4.3.2 Коммуникативная перверсия как способ диагностики оскорбления в праве

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 

Концепт «оскорбление» имеет следующие социально значимые признаки, влияющие на семантический статут правовой нормы: 1) социальная направленность речевого акта; 2) табуированность используемой лексемы; 3) умышленное взламывание табу; 4) персональная адресность речевого высказывания; 5) направленность на понижение социального статуса адресата; 6) предпочтительное использование приемов скрытого воздействия; 7) публичность; 8) психологическая готовность перейти порог оскорбительности (табу); 9) ожидание правовой ответственности или морального осуждения.

Юридические свойства концепта «оскорбление» заключаются в его способности представлять некий объем правовой информации, символизм которой отражен в языковых формулах в виде понятийной, семантической и аксиологической составляющей.

В речи концепт «оскорбление» приводит к этической дисфункции вежливости, что делает высказывание социально конфликтным. Но, если в обыденном сознании детекция оскорбления строится на анализе намерений как оценки справедливости, то в праве диагностика оскорбления должна иметь процессуальное соответствие обоснования, т. к. она служит процессуальным средством доказывания.

Расхождение в интерпретации ИК «оскорбление» в праве и в обыденном сознании – это следствие меняющейся парадигмы общественных отношений, когда при совершении преступлений с формальным составом (оскорбление) предметом намерений виновного являются действия, которые по своим объективным свойствам уже обладают признаком противоправности и общественной опасности независимо от факта наступления/ненаступления вредных последствий или желения/нежелания их наступления. Поэтому для правовой квалификации «оскорбления» существенным является определение способа нанесения вреда общественным социальным отношениям, а не психическое отношение виновного к речевому событию в виде коммуникативного намерения причинить вред/не причинять вреда.

Для характеристики юридических свойств иллокутивного концепта «оскорбление» в настоящей работе был принят термин коммуникативной перверсии, который означает речевое решение, подчиненное выбору речевых тактических ходов, приводящих к нарушению социокультурной нормы и наносящих вред социальной привлекательности языковой личности путем использования маркеров такой речевой модели социальной стратификации, с которой лицо не может согласиться ввиду потери прежнего авторитета или самоуважения (lat. рerverto – губить, портить). Использование в речи перверсивных единиц означает, что выражение отношения или вынесение оценки лицу в вербальной части высказывания прямо или косвенно влияет на общую картину его социальной репрезентативности как личности. Например, подчеркивание в речи физических или умственных недостатков личности снижает ее социальную привлекательность для окружающих и, следовательно, наносит урон ее социальному статусу (ср., «потерять лицо», «представить в неблагоприятном свете»; «клевета как уголь – не обожжет, так измажет»).

Задачей теории судебной лингвистической экспертизы является создание терминологического аппарата, способствующего выявлению коммуникативной перверсии, т. е. описанию речевых ходов и стратегий, допускающих причинение вреда социальной привлекательности личности. Лингвистическая экспертиза оскорбления подтверждает или опровергает адекватность стилистического распознавания реферируемого смысла перверсивного высказывания адресатом диспозиции правовой нормы.

При детекции оскорбления в обыденном сознании и его диагностике в праве взяты за основу разные подходы в оценке аксиологических ценностей общества. В русской лингвокультуре уголовно-правовая норма оскорбление имеет форму: «оскорбление – унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме», где квалифицирующим признаком является лишь «грубое», а не любое пренебрежение правилами общения. Лингвистическая экспертиза заключается в описании речевых средств «неприличной формы» перверсивного высказывания.

Гражданско-правовые ограничения на запрет употребления перверсивных высказываний касаются только порочащих сведений, которые: 1) распространены в СМИ; 2) не соответствуют действительности; 3) распространены в форме утверждения; 4) содержат информацию о нарушении лицом действующего законодательства (вор, прогульщик) или моральных принципов (трус, лицемер).

Алгоритм проведения лингвистической экспертизы сводится к диагностике оценочно-стилистических, когнитивных и прагматических приемов конфликтного высказывания. Эксперт должен лишь показать, какими приемами, с использованием каких языковых и речевых средств было достигнуто оскорбление, как были задеты честь и достоинство личности, а не подменять квалификацию правовой нормы «оскорбление».

Таким образом, юридические свойства концепта «оскорбление» заключаются в виде социально-значимой информации, имеющей аксиологический аналог в лингвокультуре этноса. Правовая норма «оскорбление» отображает лингвокультурные атрибуты концепта не зеркально, возводя его аксиологические ценности в ранг закона, а лишь фрагментарно в соответствии с нормами коммуникативного кодекса языковой личности, отвечающими за сохранение социальной стабильности в обществе и ограничивающими использование коммуникативной перверсии в общении.

Выявлению коммуникативной перверсии в конфликтном высказывании служит судебная лингвистическая экспертиза, задачи которой сводятся к:

1) установлению факта нарушения правила легитимности (Муравьева 2002) в коммуникативном взаимодействии: соответствует ли способ и канал коммуникативной трансляции языкового кода уровню порога стилистической оправданности;

2) констатация события достоверности коммуникативной перверсии: конфликтное высказывание содержит мнение или утверждение (юридический факт);

3) установление юридического события перверсивной достаточности: а) уголовно-правовая норма – неприличная форма, гражданско-правовая норма – порочащий характер сведений (правовой критерий); б) определение степени коммуникативной прозрачности речевого портрета языковой личности (лингвистический критерий), т. е. способности информации влиять на социальную привлекательность лица, подвергшегося вербальной перверсии.

Коммуникативная прозрачность речевого портрета языковой личности – это речевое намерение автора высказывания, влияющее на установление, поддержание или прерывание коммуникативного контакта и создающее систему вербализованных субъективных оценок социальной привлекательности адресата высказывания. При анализе коммуникативной прозрачности речевого портрета языковой личности мотивы речевого намерения автора высказывания не имеют значения, т. к. влияние на социальный портрет языковой личности оказывает степень коммуникативной прозрачности (или вернее «коммуникативной нечистоты текста и нечистоплотность его автора») речевого портрета языковой личности. Кроме того, при оскорблении (ст. 130 УК РФ) наличие унижения и его степень, глубину оценивает в первую очередь сам потерпевший, заявляющий свои претензии при обращении за судебной защитой: объективных, тем более операциональных юридических критериев для доказательства того, что «унижение чести» имело место, в законе и текстах толкования права вообще не наблюдается.

Коммуникативная прозрачность речевого портрета языковой личности может иметь степень низкой прозрачности, средней прозрачности и высокой прозрачности. Низкой степени прозрачности соответствует запрещенные перверсивные приемы и средства, наносящие существенный урон социальному имиджу лица и требующие восстановления утраченной значимости в пределах, установленных законом (ср., например, обвинение лица в совершении аморального проступка или в нарушении действующего законодательства, использование грубой инвективы, нецензурной лексики в чей-либо адрес). Средней степени коммуникативной прозрачности соответствуют приемы и средства наносящие незначительный урон социальному имиджу лица (например, вербальная дискриминация, т. е. необоснованное выражение в речи своего превосходства, унижение лица по признакам расовой или национальной принадлежности). Высокой степени коммуникативной прозрачности речевого портрета языковой личности соответствуют приемы и средства иронии, легкой критики, когда эмитент пытается пожурить кого-либо без цели замарать чью-либо репутацию или испортить социальную привлекательность.

Так, русским глаголам «пожурить», «упрекнуть», отражающим семантические признаки вербальной перверсии без цели нанесения вреда социальной привлекательности личности, соответствует более высокая степень коммуникативной прозрачности в плане причинения/непричинения вреда социальной привлекательности личности, чем глаголам «осрамить», «опорочить», «опозорить», «оклеветать».

Определение степени коммуникативной прозрачности речевого портрета языковой личности перверсивного высказывания в лингвистической экспертизе позволит объективно исследовать речевую природу коммуникативной перверсии, допускающей нанесение вреда социальной привлекательности языковой личности. Коммуникативная прозрачность позволяет определить чистоту «коммуникативных помыслов» речи, степень ее агрессивности, соблюдение принципов уважения основных коммуникативных правил общения, т.е. соблюдение правил коммуникативного кодекса языковой личности.

Коммуникативная перверсия имеет следующие основные типы стратегий речевого поведения:

1) диффамация – публичное распространение сведений, порочащих кого-либо;

2) вербальная дискриминация – выражение в речи своего превосходства по расовым, национальным, имущественным или иным причинам;

3) вербальная дискредитация – подрыв авторитета, умаление значения кого-либо, подрыв доверия;

4) вербальная инсинуация – создание предпосылок негативного восприятия социального имиджа кого-либо.

Развитие терминологического аппарата положений коммуникативной перверсии и коммуникативной прозрачности речевого портрета языковой личности в рамках теории судебной лингвистической экспертизы позволяет равномерно учитывать баланс интересов современного уровня подотрасли права, предметом которой является изучение механизмов социальной защиты от посягательств на личность в виде оскорблений и причинения вреда чести, достоинству и деловой репутации, так и состояния научного поиска в современной лингвистической прагматике и лингвокогнитологии.