1.2.1 Детекция «оскорбления» в речевом акте

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 

«Человек использует язык, чтобы что-то сделать» (Остин 1962), поэтому всякое коммуникативное общение подразумевает соблюдение речевых конвенций. Отказ от соблюдения социальных правил в речевых конвенциях свидетельствует о том, что адресант имеет не столько коммуникативные цели для передачи информации реципиенту, сколько использует ситуацию коммуникативного контакта в прагматических целях.

Из теорий актуализации и референции известно, что любой переход от языковых значений высказывания к их речевым смыслам требует интерпретационных усилий адресата, т. к. любые формы речевого общения содержат элементы непрямой коммуникации (Дементьев 2003: 6), характеризующие «условия успешности» высказывания. В межличностном общении адресант стремится придерживаться некой общей стратегической линии своей речи, т. к. принятые нормы и условности социальной жизни влияют на общий характер речевого поведения. В любом обществе определенные речевые действия допускаются, другие – не допускаются в силу нарушения социальных норм и норм речевого этикета. Так, в межличностной коммуникации в обществе приняты социальные нормы, которые гарантируют адресату сохранение неприкосновенности чувства собственного достоинства личности и атмосферы доброжелательности, и наоборот, нормы, не допускающие оскорблений в адрес собеседника, унижающих его достоинство. Таким образом, коммуникант в речи должен проявлять социальную компетенцию, под которой понимается совокупность речевых поступков и внеязыковых социальных знаний.

В речи человека конвенциональность далеко не всегда «эксплицируется вербально» (Дементьев 2003: 5), кроме того, правила коммуникативного поведения или «коммуникативного кодекса» языковой личности (Клюев 1998: 78) предусматривают, что говорящий открыто «не манифестирует своих намерений» (Вежбицка 1985: 254). Прагматика некоторых видов коммуникативного общения предполагает, что адресант не может себе позволить говорить открыто, т. к. в таком случае не будет достигнута цель речевого поступка, но будут нарушены нормы коммуникативного кодекса, нанесен ущерб коммуникативным отношениям (ср. рус. посл. «в доме повешенного не говорят о веревке»).

Каждый из национальных языков проявляет свою специфику в экспликации норм коммуникативного кодекса, т. к. «на неповторимые особенности языка накладываются особенности обрядов, привычек, всего принятого и непринятого в поведении, разрешенного и запрещенного в социальном этикете данного народа» (Абрамова 2000: 130). Речевое поведение предполагает обращение к готовым моделям общения, отраженным в языковом сознании. Адресант должен отдавать себе отчет в каждом своем речевом действии, которое составляет общий смысл всего высказывания, ведет к достижению поставленной прагматической цели. Коммуникативный кодекс языковой личности, представляющий собой систему коммуникативных принципов, которые регулируют речевое поведение адресанта в коммуникативном акте, основывается на соответствии норм социальных категорий общения утилитарным нормам, использующихся для достижения прагматических целей высказывания. Следовательно, нарушение коммуникативного кодекса – это способность языковой личности взламывать социальные (а не речевые) нормы узуально-речевого поведения для достижения прагматической цели высказывания.

Коммуникант совершает речевой поступок, когда требуется разрешение возникшей «проблемной» прагматической ситуации коммуникативными средствами, т. е. используя набор речевых средств лингвокультуры. Коммуникативное поведение имеет в языке свои номинанты, так или иначе связанные с определенными речемыслительными образами и речемыслительными операциями, входящими в лингвокультуру определенного этноса в качестве «концептуальных сгустков»: общение, вежливость, красивая речь, грубая речь, спор, ссора, прощать, извиняться (Лемяскина 2003: 93).