Культурная коннотация в рамках лингвокультуры

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 

В семантике каждого языка есть отражение как общих культурных универсалий, так и своеобразие культуры каждого конкретного народа (Ушанова, 2000). Своеобразие культуры этноса обусловливает специфику национально-специфичного компонента языковой ментальности. Благодаря этому в материи языка оформляется концептуальный образ мира каждого конкретного ментально-лингвального комплекса (Гамидов, 2000). В связи с реализацией национально-специфического компонента языковой ментально­сти всё чаще в лингвистической литературе идёт речь о явлении культурной коннотации (ИЯР., 1999; Маслова, 1997; Телия, 1996 и др.). Рассмотрим, какова суть этого явления и какое отношение оно имеет к культурной составляющей языковой ментальности.

Теория коннотации вообще в современной лингвистике очень богата и изучается в семиотическом, стилистическом, психологическом, философ­ском, логическом и семантическом аспектах. Согласно традиционной точке зрения, коннотации присущ признак дополнительности к денотативному ас­пекту значения. Эмоциональный, экспрессивный, оценочный и функцио­нально-стилистический компоненты как бы наслаиваются на основное (пред­метно-логическое, денотативное) ядро значения, т. е. коннотация вторична по отношению к денотации (Шаховский, 1987). В этой наиболее распространён­ной концепции коннотации функционально-стилистические семы распола­гаются на периферии значения, а предметно-логические составляют его ядро (Гриценко, 1990). Коннотативный компонент лексического значения – это точка непосредственного соприкосновения семантических и прагматических аспектов семиозиса. Прагматическая обусловленность коннотации – её сущест­венный признак (Федяшина, 1989: 128). Как справедливо замечает В.И. Ша­ховский, мнения по вопросу о соотношении коннотации и семантической структуры слова расходятся. Коннотацию то считают окраской, дополнительным содержанием слова (традиционный подход), то её отграничивают от слова во­обще; коннотацию часто включают то в сигнификацию слова, то в имплика­цию и ассоциацию (Шаховский, 1987: 66). Так, у Н.А. Востряковой языковая коннотация – это сопутствующие денотату семантические и стилистические элементы, выражающие субъективные аспекты вербализованного восприятия человеком окружающего мира (Вострякова, 1987: 37). А Ж. Карон говорит о коннотиции, как о явлении индивидуального порядка – ансамбле знаний, ас­социируемых индивидом с конкретным словом (Caron, 1989: 91). Ю.А. Лады­гин признаёт связь конотативных и имплицитных смыслов (Ладыгин, 2000). Имея целью описать суть феномена культурной коннотации, под коннота­цией вообще мы, вслед за Ю.А. Ладыгиным, будем подразумевать «особую надстройку над предметно-логическим содержанием, совмещающую оце­ночную, эмотивную экспрессивную и стилистическую функции» (Ладыгин, 2000: 79), тем самым придерживаясь традиционного понимания коннотации.

Связь языка с национальной культурой многогранна и, как следствие из уже сделанных нами выводов, фиксируется в образе мира национально-лингвального сообщества. Каждая лингвокультура обладает собственным культурным кодом – стандартизированными речевыми практиками, несу­щими в себе систему образов, имеющих в рамках данной этнокультуры оп­ределённое символическое значение (Волошок, 2000; Зеленкина, 2000; Клюканов, 1997). В связи с описанием культурных кодов исследователи прибе­гают к понятиям национально-культурного компонента значения (Верещагин, Костомаров, 1983), фоновых знаний (Сорокин, Марковина, 1990). Эти понятия являются непосредственными составляющими понятия «культурный фон». Культурный фон – это то, в чём «существует» носитель некоторой культуры в определённый промежуток времени, его культурное простран­ство, определённый комплекс художественных и нехудожественных знаний, характеризуемый уровнем и направлением синтезации лингвокультурной общности (Сорокин, Марковина, 1990: 87). Изучение коннотаций, опреде­ляемых культурным фоном как контекстом представляет, с нашей точки зре­ния, особый интерес.

Культурная коннотация как фактор, актуализирующий лингвокультур­ную специфику того или иного сообщества (Телия, 1999), возникает как результат интерпретации ассоциативно-образного посредством соотнесения его с куль­турно-национальными эталонами и стереотипами. Содержание культурной коннотации – соотнесение с тем или иным культурным кодом (Маслова, 1997: 47). Природа культурной коннотации может быть представлена сле­дующим образом: «Культурологические созначения, сопровождающие слово, являются принадлежностями только определённого языка, поэтому слово, как историко-культурная сущность, может быть полностью понято и значе­ние осмыслено во всём объёме только в контексте данной национальной культуры… Чтобы полностью постичь, с точки зрения лингвокультурологии, русское слово «самовар», украинское «ярмарок» или немецкое «Marktplatz», нужно иметь представление не только о «голых» денотативных значениях (‘устройство для варки чая’, ‘сезонная торговля’, ‘торговая (рыночная) пло­щадь’), необходимы также представления о том, что коннотация культуры захватывает часть денотативного значения и является в этом смысле «пред­метным» созначением» (КВНЯ, 1991: 174).

В каждом языке, в каждой культуре возникают свои специфические созначения – коннотации. Механизм их возникновения связан с усилением отдельных аспектов значения. Определяющим фактором при этом является яркость внутренней формы слова, на базе которой возникают наиболее ста­бильные ассоциации. Ассоциации формируют основу коннотаций. Обычно из денотата вычленяются отдельные признаки, образ которых предстаёт во внутренней форме коннотативного слова (Маслова, 1997: 53). Так, если фран­цузы назовут человека ослом, то они этим подчеркнут его чрезмерное упрям­ство, а не какие-либо физические признаки.

Специфика оценочной картины мира каждого национально-лингво-культурного сообщества определяется именно совокупностью конно­таций культуры, свойственных данному сообществу. Культурные коннота­ции, таким образом, – не просто информация о культурных особенностях конкретного этноса, это «оценочный ореол» (Маслова, 1997: 54) лингвокуль­туры. Обращаясь к французским примерам, выделим фразеологическую еди­ницу “ennuyeux comme la pluie”: скуку французы ассоциируют с дождём и посредством этого выражают свою оценку: ‘прескучный, очень скучный’.

В современных исследованиях установлено, что культурная коннота­ция обнаруживается путём межъязыкового сравнения (КВНЯ, 1991: 17). Про­комментируем эту мысль примерами русско-французских соответствий. Одни единицы почти полностью совпадают по культурным коннотациям: ав­томобиль – une voiture, компьютер – un ordinateur, другие могут обладать различными культурными созначениями: un croissant, une brioche – рогалик, булочка; некоторые же вообще не находят соответствия данному когнитив­ному признаку: pêche aux grenouilles – ‘отлов лягушек, которые будут упот­реблены в пищу’. Именно поэтому «практика общения разноязычных людей, перевод художественной литературы и обучение иностранным языкам не мо­гут обойтись без осмысления коннотации культуры» (КВНЯ, 1991: 17).

Возвращаясь к вопросу о семантике коннотации, вслед за В.А. Масло­вой, отметим: коннотация несёт потенциальные номинативные ресурсы язы­ковой системы; «коннотативное слово обладает способностью не только соз­давать, но и удерживать глубинный смысл, находящийся в сложных отноше­ниях с семантикой слова, закреплять его в языке, создавая тем самым куль­турно-национальную языковую картину» (Маслова, 1997: 54).

Важной характеристикой культурной коннотации является тот факт, что она может быть определена как «установка на дискурс». «Культурная коннотация есть языковая функция памяти, она обуславливает узнавание (общий культурный код настоящего) и припоминание (общий культурный код прошлого) слов, словосочетаний в их отношениях к типу дискурса» (ИЯР, 1999: 44). Она может обеспечивать устойчивость словосочетаний. Не случайно мы говорим об особой роли фразеологизмов и метафор в репрезен­тации культурной коннотации (Маслова, 1997: 43). Лишь благодаря культур­ной коннотации, устанавливающей связь с народно-поэтическим дискурсом, сохраняются  в русском языке плеоназмы горе горькое, скука скучная (ИЯР, 1994: 44).

Связь ассоциативного основания с культурой, реализующаяся в куль­турных коннотациях (Маслова, 1997: 43), позволяет выделять культурные доминанты, опираясь на фразеологизмы и паремии. Однако, как справедливо отмечается многими исследователями (Вежбицкая, 1997, 1999; Думанова 1997 и др.), и как мы пытались уже показать в нашей работе, существуют смыслы, которые вербализуются во всех языках мира универ­сально, поэтому не все фразеологизмы и не вся паремиология могут нести культурные коннотации. Особым случаем является совпадение культурных коннотаций в определённых культурах, ведь культуры могут в разной сте­пени совпадать (ИЯР, 1999: 45).

Сложность вычленения, реконструкции культурных коннотаций выте­кает из их включённости (почти полной) в область «конвенционного импли­цитного». Признаками любой имплицитной информации является, во-пер­вых, понимание с нестопроцентной надёжностью, во-вторых, факультатив­ность восприятия, в-третьих, возможность экспликации при перефразах и связь с речевыми актами (ИЯР, 1999). Субъект речи не всегда осознаёт культурную коннотацию; воспринимается культурная коннотация далеко не при любых условиях общения. Но она всегда может быть передана экспли­цитно, описательно, и не всегда имеет отношение к конкретному типу рече­вого акта, связана всегда с тем или иным дискурсом.

Культурная коннотация – это тот дополнительный по отношению к де­нотативному значению признак, который несёт в себе информацию о нацио­нально-культурном опыте. Именно национальный опыт определяет специфи­ческие особенности языка на всех его уровнях. В силу специфики языка в сознании говорящих на нём возникает определённая языковая картина мира, сквозь призму которой человек видит мир (Маслова, 1997: 49). Языковая картина мира – это выработанное многовековым опытом народа и осуществ­ляемое средствами языковых номинаций изображение всего существующего как целостного и многочастного мира (Шведова, 1999: 15). Культурные кон­цепты, формирующие её, по-разному в ней представлены и интерпретиру­ются носителями языка через культурные коннотации  (Опарина, 1999: 141). А так как культурные коннотации в большинстве своём есть область импли­цитных знаний (ИЯР, 1999: 44), не всегда стопроцентно понятных даже но­сителям языка, то для представителей других лингвокультур, а также в целях научного описания, формой интерпретации культурных коннотаций (а через неё – интерпретации содержания культурных концептов) является не толко­вание, а культурный комментарий, задачей которого в широком смысле слова является интерпретация отношений: Язык ó Дискурс (ИЯР, 1999: 133).

Таким образом, можно сделать вывод о значительной роли культурной коннотации в интерпретации культурной картины мира, а затем и в концеп­туализации, формировании концептосферы. Именно поэтому концепт называется «сгустком культуры» (Степанов, 1997) и признаётся, что «потенции концепта тем шире и богаче, чем шире и богаче культурный опыт человека» (Лихачёв, 1993: 4). Опираясь на понятие культурная коннотация, мы выхо­дим как на концептосферу национального языка – носитель коллективного сознания, так и на концептосферы конкретных индивидов (по Д.С. Лиха­чёву). Функция культурной коннотации состоит в привнесении в концепту­альную систему языка того, что не является универсальным для всех языков и определяет специфику данного конкретного языка. Содержание культурной коннотации – это «результат интерпретации в соответствии с культурно-язы­ковой компетенцией носителей языка тех или иных знаков языка со знаками «языка» культуры» (Телия, 1999: 17). Культурные коннотации, реализую­щиеся в коммуникациях представителей некоторого ментально-лингвального комплекса, в своей сумме определяют тип лингвокультуры, к которому отно­сится ментально-лингвальный комплекс и задают его базисные признаки.