2. Языковое сознание

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 

Являясь высшей формой психики, отличающей человека от животных, сознание как специфический способ отношения к миру формируется в процессе преобразования и осмысления знания о его объективных закономерностях (ПС 1999: 361; Зубкова 2001: 98).

Основной характеристикой человеческого сознания выступает его способность направлять внимание на предметы внешнего мира и одновременно сосредоточиваться на тех состояниях внутреннего опыта, которые сопровождают это внимание (СФ 1996: 71).

Сознание, в силу своего рефлективного характера, представляет собой высоко интегрированную систему регуляции психических процессов, благодаря которой человек не только воспринимает и эмоционально реагирует на окружающий его мир, но еще и регистрирует все это особым образом (Рейковский 1979: 54). Другими словами, он не просто переживает, но и отдает себе отчет в том, что переживает и наделяет переживание смыслом (СФ 1996: 72).

Различают следующие типы сознания – научное, философское, религиозное, обыденное. Все они проявляются как в мышлении отдельного человека (индивидуальное сознание), так и всего народа (коллективное сознание). «Ментальную неповторимость этноса» определяют формы взаимодействия с природой, коммуникативные нормы и психологические особенности, составляющие глубинный уровень индивидуального и коллективного сознания, выражающийся в понятии менталитета как специфического способа миропонимания или мировидения, характеризующего его носителей (Сухарев–Сухарев 2000: 9; Стефаненко 2000: 140). Национальный менталитет приобретается людьми в процессе их взаимодействия на протяжении многовековой жизни, он включает традиционные формы реакции на окружающий мир, стереотипы поведения и деятельности, а также способы регулирования общения, сложившиеся на основании усвоенной системы ценностей (Сухарев–Сухарев 2000: 12). Все это формируется под влиянием экономических условий, политических изменений, социальных процессов, природных явлений, контактов с другими этническими группами (Попова–Стернин 2001: 67).

Понятие общественного сознания или менталитета часто сближают с понятием так называемой картины мира, описываемой в научной литературе как «сложное, многоуровневое образование, в которое, наряду с научным, понятийным знанием, входят и религиозный опыт, виртуальные построения искусства, идеология, а также глубинные пласты мифологического и коллективного бессознательного» (Петренко–Митина 1997: 105).

Наиболее адекватным определением термина картина мира представляется его описание как «исходного глобального образа мира, лежащего в основе мировидения человека, репрезентирующего сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющегося результатом всей духовной активности человека» (Постовалова 1988: 21). Картина мира как «ядро мировоззрения» обладает определенной антропоморфичностью: «она несет в себе черты специфически человеческого способа миропостижения» (Постовалова 1988: 44).

В современных научных исследованиях наряду с терминами картина мира, образ мира, мировидение используется также модель мира. Совокупность таких моделей составляет специфический концептуальный каркас, при прохождении через который окружающая действительность в сознании человека соответствующим образом «трансформируется, категоризуется, интерпретируется» (Борухов 1991: 109).

В силу того, что формой существования картины мира в мышлении человека является абстракция в виде понятий и их отношений, ее следует воспринимать не как зеркальное отражение окружающей действительности, а как результат интерпретации мира коллективным и/или индивидуальным субъектом. (Постовалова 1988: 29; Колшанский 1990: 23).

Обычно различают две картины мира – концептуальную и языковую. Концептуальная картина мира представляется богаче языковой, поскольку в ее формировании, как полагают, функционируют различные типы мышления. Несмотря на различия, обе картины мира между собой связаны: язык исполняет роль средства общения именно благодаря тому, что он объясняет содержание концептуальной картины мира и означивает её посредством создания слов и средств связи между словами и предложениями (Серебренников 1988: 107).

Вместе с тем язык не отражает действительность, а лишь репрезентирует ее при помощи знаковых средств, отражая особенности ее понятийного освоения. Следовательно, при образовании картины мира «язык выступает не демиургом этой картины, а лишь формой выражения понятийного (мыслительно-абстрактного) содержания, добытого человеком в процессе своей деятельности (теории и практики)» (Колшанский 1990: 25).

Под собственно языковой картиной мира (ЯКМ) принято понимать «представление о действительности, отраженное в языковых знаках и их значениях – языковое членение мира, языковое упорядочение предметов и явлений, заложенную в системных значениях слов информацию о мире» (Попова–Стернин 2001: 68). Варьируясь в разных языках, ЯКМ представляет собой «информацию, рассеянную по всему концептуальному каркасу и связанную с формированием самих понятий при помощи манипулирования в этом процессе языковыми значениями и их ассоциативными полями, что обогащает языковыми формами и содержанием концептуальную систему, которой пользуются как знанием о мире носители данного языка» (Телия 1988: 177).

Таким образом, ЯКМ предстает как вербализованная часть концептуальной картины мира и в то же время как ее глубинный пласт и вершина, с учетом значения знаний, воплощенных в языковой форме, для ее формирования (Рыбникова 2001: 8).

ЯКМ выполняет в каждый момент своего исторического развития функцию регистрации и инвентаризации всего накопленного коллективом говорящих на данном языке. «Это, прежде всего, определенная совокупность обозначений разных фрагментов мира, множество знаков со своими интенсионалами и экстенсионалами, набор единиц номинации, КАРТИРУЮЩИЙ МИР» (Кубрякова 1999: 8).

На этой картине «видны» не отдельные независимые признаки предметов и событий, а сразу целостные объекты действительного мира. При этом их образы искажены, в них «прописаны только те контуры и свойства, которые значимы с точки зрения человека» (Рахилина 2000: 22).

Рельефность ЯКМ обусловлена тем, что на ней отражению подвергается не мир в целом, а лишь его составляющие, которые представляются говорящему наиболее важными (Почепцов 1990: 111).

Создавая для говорящего коллектива специфическую окраску, обусловленную национальной значимостью предметов, явлений, процессов, ЯКМ передает избирательность отношения к ним (Маслова 2001: 64–65).

Каждый язык репрезентирует определенный способ концептуализации окружающего мира. При этом языковые значения образуют определенную «систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка» (Апресян 1995: 38–39). Способ концептуализации действительности, присущий тому или иному языку, является универсальным и в то же время национально-специфичным, позволяющим «видеть мир» по-разному «через призму» разных языков.

Представляемая как интерпретация действительности, отраженная в языковой семантике, ЯКМ также понимается как совокупность наивных обывательских представлений. Это означает, что исследователя ЯКМ могут ждать«открытия двух типов». С одной стороны, тот или иной её фрагмент будет совпадать с обыденным представлением о действительности. С другой стороны, этот же фрагмент ЯКМ получится в некоторой степени отличным от научных представлений, которые современные образованные люди склонны рассматривать в качестве эталонных (Урысон 1998: 3).

Семантическое отражение способа представления действительности в языке делает термин «языковая картина мира» в достаточной мере условным: «образ мира, воссоздаваемый по данным одной лишь языковой семантики, скорее карикатурен и схематичен, поскольку его фактура сплетается преимущественно из отличительных признаков, положенных в основу категоризации и номинации предметов, явлений и их свойств, и для адекватности языковой образ мира корректируется эмпирическими знаниями о действительности, общими для пользователей определённого естественного языка» (Воркачёв 2001: 61).

Языковое представление мира можно рассматривать и как языковое мышление, «поскольку, во-первых, представление мира – это его осмысление, или интерпретация, а не простое «фотографирование», и, во-вторых, рассматриваемое представление, или отражение, носит языковой характер, т.е. оно осуществляется в форме языка и существует в форме языка» (Почепцов 1990: 111). В языковом мышлении отражается уровень знаний о действительности, которыми обладает человек как индивид и одновременно как представитель некоторого общества, откуда следует, что языковое мышление является в некоторой степени отражением уровня знания о мире данного общества.

Способом языкового представления или деления мира выступает языковая ментальность (Почепцов 1990: 113). Описываемая как этноспецифическая интерпретация мира говорящим коллективом, языковая ментальность составляет основу понятия языковое сознание (ЯС), при оперировании которым обычно подразумевается «отражение жизненных и культурных особенностей народа в языке» (Зубкова 2001: 98). В категориях ЯС, вербализованных системой лексико-фразеологических средств, фиксируется, интерпретируется и обобщается вся жизнь человека, осмысленная в категориях общественного сознания (Алефиренко 2000: 10). В ЯС, формируемом значением слов того или иного языка (Крюков 1988: 27), содержится «национально-субъективный образ мира» и присущие ему «общенародные, стереотипные представления» (Зубкова 2001: 98).

Понимаемое как воплощенное в языковой форме народное миропонимание, ЯС рассматривается в качестве главного признака так называемой языковой личности (ЯЛ) (Никитина 1993: 9–10).

Понятие ЯЛ возникает в результате преломления философских, социологических и психологических воззрений на «общественно значимую совокупность физических и духовных свойств человека, составляющих его качественную определенность» (Воркачев 2001: 65).

ЯЛ часто интерпретируется как носитель языка, способный к воспроизводству и восприятию речи, которому присуща определенная совокупность особенностей вербального поведения (Богин 1986: 3; Сухих–Зеленская 1997: 64).

В структуре ЯЛ выделяют три уровня: вербально-семантический (владение естественным языком), когнитивный (понятие, идеи, концепты), прагматический (цели, мотивы, интересы, установки и интенциональности) (Караулов 1987: 38; 1989: 3–5). Такая уровневая модель представляет обобщённый тип, отражающий множество конкретных языковых личностей в данной культуре, отличающихся вариациями значимости каждого уровня в составе личности. В содержание ЯЛ включают также следующие компоненты: 1) мировоззренческий – систему ценностей или жизненных смыслов; 2) культурологический – уровень освоения культуры; 3) личностный – индивидуальное, глубинное, что есть в каждом человеке (Маслова 2001: 119).

Изучение идиолектной личности и полилектной языковой личности – народа составляет предмет нового направления в лингвистике – лингвистической персонологии, назначением которой является «воссоздание общего и особенного в языке, его лексиконе и в его концептосфере» (Нерознак 1996: 116).

Каждый человек как ЯЛ имеет свой уникальный способ постижения мира. Однако при всей уникальности человеческого сознания в нём не исключается «наличие общих инвариантных структур категоризации, присущих различным социальным, профессиональным или этническим сообществам людей относительно тех или иных аспектов окружающей действительности» (Петренко–Митина 1997: 179).

ЯЛ функционирует в пространстве культуры, отражённой в языке в формах общественного сознания на разных уровнях (научном, бытовом и др.), в поведенческих стереотипах и нормах, в предметах материальной культуры и т.д. (Маслова 2001: 119).

Тот факт, что «языковой коллектив, с одной стороны, и индивидуум, с другой стороны, является носителями культуры в языке» (Карасик 2001а: 172) подводит нас к пониманию ЯЛ как «закрепленного в языке базового национально-культурного прототипа его носителя, своего рода «семантического фоторобота», составляемого на основе мировоззренческих установок, ценностных приоритетов и поведенческих реакций, отраженных в словаре» (Воркачев 2001: 66). Такая трактовка вызывает необходимость изучать ЯЛ и ЯС через призму взаимодействия языка и культуры, что делает их базовыми категориями другой интердисциплинарной области – лингвокультурологии.

Рассматривая язык как «связующее звено жизни психической и жизни общественно-культурной» и в то же время как «орудие их взаимодействия», лингвокультурологии создана, по прогнозу Бенвениста на основе триады – язык, культура, человеческая личность (Бенвенист 1974: 45). Эта наука по сути призвана к выявлению материальной и духовной самобытности этноса (Воркачев 2001: 65) через язык, о чем еще в ХIХ веке писал В. Гумбольдт: «В языке мы всегда находим сплав исконно языкового характера с тем, что воспринято языком от характера нации… Рассматривать язык как орудие мыслей и чувств народа, есть основа подлинного языкового исследования ... Язык – это слепок с мировоззрения и духа говорящего... » (Гумбольдт 1985: 373, 376, 397).

Соответственно, соотношение языка и культуры представляется в современной науке следующим образом: «Язык народа – наиболее существенное его достояние, самое живое выражение его характера, самая энергичная связь его с мировой культурой… Как человека можно распознавать по обществу, в котором он вращается, так о нём можно судить и по языку, которым он выражается… Язык народа является зеркалом его мыслей. Умственный склад каждой нации отливается как стереотип в её языке» (Сухарев–Сухарев 2000: 19).

Язык называют а) «зеркалом культуры»: он отражает менталитет и традиции говорящего на нем народа; б) «сокровищницей, кладовой, копилкой культуры»: в нём хранятся культурные ценности – в лексике, в грамматике, в идиоматике, в пословицах, поговорках, в фольклоре, в художественной и научной литературе; в) «передатчиком, носителем культуры»: он передаёт из поколения в поколение её сокровища; г) «орудием, инструментом культуры», формирующим личность человека; д) «мощным общественным орудием», преобразующим людской поток в этнос: он образует нацию через хранение и передачу культуры (Тер-Минасова 2000: 14–15).

В языке репрезентируется «первоначальный и глубинный взгляд на мир», а также формируется «иерархия духовных представлений», присущих тому или иному этносу (Маслова 2001: 119).

Изучая взаимодействие языка и культуры, лингвокультурология имеет интегральный характер, поскольку она а) образует систему философско-культурологических и лингвистических традиций; б) направлена на комплексное описание языка и культуры; в) базируется на сопоставлении разных языков и культур (Воробьёв 1997: 298). Предмет лингвокультурологии составляет исследование этносемантики языковых знаков, которая образуется в процессе взаимодействия языка и культуры. В результате такого интерактивного процесса языковые единицы становятся единицами культуры и тем самым начинают «служить средством презентации ее установок (и преференций)» (Телия 1999: 14). Отсюда следует, что язык имеет способность репрезентировать культурно-национальную ментальность его носителей, а значит, он функционирует как инструмент сознания. Это позволяет рассматривать категорию ЯС как отраженный в языке этноспецифический способ интерпретации мира, присущий тому или иному лингвокультурному сообществу.