1.1. Синонимия и градация номинантов эмоций

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 

В этом параграфе настоящего раздела будет дан анализ одного из важнейших семантических типов языка – синонимии и градации, отражающих логическую категорию тождественности, идентичности когнитивно связанных друг с другом вербализованных ЭК. Важно установление семантических трансформаций номинаций эмоций в динамике (количественные и качественные изменения внутри синонимических рядов, характер, темп, причины их развития).

Здесь же мы считаем уместным указать на различное понимание семасиологами феномена градации, который одними учёными рассматривается в рамках таких важнейших типов семантических отношений, как синонимия или антонимия (Кирьян 1981; Шрамм 1979), а другими выделяется в отдельный, самостоятельный тип смысловых отношений (Девкин 1978, с. 31-40; Шейгал 1990; Шехтман 1981, с. 11-16 и др.). Градация – это, по Н.А. Шехтману, «соотнесение значений слов или словосочетаний, различающихся степенью интенсивности называемого признака или качества (Шехтман 1981, с. 14. – Курсив наш. – Н.К.).

Человеческое сознание, воспринимая объекты действительности, фиксирует их признаки, свойства и при этом часто отмечает различную манифестацию того/иного качества предмета мира, различную степень проявления того/иного признака. Язык, дающий наречения объектам мира, «учитывает» разную степень интенсивности проявления свойств предметов (в широком смысле слова) действительности и имеет в своём арсенале соответствующие разноуровневые средства для её отображения.

Одним из необходимых и важных свойств природы ЭК является их структурно-смысловая организация. При этом «плотность» корреспонденции ЭК друг с другом может быть различной. Так, смысловая близость базисных концептов, коррелирующих друг с другом в рамках единого когнитивно-эмоционального поля, не столь очевидна (ср.: гнев и радость, страх и печаль), в то время как вторичные ЭК, входящие в тот/иной класс отмеченных выше концептов, обнаруживают значительно больше общих семантических сходств. Этот лингвистический факт мы интерпретируем как закономерное явление в силу «зонного стягивания эмоций» (Витт 1984). ЭК, следовательно, можно квалифицировать как интегрированные в определённый класс, группу смысловые единицы. Если концепты рассматривать не как чисто условные когнитивные единицы, а как единицы когнитивно-языковые, то у них следует констатировать определённый лингвистический статус – статус синонимов.

Проблема синонимии (особенно лексической) – одна из старейших, самых традиционных в семасиологии, в целом в лингвистике. «Возраст» данной проблемы, долго дискутируемой языковедами (и не только ими), можно объяснить, в частности, недостаточной изученностью «параллельных» синонимии логико-философских понятий – идентичность, тождество. Отсюда отсутствие в лингвистической литературе единого общепринятого определения синонимов, единого подхода к установлению критериев синонимичности.

Анализ многочисленных работ по синонимике показывает, что синонимам даются метаязыковые характеристики, включающие комбинации определённых признаков. При этом исследователями называются в качестве доминирующих соответственно их разные признаки. Синонимами считаются слова: а)с равным значением, б)со сходным значением, в)слова, обозначающие одно и то же понятие или понятия очень близкие между собой, г)слова с единым или очень близким предметно-логическим содержанием, д)слова одинаковые по номинативной отнесённости, но, как правило, различающиеся стилистически, е)слова, способные в том же контексте или в контекстах, близких по смыслу, заменять друг друга (подробнее см.: Рахманов 1983, с. 6). Классическим, судя по многочисленным публикациям, является определение синонимов как слов с единым или близким предметно-логическим содержанием. Правда, и такая их дефиниция иногда подвергается достаточно острой критике (см.: Апресян 1995, с. 218-219).

Из предлагаемых семасиологами критериев определения синонимов (конструктивная общность, совпадение сочетаемости, взаимозаменяемость слов) общепризнанным считается близость предметно-логического содержания разных языковых единиц (лексических и фразеологических), что, однако, не должно исключать использования всех вышеотмеченных критериев в практической деятельности исследователей, в частности, лексикографов. Данные критерии определения синонимов могут взаимно дополнять друг друга. Их применение имеет своим результатом классификацию синонимов на так называемые равнозначные и неравнозначные. Первые из них могут быть полными, если совпадают их значение и употребление, и неполными, если они отличаются друг от друга по своему употреблению. В свою очередь неравнозначные синонимы «различаются по оттенкам значения и, как правило, по употреблению» (Рахманов 1983, с. 10). Такие синонимы, являющиеся наиболее многочисленными в языке, принято называть идеографическими. Кроме них выделяют так называемые стилистические синонимы, в основу классификации которых кладётся принцип употребления слова в той/иной сфере человеческой коммуникации (функциональные стили). Подобного рода синонимы имеют обычно специальные словарные маркеры (напр., разг., вульг., поэт. и т. п.).

Известный семасиолог, лексикограф Ю.Д. Апресян предлагает классифицировать все синонимы на точные («толкование слов полностью совпадает») и неточные или квазисинонимы («они имеют большую общую часть») (Апресян 1995, с. 218).

Ю.С. Степанов предлагает классифицировать синонимы на две группы – синонимы по денотату и синонимы по сигнификату. Первые из них – денотативные синонимы – называют один и тот же предмет, но по-разному, и, следовательно, разные понятия об обозначаемом; вторые же – сигнификативные синонимы – наоборот, имеют одно и то же понятие, но обозначают различные предметы. По мнению Ю.С. Степанова, сигнификативные синонимы «стремятся выразить  разные оттенки одного понятия сходным способом или назвать разные предметы одинаково» (Степанов 1975, с. 30-31). В действительности, как замечает сам исследователь, в языке существуют всегда многочисленные так называемые «промежуточные» случаи, когда бывает достаточно трудно отнести те/иные слова в тот/иной класс синонимов, что объясняется неопределённостью их значений. При этом им предлагается использование обобщённого термина «сигнификативные синонимы» (Степанов 1975, с. 32).

При сопоставительной, в особенности семантико-стилистической, характеристике синонимов как в отечественной, так и в зарубежной лингвистике принято оперировать таким достаточно размытым термином, как «оттенок значения» (naunces, Nebensinn и т.п.). Попутно заметим, что нередко учёные ведут речь не только об «оттенках» значения слова, но и об «оттенках» понятия (Степанов 1975, с. 32). Несмотря на возражения против употребления термина «оттенок значения» в семасиологии и лексикографии (см. напр., Апресян 1995), он по-прежнему часто используется в работах лингвистов, что, по всей видимости, обусловлено спецификой языкового знака, а именно – нечёткостью, неопределённостью его значения/значений. Последние же не могут быть абсолютно чёткими, застывшими раз и навсегда когнитивными множествами уже в силу своей функциональной природы. Языковые знаки, за небольшим исключением, носят не индивидуальный, а обобщающий характер, что связано с их отражательной, классификационной и квалифицирующей функциями. Другими словами, необходимая для полноценной человеческой коммуникации лабильность, подвижность слова обусловливает диффузность его семантики.

Сами исследователи (семасиологи, лексикографы) равно как и наивные носители языка, интуитивно чувствуя наличие «оттеночных смыслов» в структуре тех/иных слов, нередко сталкиваются с существенными трудностями при их метаязыковом описании, что связано, с одной стороны, с объективно сложным содержанием многих языковых единиц (к ним принадлежат и номинанты эмоций), а с другой – с неразработанностью самого понятийно-терминологического аппарата lingua mentalis. На отсутствие специальных «описательных техник» постоянно указывают многие учёные, профессионально занимающиеся проблемами метаязыка (Апресян 1995; Jaeger, Plum 1989, S. 849-855 и мн. др.). При этом высказывается предложение о необходимости составления «сводного каталога семантических компонентов («словаря компонентов»), выделенных на материале разных языков и разных групп лексики» (Караулов 1976, с. 89). Хорошо известны попытки ряда исследователей создать фрагменты подобного каталога, состоящего из количественно ограниченного перечня так называемых «семантических примитивов» (см. напр., работы А. Вежбицкой).

Вопрос о том, выражают ли синонимы одно и то же понятие или же разные понятия, корреспондирующие с одной и той же денотативной сферой, решается учёными по-разному. Одни из них считают, что синонимичные слова могут обозначать одно и то же понятие и в этом случае речь идёт о тождестве их значений; другие, напротив, полагают, что синонимы не могут полностью, «во всем и вся» номинировать абсолютно одно и те же понятие, мотивируя свои суждения известным, открытым ещё А. Мартине законом «языковой экономии». Если же два слова действительно обозначают одно и то же понятие, то нередко говорят о так называемых «лексических дублетах».

Исследователи, признающие статус абсолютных синонимов, т.е. тех слов, которые полностью удовлетворяют названным С.И. Рахмановым выше требованиям, критериям синонимичности, высказывают мнение о том, что в языке их количество всегда ограничено (Шмелёв 1964, с. 65; Goerner, Kempcke 1975, S. 5-6) «Только ничтожная часть слов, – пишет в одной из своих работ Г.В. Колшанский, – может быть обозначена как абсолютная синонимия» (Колшанский 1980, с. 108).

Существующие сложности при обсуждении вопроса соотношения синонимов и обозначенных ими (различных/тождественных) понятий не столь актуальны при рассмотрении онтологически близким последнему феномену – концептам. Концепты – более сложные структурно-смысловые образования; они в отличие от понятий характеризуются не только когнитивной основой, но и конкретными человеческими оценочными представлениями, знаниями о них. Когнитивная база вербально оформленных концептов облигаторно включает в себя не только зафиксированные нашим сознанием обобщенные смысловые признаки, но и, более того, их потенциальные семантические свойства, в принципе «свёрнутые» в языковом мышлении, но постоянно «раскрывающиеся» в реальном употреблении номинирующих их слов, в целом языковых знаков.

Отношение синонимии, будучи разновидностью эквивалентности, даёт, по мысли Ю.Д. Апресяна, «разбиение всего словаря на непересекающиеся классы лексических единиц – так называемые синонимические ряды» (Апресян 1995, с. 248). Синонимические ряды представляют собой, в нашем понимании, определённые семантические (микро)системы, имеющие в своей основе отношение иерархии и воплощающие принцип языковой инвариантности. Внутренняя структура синонимического ряда образуется, таким образом, за счёт иерархии составляющих её элементов. Его базисным компонентом является близость и/или тождество (выбор последнего зависит от самой трактовки синонимии той/иной научной школы) значения нескольких слов, называющих определённое понятие. Синонимические слова, имеющие либо один и тот же денотат, либо онтологически близкие денотаты, «высвечивают», соответственно, или различные смысловые оттенки, содержащиеся в их семантической структуре, или же новые смыслы, которые характерны только для значения конкретной лексемы синонимического ряда/пары.

Следует указать, что, согласно наблюдениям семасиологов (Кирьян 1981; Шехтман 1981, с. 11-16), для многих синонимических рядов характерна градация, выражающая как семантическая категория отношения максимальной близости (но не тождественности) понятий. При составлении лексикографами синонимических рядов непременно учитывается степень интенсивности эксплицируемых признаков, которыми обладают формирующие их языковые элементы. Это утверждение в полной мере подтверждается анализом нашего материала.

Синонимические ряды обладают иерархической структурой; в них имеет место отношение подчинения. Всякий синонимический ряд имеет доминанту, т.е. лексему, удовлетворяющую определённым требованиям (высокая частотность, общеупотребляемость, стилистическая нейтральность и др.). Синонимические ряды, номинирующие определённый участок действительности, располагают различной длиной (протяжённостью). Её сопоставление на материале параллельных лексем разных языков само по себе ценно, поскольку в той/иной степени позволяет установить релевантность определённого фрагмента мира для носителей того/иного языка, той/иной культуры. При этом, однако, не следует абсолютизировать количественные характеристики синонимических рядов в сравниваемых языках.

Учёными установлена разная глубину и определённость смысловой дифференциации вариантных и синонимических средств в разных языках. Так, например, выбор того/иного синонима в ряде славянских языков – белорусском, словенском, сербском – не связан с ощутимыми семантическими и/или стилистическими различиями, в то время как в некоторых других славянских,  германских и романских языках – в русском, английском, французском – он оказывается семантически и стилистически релевантным (Мечковская 1996, с. 41). Более важным представляется изучение качественных характеристик слова, формирующих синонимические ряды в разных языках.

При сопоставительном лингвокультурологическом описании концептов эмоций нами будет использоваться в целом оправдавший себя в силу своей технологичности, давно ставший традиционным метод компонентного анализа на основе словарных дефиниций.

Базисный номинант эмоции Angst в толковых словарях немецкого языка дефинируется следующим образом: «Angst – mit Beklemmung, Bedrueckung, Erregung einhergehender Gemuetszustand angesichts einer Gefahr; undeutliches Gefuehl des Bedrohtseins» (DWB 1989, S. 111); «Angst – grosse Sorge, Unruhe; unbestimmtes, oft grundloses Gefuehl des Bedrohtseins» (DW 1992, S. 166). Его семантическая структура описывается при помощи ряда разностатусных метаязыковых элементов. Важнейшими из них являются семы «Gemuetszustand» (эмоциональное состояние) и «Gefuehl» (чувство), сигнализирующие о принадлежности слова Angst к эмоциональной денотативной сфере. Слова же Gemuetszustand и Gefuehl, выполняющие роль метаязыка, в немецком языке широкозначны; их семантика отличается максимальной расплывчатостью: «Gefuehl – Tastempfindung, Tastsinn, Empfindungsvernuegen, Empfindlichkeit, innere Regung, seelische Empfindung, innere Anteilnahme; Mitleid» (DW 1992, S. 5280; «Gemuetszustand – Gemuetsverfassung» (DW 1992, S. 541), ср: «Gemuetsverfassung – Verfassung, Zustand des Gemuets im Hinblick auf seine Gesundheit oder Krankheit bzw. Ruhe oder Erregtheit» (DW 1992, S. 541). С семасиологической точки зрения их можно квалифицировать как архисемы (родовые семы). Помимо них в семный набор слова Angst входит целый ряд видовых сем. К их числу относятся, с одной стороны, сами «семы-номинанты эмоций», напр., Beklemmung, Erregung, а с другой – такие семы, как «причинность» (angesichts einer Gefahr) и «беспричинность» (grundlos), «неопределённость грозящей опасности» (unbestimmt), «интенсивность» и «масштабность» переживания (gross и, соответственно, einhergehender). Видовые семы конкретизируют толкуемое слово, которое, по нашему мнению, дефинируется немецкими словарями сравнительно удовлетворительно. Важным мы считаем указание их составителей на денотативную отнесённость Angst посредством сем «Gemuetszustand», «Gefuehl».

Семантическая структура другого базисного номинанта эмоций Freude имеет менее развёрнутую дескрипцию: «Freude – 1.hochgestimmter Gemuetszustand; das Froh- und Begluecktsein, 2.etw., was jmdn. erfreut: die Freuden der Liebe» (DWB 1989, S. 538); «Freude – Beglueckung, (innere) Befriedigung; Gefuehl des Frohseins, Froeh­lichkeit» (DW 1992, S. 501). Примечательно, что в словаре Дудена у данной лексемы приводится два максимально связанных друг с другом словозначения (ЛСВ). В качестве второго отдельного самостоятельного ЛСВ называется объект, вызывающий соответствующую эмоцию (etw., was jmdn. erfreut). На данном этапе изложения материала нас, однако, будут интересовать исключительно «эмоциональные» значения исследуемых лексем.

Как и в случае со словом Angst номинант эмоции Freude дефинируется через архисемы «Gemuetszustand» и «Gefuehl». Помимо них в семном наборе отмечаются немногочисленные видовые семы – «номинанты эмоций» (Befriedigung, Froeh­lichkeit), «эмоциональное состояние» (Frohsein, Begluecktsein), «конкретизатор» (hochgestimmter и innere – признак положительного настроения человека и, соответственно, признак исключительно внутреннего, не выраженного внешне переживания эмоции). Отсутствие необходимого количества видовых сем в словарной дефиниции не позволяет чётко идентифицировать данную лексему, номинирующую базисный ЭК. Так, в частности, в значительной степени набор её видовых сем совпадает с одним из значений (эмоциональных) другого номинанта эмоции – Glueck. Ср.: «Glueck – Gemuetszustand innerer Befriedigung und Hochstimmung bes. nach Erfuellung ersehnter Wuensche» (DW 1992, S. 572). Этот факт, безусловно, свидетельствует о максимальной смысловой близости данных номинантов эмоций, с одной стороны, и, вероятно, о недостаточной точности их филологического дефинирования – с другой.

Когнитивно не в полной мере развёрнутым представляется также определение семантики номинанта эмоции Zorn: «Zorn – heftiger Unwille ueber etw, was man als Unrecht empfindet od. was den eigenen Wuenschen zuwiderlaeuft» (DWB 1989, S. 1787); «Zorn – heftiger Unwille, aufwallender Aerger» (DW 1992, S. 1470). В отличие от предыдущих случаев здесь архисемой является не широкозначная, диффузная, а менее генерализованная лексема Unwille (недовольство), которая сама является номинантом эмоции. В качестве же видовых семантических характеристик выступают «интенсивность переживания эмоции» (heftiger), «субъективно воспринимаемая причина» (als Unrecht empfindet, den eigenen Wuenschen zuwiderlaeuft).

Эмоциональное значение многозначного слова Trauer также максимально «свёрнуто»: «Trauer – tiefer seelischer Schmerz ueber einen Verlust od. ein Unglueck» (DWB 1989, S. 1552); «Trauer – Schmerz um etwas Verlorenes, tiefe Betruebnis» (DW 1992, S. 1291). Здесь же следует заметить, что в словаре под редакцией Г. Варига указано только эмоциональное значение данного слова, которое, по данным составителей других словарей, полисемично. Во всех современных словарях «психологизм» этого многозначного слова фиксируется как первое номинативное значение. Это говорит, на наш взгляд, об актуальности данного ЛСВ в немецком языке на нынешнем этапе его развития.

Номинант эмоции Trauer дефинируется через широкозначное слово (seelischer) Schmerz (душевная боль), выступающее в правой части словаря на правах архисемы. Количество видовых сем ограничено: «интенсивность» (tiefer), «причина» (ueber einen Verlust oder ein Unglueck, um etwas Verlorenes), «номинанты эмоций» (Unglueck, Betruebnis).

Теперь перейдём к анализу словарных дефиниций базисных номинантов эмоций русского языка. Традиционно первым рассмотрим когнитивную репрезентацию номинанта эмоции страх в толковых словарях (БАС 1963, ТС 1940, ТС 1995). Данное слово полисемично. Здесь читателю будет предложен семантический анализ его эмоционального значения, которое как и в случае с Trauer является первым номинативным значением. «Страх – очень сильный испуг, большая боязнь» (ТС 1995, с. 761); «страх – состояние сильной тревоги, беспокойства, душевное волнение от грозящей или ожидаемой опасности; боязнь» (БАС 1963, т. 14, с. 1007-1008); «страх – состояние крайней тревоги и беспокойства от испуга, от грозящей или ожидаемой опасности, боязнь, ужас» (ТС 1940, т. 4, с. 549). В двух из трёх словарей определение данному слову даётся через широкозначное слово состояние, выполняющее как компонент их правой части функцию архисемы. Наличие целого ряда видовых сем в дефиниции анализируемого номинанта эмоции может быть расценено как факт образцового распредмечивания этого фрагмента чувственной сферы человека. К их числу относятся: «семы-номинанты эмоций» (испуг, боязнь, тревога, волнение, беспокойство, ужас), «интенсивные семы» (сильный, большой, крайний), «каузативные семы» (грозящая опасность, ожидаемая опасность).

Сопоставление семного набора данной лексемы и параллельной ей лексемы в немецком языке обнаруживает наличие многих совпадающих, общих для них сем, формирующих когнитивные структуры соответствующих понятий. Эти признаки сводятся в значительной мере к развёрнутой модели синонимического способа толкования номинантов эмоций.

Эмоциональное значение полисемичного слова радость является также основным номинативным ЛСВ в современном русском языке. Данный ЛСВ имеет в толковых словарях следующие определения: «радость – весёлое чувство, ощущение большого душевного удовлетворения» (ТС 1995, с. 629); «радость – чувство большого удовольствия, удовлетворения» (БАС 1961, т. 12, с. 78); «радость – чувство удовольствия, внутреннего удовлетворения, весёлое настроение; внешнее проявление чувства» (ТС 1939, т. 3, с. 1110). Этому ЛСВ как и рассмотренному выше параллельному ему в немецком языке ЛСВ Freude даётся также определение через широкозначное, обладающее диффузной семантикой слово чувство (Gefuehl). Видовые семы, количество которых в обоих языках ограничено, здесь во многом совпадают: «(положительная) знаковость эмоции» (весёлое – hochgestimmt), «внутреннее переживание» (внутреннее – innere), «номинанты эмоций» (удовлетворение – Befriedigung). Следует при этом отметить наличие интенсивной семы в смысловой структуре номинанта эмоции радость, которая не фиксируется в немецких определениях. Однако дефиниция Freude содержит некоторые другие, придающие ей определённую развёрнутость семы – «номинанты эмоций» (ср. кроме общей для сопоставляемых значений семы «удовлетворение» – «Befriedigung», в немецком языке указывается на Froeh­lichkeit и, соответственно, сему «эмоциональное состояние» – Frohsein, Begluecktsein).

Менее сходными в отличие от данной пары номинантов эмоций являются семные наборы проанализированного ранее номинанта эмоции Zorn и его русского эквивалента гнев, дефинируемого как «чувство сильного возмущения, негодования» (ТС 1995, с. 130); «чувство сильного возмущения, негодования; состояние раздражения, озлобления» (БАС 1954, т. 3, с. 179-180); «чувство сильного негодования, возмущения, раздражения» (ТС 1938, т. 1, с. 577). Основные различия заключаются в том, что, во-первых, гневу даётся определение через широкозначные слова чувство и состояние, имеющие метаязыковой статус архисем и, во-вторых, в русском варианте более развёрнутым оказался такой тип видовой содержательной характеристики, как «семы-номинанты эмоций» (ср.: возмущение, негодование, раздражение, озлобление против Unwille, Aerger). Возмущение, негодование и т.п. в своём не метаязыковом, а в естественном варианте выступают по отношению друг к другу как синонимы. Ещё одним отличием, компенсирующим недостаточную развёрнутость дефиниции эмоции в немецком языке сравнительно с её русским вариантом, можно считать наличие в смысловой структуре слова Zorn каузативной семы (als Unrecht empfindet).

Сходства же в когнитивной репрезентации параллельных словозначений со всей очевидностью иллюстрируются наличием интенсем (сильный и heftiger, aufwallender), с одной стороны, и указанием на принадлежность к эмоциональному миру – с другой. При этом данное указание в русском языке эксплицитно (чувство, состояние), в то время как в немецком оно носит явно имплицитный характер (скрыто в семантике номинанта эмоции Unwille).

Номинат эмоции печаль имеет следующую словарную дефиницию: «Печаль – чувство грусти, скорби, состояние душевной горечи» (ТС 1995, с. 506); «печаль – скорбно-озабоченное, нерадостное, невесёлое настроение, чувство» (ТС 1939, т. 3, с. 248). Его значение раскрывается через генерализованные метаязыковые элементы  – архисемы (чувство, состояние, настроение), а также посредством группы сем-номинантов эмоций (грусть, скорбь, горечь, скорбно-озабоченный). Как и номинант эмоции Trauer - печаль определяется ограниченным количеством видовых сем. Кроме того, в семантике русского слова в отличие от её немецкого эквивалента отсутствует какое-либо указание на причину возникновения этого чувства, а также на степень его переживания. По сути, видовая характеристика номинанта эмоции сводится к перечню сем-номинантов эмоций. Исходя из семантического описания печали, можно заключить, что его когнитивная структура максимально редуцирована, в частности, по сравнению со структурой параллельной ему лексемы в немецком языке и по сравнению с такими базисными номинантами эмоций, как страх и радость в русском языке.

Подводя итоги семантического анализа номинаций базисных эмоций, можно уже сейчас сделать некоторые предварительные выводы.

Во-первых, номинанты эмоций определяются через более общие, более широкозначные, достаточно диффузные слова, указывающие на принадлежность definiendum к эмоциональной сфере человека (Gefuehl, Gemuetszustand, (seelischer) Schmerz, чувство, ощущение, состояние, настроение) и выполняющие на уровне метаязыка функцию архисем. Кроме них статус архисем в содержательной структуре описываемых слов имеют также некоторые семы-номинанты эмоций (Sorge, Unruhe, Beglueckung, Froehlichkeit, Unwille, Aerger, испуг, боязнь). Последние нередко являются синонимами-эквонимами по отношению друг к другу и синонимами-гипонимами к самим дефинируемым лексемам. Базисные номинанты эмоций при этом часто могут выступать в качестве гиперонимов.

Во-вторых, следует отметить различную степень глубины лексикографического развёртывания ядерной части анализируемых базисных концептов эмоций. Так, в частности, опираясь на их метаязыковые характеристики, было зафиксировано более «свёрнутое» определение номинантов эмоций Zorn, Trauer в немецком и, соответственно, гнев, печаль в русском языке. Количество видовых сем, посредством которых эксплицировано знание человека сущности этих номинантов эмоций, их когнитивной структуры, минимально. Не подвергая сомнению авторитетное утверждение лексикографов о необходимости использования 6-7 семантических признаков для удовлетворительного описания содержания понятия в филологическом словаре (см., напр.: Караулов 1981, с. 222), мы полагаем, опираясь на собственный материал, что отмеченное количество метаязыковых элементов при репрезентации значения номинантов эмоций, должно быть несколько больше в силу онтологической близости исследуемых в данной работе концептов.

Недостаточное использование количества видовых сем при экспликации содержания ядерной части ЭК вряд ли можно объяснить только недочётами лексикографической практики, в особенности если учесть наличие более развёрнутых дефиниций у других базисных концептов – Angst, Freude, страх, радость. Общеизвестно мнение о том, что количество видовых характеристик дефинируемого понятия во многом зависит от его абстрактности vs. конкретности: чем более отвлечённым является толкуемое понятие, тем более редуцирована его словарная дефиниция и, соответственно, наоборот, чем оно более конкретно, тем оно более развёрнуто на метаязыковом уровне. Это утверждение, по всей видимости, нельзя признать актуальным применительно к рассматриваемому материалу, поскольку по уровню абстрактности базисные ЭК вряд ли принципиально отличны друг от друга. Думается, что интерпретация установленного лингвистического факта лежит главным образом в плоскости экстралингвистики. При этом мы не исключаем высокую степень вероятности связи между первичностью происхождения базисных эмоций (см. суждения ранее цитировавшихся Э. Нойманна и Ф. Римана (Нойманн 1998; Риман 1998), их постоянной психической актуальностью для человека и когнитивной «проработанностью» человеческим мышлением именно данных вербализованных фрагментов эмоционального мира.

И, наконец, в-третьих, отметим редуцированность модели толкования номинаций базисных ЭК (особенно в русском языке), что выражается в ограниченном перечне видовых сем, входящих в их когнитивную структуру. К их числу относятся: 1.«интенсивность переживания эмоции» (grosser, heftiger, tiefer, сильный, большой); 2.«причина/беспричинность переживания эмоции» (angesichts einer Gefahr, durch Erkennen einer Gefahr ausgeloest werden, grundlos, грозящая, ожидаемая опасность); 3.«условия возникновения эмоции» (verbunden mit dem Wunsch...); 4.«нечёткость, расплывчатость переживаний» (undeutlich, unbestimmt); 5.«качественные свойства эмоций» (innerer, внутренний, внешний); 6.«положительная/отрицательная знаковая направленность эмоций» (das Frohsein, das Begluecktsein, весёлый, счастливый, скорбный, нерадостный).

Более развёрнутыми, как и ожидалось, оказались видовые характеристики небазисных номинантов эмоций как в немецком, так и в русском языках, что обусловлено разным статусом сопоставляемых лингвистических единиц. Семасиологами, логиками давно установлено, что менее общие понятия содержат большее количество смысловых признаков, их объём всегда шире.

Небазисные номинанты эмоций представляют собой определённые синонимические ряды/пары, обозначающие фрагменты единой языковой эмоциональной картины мира. Элементы, формирующие эти семантически родственные группировки слов, состоят в отношении эквонимии. Базисные номинанты эмоций, как было отмечено выше, можно квалифицировать как их гиперонимы. Они имеют статус доминанты в своих синонимических рядах/парах. Сопоставительный анализ разностатусных ЭК, вербализованных соответствующими лексемами, позволяет установить специфические свойства их когнитивных структур.

Применение метода компонентного анализа выявляет метаязыковые характеристики слов, обозначающих небазисные ЭК. К ним в немецком языке относятся следующие группы сем: 1.«эмоциональное состояние» (Zustand, Gemuetszustand, Gemuetserschuetterung, Gemuetsverfassung, aengstliche Zurueckhaltung, Gefuehl, Verwirrung); 2.«эмоциональная реакция, восприятие в целом» (Reaktion, Empfindungen, empfinden); 3. «эмоциональное настроение» (Stimmung); 4. «эмоции, чувства» (Grauen, Schrecken, Angst, Zufriedenheit, Vergnuegen и мн. др.); 5. «причина/беспричинность переживания эмоции» (angesichts einer Bedrohung oder Gefahr, durch Gefahr hervorgerufene Angst, Angst hervorrufende Wirkung von etw., grundlos); 6.«условия появления эмоции» (verbunden mit dem Wunsch, nach Erfuellung ersehnter Wuensche beim Geniessen, auf etw. gerichtetes Verlangen, aus der Befriedigung entstehendes Gefuehl, Erfuellung einer Begierde, bei der Erinnerung an etw. Vergangenes, Unwiederbringliches); 7. «объект эмоции» (vor etw. Unheimlichem, Drohendem), 8.«длительность переживания эмоции» (furchterregender Vorgang, verhaltener, anhaltender, dauernder); 9.«нечёткость, расплывчатость переживания эмоций» (undeutlich, unbestimmt); 10.«качественные свойства эмоций», напр., внезапность появления, внутренний характер протекания и т.п. (ploetzlich, aufwallender, innerer, sinnlicher, sexueller, laehmend, panikartig, kopflos, still, sinnlos, allgemein); 11.«контролируемость/неконтролируемость эмоций» (unbeherrschter, unterdrueckter); 12.«осознанность переживания эмоций» (bewusst); 13.«интенсивность переживания эмоции» (gross, hoher, heftig, uebermaechtig, gesteigerter, tief, leichter); 14. «положительная/отрицательная знаковая направленность эмоций» (freudig, lustig, angenehm, himmlisch, strahlend, trauriger, truebe, truebseelig, duesterer, schwerer).

Семантическая запись небазисных номинантов эмоций в русском языке имеет значительно более «свёрнутый» вид. Здесь зафиксированы следующие группы сем: 1.«эмоциональное состояние» (чувство, состояние); 2. «эмоциональная реакция, восприятие в целом» (ощущение); 3.«эмоциональное настроение» (настроение); 4.«эмоции, чувства» (беспокойство, страх, робость, грусть, уныние и др.); 5.«причина/беспричинность переживания эмоции» (ожидание опасности); 6.«качественные свойства эмоций», напр., внезапность появления, внутренний характер протекания и т.п. (внутренний, внешний, душевный, нервный); 7.«неконтролируемость эмоций» (необузданный); 8.«интенсивность переживания эмоции» (сильный, большой, крайний, острый, чрезмерный, лёгкий); 9.«положительная/отрицательная знаковая направленность эмоций» (весёлый, озлобленный, тоскливый, скучный, гнетущий, безнадежный, мрачный, подавленный).

Мы считаем вполне корректным, обоснованным сопоставление выявленных групп сем в содержательной структуре небазисных номинантов эмоций немецкого и русского языков. Целесообразность сравнения их семных наборов, на наш взгляд, позволяет увидеть исследователю (не только лексикографу, семасиологу, но и когнитивисту), с одной стороны, специфику когнитивных структур ЭК, вербализованных на уровне параллельных лексем в разных языках, а с другой, что более очевидно, лексикографические недостатки в самих семантических записях анализируемых слов.

Для удобства сопоставительного чтения перечислим ещё раз перечень составленных нами групп сем, актуальных для содержания ЭК немецкого и русского языков:

«эмоциональное состояние» (Zustand, Gemuetszustand, Gemuetserschuetterung, Gemuetsverfassung, Gefuehl, aengstliche Zurueckhaltung, Verwirrung – чувство, состояние);

«эмоциональная реакция, настроение, восприятие в целом» (Reaktion, Empfindungen, empfinden, Stimmung – ощущение, настроение);

«эмоции, чувства» (Grauen, Schrecken, Angst, Zufriedenheit, Vergnuegen и мн. др. – беспокойство, страх, грусть, уныние и мн. др.);

«причина/беспричинность переживания эмоции» (angesichts einer Bedrohung oder Gefahr, durch Gefahr hervorgerufene Angst, die Angst hervorrufende Wirkung von etw., grundlos – выжидаемый ожиданием опасности);

«условия появления эмоций» (verbunden mit dem Wunsch, nach Erfuellung ersehnter Wuensche, bei der Erinnerung an etw. Vergangenes, Unwiederbringliches и др. – отсутствие соответствующих сем в содержании номинантов эмоций русского языка);

«форма проявления эмоций» (Zustand, in dem sich die Emotionen entladen – отсутствие соответствующих сем в содержании номинантов эмоций русского языка);

«объект эмоции» (vor etw. Unheimlichem, Drohendem – отсутствие соответствующих сем в содержании номинантов эмоций русского языка);

«процессуальность, длительность переживания эмоции» (furchterregender Vorgang, verhaltener, anhaltender, dauernder – отсутствие соответствующих сем в содержании номинантов эмоций русского языка);

«нечёткость, расплывчатость переживаний» (undeutlich, unbestimmt – отсутствие соответствующих сем в содержании номинантов эмоций русского языка);

«качественные свойства эмоций», напр., внезапность появления, внутренний характер протекания и т.п. (ploetzlich, aufwallender, innerer, sinnlicher, sexueller, laehmend, panikartig, kopflos, still, sinnlos, allgemein – внутренний, внешний, душевный, нервный);

«осознанность эмоций» (bewusst – отсутствие соответствующих сем в содержании номинантов эмоций русского языка);

«контролируемость/неконтролируемость эмоций» (unterdrueckter – необузданный);

«интенсивность переживания эмоции» (gross, hoher, heftig, uebermaechtig, gesteigerter, tief, leichter – сильный, большой, крайний, острый, чрезмерный, лёгкий);

«положительная/отрицательная знаковая направленность эмоций» (freudig, lustig, angenehm, himmlisch, strahlend, trauriger, trueber, truebseliger, duesterer, schwerer – весёлый, озлобленный, тоскливый, скучный, гнетущий, безнадежный, мрачный, подавленный).

Как можно видеть из приведённых выше лексикографических данных, количество групп сем в содержательной структуре немецких номинантов превосходит количество групп сем в содержательной структуре русских номинантов эмоций. Такие группы видовых сем, как «условия появления эмоций», «объект эмоции», «длительность переживания эмоции», «нечёткость переживания эмоций», «осознанность эмоций», отсутствуют в содержательной структуре номинантов эмоций русского языка. Каких-либо сем, актуальных для значения русских, но не актуальных для значения немецких номинантов эмоций, не отмечено.

Теперь рассмотрим более детально в сопоставительном плане семантику формирующих синонимические ряды/пары номинантов эмоций немецкого и русского языков. При этом предполагается не только сравнение данных лексических групп друг с другом внутри одного языка (напр., семантическая характеристика Angst и Trauer, радость и печаль и т.п.), но также и в разных языках (напр., синонимические ряды Angst и страх). Подобного рода одно- и двуязычные сопоставления могут позволить установить сходства и различия в когнитивных структурах разных (с точки зрения статуса и языка) ЭК.

Синонимический ряд Angst включает в себя следующие лексемы – Angst, Beklemmung, Entsetzen, Furcht, Grauen, Grausen, Panik, Schauder, Scheu, Schreck, Schrecken (Рахманов 1984, с. 36). Доминантой в этом ряду, согласно НРСС, выступает слово Angst, что подтверждается также нашими собственными данными, полученными посредством применения ме­тода компонентного анализа. Все входящие в отмеченный выше ряд слова яв­ляются идеографическими синонимами.

Анализ словарных дефиниций показывает, что слово Angst используется не только в качестве элемента метаязыка, т.е. семантического ком­понента (семы), входящего в семный набор целого ряда назван­ных выше но­минантов эмоций – Beklemmung, Furcht, Panik, Schauder, Scheu, Schrecken, но и, более того, сами определения этим эмоциям могут приводиться через родовое слово Angst, выступающее в функции архисемы (см. дефиниции Furcht, Grauen, Scheu). При этом следует заметить, что в качестве родового слова-определения выступают так же и другие самые общие, широкозначные слова, номинирующие генерализованные образы чувственной сферы – Gemuetszustand, Reaktion, Verwirrung, Zurueckhaltung, Gemuetserschuetterung. Данный лингвистический факт вкупе с наблюдениями многих психологов (Изард 1980, с. 41; Лук 1972, с. 22 и др.), класси­фицирующих все эмоцио­нальные переживания человека на базальные (основные) и вторичные, по­зволяет сделать предположение о гиперонимическом статусе конкретного номинанта эмоции Angst, с одной стороны, и целого ряда более общих, генерализованных обозначений психических констант Gemuetszustand, Reaktion, Verwirrung и т.п. – с другой.

Все слова из анализируемого синонимического ряда являются гипо­нимами по отношению к доминанте Angst и, соответст­венно, эквонимами по отношению друг к другу. Изучение лексикографических дефиниций данных слов обнаруживает ограниченное количество семантических компонентов в их структуре, в особенности дифферен­циальных, что обу­словлено, на наш взгляд, их известной расплывчато­стью. Редуцированный набор сем, по нашему мнению, следует расценивать как дефицит знания челове­ком конкретной предметной области – мира эмоций, элементы которого, выражаясь метафорой, напоминают замысловатую мозаику, плавно переходят друг в друга. К числу семантических признаков, характерных для составляющих данный синонимический ряд, относятся:

«эмоциональное состояние» (Beklemmung = Gefuehl; Scheu =  aengstliche Zurueckhaltung; Schreck = Gemuetserschuetterung; Schrecken = Gemuetserschuetterung);

«номинанты эмоций» (Beklemmung = Angst, Bangnis; Entsetzen = Erschrecken, Schrecken, Furcht, Grauen; Grauen = Furcht, Entsetzen; Grausen = Schauder, Entsetzen; Schauder = Grauen, Abscheu, Angst; Scheu = Angst, Furcht, Bangigkeit; Schreck = Schrecken; Schrecken = Schreck);

«эмоциональная реакция» (Entsetzen = panikartige Reaktion);

«причины переживания эмоций» (Furcht = angesichts einer Bedrohung oder Gefahr; Panik = durch Gefahr hervorgerufene Angst, Schrecken = die Angst hervorrufende Wirkung von etw.);

«условие появления эмоций» (Furcht = verbunden mit dem Wunsch);

«объект эмоции» (Grauen = vor etw. Unheimlichem, Drohendem);

«процессуальность, продолжительность действия эмоции» (Schrecken = furchterregender Vorgang);

«интенсивность переживания эмоции» (Schauder = heftig; Schreck = heftig);

«качественные характеристики, свойства эмоций», «внутренний характер протекания» и т.п. (Grausen = laehmend; Panik = kopflos, allgemein, ploetzlich, sinnlos; Schreck = ploetzlich; Schrecken = ploetzlich).

Из 14 групп сем, свойственных семантике членам 4 синонимических рядов в немецком языке, для синонимического ряда Angst актуальны 9, а для синонимического ряда страх в русском языке, соответственно, из 9 групп сем 4 семантических группы. Ниже предлагается их полный список:

1.«эмоциональное состояние» (опасение, ужас = чувство);

2.«номинанты эмоций» (боязнь = беспокойство, страх, робость; опасение = тревога, беспокойство, страх, боязнь; трепет = волнение, страх, боязнь; ужас = страх, несчастье, отвращение, трепет, подавленность, негодование, испуг);

3.«объект эмоции» (боязнь = вызываемая ожиданием опасности);

4.«интенсивность переживания эмоции» (трепет, ужас, возмущение, ярость = сильный; ужас = крайний).

Сопоставление семного набора двух разноязычных синонимических рядов показывает, что для семантической структуры небазисных русских номинантов эмоций не свойственны такие семные группы, как «эмоциональная реакция», «причины переживания эмоций», «условие появления эмоций»; «продолжительность действия эмоции». Последние, как было проиллюстрировано выше, характерны для небазисных номинантов эмоций синонимического ряда Angst в немецком языке.

Синонимический ряд Freude состоит из 13 слов – Freude, Spass, Vergnuegen, Gefallen, Behagen, Lust, Genuss, Hochgenuss, Glueck, Entzuecken, Wonne, Seligkeit, Glueckseligkeit. Статус доминанты в нём лексемы Freude подтверждается как и в предыдущем случае ме­тодом компонентного анализа. Входящие в отмеченный выше ряд слова (за исключением слова Behagen) яв­ляются идеографическими синонимами. Лексема Behagen относится, как показывают лексикографические ис­точники (Рахманов 1983, с. 183), к классу стили­стических синонимов.

Слово Freude часто ис­пользуется как метаязыковое средство при толковании значения находящихся с ним в гипер-гипонимических отношениях лексем. Оно входит в семный набор целого ряда но­минантов эмоций – Vergnuegen, Gefallen, Lust, Entzuecken, Wonne, Seligkeit, что говорит в пользу признания за ним гиперонимического статуса.

Изучение смысловой структуры формирующих этот синонимический ряд слов обнаруживает следующие семы:

«эмоциональное состояние» (Behagen, Lust = Gefuehl; Glueck = Gemuetsverfassung; Glueck = Gemuetszustand; Glueckseligkeit = Zustand);

«эмоциональная реакция, восприятие в целом» (Lust = Empfindung);

«эмоциональное настроение» (Entzueckung = Zustimmung; Glueck = Hochstimmung);

«эмоции, чувства» (Behagen = Zufriedenheit, Vergnuegen, Wohlgefallen, Entzuecken = Begeisterung, Freude; Gefallen = Freude, Wohlgefallen; Genuss = Freude, Vergnuegen, Behagen и мн. др.);

«условия появления эмоции» (Glueck = nach Erfuellung ersehnter Wuensche; Lust = auf etw. gerichtetes Verlangen; Lust = aus der Befriedigung entstehendes Gefuehl; Glueck = Gemuetsverfassung, in der man sich befindet, wenn man in den Besitz oder Genuss von etw. kommt, was man sich gewuenscht hat; Lust = Erfuellung einer Begierde; Vergnuegen = etw., woran man Vergnuegen findet; Seligkeit = Freude nach dem Tod);

«качественные свойства эмоций», напр., «внутренний характер протекания» и т.п. (Lust, Wonne = innerer, inniger; Lust = sinnlicher, sexueller; Behagen = stiller);

«осознанность переживания эмоций» (Genuss = bewusst);

«интенсивность переживания эмоций» (Wonne = hoher; Wonne, Seligkeit = tief; Lust = leichter, heftiger, gesteigerter);

«положительная знаковая направленность эмоций» (Glueck = angenehm; Behagen = wohlig; Entzuecken = freudig; Spass = lustig; Gefallen = angenehm; Wonne, Genuss = beglueckend; Seligkeit = rauschhaft, himmlisch, strahlend).

В русском языке синонимическая пара радость имеет в силу своей протяжённости самый минимальный семный набор, который мы традиционно классифицируем на соответствующие группы:

1.«эмоциональное состояние» (отрада = чувство);

2.«эмоции, чувства» (отрада = удовольствие, радость, удовлетворение).

Анализ синонимического ряда Zorn (11 слов – Zorn, Jaehzorn, Wut, Grimm, Ingrimm, Aufgebrachtheit, Raserei, Furor, Entruestung, Rage, Koller (Рахманов 1983, с. 683; SWB 1975, S. 622) выявил следующие характерные для него группы сем:

«эмоциональное состояние» (Koller = Zustand);

«эмоции, чувства» (Aufgebrachtheit = Wut; Entruestung = Empoerung, Zorn; Furor = Wut, Raserei; Grimm = Zorn, Wut и др.);

«причина переживания эмоций» (Wut = durch Aerger o.ae. hervorgerufener Gefuehlsausbruch);

«форма проявления эмоции» (Koller = Zustand, in dem sich die Emotionen entladen);

«качественные свойства эмоций», напр., «внутренний характер протекания» и т.п. (Grimm = verbissener, verhaltener; Ingrimm = verbissener; Jaehzorn = ploetzlich; Koller = anfallartiger);

«контролируемость/неконтролируемость эмоций» (Grimm, Ingrimm = unterdrueckter; Wut = unbeherrscht);

«интенсивность переживания эмоций» (Grimm = heftiger, tiefer; Wut = heftiger, uebersteigerter).

В синонимическом ряду гнев (6 слов – гнев, раздражение, ярость, бешенство, негодование, возмущение) отмечены следующие группы сем:

«эмоциональное состояние» (раздражение = чувство, состояние);

«эмоции, чувства» (бешенство = раздражение, неистовство, ярость, гнев; возмущение = раздражение, негодование, недовольство; негодование = возмущение, недовольство; раздражение = досада, недовольство, возбуждение, взволнованность, гнев, досада, озлобление; ярость = гнев, озлобление, бешенство);

«качественные свойства эмоций», напр., «внутренний характер протекания» и т.п. (раздражение = озлобленный);

«неконтролируемость эмоций» (бешенство = необузданный);

«интенсивность переживания эмоций» (бешенство, ярость, возмущение  = сильный; возмущение, негодование, ярость  = крайний; раздражение = острый);

«отрицательная знаковая направленность эмоций» (раздражение = озлобленный).

Синонимический ряд Trauer, состоящий из 9 слов (Trauer, Gram, Kummer, Melancholie, Schwermut, Traurigkeit, Truebsal, Truebsinn, Wehmut (Рахманов 1983, с. 474-475), имеет следующую семантическую запись:

«эмоциональное состояние» (Schwermut = Gemuetszustand;  Truebsinn = Gemuetsverfassung; Gemuetserschuetterung, Gefuehl, aengstliche Zurueckhaltung, Verwirrung);

«эмоциональное настроение» (Traurigkeit, Truebsinn = Stimmung);

«эмоции, чувства» (Gram = Kummer, Betruebnis, Traurigkeit; Kummer = Betruebnis, Leid, Gram; Melancholie – Traurigkeit, Truebsinn, Schwermut и др.);

«причина/беспричинность переживания эмоции» (Melancholie = grundlos; Wehmut = Schmerz um etw. Verlorenes);

«условия появления эмоции» (Wehmut = bei der Erinnerung an etw. Vergangenes, Unwiederbringliches);

«длительность переживания эмоции» (Gram = dauernd; Schwermut = anhaltend; Truebsinn = anhaltender; Wut = verhaltener);

«качественные свойства эмоций», напр., «внутренний характер протекания» и т.п. (Gram = nagender; Kummer = seelischer; Melancholie = weltschmerzlich; Schwermut = innerer, laehmend; Truebsal = seelischer);

«интенсивность переживания эмоции» (Gram, Schwermut, Truebsinn = tief; Melancholie = gross; Wehmut = stiller, leichter);

«отрицательная знаковая направленность эмоций» (Kummer = schwerer, Schmerz; Melancholie = weltschmerzlich; Schwermut = die Leere; Truebsal = Leiden, Schmerz; Truebsinn = trueber, duesterer; Wehmut = Schmerz).

И, наконец, рассмотрим семный набор членов последнего синонимического ряда печаль (4 слова – печаль, грусть, тоска, уныние). Его можно свести к следующим группам сем:

«эмоциональное состояние» (грусть = чувство; уныние = чувство, состояние);

«эмоции, чувства» (грусть, уныние, печаль, тоска, скука, тревога, томление);

«качественные свойства эмоций» (грусть = томный, тоска = душевный; уныние = гнетущий, мрачный, безнадежный; подавленный);

«интенсивность переживания эмоций» (тоска = сильный; грусть = лёгкий);

«отрицательная знаковая направленность эмоций» (грусть = тоскливый; уныние = гнетущий, безнадежный, мрачный, подавленный).

Резюмируем изложенное выше. Сопоставительный анализ смысловых структур базисных номинантов эмоций в немецком и русском языках обнаруживает, с одной стороны, их онтологическую общность, выражающую в совпадении семных наборов данных структур, а с другой – некоторые содержательные отличия, эксплицируемые несовпадением их смысловых признаков.

Общность разноязычных базисных номинаций эмоций (следовательно, понятийной основы соответствующих концептов) заключается, во-первых, в том, что и те, и другие содержат в своих когнитивных структурах идентичные метаязыковые характеристики (родовые семы или архисемы – «Gemuetszustand», «Gefuehl», «эмоциональное состояние», «чувство»; видовые семы – «интенсивность переживания эмоции», «причина/беспричинность переживания эмоции», «качественные свойства эмоций» и «положительная/отрицательная знаковая направленность эмоций». При этом в качестве архисем выступают диффузные широкозначные лексемы, указывающие в принципе на денотативную принадлежность толкуемых слов. В обоих языках когнитивная структура базисных ЭК представлена посредством ссылок на небазисные номинанты эмоций, выступающие как видовые семы правой части словаря. Их комбинации с вышеназванными родовыми семами раскрывают с той/иной степенью полноты содержания базисных ЭК.

Во-вторых, общей чертой базисных ЭК в немецком и русском языках является большая степень распредмеченности параллельных концептов Angst и страх по сравнению со всеми другими. Эти базисные концепты имеют наиболее полную, детальную семантическую запись, что, по всей видимости, говорит о более глубоком их знании человеком (семы «каузация», «интенсивность», «ожидание опасности»). Значительно менее полными оказались знания человека природы таких концептов, как Zorn, Trauer, гнев, печаль. Их когнитивные структуры выражены минимальным набором сем.

В-третьих, для когнитивной структуры базисных ЭК как немецкого языка, так и русского языка характерна в целом  диффузность по сравнению с аналогичной структурой не основных ЭК.

В-четвёртых, общим для базисных ЭК в обоих языках является их гиперонимический статус по отношению к небазисным ЭК. Обнаружено, что толкование не основных концептов нередко осуществляется через ссылку на слово, обозначающее базисный концепт. Установленный факт закономерен, если учесть обстоятельство более широкой, диффузной семантики гиперонимических единиц в языке вообще: чем более широк объём значения того/иного слова, чем более диффузна его семантика, тем более вероятностен его гиперонимический статус.

Помимо общности в когнитивной структуре базисных ЭК немецкого и русского языков были установлены также и некоторые содержательные отличия, выраженные на уровне их метаязыковых характеристик. К ним относится указание условий возникновения эмоций в немецком языке (напр., verbunden mit dem Wunsch). Данная сема не отмечена в семном наборе базисных концептов русского языка равно как и сема «нечёткость, расплывчатость переживания» (undeutlich, unbestimmt), характерная для Angst. Это обусловлено тем, что в содержании максимально родственного ему концепта Furcht есть сема «определённость», фиксирующая их отличия друг от друга. В русском языке семный набор этих двух немецких слов «рассеян» в значении одной лексемы – страх. Этим обстоятельством, вероятно, объясняется отсутствие семы «неопределённость» в структуре русского ЭК.

Сравнение семных наборов разноязычных базисных номинантов эмоций обнаруживает большую представленность в них квалификативных сем в русском языке: «весёлый», «невесёлый», «счастливый», «радостный», «нерадостный», «скорбный», «тоскливый», в то время как в немецком языке имеют место лишь две оценочных семы – «das Begluecktsein» и «das Frohsein». В данном случае, судя по лексикографическим данным, проявляется большая склонность русской языковой личности к оценочным речевым поступкам, что, как кажется, вписывается в лингвокультурологические концепции некоторых авторитетных исследователей, отмечающих релевантность чётко и однозначно выраженных оценочных бинарных характеристик (либо «хорошо», либо «плохо») для русской культуры (см., напр.  Вежбицкая 1997). В целом же следует указать на более редуцированную лексикографическую репрезентацию человеческого знания природы базисных ЭК в русском языке.

Сравнительный анализ когнитивных структур базисных ЭК следует далее расширить посредством сопоставления семных наборов уже непараллельных лексем в обоих языках, а внутри одного языка. Считаем недостаточным установление факта более развёрнутой семантической записи одних базисных ЭК (Angst, страх) сравнительно других. Необходимо, по нашему мнению, сопоставление когнитивных структур разных ЭК в рамках одного языка, одной культуры, что позволит обнаружить различия в характере их природы (знаковости, градуированности и т.п.).

Сравнение когнитивной структуры Angst с когнитивной структурой других базисных ЭК обнаруживает следующие отличительные семы: 1.«беспричинность появления эмоции»; 2.«неопределённость переживания эмоции»; 3.«видовые характеристики эмоции» (номинанты эмоций Beklemmung, Bedrueckung, Erregung, Sorge, Unruhe). Общими же семами для Angst и других обозначений базисных эмоций являются: 1.архисема «Gemuetszustand» (ср. с Freude); 2.«интенсивность переживания эмоции» (ср. с Zorn и Trauer); 3.«причинность возникновения эмоции» (ср. с Zorn).

В значении номинанта эмоции Freude обнаружены следующие специфические семы: 1.«чётко выраженная знаковая (положительная) направленность эмоции»; 2.«качественное внутреннее свойство эмоции» (innere); 3.«видовые характеристики эмоции» (номинанты эмоций Beglueckung, Befriedigung; Frohsein, Froeh­lichkeit). К числу же общих сем, характерных для Freude и других номинантов эмоций, можно отнести такие, как: 1.архисема «Gefuehl» (ср. с Angst); 2.«интенсивность» (ср. с Angst, Zorn, Trauer).

Базисный ЭК Zorn, на максимально свёрнутую словарную запись которого мы уже указывали, специфическими отличительными семами имеет только номинанты эмоций (Unwille, Aerger). Общими для его когнитивной структуры и структуры других базисных ЭК являются: 1.сема «причинность появления эмоции» (ср. с Angst); 2.сема «интенсивность переживания эмоции» (ср. с Angst, Trauer).

Также минимально количество специфических сем в когнитивной структуре концепта Trauer – Unglueck и Betruebnis. Последние в естественном языке, как известно, выступают как номинанты небазисных эмоций. Содержание этого концепта также представлено редуцированной моделью его семантического описания. Общими же семами для его структуры и структуры других базисных концептов являются: 1.«причинность возникновения эмоции» (ср. с Angst, Zorn); 2.«интенсивность переживания эмоции» (ср. с Angst, Zorn, Freude).

Сопоставление выраженной в лексикографическом определении когнитивной структуры страха со структурами других базисных ЭК в русском языке обнаруживает в ней следующие отличительные семы: 1.«причинность появления эмоции»; 2.«видовые характеристики эмоции» (испуг, боязнь, тревога, беспокойство, волнение, ужас). Общими с когнитивными структурами сравниваемых базисных концептов у концепта страх являются следующие семы: 1.«состояние» (ср. с гнев и печаль); 2.«интенсивность переживания эмоции» (ср. с радость и гнев).

Специфическими семами когнитивной структуры радости следует признать: 1.«ощущение» (архисема); 2.«(внутренний) характер протекания эмоции»; 3.«внешнее проявление эмоции»; 4.«положительная знаковая направленность эмоции»; 5.«видовые характеристики эмоции» (удовлетворение, удовольствие). К числу сем, эксплицирующих понятийную часть как этого ЭК, так и других базисных концептов, относятся: 1. «чувство» (ср. с гнев, печаль); 2.«настроение» (ср. с печаль); 3.«интенсивность переживания эмоции» (ср.: страх, гнев).

Для когнитивной структуры другого базисного ЭК русского языка гнев характерна (как и в немецком языке для Zorn) лишь одна группа особых сем – «видовые характеристики» (возмущение, негодование, раздражение, озлобление). Общими же с другими концептами, судя по словарным дефинициям, можно считать следующие семы: 1.«чувство» (ср. с печаль, радость); 2.«интенсивность переживания эмоций» (ср. с страх, радость).

Семантическая запись понятийной части базисного русского ЭК печаль так же как и в немецком языке представлена максимально усечённой. Специфическими семами номинанта этой эмоции можно признать такие видовые характеристики, как «грусть», «скорбь», «горечь». Такие семы, как 1.«чувство» (ср. с радость, гнев); 2.«состояние» (ср. со страх); 3.«знаковая направленность эмоций» (ср. с радость), являются общими для данного и остальных базисных номинантов эмоций.

Сопоставительный анализ семантики слов, вербализующих базисные и небазисные ЭК, позволяет, на наш взгляд, сделать следующие выводы относительно когнитивных структур последних.

Базисные номинанты эмоций имеют, как правило, лингвистический статус гиперонимов. Их семантика значительно более диффузна сравнительно семантики небазисных номинантов эмоций в обоих языках. Небазисные номинанты эмоций внутри синонимических рядов выступают по отношению друг к другу как эквонимы или как эквонимы-градуанты. Можно предположить с большой степенью вероятности, что одним из критериев лингвистической классификации ЭК на базисные и вторичные может быть такой тип семантических отношений, как гипер-гипонимия. Иначе говоря, лин­гвистический статус гиперонима у определённого слова может служить основанием для его отне­сения к классу базисных концептов.

Подвергшиеся семасиологическому анализу синонимические ряды, коррелирующие с соответствующими логическими категориями инклюзии и идентичности, обнаруживают следующие типы синонимов – идеографические и стилистические. Идеографические синонимы являются доминирующим типом синонимии в данных рядах/парах. Количество стилистических синонимов минимально. Этот языковой факт свидетельствует о том, что несмотря на большую размытость семантики номинантов эмоций языковое сознание фиксирует некоторые (нередко совсем незначительные) смысловые отличия в содержании понятийной части ЭК (напр., функциональные).

Протяжённость синонимических рядов с доминантами Angst (11) – страх (5), Freude (13) – радость (2), Zorn (11) – гнев (6), Trauer (9) – печаль (4) в немецком и русском языках различна. Количественные различия между наполняемостью синонимических рядов в немецком и русском языках вряд ли можно толковать как большую релевантность эмоционального феномена для немецкого этноса, поскольку помимо номинации, в языке существуют и другие (кстати, более экспрессивные) типы вербализации чувственной сферы человека – дескрипции и экспликации. Следует также указать на такую морфологическую особенность немецкого языка, как субстантивность. Он, как известно из типологических исследований, значительно более «субстантивен», чем русский.

В ходе семасиологического анализа установлен факт различной степени глубины лексикографического развёртывания базисных номинантов эмоций в обоих языках. Более свёрнутыми являются определения базисных номинантов эмоций, в особенности Zorn, Trauer в немецком и, соответственно, гнев, печаль в русском языке. Перечень видовых сем, посредством которых эксплицировано знание человека сущности этих эмоций, их когнитивной структуры, минимален, что, по нашему мнению, вряд ли можно отнести исключительно к недочётам лексикографов. В противном случае нельзя объяснить значительно более развёрнутые дефиниции, предлагаемые номинациям других базисных концептов – Angst, Freude, страх, радость. Количество видовых характеристик дефинируемого понятия во многом зависит от его абстрактности vs. конкретности: чем более отвлечённым является толкуемое понятие, тем более редуцирована его словарная дефиниция и, соответственно, наоборот, чем оно более конкретно, тем оно более развёрнуто на метаязыковом уровне. Это утверждение, по всей видимости, нельзя признать в полной мере актуальным применительно к рассматриваемому материалу, поскольку ЭК находятся на одном и том же уровне абстрактности. Думается, что более детальное лексикографическое описание концептов Angst, Freude, страх и радость связано с их более глубокой «разработанностью» языковым сознанием, чем в случае с освоением других базисных ЭК. Уместно вспомнить первичность происхождения эмоций Angst, Freude (см.: Нойманн 1998; Риман 1998), их постоянную психическую актуальность для человека и, следовательно, более высокую степень рефлексии человеческим мышлением именно данных вербализованных фрагментов эмоционального мира.

У слов, обозначающих так называемые небазисные ЭК в обоих языках, есть значительно больший набор сем, чем у слов, номинирующих базисные ЭК, что вполне закономерно – гипонимы в отличие от своих гиперонимов имеют более подробные, детальные семантические характеристики.

Заслуживающим внимания считаем факт более редуцированной лексикографической репрезентации человеческого знания природы ЭК в русском языке по сравнению с немецким. Количество групп сем в содержательной структуре немецких номинантов превосходит количество групп сем в содержательной структуре русских номинантов эмоций. Для синонимических рядов немецкого языка актуальными оказались 14 групп сем, в то время как для аналогичных рядов русского только 9. Такие группы видовых сем, как «условия появления чувства», «объект эмоции», «процессуальность, длительность переживания эмоции», «нечёткость, неясность, расплывчатость психических переживаний», «осознанность переживания эмоций», отсутствуют в содержательной структуре номинантов эмоций русского языка. Каких-либо сем, актуальных для значения русских, но не актуальных для значения немецких номинаций эмоций, не отмечено. При этом, однако, хотелось бы заметить, что сравнение содержательных элементов когнитивных структур разноязычных базисных ЭК обнаруживает значительно большую представленность их знаковой оценочности в русском языке. В этом, как можно думать, проявляется большая склонность представителей русского этноса к оценочным речевым поступкам, с позволения сказать, к жанру «моралите», что, как кажется, соответствует наблюдениям целого ряда культурологов, этнографов, философов, историков, отмечающих релевантность чётко и однозначно выраженных оценочных бинарных характеристик (либо «хорошо», либо «плохо») для русской культуры.

Зафиксированную на уровне метаязыковой характеристики интенсифицирующую сему во всех синонимических рядах мы интерпретируем как высокую степень градуируемости ЭК, в целом всей эмоциоконцептосферы немецкого и русского языков. В семантике слов, номинирующих один и тот же синонимический ряд, обычно отсутствуют резкие переходы от одного качества понятия к другому.