеса, да и только!, Чудеса в решете!, О чудо!, Это чудо, что!, Волшебство!, Как по волшебству, Как по мановению волшебной палочки, Как по щучьему велению, Мистика!, Как в воду глядел, Как рукой сняло, Какими судьбами?, Каким ветром тебя принесло?, Откуда ты взялся?, Откуда ни возьмись.

Значение этимона номинанта изумление передают эмотивы: Я чуть с ума не сошел/сдурел и т. п., С ума сойти!, Одуреть!, Обалдеть!, Ума помраченье!, Ум за разум заходит.

В соматических фразеологизмах удивление уподобляется:

а) травме головы – Как обухом по голове, Как снег / кирпич на голову ;

б) смерти – Удар в спину, Сразить наповал, Я чуть не умер;

в) удару тока или молнии – Как током дёрнуло, Как громом пораженный;

г) ожогу – Как ошпаренный, Обожгло глаза, Как жигалом жигануло;

д) тремору – Меня всего затрясло;

е) потере равновесия – Я чуть не упал, Держите меня!, Держитесь за стулья!, Хоть стой , хоть падай!, Хорошо стоишь?;

ж) ступору – Оторопь берет , Прирасти к месту;

з) афазии – Язык прилип к гортани, Потерять дар речи, Рот свело;

и) укусу – Как ужаленный;

к) вестибулопатии – Голова закружилась, Зашумело в ушах;

л) ларингоспазму – Дух захватывает, В зобу дыханье сперло;

м) кардиоспазму – Мое сердце остановилось/замерло/екнуло;

н) висцеральным нарушениям – У меня внутри все перевернулось;

о) гипертензии – Кровь бросилась в голову;

п) лихорадке и другим температурным ощущениям – В жар бросило, Озноб схватил, Пот прошиб, В пот бросило / кинуло / ударило, Как водой холодной окатило, Волосы зашевелились / стали дыбом;

р) бессилию – Ой, не могу!.

Соматические образы функционируют и при метафоризации странности. Так, странность происходящего, воспринимаемая как нереальность, объясняется неадекватным отражением действительности в сознании адмирата или адмиратора: Как во сне, Мне это снится?, Я не сплю?, Кошмар!, Я подумал, что ослышался, Не верить глазам / ушам, Ты бредишь!, Что за бред / бредятина / блажь?. Нарушение работы сознания имеет различную этиологию, что показывает сопоставление странности со следующими состояниями:

а) психическим расстройством, ненормальностью – С приветом / пунктиком / заскоками, Сдвиг по фазе, Одной клепки / Одного винтика не хватает, Не все дома, Крыша поехала, Ты с ума сошел / спятил!, Ты что , сдурел / обалдел/ошалел?, На тебя что, нашло?, Дурдом! и т.п.;

б) чумой – Ты что, очумел?;

в) старческой деменцией – Совсем выжил из ума, У него / неё маразм;

г) укусом насекомого – Какая муха тебя укусила?;

д) последствиями потребления галлюциногенных веществ – Ты белены объелся?, Ты пьян?, Ты что, накурился / накололся?;

е) умственным истощением – Ты что, заучился?.

Иногда странность высказываний и образа действий адмират уподобляет буйному поведению животных: Как с цепи сорвался.

Странность-необычность ассоциируется с нахождением элемента вне ряда подобных – Из ряда вон, а также с принадлежностью к иным мирам:

а) другой планете – Ты с луны свалился?;

б) воображению – Фантастика!, Как в сказке / кино, Увидеть призрак, Не рассказывай / Бабушкины сказки!.

в) искусству – Кино (и немцы)!, Цирк!, Комедия!.

Кроме того, ощущение абсурдности происходящего передается путём сопоставления с религиозными и драматическими историческими событиями (войнами, стихийными бедствиями и т. п.): Содом и Гоморра!, Светопреставление!, Конец света!, Последний день Помпеи!, Крым в бою, огонь в дыму! Это ощущение человек склонен переносить на религиозных субъектов и животных: Хоть святых выноси, Курам на смех.

Каузатор непонятности концептуализируется во фразеологии в следующих образах:

а) бесконечно глубокого резервуара – Не могу постичь, Уму непостижимо!;

б) содержимого контейнера (головы), которое не помещается полностью и тем самым вызывает нарушение его целостности – В голове не укладывается!, Ломать голову;

в) скрытого от глаз или затемненного пространства – Покрыто мраком, Книга за семью печатями, Где вы его / её откопали?, Куда он запропастился?, Как сквозь землю провалился, Как корова языком слизала;

г) невозможности соединения и овладения – Это (никак) не вяжется / стыкуется, Не могу взять в толк, Сбитый с толку, Ума не приложу!;

д) сложных танцевальных движений и других действий – Выделывать па, Что делается / творится?;

е) замысловатого сюжета – Что за притча?;

ж) содержимого сумки или мельницы – Что ты несёшь / мелешь?;

з) неопределенного направления – К чему ты клонишь?;

и) пищеварения – Это даёт пищу для размышления;

Во фразеологизмах неожиданность сопоставляется со следующими объектами и ситуациями:

а) появлением из темного места – Вырасти как из-под земли, Как черт из табакерки, Как из яичка вылупился;

б) приходом вора – Как вор в ночи;

в) солнцем – Явился как красное солнышко;

г) взрывом бомбы – Впечатление / Эффект разорвавшейся бомбы;

д) ударом грома – Как гром среди ясного неба;

е) падением и сопровождающими его звуками – Как с неба свалился, Бух!, Бултых!;

ж) звуками, сопровождающими нарушение целостности предмета – Бац!, Хлоп!;

з) течением воды – Словно его водой принесло;

и) столкновением – Приехали!;

к) нападением – Застичь / застать врасплох;

л) получением чего-либо в руки (подарка и т. п.) – Вот так сюрприз!, Вот те на!, Во дает!, Ну ты даешь!, Вот так фунт!, Вот так клюква!;

м) разнообразными резкими и стремительными движениями – А он / она раз!, Вот так раз!, Не успел я оглянуться, А он как / возьми да и, Не ожидал я от него такой прыти, Выкинуть номер / штуку / коленце, Вот так номер!.

К ретроспективному опыту русский адмират обращается посредством следующих метафорических оборотов: Мне и в голову не приходило/не могло придти, И во сне не видывал, И в страшном сне не могло присниться, а обманутый вероятностный прогноз часто воспринимает как иронию судьбы: По иронии судьбы.

Связь удивления с концептом иронии прослеживается и в адмиративах, образующих периферию метафорического поля: Хорошенькое дельце!, Ловко!, Круто!, Канальство!. Помимо иронии, удивление может окрашиваться восхищением: Ничего себе!, Сила!, Вот здорово!.

К периферийной области также относится метафорическое употребление поздравлений, приветствий, а также других этикетных формул: С новым годом!, Привет!, Здравствуйте!, Доброе утро!, Помилуйте!, Прошу покорно!, Позвольте!, Постойте!, Погодите!.

Единицы метафорического поля отражают потребность адмирата к привлечению внимания собеседника, обмену впечатлений с ним, выражению своего недоверия: Смотри-ка!, Ты посмотри!, Видишь/вишь/ишь!, Видал!, Поди ж ты!, Каково!, Куда махнул!, Послушайте, Ну, скажу я вам, Кому пойдешь, кому скажешь, Скажи пожалуйста!, Скажи на милость(!), Спрашивается, Да ладно / брось ты, Хватит гнать / заливать / грузить.

Во фразеологическом ярусе английского метафорического поля наблюдается следующая картина.

Значения этимонов ядерных номинантов воспроизводят фразеологизмы, содержащие следующие метафорические модели:

а) неожиданное нападение – To take smb. aback / unawares, To catch smb. napping, To put / throw smb. off one’s guard;

б) действие потусторонней силы – For a wonder / a marvel, To work / do wonders / marvels, To perform miracles, A child prodigy, What a wonder / marvel / miracle!, As if by magic, As if by the touch of the magic wand, As if spirit whispered in his ear, As though he saw it in a crystal ball, What fate / good wind brings you?;

в) ощущение нарушения нормального расположения – At a loss, I can't gather / make head or tail of it;

г) громовое оглушение – To be like a thunderbolt, A bolt from the blue, As if struck by lightning, A clap of thunder.

В соматических фразеологизмах английского языка удивление ассоциируется со следующими состояниями:

а) травмой – It hit me like a ton of bricks;

б) смертью – To die of the news, A stab in the back;

в) потерей равновесия – It knocked me for a loop / sideways / for six, You could knock me down with a feather, I was fit to drop;

г) афазией – To confound / strike dumb, My tongue glued to the roof of my mouth;

д) вестибулопатией – That’s the giddy limit!, It’s giddy, It made my head swim;

е) кардиоспазмом – My heart missed a beat / sank / throbbed / gave a jump;

ж) ларингоспазмом – It took my breath away / caught my breath;

з) висцеральными нарушениями – My stomach somersaulting;

и) гипертензией – My blood rushed to my head, My blood rose in a jet;

к) ознобом и другими температурными ощущениями – It has made me hot all over, It threw me into a fever; It made me feverish, I broke out into a sweat, My blood ran cold / froze / chilled / turned to ice, I felt the blood freeze in my veins, My hair stood on end;

л) бессилием – I can’t get over it;

м) ощущением дезориентации в пространстве – I didn't know where I stood on my head or my heels.

Как и в русском ЯС, в английском странность интерпретируется как нереальность и объясняется неадекватным отражением действительности: Аre you seeing / hearing things, You must be dreaming, Wake me up, Pinch me, It’s perfect nightmare.

Во фразеологии странность поведения концептуализируется посредством метафор нарушения работы сознания: Are you stark / raving mad / loony / crazy / insane?, Smb. needs his head examined, Out of one's mind / head / chump / rocker / rocket, To go off the hooks, To fly off the tangent, Balmy on the crumpet, Bats in one’s belfry, A bee in one’s bonnet, Rats in one’s garret, To go bugs, Out to lunch и тп.

Помимо безумия, нарушение работы сознания является характерным и для других состояний, с которыми сопоставляется странность:

а) старческой деменции  – Smb. must be losing his marbles;

б) последствий попадания в тело живого существа или его укуса – What’s got into smb.?, What’s bitten smb.?, What’s eating smb.?;

в) влияния галлюциногенных веществ – Are you drunk / stoned / smashed / plastered / bombed / loaded? , Are you out of it?, As high as a kite, Have you been eating soap?.

Кроме того, в английских фразеологизмах странность ассоциируется со следующими ситуациями:

а) происхождением из другой местности – You must have cоme of Ararat, You must have been born in a cave, That beats the Dutch;

б) нахождением вне ряда или в отличном от предполагаемого месте – Out of the way, In the left field;

в) принадлежностью к придуманному миру – A dream / a fairy-tale come true!; That's one / it's a turn up for the book, To see a ghost, It's mere fable, Old wives' tale.

г) яркими зрелищами – That beats the cock-fighting, It's as good as circus;

д) близкими родственниками – That beats my grandmother;

е) религиозными образами – That beats the creation, It sounds like the end of the world, All hell broke loose, Hell’s bells;

ж) пожаром – To set Thames on fire, You can call the fire brigade;

з) драматическими историческими событиями – The last day of Pompei.

Ощущение странности-абсурдности английский адмират переносит на представителей животного мира – It's enough to make horses / cats laugh – и уподобляет его громким, часто резким отрывистым звукам: Нoot!, Scream!, Coo!, That beats the band.

Когнитивный диссонанс выражают фразеологизмы, в которых наблюдается ассоциация непонятности со следующими объектами и ситуациями:

а) бесконечно глубоким резервуаром – I can't fathom;

б) содержимым контейнера (головы), которое не помещается полностью и тем самым вызывает нарушение его целостности – It's beyond / over my head, To break / rake / cudgel / beat one’s head over smth., to rake / cudgel / beat one’s brain / brains over smth., to drag one’s brains about smth.;

в) скрытым от глаз или затемненным пространством – Mystery deepens, Shrouded in mystery, A closed / sealed book, Аs if the earth swallowed him / the water closed him;

г) невозможностью соединения и овладения – It doesn't add up, I can't pin it down, It beats me, Can you beat it?;

д) пределом – I am at my wit’s end, It's beyond me, It's quite too too, It's a bit too thick!;

e) неопределенным направлением – What are you driving / getting at?;

ж) пищеварением – It gives food for thought / something to chew on.

Во фразеологических адмиративах английского языка значение неожиданности передается с помощью следующих метафор:

а) появления из темного места – A blessing in disguise, A silver lining, A nigger in the woodpile;

б) прихода вора – Like a thief at night;

в) взрыва бомбы – To come / be as a bombshell;

г) падения и сопровождающих его звуков – To drop from the clouds, Out of the blue sky, Bang!, Wham!;

д) превращения воды в пар – To vanish into thin air;

е) получения подарка – Surprise, surprise!, What a nice surprise!, A gift of the gods;

ж) вечеринки – A surprise party;

з) резких и стремительных движений – Before I could say knife / Jack Robinson;

и) способа и результата деятельности – That's done it, That's the way;

к) пробуждения – А rude awakening;

л) происходящего без предупреждения – Without warning.

Специфичным для английского языка является фразеологизация и метафоризация получения чего-либо сверх ожидания: A cherry on the top / cake, More than we have bargained for.

Отсылка к ретроспективному опыту осуществляется посредством образных оборотов It never came to his head / occured to me, а также с помощью обозначения иронии – Тhe irony of fate. Ирония выражается и следующими периферийными адмиративами: A pretty / fine kettle of fish!, I like that!, It's a nice-to-do!, Pretty good like that!, Some prize!, You couldn't ask for anything better!, Lovely!, Not bad!, Well done!, Very neat! и т.п.

Как и в русском языке, английские адмиративы образуются за счет переосмысления значения этикетных формул: Нello!, Тhat's a fine how-do-you-do!, (I beg your) Pardon?, Sorry?.

Потребность адмиратa к привлечению внимания собеседника, обмену впечатлениями и выражению своего недоверия передают следующие английские фразеологизмы: See!, And there you are!, Just look!, Lo and behold!, Hear that?, I must say, Come now!, There you go again!, How do you like that!, What do you know / say about that?, Draw it mild!, Pull the other one!.

Во фразеологическом ярусе периферии метафорического поля удивления находятся также вторичные междометия, образованные на основе интеръективации (Карлова 1999: 13) вокативов, сопровождающейся ослаблением апеллятивного значения.

Обращения к сакральным субъектам связываются с призыванием Бога, неба и потусторонних мистических сил (Штеллинг 1996: 44). Чаще всего адресатом молитвенного призыва в междометиях является Господь Бог, при этом в английском ЯС Он ассоциируется с небом как местом предполагаемого пребывания: Бог ты мой!, Боже мой!, Господи!, Господи Боже мой!, Господи Иисусе!, Пресвятая троица!; (Oh / My) God!, (Oh / My) Lord!, Jesus!, Christ!, Jesus God / Christ / Lord!, Heavens!.

Общим для адмиративов обоих языков является выделение святости и милости Творца: Свят, свят, свят, свят!, Боже / Господи милостивый!; Holy Christ!, Goodness gracious!.

Специфика русского ЯС заключается в апелляции к справедливости Господа, а для английского – к Его величию и всемогуществу: Боже правый!, Great Heaven!, God Almighty!.

Помимо прямого обращения к Вседержителю, русские междометия передают во внутренней форме пожелание Его милости другому лицу: Господь / Бог с тобой!.

В отличие от русских адмиративов, в английских выражается прямая просьба о снисхождении, недопущении наказания и даровании благодати субъекту лично: Mercy me!, Goodness me!, Good gracious me!, Bless me! и т.п.

В междометиях обоих языков наблюдается функционирование имени Господа в качестве объекта клятвенного заверения, а также его различные фонетические и графические искажения: Ей-богу!, Бо!, Осподи!; By god!, Gosh!, Gee! и т.п.

Помимо имени Творца, в русских и английских вокативных адмиративах, содержится призыв к Божией матери. Выделяя при этом такие свойства Богородицы, как честность и непорочность, русская языковая личность еще делает акцент на Ее небесной власти, а английская – на девственности и святости: Мать честная!, Царица Небесная!; Blessed Virgiп!, Holy Mother! / Virgin!, (Holy) Мother of God!.

В междометиях обоих языков также функционируют имена святых: Батюшки светы!, Святые угодники божии!; Godfathers!, Saints!, Saints preserve us!. Специфичным для русского языка является обращение к небесным силам: Силы небесные!, а для английского – использование обозначений отдельных святых. Таковыми являются имена Святого пророка Моисея и Св. Георгия, который считается небесным покровителем Великобритании: Holy Moses!, By George!.

Наряду с обращением к Господу, Божией Матери и Святым, обе ЯЛ призывают «князя мира сего», а английская – ещё и ад как место его предполагаемого пребывания: Чёрт!, Дьявол / Дьявольщина!; The devil!, The deuce!, Oh hell!. Обращение к темным силам в междометиях часто сопровождается пожеланием нанесения какого-либо вреда, особенно тяжелой болезни или смерти как себе, так и другому лицу, что объясняется происхождением адмиративов от заклинаний-проклятий: Черт возьми / побери / подери!, Черт бы тебя / его / ее / вас / их побрал!, Черт тебя дери / побери / подери!, Язви тя!, Чтоб тебе пусто было!; To hell with you / him / her, Damnation / the devil / the deuce take / confound it, Damnit / Dammit, Drat / Blast / Hang it и т. п.

Имена тёмных сил также функционируют во фразеологизмах, передающих высокую степень когнитивного диссонанса: Черт знает что такое!, Что за чертовщина?; What the hell is all this?, Damned if I know!.

В русских междометиях названия сакральных сущностей могут заменяться именами матери и групповых субъектов: Мама родная!, Мама дорогая!, Ой, мамочка!, Люди добрые!.

В отличие от русской языковой личности, английская использует имена:

а) римского бога Юпитера – By Jupiter, By Jove;

б) императора Юлия Цезаря – Good Caesar!;

в) близких родственников – By Granny!, My giddy aunt!;

г) ребенка мужского пола – Oh, boy!.

Рудиментами языческих магических традиций следует, по-видимому, считать употребление в русских адмиративах названий традиционного дерева и кулинарного блюда – Елки-палки!, Блин!, звукоподражания плевка, являющегося ритуальным действием по отгнанию вредоносной силы – Фу ты!, а также таких заменителей имени «князя мира сего», как леший, пес, шут, пропасть, прах –  Подь ты к лешему!, А пес / шут его знает!, Фу ты пропасть!, Прах меня побери!.

В русских вопросительных конструкциях имя «князя мира сего» заменяется на существительные рожон, стать, радость, а в английских – на название земли: Какого рожна?, С какой стати / радости?; What / Why / How on earth?.

В английских междометиях наблюдается замена наименований сакральных сущностей именами:

а) животных – Holy snakes / mackerel / cats / rats / shucks и т.п.!;

б) объектов неживой природыМy stars!, Thunder and Lightning!, Holy smoke!;

в) частей тела и экскрементов человека – My eye!, My foot!, Holy shit! и т.п.;

г) предметов одежды – My socks and suspenders!, My hat! и т.п;

д) кулинарных блюд – By gravy! и т. п.

Не претендуя на полноту иллюстрации всех эвфемистических вариантов имен религиозных субъектов в английском языке, мы можем лишь констатировать их значительное количественное превосходство по сравнению с русским.

Большая степень эвфемизации и фонетической вариативности английской сакральной лексики, по-видимому, связана с сохранением языческих традиций, которому способствовала необходимость соблюдения жесткого запрета на богохульное произношение имени Господа всуе и призывание «князя мира сего».

В то же самое время развитие разветвленной системы фонетических и семантических вариантов сакральных междометий во многом предопределил сам характер протестантского мышления, допускающий менее благоговейное, а также более рациональное отношение к религии, что выражают следующие грубоватые и даже в некоторой степени бесцеремонные формы следующих адмиративов: Jesus wept, Jumping Jesus, Christ on a Crutch, Bless my suspenders.      Такая фамильярность и несколько кощунственная «профанность» в общении с иномирием (Новикова 1994: 6) проявляется и в наличии в английских междометиях прямых просьб к Господу, а также в более ярко выраженной тенденции к использованию имён Творца и святых в междометиях-клятвах. Помимо различного отношения к сакральным сущностям, метафоризованные эмотивные адмиративы отражают специфику семейных и общественных традиций двух лингвокультур: значимость родственных отношений и мнения окружающих, свойственную русской, и полную независимость от них, присущую английской.

Подводя итог проведённому анализу содержания метафорических полей удивления в русском и английском языках, хотелось бы отметить ярко выраженную неоднородность образов, участвующих в концептуализации данной эмоции, что, в свою очередь объясняется наличием у неё богатых ассоциативных связей (предопределенных диффузным характером) с разнообразными объектами окружающей действительности и тем самым свидетельствует о неисчерпаемом креативном потенциале исследуемых ЯС. При общности форм и путей метафоризации удивления в русской и английской лингвокультурах наблюдаются определённые расхождения в образном постижении эмоциональных явлений, проявляющиеся в следующих аспектах:

а) способах реализации, что обусловлено различной структурной членимостью двух языков;

б) иерархии расположения метафорических моделей, что связано с неодинаковой семантической плотностью ядра русского и английского концептуальных полей;

в) направлениях ассоциаций, предопределенных как специфическим характером социально-исторической и религиозной аккультурации людей в разных этносах, так и их психологическими особенностями.