Экономика интересует?

www.nika-service.ru курсы 1с торговля и склад Балашиха
nika-service.ru
www.nika-service.ru курсы 1с торговля и склад Балашиха
nika-service.ru
ahmerov.com
загрузка...

2.1. Отношение к жизни как концепт-антиномия

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

Для анализа языкового выражения лингвокультурного концепта savoir vivre необходимо рассмотреть языковые репрезентации лингвокультурных концептов, представляющие собой бинарную оппозицию «жизнь» – «смерть» как основу для понимания концепта savoir vivre («уметь жить c удовольствием») во французском и русском языковом сознании.

На тесную взаимосвязь двух диаметрально противоположных лингвокультурных концептов «жизнь» и «смерть» указывает тот факт, что понимание каждого из них осуществляется одно через другое. Данная идея находит свое отражение в единицах паремиологического фонда (жить грустно, а умирать тошно; от жизни до смерти – шаток; la vie et la mort, rien n’est plus fort), в афористике (Il est probable que la mort soit moins pénible que la vie; pour savoir ce qu’il a après la mort, il suffit de savoir ce qu’il y a avant la vie; чтобы иметь право жить, надобно приобрести готовность умереть; боятся надо не смерти, а пустой жизни и т.д.), прослеживается в структуре рассматриваемых концептов, в наименовании смежных концептов, в их характеристиках.

Мы считаем рассмотрение лингвокультурного концепта «смерть» в данном исследовании необходимым, так как оно органически связанно с ядерным концептом настоящей работы – «уметь жить», напрямую коррелирует с ним.

Анализ словарных статей толковых словарей русского языка позволил выявить следующие значения понятия «жизнь»:

Особая форма существования материи, возникающая на определенном этапе ее развития, основным отличие которой от неживой природы является обмен веществ (биологический аспект) – возникновение жизни на земле, жизнь растительного мира;

Физиологическое состояние живого организма (человека, животного, растения) от зарождения до смерти (в данном случае смерть противопоставляется жизни в значении «прекращение существования живого организма (человека, животного, растения)» - дать жизнь, беречь жизнь, отдать жизнь за кого-либо;

Полнота проявления физических и духовных сил как внутренних (полон жизни, в нем много энергии, много жизни), так и внешних (в его глазах столько жизни!; В чертах у Ольги жизни нет (Пушкин);

Период существования кого-либо от рождения до смерти (долгая, короткая жизнь; в начале, в конце жизни):

ограниченный определенными временными рамками период существования кого-либо – жизнь у друзей запомнилась надолго; три месяца деревенской жизни подходят к концу;

совокупность всего пережитого и сделанного человеком – его жизнь богата событиями;

Образ существования, установившийся порядок в повседневном существовании – жить яркой, увлекательной жизнью; городская, бродячая, семейная, частная жизнь;

Деятельность общества и человека в тех или иных её проявлениях, в различных областях, сферах – общественная, хозяйственная, духовная жизнь; жизнь государства;

Реальная действительность, бытие – в жизни я с ней не встречался;

Оживление, возбуждение, вызываемое деятельностью живых существ – жизнь на базаре кипит во всю.

Во французском языке в качестве значений понятия «la vie» представлены следующие:

Особая форма существования материи, физиологическое состояние живого организма (животного, растения) (ensemble des phénomènes assurant l’évolution de tous les organisms animaux et végétaux depuis la naissance jusqu’à la mort) – la vie est apparue sur la Terre il y a environ quatre milliards d’années;

Человеческое существование (existence humaine) – être en vie, donner la vie;

Жизненная энергия, жизнеспособность, оживление, живость (vitalité, entrain) – un enfant plein de vie;

Промежуток времени (длительность) от рождения до смерти (durée de l’existence, temps qui s’écoule de la naissance à la mort) – sa vie a été courte; les périodes de la vie – les âges de la vie; au matin, au soir de la vie;

Течение жизни, события, которые ее наполняют (сours de l’existence, événements qui le remplissent; conduite, moeurs (biographie) – mener une vie tranquille, vivre sa vie, il a écrit une vie de Beethoven;

Стоимость жизни (сoût de la subsistence, de l’entretien) – la vie est de plus en plus chère;

Человеская деятельность (аctivité humaine) – la vie littéraire, sportive, spirituelle;

Оживление, активность (аmination, activité) – quartier où règne une intense vie nocturne;

Другая жизнь, жизнь на том свете (l’autre vie, la vie éternelle (ce qui suit la mort; le paradis, l’enfer, le purgatoire) (религиозный аспект).

Отраженные значения исследуемых понятий в толковых словарях русского и французского языка позволяют с уверенностью говорить об их значительном сходстве, однако данный факт не является основанием считать тождественными лингвокультурные концепты «жизнь» и «la vie» во французском и русском сознании. Различия, как можно видеть, касаются следующих моментов: во французском словаре выделяется в качестве отдельного значения «стоимость жизни» (в русском языковом сознании этот смысл также наличествует); понимание жизни как «существования человека после смерти (вечная жизнь)» не отмечено в словарных дефинициях русского языка (Ожегов); (БТСРЯ), во французском языке, наоборот, данное значение понятия «vie» отдельно выделяется. Отсутствие значения «вечная жизнь» в толкованиях понятия «жизнь» в русском языке не говорит, однако, об отсутствии самого феномена в русском сознании, на что косвенно указывает понимание смерти как «конца земной жизни, разлучения души с телом (переход к другой вечной, духовной жизни). Понимание же смерти во французском языке как «полного и окончательного прекращения жизни» вступает в противоречие с выделяющимся в отдельное значение пониманием жизни как «существующей и после смерти».

В противопоставлении жизни и смерти жизнь является немаркированным компонентом, и поэтому в языковом сознании характеристики смерти как антипода жизни представлены детально и вариативно. Отталкиваясь от этих характеристик, мы можем моделировать существенные для носителей французской и русской лингвокультур признаки концепта «жизнь».

В результате анализа словарных дефиниций лингвокультурного концепта «смерть» в русском языке нами были выявлены следующие основные параметры рассматриваемого концепта:

прекращение существования живого организма (человека, животного) – биологическая смерть, клиническая смерть;

конец земной жизни, разлучение души с телом (переход к другой вечной, духовной жизни);

конец жизни + обстоятельства смерти;

а) естественная смерть – мучительная, легка; умереть своей смертью;

б) внезапная, неожиданная смерть, смерть от несчастного случая – скоропостижная, глупая, ранняя, геройская;

в) самоубийство – покончить жизнь самоубийством, покушение на самоубийство;

г) насильственная смерть (убийство, смертная казнь) – убить, приговорить к смерти;

гибель, уничтожение чего-либо – духовная, политическая смерть; смерть общества, культуры, иллюзий, таланта;

плохо, нехорошо, горе, беда – зубрежка была для нее смертью; жарко, душно – смерть да и только;

при выражении «очень сильно», «чрезвычайно», «крайне» – устал до смерти, до смерти все надоело, смерть как зуб ноет, смерть люблю поболтать, смерть как замерзла.

Дефиниции концепта la mort во французском языке распределились следующим образом:

полное и окончательное прекращение жизни (cessation complète et définitive de la vie);

свойственность данного феномена человеческому бытию (человеческая судьба, удел) (un phénomène inhérent à la condition humaine);

конец жизни + обстоятельства смерти;

а) естественная смерть (mort naturelle);

б) неожиданная смерть, смерть от несчастного случая (accidentelle);

в) самоубийство (suicide, mort volontaire);

г) насильственная смерть (убить, приговорить к смертной казни) (fin provoquée);

гибель чего-либо (la mort du petit commerce);

смертельно, до смерти (s’ennuyer à mort (смертельно скучать), s'en vouloir à mort (смертельно ненавидеть друг друга));

боль, глубокая печаль (avoir la mort dans l'âme).

В обоих языках было выделено одинаковое количество пунктов при характеристике смерти. Полное совпадение отмечено в пунктах: третьем, четвертом и шестом – в русском языке и пятом – во французском.

Понимание смерти как прекращение существования живого организма является общим для обоих языков. Второй пункт был выделен на основе анализа словаря В. Даля, однако, прежде чем сделать вывод о том, что для русского менталитета не характерно восприятие смерти как окончательного, полного прекращения жизни, необходимо принять во внимание время составления данного словаря (1882). В. Даль указывает на то, что человек рождается на смерть, а умирает на живот (на жизнь), то есть, под смертью понимается лишь конец плотской жизни (смерть тела), за которым следует воскрешение; душа же остается бессмертной. Таким образом, смерть характеризуется как момент освобождения души от «оков» тела, для русского человека она является этапом, ступенью, переходом к вечной, духовной жизни. В дефинициях, данных во французских словарях налицо скорее неверие в продолжение жизни после смерти (cessation complète et définitive de la vie).

В обоих языках, самоубийство не относится ни к естественной смерти, ни к насильственной, а выделяется в отдельную категорию. Во французских словарях суицид характеризуется как «mort volontaire». Анализ значений прилагательного volontaire (1) добровольный (т.е. без принуждения, давления, насилия); (2) намеренный, умышленный; (3) волевой (ФРС, 1991) позволяет составить некое общее представление о самоубийстве как акте самоумерщвления и объяснить причину не причисления самоубийства ни к одному из вышеперечисленных пунктов (см. п. 3) а) естественная смерть, б) неожиданная смерть, г) насильственная.)

Если принимать во внимание религиозный взгляд на творение мира и человека Богом, то самоубийство воспринимается как вызов Богу, как нарушение обычного жизненного круговорота, как большой грех. Лишь Бог, давший человеку жизнь (Божеское не от человека, а человек от Бога), имеет право ее отнять (Бог дал, Бог и взял; Кто вложил душу, тот и вынет). Поэтому самоубийство не является актом естественной смерти (как следствие старости, как воля Бога). Нельзя также рассматривать его и в качестве акта внезапной смерти, так как человек не может, без видимых причин, неожиданно, свести счеты с жизнью. В отличие от убийства, где человек подвергается воздействию некого субъекта со стороны, в случае с самоубийством, сам человек выступает в роли субъекта воздействия, причем совершает он этот поступок обдуманно, намеренно и  по собственному желанию.

Таким образом, можно указать на практически полное совпадение значения концепта «смерть» в словарных дефинициях в сравниваемых языках.

Выяснив то, что жизнь и смерть являются универсальными феноменами, а слова «жизнь» и «la vie», «смерть» и «la mort» практически полными эквивалентами становится ясно, что только при помощи анализа устойчивых выражений, единиц паремиологического фонда, репрезентаций данный лингвокультурных концептов в афористике и художественной литературе обоих языков мы сможем выявить сходства и различия в отношении и понимании жизни и смерти.

При исследовании лингвокультурных концептов «жизнь» и «смерть» мы естественным образом получаем выход на смежные с данными ментальными образованиями культурно-языковые концепты, связанные с ними прямо или опосредовано.

Как мы отмечали ранее, жизнь является самым распространенным концептом, связанным с понятием смерти. Ведь только сознание конечности жизни позволяет человеку понять ее ценность, но, с другой стороны, тяготы жизни очень часто придают смерти положительный характер (Лучше умереть стоя, чем жить на коленях; Quand on voit la vie telle que le Dieu l’a faite. Il n’y a que le remercier d’avoir fait la mort (A. Dumas-fils). Когда смотришь на жизнь, которую дал тебе Бог, остается только благодарить его за то, что он создал смерть – Перевод наш. Э.Г.).

Перечислим лишь некоторые смежные с рассматриваемыми понятиями лингвокультурные концепты:

Любовь.  Il n’y a pas d’autre amour que celui qui consiste à donner sa vie pour ce qu’on aime – в данном изречении явно прослеживается идея самопожертвования, готовности отдать жизнь за любимого человека, однако проявление таких чувств свойственно скорее русским, чем французам, воспринимающим любовь как наслаждение. Amour et mort, rien n’est plus fort – Нет ничего сильнее любви и смерти (одно из значений глагола «умирать», употребленного с предлогами «от» и «с» = испытывать в сильной степени, предаваться в сильной степени какому-либо чувству, в данном случае, умирать = очень сильно любить).

Боль, страдание, страх (Жизнь человека проходит в разбирании своего прошлого, в жалобах на настоящее, в страхе за будущее) Стихийное, инстинктивное признание жизни и ее ценностей вызывает у людей реакцию против смерти. Человек не может смириться со смертью. Поэтому смерть вызывает у людей безысходную печаль, невыносимое страдание: Кто смерти боится, тот уже не живет; La douleur est aussi nécessaire que la mort – в данном афоризме заключена идея о необходимости смерти, также как и о необходимости страдания. Сознание неизбежности смерти придает особый смысл жизни, в то время как страдания позволяют глубже ощутить чувство радости: Смерти меньше всего боятся те люди, чья жизнь имеет наибольшую ценность.

Тоска, скука. Чувство горя, связанное с уходом из жизни любимого человека, по прошествии некоторого времени сменяется чувством тоски, безысходности.

Выражение «умирать от тоски, скуки и т.п.» содержит в себе качественную оценку, то есть говорит об интенсивности чувства (ср. «тосковать» выступает как нейтральный глагол для обозначения состояния тоски, испытываемого субъектом, но без указания на силу чувства, в то время как «умирать от скуки» (mourir d'ennuie) – cильно эмоционально окрашено).

Трусость / смелость.  (Les lâches meurent plusieurs fois avant leur mort, le brave ne goûte jamais la mort qu’une fois; Кто смерти не боится, того пуля сторонится; Celui qui met son courage à oser trouve la mort).

Война, как неизбежное следствие смерти, как каузатор обесценивания или придания особой ценности жизни: La guerre c’est faire la terre manger la chair des hommes; Война превращает в диких зверей людей, рожденных, чтобы жить братьями; кто хочет жить в мире, тот должен готовиться к войне.

Свобода (как освобождение души от оков тела, человека от тягот жизни (чаще всего в религиозном понимании), избавление:  Для больного, для изгнанника // для живущего в чужом доме, // Для кормящегося подачками // жизнь – это смерть, а смерть – избавление; Жизнь отделена от смерти длительным промежутком болезни для того, по-видимому, чтобы смерть казалась избавлением и тем, кто умирает, и тем, кто остается.

Честь: Мы не вправе жить, когда погибла честь (Корнель); Прожить только миг, но прожить его с честью, // прославляемым за знания и за доблесть - // Это и называют мудрецы жизнью и др.

Широкий спектр сфер человеческой жизнедеятельности: социальная, духовная, нравственная, в которых отношение к жизни и смерти определяют поведение человека, его взгляды и отношение к другим, признанным в данном обществе, ценностям свидетельствует о том, что рассматриваемые понятия (жизнь и смерть) можно причислить к разряду универсальных, так или иначе определяющих и влияющих на всю жизнь человека.

Анализ фразеологических единиц, паремиологического фонда, афоризмов, выражающих в сжатой форме многовековой опыт народа в различных областях жизни и наиболее ярко, на наш взгляд, представляющих тот или иной лингвокультурный концепт позволяет говорить о преобладании достаточно негативной оценки жизни в русской лингвокультуре. Возможно, данный факт объясняется тем, что человеку при появлении на свет не предоставляется право выбора: он рождается в определенное время, в определенном месте, при определенных условиях, в конкретной семье, обреченный бороться со старстями и пороками жизни и должен с этим смириться. К тому же каждый человек, как и в случае отсутствия опыта смерти, не имеет опыта жизни (Смерть для человека – ничто, так как, когда мы существует, смерть еще не присутствуем, а когда смерть присутствует, мы еще не существуем (Эпикур). Хотя в отличие от опыта смерти (речь идет о невозможности узнать, что происходит с человеком после его ухода их этого мира), жизненные достижения накапливаются и передаются из поколения в поколение, что, однако, не умаляет необходимости для человека самостоятельно познавать этот мир, учиться жизни методом проб и ошибок.

Нелегкость жизненного пути подчеркивается в многочисленных пословицах, изречениях: Не житье, а каторга; Эта жизнь хуже смерти; Жизнь пережить – не поле перейти; Жизнь прожить, что море переплыть; Век изжить – не мех сшить, Море житейское подводных каменьев преисполнено; Vivre c’est nager en apnée; Le monde contemporain n’est peut-être pas exactement l’endroit le plus brillant où l’on puisse rêver de vivre. C’est une espèce d’êtrange carnaval où il a pas mal de douleur; La vie ne vaut pas la peine d’être vécue; Tenir à la vie est une faiblesse mortelle; Vivre, c’est prendre le risque de souffrir; La vie est un duel avec les ombres qui nous détestent; la vie c’est une veritable galère и т.д.

Негативные стороны жизни отражены в понятии с отрицательным значением «существование» (l’existence). В отличие от жизни, которая может быть как веселой, беззаботной; une vie joyeuse, sans souci так и трудной, нелегкой; une vie dure, существование обычно жалкое (влачить жалкое существование), нищенское, бедственное, убогое; mener une existence misérable. Идея инертности, отсутствие всякого стремления прослеживается в следующих примерах: плыть по течению; живет не живет, а проживать проживает; зажит век, как-нибудь доживать надо.

Созданные образы, отраженные в афористике, позволяют охарактеризовать жизнь, столь емкое и широкое понятие, во всех ее проявлениях. Жизнь представляется в качестве:

социального института, учебного процесса, учителя (Жизнь – это школа, но спешить с ее окончанием не следует; В школе жизни неуспевающих не оставляют на повторный курс; La vie donne parfois de dures leçons);

возвышенности (Жизнь – это гора: поднимаешься медленно, спускаешься быстро; Plus lourde que montagne au large // La vie);

происшествия, неожиданного случая (Жизнь – это чудесное приключение, достойное того, чтобы ради удач терпеть и неудачи);

мелкой денежной единицы, указывающей на незначительную ценность жизни, вообще ничто не стóящее (Жизнь – копейка; J'ai appris qu'une vie ne vaut rien, mais que rien ne vaut une vie);

магазина (Жизнь подобна универмагу: в ней находишь все, кроме того, что ищешь);

заблуждение, ложное представление (Жизнь – обман с чарующей тоской);

процессии, карнавала (Жизнь – это шествие; La vie passe, rapide caravane! Arrête ta monture et cherche à être heureux) и т.д.

Проведенный анализ языкового материала, репрезентирующего лингвокультурный концепт «жизнь», позволяет выделить следующие параметры в структуре данного культурного концепта.

Подконтрольность / неподконтрольность жизни.

Способность человека управлять жизнью (Человек сам своими руками должен прокладывать путь в жизни), идея о том, что человек способен контролировать жизнь, является ее хозяином, в которой счастье (Человек сам кузнец своего счастья), успех, благополучие в большей степени зависят от него опровергается афоризмом Мало кто понимает, что ни мы идем по жизни, а нас ведут по ней, репрезентирующим мысль о существовании высших сил, высших абсолютов, управляющих человеческой жизнью: Бог (Человек предполагает, а Бог располагает), судьба, рок (от судьбы не уйдешь).

Вера в судьбу, в то, что каждому отпущен свой срок (Раньше смерти не умирают; Пришла смерть по бабу, не указывай на деда) умаляет ценность жизни, что у человека проявляется в бессмысленном риске своей жизнью. Это отражено, например, в паремии не страшна мертвому могила. В данном случае к понятию «риск» добавлен оттенок безразличия субъекта к последствиям (возможно для него трагическим), к которым могут привести его собственные действия и поступки (живы будем - не помрем; кому суждено быть повешенным, тот не утонет).

Благо/зло.

Человеку свойственно оценивать предметы, объекты, явления действительности чаще всего в соответствии с ценностной шкалой «хорошо – плохо». Жизнь, как и смерть, не являются исключением и могут приобретать как положительную, так и отрицательную оценку. Жизнь вообще и жизнь каждого человека в частности – величайший дар, благо, однако для человека, попавшего в безвыходное положение, потерявшего всякую надежду на улучшение, очень часто смерть является единственным выходом из сложившейся ситуации (Лучше смерть, нежели зол живот), одним из реальных путей избавления от страданий, а жизнь становится настоящим злом.

Предопределенность жизни.

Естественно, говорить о предопределенности жизни можно лишь в той или иной степени. Нельзя не принимать во внимание влияние происхождения (аристократическое, например), принадлежности к той или иной социальной группе (рабочие, царская семья), расовой принадлежности на последующую жизнь человека, в силу уже сложившихся установок в обществе. Известно, например, что для каждой социальной группы существует характерный уклад, сценарий жизни.

Идея движения.

Идея движения, некоего пути очень важна для русского менталитета: пробивать себе дорогу в жизнь, жизненный путь, далеко пойти,  идти под гору, идти против течения и годы проходят т.д.

Идея продолжительности/конечности жизни, ее временной протяженности (Жизнь – вечность, смерть – лишь миг).

Цена, расплата за что-либо (заплатить головой, смывать позор кровью (т.е. заплатить жизнью).

Способы (манера) жизни.

Данная категория является самой многочисленной и емкой, поэтому приведем лишь некоторые ее составляющие. Здесь речь пойдет о том, как жить:

не принося пользы, прожигать жизнь – даром есть хлеб, коптить небо; gâcher sa vie, brûler la chandaille par les deux bouts;

за чужой счет – есть чужой хлеб; vivre aux frais de qn, vivre sur la bourse d’autrui;

в довольстве, достатке, привольно – как сыр в масле кататься; жить как у Христа за пазухой; vivre comme un coq en pâte; mener la vie de château; mener la belle vie;

в полную силу – жить на всю катушку; mener une vie bien remplie, déborder de vie;

безрадостно, однообразно – маячить жизнь; mener une vie morne, monotone;

честно, как должно – жить по совести; vivre en bonne conscience;

беспечно, беззаботно, вольготно, проводить время в праздности, безделье – срывать цветы удовольствия, жить в свое удовольствие; cueuillir les roses de la vie, mener joyeuse (la grande) vie;

бедно, в лишениях – перебиваться с хлеба на квас, перебиваться из кулька в рогожку, влачить жалкое существование; une vie de souffrance; une vie de chien; vivre au jour le jour;

занимать видное положение в обществе – важная птица, высоко летать, faire autorité;

пребывать в мечтательном состоянии, не замечая окружающего, придаваться бесплодным фантазиям – витать в облаках; vivre dans les nuages; être ailleurs;  batir les châteaux en Espagne;

опускаться морально, костенеть, отставать от жизни – обрастать мхом, сойти с рельсов, идти ко дну; s’engourdir (engourdissement des facultés intellectuelles); se laisser aller, être tombé bien bas и т.п.

Именно данная категория, в которой представляются характеристики жизни как способов действия/бездействия человека, тесным образом связана с лингвокультурным концептом savoir vivre, представляющим определенный способ жизни, точнее, конгломерат жизненных правил и предписаний.

Анализ словарных дефиниций, а также единиц паремиологического фонда и афоризмов позволил выделить некоторые элементы структуры лингвокультурного концепта «смерть»:

неподконтрольность и неизбежность смерти;

уравнительность смерти;

предопределенность смерти;

способы смерти (умирания);

оправдание смерти;

страх смерти.

Теперь, подробнее остановимся на каждом подпункте.

1. Смерть часто воспринимается как нечто необъяснимое, сверхествественное, происходящее помимо воли человека и способное проявиться в любой момент.

В настоящее время уровень развития прогресса, в частности в области медицины, дает человеку возможность продлить свою жизнь, в некотором роде установив контроль над смертью. Однако данное впечатление обманчиво: смерть, как нечто высшее, не поддается стопроцентному контролю, она может проявиться с неожиданной стороны и обладать неожиданным качеством.

Уверенность в неизбежности смерти (Le passé et le présent sont nos moyens, le seul avenir est notre fin (Pascal); Как ни живем, все равно помрем; Как ни коротать, а гроба не миновать), а также неожиданность ее появления (Смерть берет расплохом) усиливает страх человека перед ней. Но, однако, нельзя утверждать того, что человек не всегда умирает не предупрежденным. В качестве знаков смерти, свидетельствующих о ее приходе, можно назвать «явление умершего, хотя бы и во сне» («Мертвые  всегда присутствуют среди живых, в определенных местах и в определенные моменты. Но их присутствие ощутимо лишь для тех, кто скоро умрет») (Арьерс, 1992: 39). Образы смерти играют также немаловажную роль. Являясь к умирающему в том или ином обличии, смерть, тем самым, дает человеку время свыкнуться с мыслью о смерти, подготовить себя к ней. Иногда «предзнаменование бывает чем-то большим, чем просто предупреждение» (Арьерс, 1992: 41) и в некоторых случаях люди знают день и час ее прихода.

Неслучайно в языковом плане мы находим отражение этой идеи в словосочетаниях чувствовать дыхание смерти, объятия смерти. Вера в различные приметы, толкование снов, сеансы спиритизма, нередко могут служить указателями приближения смерти, однако Никому не ведом час страшного суда.

Изменявшееся с течением времени восприятие и отношение к смерти людей порождало и различные образы смерти. В доисторическое время смерть представлялась в виде круглых концентрических колец, которые были обнаружены на стенах больших каменных гробниц эпохи неолита. Вероятно, они могли указывать на погружение в воды смерти. С представлениями о нахождении того света за неким кольцевым морем и об ограничивающей мир живущих реке, связанны многочисленные изображения кораблей. Речь здесь идет о так называемых «кораблях мертвецов», которые должны были доставлять мертвых в иной мир (Бидерман, 1996: 249).

Изображение фигуры Времени – «доброго почтенного старика без всяких подозрительных задних мыслей» (Арьес, 1992: 283) – в аллегориях начинает выполнять ту же функцию, что и скелет. Но время, как и смерть, безжалостно, каждый прожитый день является шагом к смерти (Час от часу, а к смерти ближе; День к вечеру - к смерти ближе; День да ночь - сутки прочь, а все к смерти поближе; Мы убиваем время, время убивает нас (Кроткий).

Символическим цветом смерти в Европе является черный. Можно предположить, что противопоставление двух цветов – черного (траурные одежды) и белого (скелет) говорит о страхе, которой внушает людям смерть, с одной стороны,  и о желании его преодолеть через веру в загробную жизнь и воскрешение после смерти, с другой.

В настоящее время, характерным представлением смерти, как для русской, так и для французской культуры, является ее изображение в виде скелета с косой, часто в черном одеянии с капюшоном (Бидерман, 1996: 250). Суеверные люди видят ее в разных образах: скелетом в саване, костлявым стариком или старухой, оборотнем (Даль, 1980:233). В энциклопедии «Grand Larousse» представлено идентичное описание образа смерти: «Squelette nu ou vêtu d’un linceul armé d’une faux» (GL, 1963).

На сходство смерти с диким (не прирученным, неподконтрольным) животным указывает выражение «вырвать из когтей смерти». В русском языке данное сходство прослеживается четче, чем во французском языке. К выражению arracher qn à la mort во французском словаре соответствует следующее значение – «спасти от смерти», что делает данное выражение менее выразительным, лишает его интенсивности. Вырвать из когтей предполагает приложение больших усилий + за короткий срок (в борьбе с диким животным промедление равносильно смерти) + связанно с большим риском. Таким образом, во французском языке сглаживается дикий образ смерти.

«Смерть, как дамоклов меч, висит над жизнью каждого человека, чтобы в любое мгновение оборвать нить его индивидуального бытия. От нее никто не застрахован, не гарантирован» (Вишев, 1990). Ни одно живое существо не избежит смерти: что бы оно не делало (Как ни вертись, а в могилку ложись), каким бы быстрым оно не было (Олень быстр бывает, а от смерти не убегает), большое и маленькое (Промеж жизни и смерти и блоха не проскочит) – все в землю ляжет, все прахом будет. Отсутствие доказательств исключения из этого печально правила делает непреложной истиной суждение: «Все люди смертны».

2. Смерть неизбежна и универсальна. Она в равной степени ждет каждого: человека и животного, богатого и бедного, короля и раба (Все в землю ляжем, все прахом будет). Смерть никого не щадит (La mort n’épargne personne), перед смертью все равны. Однако в языковом плане эта, не вызывающая сомнения, мысль далеко не всегда находит свое воплощение, что выражается в разности номинаций смерти животного и человека, короля и святого, человека, умершего от старости, от болезни, в бою.

В качестве факторов, противоречащих идеи уравнительности смерти, можно выделить социальную принадлежность, окружение человека, от которых в немалой мере зависел характер поведения умирающего: принц во дворце умирал не так, как простолюдин. Также необходимо принять во внимание и топографическое разделение смерти между богатыми и бедными: для богатых захоронения производились вблизи церкви, для бедных – в общей могиле в отдалении.

На наш взгляд, цитата из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова является ярким показателем важности социального статуса при выборе наименования смерти: «– Вы, считается, еже ли, не дай бог, помрете, что в ящик сыграли. А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, приказал долго жить. А если кто чином поменьше, дворник, например, или кто из крестьян, про того говорят: перекинулся или ноги протянул. Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора  или из начальства кто, то считается, что дуба дают» (ФСРЯ, 1986).

Для характеристики смерти животного в русском языке употребляются такие глаголы, как сдохнуть, издохнуть, подохнуть, пасть (падать), околеть. Во французском языке выбор синонимов значительно уже. Для приведенных выше наименований умирания животного найдено лишь один эквивалент: crever. Однако данный факт может быть объяснен широким использованием приставочного способа для образования глаголов в русском языке.

Глагол сrever одновременно обозначает прекращение жизнедеятельности как животного (околеть, издохнуть), так и рыб (уснуть), растений (засохнуть, увянуть).

Интересной представляется семантика глагола пасть, как в русском, так и во французском языках. В первом значении пасть соответствует глаголу падать, то есть «умирать, дохнуть (о скоте или животном)». Второе значение данного глагола (погибнуть, быть убитым; tomber = mourir sur le champs de bataille – умереть (пасть) на поле боя) отличается высоким стилем, о чем свидетельствует его сочетаемость: пасть в бою (mourir au combat), пасть смертью храбрых (tomber de la mort des braves), пасть как герой (tomber en héros). Однако такая торжественность, возвышенность четче просматривается в русском языке, в то время как во французском для передачи той же идеи употребляются скорее нейтральные глаголы mourir (mourir au champs d’honneur, en héros, pour une noble cause) .

Глагол périr, имеющий единственным своим значение «гибнуть, погибать» употребляется скорее для характеристики внезапной смерти (une fin malheureuse et violente) + указание на способ смерти (например, ils ont péri dans l’incendie (они погибли при пожаре), noyés (они утонули), чем для характеристики смерти на поле боя, как в русском языке.

Таким образом, наличие отдельного глагола для обозначения героической смерти в бою возможно указывает на то, что для русского человека защита Родины, Отечества приобретает несколько иной смыл, чем для француза.

Употребляясь по отношении к человеку, глаголы околеть, издохнуть, crever приобретают уничижительный оттенок. Чаще они используются для выражения пренебрежительного отношения субъекта к умершему, а так же характеризуют недостойную человека, животную смерть или смерть злого человека, предателя (Смерть без покаяния – собачья смерть, сдохнуть как собака).

Признак неподвижности, окоченелости тела человека после смерти положен в основу метафорического переосмысления глаголов окочуриться, одубеть, околеть. Что касается французского языка, то по внутренней форме нельзя точно определить какой образ лежит в основе метафоры (clameser). Выражение «дать дуба» и «casser sa pipe» (буквально обозначающее сломать свою трубку) воспринимаются носителями языка в значении «умереть», которое не выводится из значения компонентов данных словосочетаний.

В сборнике «Идиоматические выражения французского языка» (1978) представлены два взгляда на возникновение выражения сasser sa pipe, относящиеся к разговорной речи и обозначающее «сыграть в ящик, дать дуба». Одно мнение высказано И.Дюфло, который приводит следующий анекдот из театральной жизни, якобы послуживший источником этого выражения.

«Французский актер второй половины XVII в. Пьер Мерсье, долгое время исполнявший в одной бульварной пьесе роль знаменитого французского корсара Жана Бара, по ходу действия курил трубку. Однажды во время спектакля трубка вывалилась из рук артиста, а сам он упал на пол. Когда подбежали к Мерсье, он был мертв. На следующий день, рассказывая о том, как умер Мерсье, парижане говорили, что он «сломал свою трубку». Однако эту версию следует отвергнуть, но не потому, что она связывает происхождение фразеологизма с анекдотом. История языка знает немало примеров, когда какой-нибудь забавный анекдотичный случай приводил к возникновению выражения, получившего в последствии распространение в народе. Но casser sa pipe в указанном выше значении встречается в многотомном сборнике памфлетов и сатирических песен, известного под названием «Mazarinades» и опубликованного задолго до того, как выступал Мерсье. Иное толкование этому фразеологизму дает Л. Риго. По его мнению, выражение casser sa pipe связано с обычаем, некогда соблюдавшимся при похоронах епископов. Согласно этому обычаю, в похоронной процессии, наряду с другими реликвиями покойного епископа, несли также его сломанный скипетр, что символизировало оборванную жизнь.

Другой исследователь, Ф. Мишель, рассматривает указанный фразеологизм как синонимический выражению se casser le cou «сломать шею», поскольку, как он утверждает, слово «pipe» когда-то имело значение «шея».

A propos, vous savez que Monsieur Mulot est mort?

Oui, il a casse sa pipe, le pauvre homme.

(Fabre, Rabevel)» (Назарян, 1978: 121-122)

В подобном объяснении нуждается и русский фразеологизм «дать дуба». Беря за основу синонимичность устойчивых выражений сыграть в ящик, в котором проявляется специфика погребальной обрядности (захоронение усопших в гробах в могилах) и «дать дуба», можно сделать предположение о том, что использование дуба в качестве материала для изготовления гробов и является источником данного выражения, таким образом, здесь имеет место метонимический перенос (предмет – материал из которого изготовлен данный предмет).

Некоторые выражения, например, такие как протянуть ноги (s’en aller les pieds devant) предполагают наличие у представителей другой культуры определенных знаний о ритуалах той или иной страны (в данном случае, России и Франции), связанными с обрядами похорон, в частности тот факт, что покойника несут ногами вперед.

Образ дороги (Люди мрут, нам дорогу трут;  Кабы до нас люди не мерли, и мы бы на тот свет дороги не нашли), некоего пути (проводить кого-либо в последний путь) передает идею  движения, перемещения, которая также выражена в многочисленных фразеологических единицах, как в русском, так и французском языке:

отправиться к праотцам; отправиться (отойти) на тот свет; уйти из жизни, покинуть (белый) свет; отойти (переселиться) в вечность; уйти (удалиться, отойти) в иной (загробный) мир; отойти (переселится) в лучшую (будущую) жизнь;

аller (passer) dans un monde meilleur; sortir du monde; quitter la vie; aller au royaume des taupes; aller manger l’herbe par la racine.

Идиомы отправиться к праотцам, отойти в мир иной, испустить дух, отдать богу душу, отойти (переселиться) в вечность, уйти (удалиться, отойти) в иной (загробный) мир, отойти (переселится) в лучшую (будущую) жизнь обозначающие «умереть», используются в книжном «регистре» речи. Тем не менее, они нагружены «идеологически» – «умереть» + «мирною христианскою кончиною», однако указанный дополнительный оттенок переходит в культурно-национальную коннотацию (Телия, 1996: 144)

Выражения rendre (exhaler) son dernier soupir (souffle), render l’âme (son âme à Dieu), aller (passer) dans un monde meilleur (dans l’autre monde), passer en douceur относятся к высокому стилю речи и также обозначают христианский исход жизни.

Вышеперечисленные идиомы употребляются в отношении добропорядочных, верующих людей, а также при характеристике именно христианской, праведной смерти, с покаянием, отпущением грехов. Такая смерть всегда естественна и именно она считается самой желанной.

3. Понятие смерти не исчезает из «смыслового пространства языков и культур, несмотря на смену представлений человека о мире и изменений в самом мире, дает доступ к пояснению картины мира, свойственной этим культурам» (Постовалова, 1994).

Нередко и в русском, и во французском языке понятие смерти ассоциируется с судьбой, роком.

Судьба не щадит, настигает, разлучает. Человек может смеяться ей в лицо, бороться с ней. То же самое можно сказать и о смерти. Смерть персонифицируется, она действенна, активна, наделена некой силой, однако человек тоже не остается в бездействии: он противостоит смерти, несмотря на сознание ее неизбежности, борется с ней, бросает ей вызов.

М.К. Голованивская относит понятие «судьба» к высшим силам и абсолютам, включающим некоторые характерные признаки: высшее, внешнее, влияющее, неконтролируемое, базовое. Проводя параллель между такими понятиями как «смерть» и «судьба», можно, на наш взгляд, приписать феномену смерти некоторые признаки, присущие понятию «судьба», а именно: неконтролируемое, высшее. В данном случае высшее понимается как «совокупность нематериальных сил, источник которых истолковывается в коллективном сознании как некое высшее начало, не поддающееся окончательному рациональному анализу и осмыслению», как нечто неизбежное, как судьба, часто не предоставляющая выбора (Голованивская, 1997: 45).

О человеке, находящимся при смерти (в безвыходном положении), часто говорят, что он находится в руках судьбы. Однако смерть ассоциируется с судьбой лишь в том случае, когда первая является следствием старости или когда речь идет о так называемой «счастливой смерти» (Арьес, 1992). Неожиданная смерть от случайности всегда осмысливается как рок, являющийся «разновидностью судьбы», чаще всего несчастливой. Семантическое поле слова рок во многом совпадает с сочетаемостью слова смерть: жестокий, беспощадный, бессмысленный, непонятный, загадочный. «Смерть, как и рок, настигает, преследует, обрушивается. Рок – темная, враждебная, агрессивная, злая сила, рассматривающая человека исключительно как свою жертву и противостоящая счастливой судьбе, не допускающая противодействия и сосредоточенная на «убиении» человека (Голованивкая, 1997: 51, 63).

Что касается французского языка, то здесь наблюдается похожая картина. Существующее в анализируемом языке слово, связанное с идеей судьбы – fatalité, означает злой рок. Однако французское fatalité не столь фатально как русский рок. «Прилагательное fatal, родственное по происхождению слову fatalité, произошло от классического латинского fatalis – предопределенный судьбой, зловещий, смертельный». Слово mort, как и fatalité, имеют схожую сочетаемость во французском языке: la fatalité – la mort inexorable, impitoyable, cruelle. Fatalité (наравне с mort) рассматривается во французском языке как одушевленная, агрессивная сила, злонамеренная, не знающая жалости, являющаяся стимулом для активизации воли человека и допускающая его противодействие, однако воли человеческой никак не подчиняющаяся (s’incliner devant la fatalité / la mort, lutter contre la fatalité / la mort) (Голованивская, 1997: 59,64).

В обыденной жизни мы обычно противопоставляем жизнь смерти, однако если принять во внимание такой параметр, как продолжительность (длительность), можно увидеть, что данный критерий требует замены одного из противопоставляемых понятий. Жизнь, как и судьба, ассоциируется с движением, с тяжелым/легким путем, смерть же, как и рок, «не образует линию, путь, действие ее всегда точечно» (Голованивская, 1997: 51). Поэтому оппозиционные пары, с учетом протяженности во времени, могут быть составлены следующим образом: смерть – рождение, жизнь – небытие. Однако для нашего исследования данное замечание не представляется существенным и за основу в нашем исследовании мы принимаем бинарную оппозицию – «жизнь» – «смерть».

Связь понятия «смерть» с такими понятиями как «судьба», «рок» позволяет говорить в некотором роде о предопределенности смерти в зависимости, например, от ремесла, которым занимается человек, от социального статуса. Эти характеристики играют важную роль и при выборе способа захоронения: Мужику – смерть  в яме, солдату в поле, а матросу – в море.

Вера в судьбу, в то, что каждому отпущен свой срок (Раньше смерти не умирают; Пришла смерть по бабу, не указывай на деда) умаляет ценность жизни, что у человека проявляется в бессмысленном риске своей жизнью. Это отражено, например, в паремии не страшна мертвому могила. В данном случае к понятию «риск» добавлен оттенок безразличия субъекта к последствиям (возможно для него трагическим), к которым могут привести его собственные действия и поступки (живы будем – не помрем; кому суждено быть повешенным, тот не утонет).

Безразличие к опасности и гибели, основанным на неизбежности смерти человека, подчеркивается в следующих лексических единицах русского языка: двум смертям не бывать, а одной не миновать; мрут не дважды, а однажды – не миновать.

4. Анализ словарных толкований понятия «смерть» / la mort позволил выделить четыре категории смерти. Основой для данного разделения послужил учет обстоятельств (способа) смерти. Итак, выделяем:

естественная смерть (как следствие старости);

внезапная смерть:

а) как следствие болезни;

б) в результате несчастного случая;

самоубийство;

насильственная (вызванная, спровоцированная) смерть.

Характеристика смерти как легкой или тяжелой, мучительной применима для каждого из вышеперечисленных типов смерти.

А).       Естественная смерть, в настоящем смысле этого слова, – та, которая происходит от старости и представляет собою постепенное и незаметное удаление из бытия. Одна за другой погасают у старика страсти и желания, а с ними и восприимчивость к их объектам; аффекты уже не находят себе возбуждающего толчка, ибо способность представления все слабеет и слабеет, ее образы бледнеют, впечатления не задерживаются и проходят бесследно, дни протекают все быстрее и быстрее, события теряют свою значительность, - все блекнет. Такой образ угасания человеческой жизни мы находим у А. Шопенгауэра А. в его книге «Смерть и ее отношение к неразрушимости нашего существа» (Шопенгауэр, (б): www).

Окончание человеческой жизни представлено в образе постепенно угасающей лампы. Данное переосмысление положено в основу выражения il n’y a plus d’huile dans la lampe. Идея огня олицетворяет собой жизнь, жизненные силы (s’éteindre, mourir à petit feu).

Понятия «умереть» представлено в русском и во французском языках широкой гаммой вариантных лексических средств. Остановимся подробнее на способах выражения вышеуказанного понятия во французском языке с учетом стилистических особенностей его употребления.

Итак, понятие «умереть» передается с помощью глагола mourir, который объективно репрезентирует соответствующее явление действительности, и с силу своей стилистической нейтральности может употребляться в любых коммуникативных условиях. Наряду с этим, язык располагает значительным количеством вариантов, использование которых ограничено определенными коммуникативными сферами и условиями. Например, употребление глагола déceder, принадлежащего к официально-деловому стилю речи характерно для юридических документов и официальных сообщений обезличенного характера, содержащих «сухую», эмоционально нейтральную информацию. Глаголы disparaître, s'éteindre и partir в их производно-образных значениях, напротив, обозначают событие не прямо и точно (как mourir и décéder), а эвфемистично, т. е. как бы смягчая жестокость самого факта.

Отметим, что значение глагола décéder в отличие от глагола mourir имеет образную основу, так как этимологически восходит к латинскому глаголу decedere (s'en aller). В этом отношении глагол décéder сближается с точки зрения признака, положенного в основу наименования, с глаголом partir в его производно-образном значении. Воспринимаемая образная основа наименования глагола partir сообщает ему оттенок эвфемистичности, в то время как décéder уже не ассоциируется с s'en aller, и его стилистическая окраска связана только с определенным способом выражения, стилем речи, но не с образностью. В случае же disparaître, s'éteindre и partir выделяются два компонента стилистической окраски: образность и функционально-стилевая закрепленность за определенными коммуникативными условиями. Относящиеся к «возвышенному» стилю речи для которого характерна эфимистичность, стремление сгладить социальные и психологические табу, глаголы disparaître, s'éteindre и partir функционируют как варианты глагола mourir (т. е. в своих связанных значениях) в таких текстах, как некролог, академическая речь, литературно-критическая статья и т. п., выдержанных в торжественно-приподнятой тональности. Эта функциональная ограниченность сообщает их семантике специфический признак – способность ассоциироваться в нашем сознании с возвышенной, приподнято-торжественной атмосферой общения, что, наряду с образным компонентом, составляет их стилистическую окраску.

Помимо литературно-книжных обозначений, рассмотренных выше, данное событие получает большое количество фамильярно-разговорных и просторечных наименований: calancher, clamecer, claquer, crever, у rester, avaler son extrait de naissance, casser sa pipe, passer 1'arme à gauche, partir les pieds devant, partir entre quatre planches и др. Их общей чертой является непрямой способ наименования, в основе которого обнаруживается ироническое отношение к самому факту, своего рода «бравирование», пытающееся преодолеть социально-психологическое табу.

Кроме того, французский язык располагает средствами выражения данного состояния, закрепленными за определенными коммуникативными условиями и имеющими соответствующую стилистическую окраску: se biler и se faire de la mousse маркированы в словарях как разговорно-фамильярные, a se ronger les sangs – как просторечное выражение. Все они содержат в своей семантике образный компонент и признак отрицательной оценки последствий данного эмоционального состояния.

Б) В ходе языкового анализа не было выявлено специальных французских и русских слов, служащих для обозначения смерти в результате болезни. Обычно в таких случаях причина смерти уточняется (mourir de maladie): он умер от воспаления легких, il est mort d’un cancer. Во внутренней форме глаголов сгореть, утонуть, задохнуться и т.д. уже содержится смысл, который можно выразить следующей формулой: смерть + внезапная + от несчастного случая + указание на причину смерти. Во французском языке та же идея выражается посредством сочетания глагола périr (погибнуть) с указателями на причину смерти (périr dans l’incendie (погибнуть при пожаре, сгореть), noyé (утонуть).

В) Что касается самоубийства, то и в русском и во французском языках оно выделяется в отдельную категорию, хотя, по сути, сильно сближается с пунктами б) внезапная смерть и г) насильственная смерть.

Большое значение для осознания жизни как ценности имеет уровень жизни, повышение которого ведет к более трепетному отношению к ней (желание продлить жизнь, отсрочить смерть), однако в технически высокоразвитых странах (например, Западная Европа, Америка) вероятность самоубийств резко возрастает. Число самоубийств больше в городах (возможно как следствие разобщенности людей), чем в сельской местности (Плюс-минус жизнь, 1990: 17).

Для человека, попавшего в безвыходное положение, потерявшего всякую надежду на улучшение, смерть представляется единственным выходом из сложившейся ситуации (Лучше смерть, нежели зол живот), одним из реальных путей избавления от страданий. Но, в силу того, что для каждого человека Бог отмерил свой срок (Пришла смерть по бабу, не указывай на деда), человек не может «получить» смерть от Бога тогда, когда он этого захочет (И рад бы смерти, да где ее взять?), поэтому он решается на самоубийство.

Слабая выраженность феномена самоубийства в языковом плане предполагает возможную табуированность данной темы, как в русском, так и во французском языке.

Французские выражения se donner la mort, mettre la fin à ses jours и русское «покончить с собой» являются эквивалентами как в стилистическом, так и в смысловом плане.

Г) Противоестественная, насильственная смерть всегда подразумевает воздействие субъекта (некой силы) на объект. Очень часто такая смерть осмысливается как деформация материи вследствие внезапного нарушения, что присутствует в широкой гамме глаголов убивания: отправить на тот свет (в мир иной, к праотцам), вышибить (вынуть) душу, вышибить (выпустить) дух, выпустить кишки, свернуть (снять) голову (башку), сорвать голову, свернуть (своротить) шею, уложить в гроб (могилу), решить (лишить) жизни (живота) и т.п.

Приведем подробный анализ фразеологизмов французского языка составляющих синонимический ряд, объединенный значением «убить кого-либо, отправить кого-либо на тот свет»:

donner la mort à qn; envoyer qn dans l’autre monde; faire rendre l’âme à qn; faire passer l’âme à gauche à qn (argot); faire passer le goût du pain à qn (argot); jeter qn sur le carreau (fam); casser la tête à qn; tordre le cou à qn (fam); crever la peau à qn (pop);  foutre en air (pop); casser la gueule à qn.

«Члены данного ряда различаются смысловыми оттенками, стилистической окраской, эмоциональным содержанием и степенью выразительности. Преобладающее большинство обладает большой экспрессивностью благодаря ярким и конкретным образам, лежащим в основе фразеологических оборотов. Наименьшая выразительность свойственна оборотам casser la tête à qn  и casser la gueule à qn; donner la mort à qn лишен экспрессивной насыщенности. Обороты  envoyer qn dans l’autre monde,  faire rendre l’âme à qn, faire passer l’âme à gauche à qn,  faire passer le goût du pain à qn являются эвфемизмами. Все члены ряда предполагают конкретную ситуацию, в которой происходит убийство, и указывают, что лишают жизни любым способом:

Donner la mort à qn – убить, нанести смертельный удар (намеренно или не намеренно, в любой ситуации);

Еnvoyer qn dans l’autre monde – убить преднамеренно, лишить жизни (сравните в русском языке – отправить в мир иной, отправить к праотцам);

Faire rendre l’âme à qn имеет то же значение и ассоциируется с оборотом rendre l’âme à qn (умереть, сравните русское выражение – отдать богу душу), характерным для эмоционально–приподнятой речи, но имеет обычно в разговорной речи, в бытовом контексте резко уничижительную, презрительную оценку.

Faire passer l’âme à gauche à qn и faire passer le goût du pain à qn имеют то же значение, но отличаются от остальных синонимов данного ряда принадлежностью к арго. Также эти выражения различаются между собой по образам, лежащих в их основе, каждый из которых по-разному воздействует на субъекта и  вызывает различные представления и ассоциации.

Jeter qn sur le carreau – убить кого-либо намеренно или ненамеренно (сравните русское выражение – уложить на месте) – имеет фамильярную окраску.

Casser la tête à qn и tordre le cou à qn – расправиться в кем-либо, прикончить кого-либо. Различаются между собой по стилистической окраске – tordre le cou à qn принадлежит к фамильярно-разговорному стилю (сравните русский эквивалент – свернуть шею).

Crever la peau à qn и foutre en air имеют то же значение, но относятся к просторечию (сравните единицы лексической системы русского языка – укокошить, ухлопать кого-либо), различаются между собой по образам, лежащих в основе оборотов.

Casser la gueule à qn обладает грубой окраской, обусловленной предметной отнесенностью слова gueule, обозначающего в своем основном и прямом значении морду животного. Соответственно применительно к человеку выражает резко отрицательную оценку, подчеркивает неприязнь, ненависть и отвращение. Что касается стиля, то данное выражение относится к просторечию» (Липшицене-Зибуцайте, 1971: 72-74).

Все вышеперечисленные выражения можно охарактеризовать по одной схеме:

Убить = смерть + воздействие субъекта (некой силы, например, его убило молнией) + стилистическая окраска + степень жестокости + указание на орудие (способ) убийства.

К данной группе слов можно отнести и выражения: приговорить к смертной казни, приговорить к смерти, condamner à la mort, comdamner à la peine capital.

5. Как только проясняется смысл смерти, появляется и оправдание для нее. Более того, она начинает мыслиться как великое благо.

В силу того, что человеку свойственно оценивать предметы, объекты, явления действительности чаще всего в соответствии с ценностной шкалой «хорошо – плохо», естественным будет рассмотрение понятий «добро» и «зло» применимо к лингвокультурному концепту «смерть».

Если исходить из мысли: то, что хорошо для человека – добро, а то, что плохо – зло, то смерть может иметь как положительную, так и отрицательную оценку.

1)         Смерть обычно вызывает целый ряд трагических эмоций. Однако, последние, в каждом конкретном случае различаются по интенсивности их проявления. В языковом плане, это выражается в том, что при выборе того или иного слова в обозначении чувств по поводу «плохого события» субъект руководствуется личными симпатиями, личностным отношением к субъекту. Например,  если умирает близкий друг моего соседа, я могу быть печальным, но не несчастным, но если умирает мой близкий друг, я, скорее всего, буду чувствовать себя несчастным (malheureux) (Вежбицкая, 1997: 349).

К чувствам, вызванным уходом из жизни любимого человека, супруга или супруги, ребенка, родителей, родственников, относится скорбь и горе, в силу их личностного характера.

Скорбь – всегда относится к личной беде, вызвано каким-то событием в прошлом (чья-то смерть, другие большие потери). Скорбь предполагает наличие длительного состояния, которое является результатом минувшего события. Скорбь имеет корни в прошлом, но акцент ставится на настоящем, длительном состоянии. Оно похоже на продолжительное страдание и боль, но оно не допускает возмущения и противодействия.

Смерть трактуется как «горе, сопровождаемое «потерей» человека (который был частью меня), личное (со мной), интенсивное (очень плохое), указывающим на прошедшее время (произошло) ('со мной произошло что-то плохое')» (Вежбицкая, 1997: 349).

Как утрата, потеря любимого, близкого человека смерть, вызывающая боль, горе, чувство безысходности, безвозвратности потери, обычно расценивается как зло.

«С другой стороны, с ослаблением веры в загробные кары, люди ждут смерти как момента воссоединения с любимым существом, ранее ушедшим из жизни. Кончина близкого человека представляется более тягостной утратой, нежели собственная смерть» (Арьерс, 1992: 15).

2)         Если принимать во внимание религиозную точку зрения, то в многочисленных учениях смерть нередко толкуется как освобождение: бессмертная душа покидает телесную тюрьму и устремляется в  свою вечную обитель.

3)         Действие смерти как естественного биологического процесса рассматривается в качестве благодатного (Кабы люди не мерли – земле бы не сносить). Являясь продуктом природы, человек, как и весь животный мир, вынужден подчиняться ее законам, обуславливающим неизбежность смерти. К их числу принадлежит и фундаментальный закон существования живого, согласно которому смерть есть необходимый момент жизни, которая, даже в благоприятных условиях, ограничена некоторым сроком. Таким образом, смерть как количественное ограничение живых существ является своеобразным освобождением – освобождением арены жизни (Теля умерло – в хлеве места прибыло). Русский литературный критик и философ В.Г. Белинский считает, что «люди умирают для того, чтобы жило человечество». В свою очередь Л.А. Коган считает необходимым переосмыслить столь «прямолинейное толкование» тезиса о том, что «смерть индивида есть неизбежное условие сохранения рода, иначе сказать – законная плата за жизнь. При всем различии между индивидом и родом, нет оснований для их лобового противопоставления и вывода о фатальной необходимости принесения первого в жертву второму» (Коган, 1994: 43).

В пословицах Люди мрут, нам дорогу трут. Передний заднему - мост на погост;  Кабы до нас люди не мерли, и мы бы на тот свет дороги не нашли находит свое выражение мысль о восприятии смерти как неизбежного, однако естественного процесса, что и снимает отрицательную оценку смерти. Также имплицитно в них присутствует идея о передачи опыта смерти от поколения к поколению.

4)         Триумф медикализации имел огромные последствия для самого понимания смерти. Благодаря вере в бессмертие души смерть воспринималась как мгновение, моментальный переход от одного состояния к другому, в то время как медицинское вмешательство наделяет смерть временной протяженностью и данный параметр сближает ее с жизнью.

Врач не может предотвратить неизбежную смерть, но иногда способен контролировать, регулируя ее длительность от нескольких часов до нескольких лет. Появление возможности отсрочить момент смерти, на какое-то время продлевая таким образом жизнь человека, приводит к изменениям в восприятии к смерти как естественной и необходимой. Однако предпринимаемые врачами меры не всегда представляются необходимыми: будучи тяжело или безнадежно больным человек предпочел бы смерть, воспринимая ее как избавление от страданий, (Лучше смерть, чем такая жизнь; La mort est le meilleur médecin). Мы видим, что в аспекте понимания жизни как ценности убийство и невозможность умереть могут одинаково принимать отрицательный знак, противопоставляясь отношению к жизни как удовольствию.

5)         В высказывании французского писателя Ж. Лабрюйера показано восприятие смерти как избавления от старости: «С точки зрения милосердия, смерть хороша тем, что кладет конец старости. Смерть, упреждающая одряхление, более своевременна, чем смерть, завершающая его» (A parler humainement, la mort a un bel endroit, qui est de mettre fin à la viellesse). «Старость наша есть болезнь, которую нужно лечить как всякую другую» (Мечников). И в этом случае смерть оказывается лучшим лекарством (La mort est le meilleur médecin).

6)         Неизбежность смерти, а также многочисленные трудности, сопровождающие человека на протяжении всей его жизни, заставляют его задумываться о способах разрешения жизненных коллизий, одним из которых является смерть: Лучше смерть, нежели зол живот. Таким образом в позиции предпочитаемого оказывается не «подходящая к случаю наглядная ситуация, а нечто абсолютно и бесспорно плохое» (Арутюнова, 1988: 279), стандартной формулой становится – лучше умереть. Но отражение в языке данной идеи свидетельствует о восприятии смерти человеком как избавления от тягот жизни, от забот.

6. Страх смерти представляется как эмоциональная основа отношения людей к прекращению жизни. Эмоции, вызванные данными образами, охватывают широкий диапазон чувств: от глубокого ужаса до экзальтации и экстаза. Однако, на  наш взгляд, страх является самым сильным и самым распространенным чувством, вызываемым не только созерцанием ужасающей картины смерти, но малейшей мыслью о конечности человеческой жизни.

Посредством изучения эмоций, являющихся составной частью культуры народа, могут быть изучены ценностные доминанты той или иной культуры. Поэтому, рассмотрение понятия «страх», как одного из характерных чувств, вызываемых смертью, представляет интерес и для нашего исследования. В силу того, что смерть является универсальным феноменом, в той или иной степени значимым для каждой культуры, но в тоже время часто воспринимаем в качестве табуированной темы для обсуждения, чувство страха, порождаемое смертью, также может быть рассмотрено в качестве универсального. Однако, несмотря на свою универсальность, лингвокультурный концепт «страх» может обладать специфическими чертами, зависящими от картины мира, сложившейся у представителей той или иной культуры.

Что касается двух направлений христианства (православия и католицизма), то здесь различия основываются на признании католической и непризнании православной церковью учения о существовании чистилища, являющегося промежуточным местом между адом и раем. Существование идеи чистилища отражает постоянную озабоченность мыслью о потустороннем мире и расплатой за прожитую жизнь. Этот момент существенным образом связан с идеей земной жизни как удовольствия.

Эти различия отражаются и на том, что в фокусе внимания человека находятся разные моменты: для православных людей (к числу которых принадлежат и русские) более значимым становится момент, непосредственно предшествующий смерти, то есть время, отпущенное на покаяние и отпущение священником грехов. Что касается католиков, к которым относятся и французы, то вера в существование чистилища, некоего «промежуточного периода между смертью и окончательным решением участи человека», времени, дающего возможность отсрочить проклятие и, очистившись, получить доступ в рай, в некоторой степени умаляет значимость последнего момента жизни. Считается, что смертный час – это недостаточный временной промежуток, за который можно покаяться за все грехи жизни. «Неразумно и несправедливо,– замечает Ж. Возелль, – чтобы мы совершали столько греховных поступков в течение всей своей жизни и чтобы мы хотели оплакать их и покаяться в них всего за один день или час» (цит. по: Арьес, 1992: 262).

Что же касается нерелигиозных людей и атеистов, то для них все – это земная жизнь, единственная реально существующая, а смерть воспринимается как непреодолимая трагедия, в сущности делающая жизнь бессмысленной.

Страх смерти основывается также и на восприятии человеком смерти как полного прекращения жизни, бесследного исчезновения. Но, если верующие люди уверены в том, что умирает лишь тело, а душа – бессмертна, то какой же выход остается для людей, не придерживающиеся религиозных взглядов. Решение данной проблемы предоставляет сам язык: Добрые люди умирают, а дела их живут; Творить – значит убивать смерть (Роллан). Таким образом, человек обретает бессмертие в плодах своего труда, материального и духовного производства. Знаменитый французский писатель А. Сент-Экзюпери считал, что «тот, кто умирает ради того, чтобы двигать вперед наши познания, или ради возможности излечивать болезни, тот, умирая, служит жизни». И именно служение жизни способно продлить ее в памяти поколений.

Чувство страха, так же как и смерть, может иметь как положительную, так и отрицательную оценку. Каждый человек, не зависимо от того, является ли он духовным лицом или же речь идет об обычном человеке, испытывает перед близящейся смертью растерянность, страх и отчая­ние (Всяк живой смерти боится; Видимая смерть страшна). Таким образом, страх выполняет сдерживающую функцию: удерживает людей от греха, дурных поступков (Кто чаще смерть поминает, тот реже согрешает). С другой стороны, чувство страха делает жизнь бесполезной, лишает ее всякого смысла (Как ни живи, все равно помрем). Однако пословицы дают и другой совет: Смерти бояться – на свете не жить, призывая привыкнуть к мысли о смерти, смириться, так как она – неотвратима.

Анализ языкового материала показал, что и русский и французский языки используют для выражения концепта “смерть” одни и те же языковые средства: лексические единицы с определенным значением (mort, fatalité, mourir, смерть, умереть), глаголы движения (s’en aller, passer, quitter, отойти, покинуть, уйти), адъективные словосочетания (лучший мир, le meilleur monde), перифразы (последний приют). Для языкового обозначения рассматриваемого концепта используются единицы, принадлежащие к различным стилям, при этом отмечается, что в русском языке, более подверженном влиянию христианской традиции, при обозначении концепта смерть чаще используются единицы, относящиеся к высокому стилю, в то время как во французском языке отмечено значительное количество разговорных и стилистически нейтральных единиц. Этот факт можно объяснить склонностью русских к фатализму и рефлексии, с одной стороны, и более легким отношением и склонностью к выражению сложных вопросов бытия в шутливой форме, как своеобразном проявлении борьбы со страхом смерти у французов, с другой стороны.

Итак, отношение к жизни тесно связано с отношением к смерти, при этом понимание жизни как возможности радоваться земному бытию прямо ассоциируется с различными характеристиками смерти. В этом плане умение жить представляет собой некий сплав характеристик, совокупность взаимосвязанных и перетекающих друг в друга признаков, своеобразное кластерное образование.

Лингвокультурный концепт savoir vivre  как кластерное образование

Naître, ce n’est pas compliqué.

Mourir, c’est très facile.

Vivre, entre ces deux événements,

ce n’est pas nécessairement impossible.

J.-L. Lagarce

Несмотря на значительную релевантность лингвокультурного концепта savoir vivre для французского сознания, необходимо отметить, что анализ словарных дефиниций не позволяет выявить не только национально-культурную специфику и его дополнительные смысловые характеристики, но также дает размытый образ самого значения данного понятия.

В качестве русского эквивалента для понятия «savoir vivre» будем считать понятие «уметь жить». В «Словаре иноязычных выражений и слов» А.М. Бабкина, В.В. Шендецова (1987) мы встречаем следующие определения понятия «savoir vivre», включающие в себя как положительную, так и отрицательную оценку данного понятия:

Житейская сметливость, обходительность. (+)

Житейская ловкость, сноровка, хитрость. (+/–)

Искусство жить легко, весело, беззаботно. (+/–)

В вышеуказанном словаре в качестве примера приводятся некоторые контекстные ситуации, в которых каждое из перечисленных значений находит свое выражение.

Для первого варианта значения savoir vivre приводится следующие контекстные варианты употребления данного понятия:

Дама эта успела нашить себе на черное платье белые плерезы, замаскировала свои раны на голове черным тюлем и, справедливо сознавая свое savoir vivre, гордо посматривала на остальных дам, не успевших одеться прилично случаю. Салов, Крапивники.

Савина была выразительницей русской сметливости, русского savoir vivre, тех талантов русского народа, которые помогли ему сложиться в огромный государственный организм. А. Кугель, М.Г. Савина Театральные портреты.

Тут Чиллингли Гордон, со свойственным ему тактом и savoir vivre, подоспел на выручку хозяину. Э. Бульвер-Литтон, Кенельм Чиллингли.

Понятие savoir vivre во втором значении представлено в следующих вариантах:

Куда ни посмотришь – везде savoir vivre. Тот приобрел многоэтажный дом, другой – стянул целую железную дорогу, третий – устроил свою служебную карьеру. Салтыков-Щедрин.

Образ Дерунова намечен опять-таки еще в «Признаках времени», в главе «Наш savoir vivre». Этот наш savoir vivre есть, собственно говоря, просто мошенничество, более или менее закутанное благонамеренными речами. Н.К. Михайловский, Щедрин.

Лучшей хозяйки мы не найдем. Ура! – Да, моя старуха обладает этим savoir vivre…видала виды. А. Пальм, Петербургская саранча.

Третье значение savoir vivre раскрывается в следующих контекстах:

Он наслаждение жизнью во всем ее объеме ставил, кажется, во главу своего счастья и благоденствия и по требованию своего savoir vivre не прочь был порой и отказаться от служения на поприще общественном, раз это поприще доставляло ему много огорчений и неприятностей. «Русская старина», 1902.

Истинный, последний, инфернальный плод этого проклятого плодородия – томная буржуазка, чувственно-непреступная, представительница демократического «savoir vivre» навыворот. Блок, «Подпочвенные воды» Ротшильда.

Следующий пример позволит увидеть, каким образом французский лингвокультурный концепт savoir vivre воспринимается носителями русской культуры. Отметим, что обращение Л. Миллер именно к французскому понятию «savoir vivre» при попытке определить, что же все-таки обозначает «уметь жить», на наш взгляд, не случайно. Вероятнее всего концепт «savoir vivre», сложившийся во французской лингвокультуре, подсознательно (обратите внимание на попытку автора уловить диффузные смыслы данного понятия при отсутствии знаний четкого определения) воспринимается носителем русской лингвокультуры как наиболее характерный, выразительный, емкий образ «умения (искусства) жить», как некий стереотип:

«Savoir vivre», – говорят французы. «Умение жить». Не знаю, что они вкладывают в это понятие, но, на мой взгляд, «Savoir vivre»– это умение чувствовать себя богатым, не имея ни гроша за душой, способность из ничего сколотить капитал, за который трястись не надо, поскольку его нельзя ни украсть, ни пустить по ветру. Дождь, туман, птица, случайный разговор, стихотворная строка, воспоминание – вот они, несметные богатства умеющего жить. Лишенный почти всего, кроме способности видеть, слышать, думать, он тем не менее чувствует себя так, «как будто дали в охапку все сразу, и я стою, прижимая все и ничем не владея, и не знаю, куда положить и что взять». Вот он – баловень судьбы, миллионер, владелец – нет, не «заводов, морей, пароходов», а мильонов минут, прожитых с абсолютным ощущением полноты. Таких баловней судьбы единицы, но именно они не только «умеют жить», но и учат тех, кто не знает своего счастья. Причем учат, не уча и даже не ведая, что учат. Учат лишь тем, что живут по своим часам и расставляют акценты в соответствии со своим представлением о главном и второстепенном, существенном и пустом» (Миллер: www).

В приведенном примере явно прослеживается ассоциативная взаимосвязь понятий «savoir vivre» и «баловень судьбы», как субъект-носитель определенной жизненной установки.

В буквальном переводе с французского языка enfant gâté (или chéri) de la fortune обозначает «ребенок, избалованный судьбой». Образ ребенка, содержащийся в данном словосочетании для передачи общего значения позволяет выделить дополнительные смыслы понятия «баловень судьбы»: человек, которому многое позволяется, прощается, которого балуют, холят, лелеют. Именно таким образом можно охарактеризовать действия судьбы, как нечто олицетворенного, по отношению к ее «баловням».

Переосмысление прилагательного gâté в первом значении, в смысловое ядро которого включены такие смысловые составляющие как «испорченный, гнилой, тухлый», позволяет говорить о наличии семемы «испорченный» и во втором значении – «избалованный», то есть испорченный вниманием, заботой, слишком хорошим отношением. Содержащийся в прилагательном отрицательный оценочный компонент приводит к тому, что данное понятие (баловень судьбы) воспринимается с некоторой долей скептицизма. В тоже время определяющийся данным понятием тип человека, является «желаемым». Частично отрицательная оценочность рассматриваемого понятие может, по видимому, объясняться малой вероятностью достижения «такого состояния», как нечто, не зависящего от человека, о чем свидетельствует включенность в сочетание «enfant gâté de la fortune» семантического компонента «la fortune» (судьба).

Семантическая сочетаемость понятия «судьба» с такими определениями как счастливая, несчастная, удары судьбы, судьба улыбнулась, превратности судьбы, избранник судьбы четко указывает на присущие судьбе действия, как благоприятные (улыбнулась), с одной стороны, так и агрессивные (удары судьбы), с другой. Похожая картина вырисовывается и во французском языке (la bonne, la mauvaise fortune; les faveurs, les caprises de la fortune). Общим для определения судьбы (fortune) в рассматриваемых языках являются следующие параметры:

1) сила, распределяющая блага и несчастья без видимого правила;

2) событие или события, хорошие плохие, являющиеся результатом действия этой силы (Голованивская, 1997: 55) .

Тем не менее, если рассматривать лингвокультурный концепт «судьба» в более широком аспекте, то можно прийти к выводу, что данный феномен по разному воспринимается носителями французской и русской лингвокультур и ассоциируется с совершенно различными идеями. Для французского языка характерно восприятие судьбы как «благополучия», «предназначения», «жребия», в свою очередь в русской лингвокультуре судьба ассоциируется с «судьбой – присуждением», «судьбой – долей» (Голованивская, 1997 : 65).

Несмотря на общий компонент, наличествующий в образах судьбы («предназначение», «присуждение») в обоих языках, - «судьба – детерминотор», определение того, что происходит с человеком в жизни, имеет разные основания: в русском языковом сознании основополагающим представляется отрицательный опыт человека (его проступки, грехи и т.п.) (ср. присуждение – приговор к наказанию на основании признания чьей-либо вины). Напротив, во французском языковом сознании отражена скорее положительная установка для человека (ср. предназначение – что-то, заранее определенное для человека в жизни (о судьбе), в словарной статье причисленное к регистру «высокое») (БТСРЯ, 2001).

В отличие от словосочетания enfant gâté de la fortune, в семантике другого французского синонима со значением «баловень судьбы» – un favorisé de la fortune (un favori de la fortune) – присутствует только положительная оценочность: судьба содействует, благоприятствует, покровительствует своему любимчику.

Принимая во внимание тесную взаимосвязь во французской лингвокультуре двух концептов «sаvoir vivre» и «le savoir-vivre», необходимым представляется так же более детальное рассмотрение лингвокультурного концепта «le savoir-vivre».

Экспликация понятийного содержания концепта le savoir-vivre во французских беспереводных, толковых, синонимических словарях осуществляется целым набором понятий, которые в свою очередь сами по себе являются достаточно сложными, развернутыми и содержательными ментальными образованиями, о чем косвенно свидетельствует отсутствие четкого определения и однозначного эквивалента в русском языке для каждого из них:

acquis – навык, опыт, опытность, знания;

avoir de l’acquis – иметь [житейский] опыт;

vivre sur son acquis – жить за счет старого багажа (знаний);

amabilité – любезность, приветливость;

bienséance – [благо]пристойность, приличия;

civilité – вежливость, соблюдение приличий; выражения вежливости, комплименты;

convenance – (bienséance) приличие, [благо]пристойность, хороший тон; удобство;

correction – правильность, корректность;

courtoisie – учтивость, любезность (amabilité), вежливость (politesse);

décence – благопристойность, приличия;

délicatesse – тонкость, нежность, изящество (elegance, grace); деликатность, тактичность; такт, внимательность, предупредительность (prévenance);

discrétion – сдержанность, деликатность (tact); неболтливость, умение хранить секреты; скромность;

doigté – чувство такта <меры> (tact), тактичность; уменье (savoir-faire); ловкость;

éducation – воспитание, образование, образованность, культура, культурность, воспитанность;

égards – внимание, интерес; уважение, почтение (respect);

élégance – изящество, хороший <тонкий> вкус; элегантность, изысканность, утонченность; тонкость (finesse), благородство (distinction), деликатность (délicatesse), тактичсноть, чуткость (tact);

entregent – обходительность, умение вести себя [с людьми]; житейский опыт (sagesse pratique);

étiquette – этикет, церемониал;

finesse – тонкость, изысканность, изящество (délicatesse); тонкость, проницательность, остроумие;

formes – форма, установленный порядок, правила (règles extérieures);

habilité – ловкость, проворство, сноровка, умение (savoir-faire), мастерство; хитрость, ухищрения, уловки;

manières – образ [действий], манеры, повадки, замашки (-);

politesse – вежливость, учтивость; любезность, знак внимания;

sociabilité – общительность;

tact – такт, тактичность;

urbanité – учтивость;

usage – обычаи, правила, умение вести себя, умение держать себя, знать как поступать.

Основным понятием, к которому сводятся все приведенные выше элементы синонимического ряда, является «правила», «предписания», некая система схем поведения в различных жизненных ситуациях, следование которой и составляет основу успеха человека в жизни.

Анализ каждого понятия синонимического ряда позволит выявить наиболее близкие эквиваленты во французском языке для экспликации лингвокультурного концепта le savoir-vivre и определить его ядерные значения и периферию: acquis; amabilité; bienséance; civilité; convenance; correction; courtoisie; décence; délicatesse; discrétion; doigté; éducation; égards; élégance; entregent; étiquette; finesse; formes; habilité; manières; politesse; sociabilité; tact; urbanité; usage.

Итак, анализ лексикографического толкования имени концепта le savoir-vivre во французском языке на материале словарей различного типа  показал, что наиболее частотным значением данного понятия является «politesse», «règles de la politesse».

Savoir-vivre:

connaissance et pratique des règles de la politesse, des usages du monde. (GL, 1963);

politesse. (DА, 1936).

connaissance des usages à respecter en société, bonne éducation. (DUFEL).

dans notre nation, consiste à saisir les usages reçus, à avoir pour les autres toutes les manieres convenables établies par la mode, être honnête et poli dans la société; enfin faire avec aisance, avec grace mille petits riens qui n'ont point de nom. Selon la pure morale et les idées de la droite raison, le savoir vivre ne consiste que dans les grandes et bonnes choses; car ce mot signifie remplir les devoirs de son état, en écarter toutes les futilités, et mener dignement la vie pour laquelle on est né (EDR: www).

В данном понимании концепт le savoir-vivre имеет прямую связь c этикетом, с одной стороны, и с ритуалом и обычаям, с другой стороны.

Рассмотрения соотношения «вежливость» – «этикет» позволит уточнить смысловые составляющие каждого из понятий. Под этикетом понимается «установленный порядок поведения, форм обхождения, в какой-либо среде, в определенных условиях» (БТСРЯ, 2001), нормы поведения в соответствии с распределением социальных ролей в официальной и неофициальной обстановке общения, которые, с одной стороны, регулируют, а с другой стороны, обнаруживают, показывают отношения членов общества по таким примерно линиям: свой – чужой, вышестоящий – нижестоящий, старший – младший, далекий – близкий, знакомый – незнакомый и даже приятный – неприятный (Речевой этикет и вежливость сегодня: www). Данные различия можно показать на простом примере речевого этикета – приветствии. Общение в кругу подростков отличается грубовато-фамильярной тональностью, что накладывает свой отпечаток на выбор формул приветствия и прощания (Здорово!, Чава-какава!), которые служат для указания на равный статус членов внутри группы и являются определенным маркером принадлежности – «свой». Подобное же обращение к человеку, даже молодому, но статусно вышестоящему, расценивается как нарушение нормы ролевых отношений, как проявление невежливости. Таким образом, невежливостью можно считать такое проявление, когда адресату отводят роль ниже той, которая ему принадлежит в соответствии с его признаками. Следовательно, нарушение норм этикета всегда оборачивается невежливостью, неуважением партнера.

Вежливость относят к понятиям нравственности, то есть к области тех внутренних духовных качеств человека, которые основываются на идеалах добра, справедливости, долга, чести. В «Словаре по этике» находим следующее определение вежливости: «моральное качество, характеризующее человека, для которого уважение к людям стало повседневной нормой поведения и привычным способом обращения с окружающими». То есть под вежливостью понимают проявление уважение, предполагающего признание достоинства личности, готовность оказать услугу тому, кто в ней нуждается, деликатность, такт. Неотъемлемым элементом вежливости так же является и речевой этикет – своевременное и уместное речевое поведение.

Проявление вежливости и невежливости многомерно: «...у вежливости и невежливости есть многочисленные степени и оттенки. В русском языке они обозначаются такими словами, как вежливо, невежливо, корректно, учтиво, галантно, заносчиво, высокомерно, грубо, спесиво, манерно, церемонно и т.д» (цит. по: Речевой этикет и вежливость сегодня: www).

Основным параметром при определении понятий вежливость и невежливость выступает «уважение» (его проявление или отсутствие). Принимая во внимание данный критерий, проявление невежливости заключается в намеренном или ненамеренном отведении собеседнику более низкой роли, чем есть на самом деле, неуважительность к нему. В свою очередь под вежливостью понимается всякое проявление уважительности к собеседнику, отведение ему той роли, которая соответствует его признакам, или даже некоторое повышение его статуса, когда с ним учтивы или галантны (Речевой этикет и вежливость сегодня: www).

Будучи формой проявления уважения, вежливость может существовать в двух своих ипостасях: «вежливость – искренность», «вежливость – маска». Такое понимание вежливости будет детерминировать отношение окружающих к человеку, выбирающему определенный тип вежливости: оценивается положительно и оценивается отрицательно, соответственно.

Посредством анализа русских эквивалентов французских понятий, составляющих синонимический ряд лингвокультурного концепта savoir-vivre, на предмет частотности их употребления при описании исследуемого концепта было выявлено, что в русском языке данная ментальная единица находит свое выражение в следующих языковых единицах: вежливость (5), учтивость (4), умение вести себя (3), благопристойность (2), корректность (2), умение (2), сноровка (2), ловкость (2).

Ссылаясь на полученные данные культурный концепт le savoir-vivre в описательном плане представляется как невыхождение за рамки дозволенного, не нарушение границ «личного пространства» собеседника, следование определенным нормам, существующим в обществе, соблюдение правил этикета, умение «выкрутиться» из любой ситуации.

Известно, что каждое абстрактное имя вызывает к жизни представление не об одном конкретном предмете, а о целом ряде различных предметов, обладая одновременно свойствами, репрезентируемыми каждым из них. Поэтому при попытке дать более или менее четкое определение тому или иному абстрактному понятию, исследовать культурный концепт как социопсихическое образование, представляющее ту или иную культурно-значимую составляющую в коллективном сознании, необходимо обращение к образным, ассоциативным переосмыслениям, анализу единиц паремиологического фонда, синонимических связей, что позволяет выявить целый ряд различных и не сводимых воедино образов, сопоставленных исследуемому понятию в обыденном сознании.

Даже на уровне предварительного ознакомления с исследуемым концептом le savoir-vivre можно говорить о его национально-культурной специфичности. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что при его назывании, данное понятие чаще всего не переводится на тот или иной язык, а употребляется в своем «родном» варианте, то есть на французском языке – le savoir-vivre: «Из обстоятельных исследований, проводимых в последнее время, следует, что чувства, выражаемые прежде всего мимикой, т.е. выражением лица, а также «языком тела», бывают в жизни людей часто притворные (симулированные). Этому может научить нас savoir vivre» (Лем : www); «Кто хотя бы однажды побывал во Франции, соприкоснулся с ее культурой, ощутил дыхание времени и истории, окунулся во фрунцузскиу беспечность и «savoir-vivre», будет возвращаться сюда снова и снова, каждый раз открывая для себя что-то новое» (Франция : www); «Savoir-vivre is a way of life in France» (France : www).

Как мы уже отмечали понятие «politesse» является наиболее частотным при экспликации имени концепта le savoir-vivre во французском языке. Рассмотрим, каким образом толкуется данное понятие в словарных источниках французского и русского языков.

Во французских толковых словарях politesse определяется как:

- emsemble des règles, des usages qui déterminent le comportement dans un groupe social, et qu’il convient de respecter (DUFEL);

Une certaine manière de vivre, d’agir, de parler, civile, honnête et polie, acquise par l’usage du monde (DAF, 1694) (DAF, 1762), courtoise (DAF, 1832-5). Avoir de la politesse. Il est d’une grande politesse en toutes choses. On remarque une grande politesse en tout ce qu’il dit, en tout ce qu’il fait. Il a une grande politesse d’esprit. Il a du savoir, mais il manque de politesse. Cet homme a de la politesse. Il a de la politesse dans sa table, dans ses habits, dans ses ameublements, dans son équipage. . Il est d’une politesse fatigante, incommode.

acte, comportement conforme à ces usages (DUFEL); Des actions conformes à la politesse (Faire une politesse. Faire des politesses) (DAF, 1798) J’ai reçu de lui beaucoup de politesses. Il s’est confondu en politesses. (DAF, 1832-5).

Большой толковый словарь русского языка дефинирует вежливость следующим образом: вежливость – учтивость, обходительность, предупредительность (БТСРЯ, 2001). Французско-русский словарь дает чуть более развернутое определение: рolitesse – вежливость, учтивость; 2) любезность, знак внимания, внимание (проявлять, оказывать, обмениваться, отвечать на, расточать, рассыпаться (в комплиментах) (ФРС, 1991). Тем не менее, наглядно видно, что в русском языке отсутствует описательная трактовка данного феномена и экспликация концепта «вежливость» осуществляется при помощи других абстрактных понятий, требующих в свою очередь подробного толкования, что еще более затрудняет понимание сути исследуемого феномена. В этом отношении дефиниции во французском языке достаточно четко очерчивают границы «politesse». Интересным для выявления степени актуальности лингвокультурного концепта le savoir-vivre и его близости с концептом «politesse» представляется понимание последнего как определенной манеры жить, действовать, говорить. Фиксация в словарной дефиниции именно этой идеи уже свидетельствует о несоответствии в отношении к вежливости у представителей русской и французской лингвокультур.

Вежливость имеет как положительную, так и отрицательную оценочность. Например, проявление вежливости только как следование правилам приличия, а не внутренним побуждениям, излишняя официальность указывает на негативный оттенок смысла данного понятия (Faire qch de pure politesse / сделать что-либо из вежливости; визит вежливости).

Ж. Графф в своей статье «Il y a encore une place pour la politesse» задается вопросом о степени необходимости вежливости, умения слушать другого в настоящую эпоху, характеризующуюся прогрессом во всех областях, в эпоху, когда время ускоряется и для того, чтобы первым получить знание, воспользоваться полученной информацией, извлечь из нее выгоду (в том числе материальную) человек вынужден действовать в ущерб отношениям с людьми, которым требуется больше времени на «слушание и понимание» (l’écoute et la compréhension): «A l’aube du XX siécle, caractétisé par une accélération généralisée de la communication et un raccourcissement de temps disponible, on peut se demander s’il y a encore une place pour la politesse, l’écoute de l’autre, le respct des différences et le savoir-être dans la vie en général et dans les affaires en particulier» (Graff : www)

Несмотря на существование таких средств связи как телефон, факс, автоответчик,  появление сотовых телефонов, Интернета люди все больше жалуются на недостаток общения. И это не беспочвенно – получая возможность «быстрого» общения человек теряет «глубину» общения – «rapidité n’est pas synonyme de qualité» (быстрота не значит качество). Прогресс не должен заменить человеческие отношения, он призван помогать, а не нарушать общение между людьми.

Возвращаясь к вопросу о необходимости вежливости и взаимоуважения, приведем два примера, на сегодняшний день являющихся актуальными – использование сотовых телефонов и e-mail. Бесспорно, и тот, и другой вид связи позволяет экономить время, действовать быстро, мобильно. С другой стороны, существуют и отрицательные моменты, и именно в таких случаях человеческие отношения, забота о «другом» должны выходить на первый план. В общественных местах – на приемах, собраниях, лекциях, в театрах, на концерте – или любом другом месте, где существует риск стать «нарушителем спокойствия» (например, звонок мобильного телефона), вторгнуться в «личное пространство» или смутить «другого» (autrui) (рассылка писем по Интернету), следование определенным правилам вежливости, хорошего тона необходимо. Однако правилам, которым мы следуем, мы научаемся в семье или в общении с друзьями. Усвоение определенных правил происходит в детстве. Автор статьи указывает на игнорирование людьми необходимости следовать определенным правилам, как в жизни вообще, так и в делах, работе, в частности, и, в связи с данным фактом, призывает способствовать повышению уровня воспитанности: «Promouvoir une culture valorisant le respect d’autrui» (Graff : www). Другими словами речь идет о воспитанности, обходительности, то есть о savoir-vivre. Автор имеет ввиду именно культуру le savoir-vivre.

Смежным с лингвокультурным концептом savoir-vivre понятием является comme il faut, также характерное для французской лингвокультуры. Витонт де Марэн, рассуждая на эту тему в своей книге «le Manuel de l’homme et de la femme comme il faut», рассказывает в качестве примера поучительную историю, дающую некоторые представления о том, что значит быть «comme il faut»:

«Un homme auquel Jacques […] d'Angleterre devait d'éminents services, enhardi par les remercоments de Sa Majesté а lui demander une faveur, lui dit :

«Sire, faites de moi un homme comme il faut.

- Je ferai de vous un homme riche, si vous le désirez, je vous donnerai des titres de noblesse, vous serez baron, chevalier ou vicomte, а votre gré; mais il ne dépend pas du roi de faire de vous un homme comme il faut» (Vicomte de Marennes : www).

Этот ответ короля Жака имеет глубокий смысл, который заключается в том, что «N'est pas homme comme il faut qui veut». Можно быть человеком богатым, талантливым, но одновременно не быть тем человеком, с которым хочется общаться.

Богатство, в большинстве случаев, только случайность (La fortune, dans beaucoup de cas, n'est qu'un accident) (Обратим внимание на выбор репрезентирующего данное понятие французский эквивалент, обозначающий «случайность» только в 3-ем значении. Основным значением является несчастный случай, что указывает на мысль о «свалившемся на голову» богатстве). Талант, способности, умение не что иное, как способность комбинировать мысли, идеи (combiner des idées). Ни то, ни другое, по мнению автора, не включает в себя le savoir-vivre.

«Le savoir-vivre ne s'étudie pas dans les livres de collège, il ne s'apprend pas obligatoirement dans la pratique des diverses professions de la vie, qui mènent soit à la richesse, soit à l'illustration par la science. S'instruire, s'enrichir, c'est obéir souvent à une impulsion toute personnelle, et le savoir-vivre a pour condition essentielle «l'oubli de soi». C'est le privilège de ceux dont l'éducation a été surveillée, suivie, contrôlée…» (Vicomte de Marennes : www). (Умению жить нельзя научиться по школьным учебникам, этому также не обязательно учат различные жизненные профессии, которые приводят к богатству, прославлению наукой. Образовываться, самообогащаться, это часто обозначает подчиняться внутреннему импульсу и основным условием savoir-vivre становится самоотверженность (самозабвение). Это – привелегия тех, за чьим воспитанием пристально следили. – Перевод наш. Э.Г.).

Автор так же дает совет-утверждение, заключающиеся в том, что, следуя правилам хорошего тона, умея вести в обществе и держать себя в любой ситуации, соблюдая приличия, человек всегда будет чувствовать себя хорошо, «comme il faut» (как нужно, как следует): «… faisant toujours référence et ne voulant pas en démordre, à la bienséance, l'étiquette, les recommandations, le bon assortiment des objets et des personnes, le ton et l'ordre, on se tiendra toujours bien, on sera comme il faut, on ne risquera rien, on n'aura jamais peur» (Introduction : www).

Главной составляющей жизни человека является отношения между людьми, построенные на общении, которое должно быть непременно приятным, чему и способствует le savoir-vivre, заключающееся в знании правил, обычаев, традиций, как в широком смысле, так и в более узком (например, уметь представиться, знать, когда говорить и когда вовремя замолчать): «Connaître le ton et les formes qu'il convient d'adopter dans nos rapports, savoir se présenter, parler et se taire à propos ; posséder les règles, les coûtumes et les traditions sur lesquelles se fondent les relations dans la bonne compagnie : voilа le savoir-vivre» (Vicomte de Marennes: www).

Нормальное общение между людьми не может проходить без взаимного уважения (le respect), понятия, входящего в смысловую основу лингвокультурных концептов savoir vivre и le savoir-vivre. «Уважение является «родовым» чувством и как в наших поступках, так и в языке оно находит разнообразные формы выражения: «Le respect est un sentiment générique, qui donne naissance à une foule d’autres, ou plutôt qui se traduit dans nos actions et notre langage par les formes très varies. La bienséance, la politesse, la discretion, la bienveillance, l’abnégation même en certaines circonstances, c’est le respect dans ses applications différentes. Ces qualities se révèlent en tout par l’appropriation de notre conduite aux faits extérieurs, par l’ensemble ou des details de notre tenue. Elles se retrouvent dans une phrase, dans un mot, un son de voix, un geste, dans un accident fugitif de notre toilette, partout» (Vicomte de Marennes: www).

Элегантность, беседа (общение) и le savoir-vivre. Именно эти три понятия де Марэн возводит до степени христианских добродетелей, признавая их также в качестве источника жизни и вечной молодости: «Et ainsi l'on peut dire, et nous nous résumons par cette vérité, que non-seulement l'élégance, la conversation et le savoir-vivre sont les trois vertus théologales des gens du monde, mais que pour tous moralement elles sont une source de vive et d'йternelle jeunesse» (Vicomte de Marennes: www).

Лингвокультурный концепт le savoir-vivre характеризуется значительной диффузностью: понятия, его эксплицирующие, образуют подразделения и субподразделения (se divise et se subdivise). Они могут быть как важными, так и менее значительными, но тесно взаимосвязанными между собой, поэтому ни одно из понятий не должно игнорироваться.

В таблице (см. Приложение 3) отражены данные, полученные в процессе анализа синонимических словарей французского языка, на предмет выявления понятий, составляющих «ядро» и периферию лингвокультурного концепта savoir-vivre. Относя то или иное понятие к ближайшему или дальнему значению лингвокультурного концепта savoir-vivre, мы руководствовались критерием взаимопредставленности (взаимозаменяемости) каждого понятия другим, ему синонимичным. Вторая колонка таблицы, отражающая количество выявленных для каждого конкретного понятия синонимов, наглядно указывает на наличие многочисленных смысловых компонентов в значении каждого концепта, то есть на диффузность и размытость границ значения.

На материале разных изданий толковых словарей французского языка Французской Академии (начиная с XVII по XX вв.) была предпринята попытка проследить динамику формирования, развития, сужение или приращения новых смыслов понятий, входящих в синонимический ряд лингвокультурного концепта savoir-vivre для выявления дополнительных смысловых составляющих исследуемого концепта.

Более подробно остановимся на тех понятиях, которые составляют ядро концепта (см. таблицу синонимов).

Понятие politesse не употребляется в прямого значения, а в переносном обозначает «une certaine manière de vivre, d'agir, de parler, civile, courtoise, honnête et polie, acquise par l'usage du monde» (DAF, 1762; DAF, 1798; DAF, 1832-5; DAF, 1932-5). Данное понятие не отражено в первом издании, в последующих изданиях словаря вышеуказанное значение данного концепта не меняется. К пониманию politesse как определенной манеры (способа) жить, действовать, говорить, добавляется более узкое значение «проявления, действия» (des actions conformes à la politesse (DAF, 1798; DAF, 1832-5; DAF, 1932-5). И если в первом случае, в качестве русских эквивалентов выступают вежливость, учтивость, то во втором значении речь идет о любезности, внимании, комплиментах. Словарные статьи дополняются новыми контекстными употреблениями, позволяющими выявить некоторые оттенки смысла. Вежливость, как и любое другое человеческое качество, может быть присуща личности (avoir de la politesse/ быть вежливым), но может и отсутствовать (Il a du savoir, mais il manque de politesse // быть не вежливым). Несмотря на то, что вежливость представляется положительным качеством, в определенных контекстных сочетаниях она приобретает отрицательные коннотации: Il est d'une politesse fatigante, incommode // назойливая вежливость (стесняющая, приносящая неудобство собеседнику). Любезность, внимание, как «знаки» вежливости проявляют, оказывают (faire une politesse, faire des politesses), обмениваются (echanger des politesses) , получают (j’ai reçu de lui beaucoup de politesses), отвечают на (render la politesse), рассыпаются, расточают (il s’est confondu en politesses). В самой словарной формулировки значения politesse находим синонимичные понятия: courtoisie, civilité, honnêteté, usage.

Tact. Так же как и в случае с politesse, человек может обладать (cet homme a du tact, c’est un homme de tact / тактичный человек) или не обладать чувством такта (il manqué absolument du tact / он абсолютно бестактный), выражающемся в способности тонко разбираться в вопросах вкуса, хорошего тона, правил приличия, умении вести себя (juger finement, sûrement en matière de goût, de convenances, d'usage du monde (DAF, 1798; DAF, 1832-5). В последнем издании словаря акцент делается на понимании tact как «чувства меры» (sentiment délicat des convenances, des nuances, de la mesure (DAF, 1932-5).

Только в последнем издании словаря понятие «сourtoisie» определяется как манера говорить, действовать, поступать, присущая учтивому, любезному, вежливому человеку (manière de parler et d'agir de celui qui est courtois), в предшествующих изданиях данное понятие детерминировалось посредством синонимичных субстантивов civilité, bon office (civilité, bon office qu'on rend à quelqu'un (DAF, 1762; DAF, 1798; DAF, 1832-5) и давало размытое представление о предмете. Обращение к трактовки синонима civilité так же не вносит определенности в значение рассматриваемого понятия (сравните: civilité – вежливость (в значении politesse, courtoisie), соблюдение приличий (в значении savoir-vivre).

Во французском языковом сознании civilité понимается как «honnêteté, courtoisie, manière honnête de vivre et de converser dans le monde (DAF, 1762; DAF, 1798; DAF, 1832-5; DAF, 1932-5). Принимая во внимание анализ словарных дефиниций, необходимо отметить, что на протяжении 4 веков не отмечается ни сужения, ни наращивания смыслового содержания данного понятия, его объем остается неизменным. Данный концепт эксплицирует не только само качество, но и его внешние проявления – слова (комплименты), действия (des actions, des paroles civiles, qui sont des témoignages de politesse, des complimens et des autres semblables devoirs de la vie). Семантическая сочетаемость понятия указывает, в первую очередь, на то обладает ли субъект данным качеством или нет: un homme plein de civilit; Il en a usé avec beaucoup de civilité; Manquer de civilité). Так как линия поведения субъекта в соответствии с такими качествами как вежливость, учтивость, любезность, тактичность формируется социумом, речь идет о принятых в той или иной культуре правилах, следование или нарушение которых порицается или одобряется. В любом случае, любое отклонение от нормы становится неким маркером: cela est contre les règles de la civilité; Il a mal reçu les civilités qu'on lui a faites. Человек, который не знает, не выполняет элементарных правил вежливости, осуждается. Во французском языке такое негативное отношение выражено следующим, близким к пословичному, выражением: «Il n'a pas lu la Civilité puérile», где аллюзия в виде названия книги, обучающей детей элементарным правилам вежливости, «Сivilité puérile», указывает на полное отсутствие у субъекта данного качества.

Общими параметрами для всех рассмотренных понятий являются:

обозначение определенной манеры, способа жить, действовать, говорить (в широком смысле);

обозначение «знаков», «проявлений» того или иного качества (например, жест, слово, письмо вежливости) (более узкое значение);

наличие или отсутствие данного качества у человека.

Основным понятием, к которому сводятся все приведенные выше элементы синонимического ряда, является «правила», «предписания», некая система схем поведения в различных жизненных ситуациях, следование которой и составляет основу успеха человека в жизни.

Ассоциативное расширение концепта savoir vivre

Необходимо отметить, что вербальное обозначение исследуемого концепта savoir vivre во французском языке с использованием слова-номинанта «savoir vivre» встречается редко. Нами было обнаружено ограниченное количество таких языковых репрезентаций. Например, искусство жить представляет собой некую науку, направленную на пропаганду высших человеческих добродетелей – добра и зла: «De toutes les sciences que l'homme peut et doit savoir, la principale, c'est la science de vivre de manière à faire le moins de mal et le plus de bien possible» (Из всех наук, которые человек может и должен знать, главная, наука жить таким образом, чтобы делать как меньше зла и как можно больше добра) (Толстой).

Подчеркивается сложность определения и емкость самого понятия savoir vivre, так и способов овладения «наукой жизни»: Ce serait trop commode s'il suffisait d'ouvrir la Bible ou un quelconque ouvrage de philosophie pour savoir comment nous devons vivre (Было бы очень удобно, если для того, чтобы познать (знать) как нужно жить, достаточно было бы открыть Библию или какое-нибуль другое философское произведение – Перевод наш. Э.Г) (Гардер).

Отражение идеи поиска смысла жизни, нахождения своего места в жизни, самореализация, становление человека как личности, то есть направленность на саму сущность человека, находим не только в афористике (Найти свою дорогу, узнать свое место – в этом все для человека, это для него значит сделаться самим собою (Белинский); Большая часть людей не пробует выйти за пределы своих возможностей; за свою жизнь они так и не пробуют узнать, на что они способны и на что – неспособны. Они не знают, что им не под силу … Обидно прожить жизнь, не узнав себя – человека, который был тебе вроде ближе всех и которого ты так любил (Гранин), но, как показывает опрос информантов, данная мысль представляется одной из наиболее важных для русского обыденного сознания. Например, среди ответов на вопрос «На что в большей степени направлено «умение жить»? преобладающее количество респондентов приводили следующие формулировки: достижение душевной гармонии с собой и другими, достижение полного комфортного состояния, моральное самоутверждение, становление себя как самостоятельной, взрослой личности, выбор правильного жизненного пути, нахождение своего места в жизни и т.д. (33% опрошенных). Остальные жизненные приоритеты распределились следующим образом: достижение материального благосостояния (27%), достижения социального успеха (19%), получение удовольствий (12%), признания в обществе (9%).

Savoir vivre понимаемое как способность, умение легко идти по жизни, по возможности не прилагая особых усилий, получая наслаждения от каждого проявления жизни во французской лингвокультуре в русском сознании отражено с некоторым оттенком «смирения», «неизбежности», «невозможности что-то изменить» и призыв Жить нужно легче, жить нужно проще, все принимая, что есть на свете (Есенин) не подразумевает собой именно французскую легкость: принимать все жизненные проявления такими какие они есть еще не значит уметь радоваться им и не указывает на то, что это приносит хоть какое-либо удовольствие (В жизнь нужно входить не веселым гулякой, как в приятную рощу, а с благоговейным трепетом, как в священный лес, полный жизни и тайны (Вересаев). О нерелевантности лингвокультурного концепта savoir vivre для русской лингвокультуры свидетельствует и следующий афоризм: Люди обычно не столько наслаждаются тем, что им дано, сколько горюют о том, чего им не дано (Белинский).

Направленность на позитив французского savoir vivre в незначительной, по сравнению с русской лингвокультурой, степени предполагает включенность в качестве составляющей в понимание данного концепта идеи «умения жить в трудной ситуации» (Переносить несчастье не так трудно, как переносить чрезмерное благополучие: первое укрепляет вас, а второе расслабляет (Сегюр), напротив, для русского сознания данная установка приобретает определенную значимость: Умей жить тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной (Островский).

Немного другая идея в понимании отношения к жизни и ее восприятии отражена у А.А. Блока: Жить стоит только так, чтобы предъявлять безмерные требования к жизни. Здесь акцентируется идея приложения некоторых усилий, а не легкости (Без жертв, без усилий и лишений нельзя жить на свете: жизнь – не сад, в котором растут только одни цветы (Гончаров). По мнению многих русских мыслителей, основным «условием жизни» является «борьба» и «жизнь умирает, когда оканчивается борьба» (Белинский); Главная трагедия жизни – прекращение борьбы (Островский); Жить – это значит бороться, и не только за жизнь, а и за полноту и улучшение жизни (Рубакин).

Находим еще один пример, где не проходит идея получения удовольствий как «умения жить»: Искусство жить, может быть состоит лишь в том, чтобы не превратить маленькие ошибки в большие (Богат).

Французское savoir vivre соотносится в русском сознании с понятием «праздность» и оценивается отрицательно, так как праздность не влияет положительно на человека: Праздность усыпляет мужество (Глинка); Праздная жизнь не может быть чистою (Чехов).

Экспликацию savoir vivre  в значении «жизненная мудрость» находим в следующих примерах: Мудрость – это совокупность истин, добытых умом, наблюдением и опытом и приложимых к жизни, это гармония идей с жизнью (Гончаров); Безумство храбрых – вот мудрость жизни! (Горький).

Мажорный настрой французов, а также противоречивость национального французского характера отражена у французского писателя А. Моруа: Все, что соответствует нашим желаниям, кажется правильным. Все, что противоречит им, приводит нас в ярость.

На необходимость избегать всяческих излишеств в жизни указывают изречения как французских, так и русских авторов: Умеренно вкушайте наслажденья, // Где крайности – там наслажденья нет (Беранже); В жизни не должно быть ничего лишнего, только то, что нужно для счастья (Богат).

Любовь как смежное с лингвокультурным концептом savoir vivre понятие, как одна из основных составляющих концепта счастье (см. Воркачев, 2003), представляется важным условием для оценки жизненности человека (здесь принимается во внимание как наличие любви вообще в жизни человека, так и умение человека любить): … если не любил, // Значит, и не жил, и не дышал! (Высоцкий); Наша жизнь состоит из любви, и не любить – значит не жить (Санд); Любовь! ты – жизнь, как жизнь  - всегда любовь (Северянин). Именно любовь, как показали результаты опроса франкоговорящих информантов, наравне с родственными отношениями, дружбой, занимает приоритетное место в системе жизненных ценностей у представителей французской лингвокультуры. Ни социальный успех, ни материальное положение (Работая только ради материальных благ, мы сами себе строим тюрьму. И запираемся в одиночестве, и все наши богатства – прах и пепел, они бессильны доставить нам то, ради чего стоит жить (Сент-Экзюпери) не являются столь важными для достижения полного счастья в жизни как любовь вообще, как любовь к ближнему, любовь мужчины (женщины) (стремление создать крепкую семью), любовь родственников, друзей (Счастье в одиночестве – не полное счастье (Дюма-отец).

Принимая во внимание понимание жизни как некой протяженности во времени, а также выделение определенных жизненных промежутков: младенчество, детство, молодость, зрелость, старость, находим выход на смежные с лингвокультурным концептом понятия – «молодость» и «старость», представляющие собой одной их условий, которое позволяет или не позволяет  человеку наслаждаться жизнью, получая от нее удовольствия. Отметим так же, что разделение жизненных отрезков, зависящее от социальных и социально-экономических факторов, не всегда соответствует в разных культурах, например, французская пословица гласит: сорок лет – старость юности, пятьдесят – юность старости.

Старость, как предвестник смерти, пугает людей, что соответственно вызывает негативное к ней отношение: Несомненно, что из всех развалин, какие только существуют на свете, человеческие развалины – самое печальное зрелище (Готье); Мы боимся старости, хотя и не уверены, что доживем до нее (Лабрюйер); По любви к жизни нам старость желанна; от страха же смерти нам старость страшна (Лабрюйер). Как завершающий этап жизни, старость лишает человека устремленности в будущее: Под старость глаза перемещаются со лба на затылок: начинаешь смотреть назад и ничего не видеть впереди, то есть живешь воспоминаниями, а не надеждами (Ключевский).

Во французской афористике четко прослеживается идея неприятия старости как нечто, препятствующего получению удовольствий и наслаждения жизнью в полной мере: Старость – это тиран, который под знаком смерти запрещает нам все наслаждения юности (Лабрюйер); Старость печальна потому, что с ее приходом мы лишается не только радостей, но и надежд (Ж. Поль); Старость создана для того, чтобы получать огорчения (Вольтер).

Похожая идея отражена и у русского писателя И. Губермана: У старости – особые черты: // душа уже гуляет без размаха, // а радости, восторги и мечты – // к желудку поднимаются от паха; В пепеле наползающей усталости,  // следствии усилий и гуляний – // главное богатство нашей старости, // полная свобода от желаний.

Как мы уже указывали, любовь представляется важным компонентом лингвокультурного концепта savoir vivre, однако, желание и стремление к любви в старости воспринимается как нечто противоестественное: Влюбленный старик – одно из величайших уродств в природе (Лабрюйер).

Как смерть позволяет усилить контраст жизни, так и старость отчетливее маркирует те вещи, которые присущи молодости, придавая им другую значимость: Как излишняя небрежность в одежде, так и чрезмерная щеголеватость резко подчеркивают дряхлость и умножают морщины стариков (Лабрюйер).

Молодость, как период наивысшего подъема и расцвета жизненных сил, физических (здоровье) и духовных, в противовес старости, дает человеку возможность в полной мере наслаждаться жизнью.

Получение радостей от жизни для себя во французской лингвокультуре некоторым образом противопоставляется умению доставлять радость другим и важна не столько идея «уважения к другому», как своего рода невмешательство, не заинтересованность в жизни другого человека, сколько искренне стремление человека принести радость ближнему: Радость, доставляемая нами другому, пленяет тем, что она не только не бледнеет, как всякий отблеск, но возвращается к нам еще более яркой (Гюго). Важность наличия «уважение» как основы человеческих отношений подчеркивается в следующих сентенциях: Как можно больше уважения к человеку и как можно меньше требовательности к нему (Макаренко); Кто не уважает себя, тот – несчастен, но зато тот, кто слишком доволен собой, - глуп (Мопассан); Не надо забывать старого правила: кто хочет, чтобы с ним уважительно обходились другие, тот прежде всего должен уважать сам себя (Лесков); Никакая дружба не возможна без взаимного уважения (Макаренко).

Французской культуре присущая некая детскость и в качестве образа можно представить себе смеющегося ребенка: Ребенок не может жить без смеха. Если вы не научили его смеяться, радостно удивляясь, сочувствуя, желая добра, если вы не сумели вызвать у него мудрую и добрую улыбку, он будет смеяться злобно, смех его будет насмешкой (Сухомлинский). И именно такие два типа смеха присущи французу – искренний, беззлобный детский смех и острый, колкий, насмешливый. Французское остроумие, веселость, юмор, играющий важную роль в жизни французов представляется в качестве достаточно надежного средства не только борьбы с унынием, пессимизмом, но и средством противостояния смерти: Когда придется мне сводить земные счеты, // С остротой на устах я встретить смерть хотел (Ростан).

Что касается смежного с лингвокультурным концептом savoir vivre ментальным образованием le savoir-vivre, то оно представляет собой тактики поведения, предписания для тех или иных поступков, некие сценарии поведения в обществе, которые довлеют над человеком всю жизнь: Le savoir-vivre est la somme des interdits qui jalonnent la vie d’un être civilisé, c’est-a-dire coincé entre les regles du savoir-naître et celles du savoir-mourir (Savoir-vivre – это сумма запретов, которая направляет жизнь цивилизованного человека, то есть человека, «зажатого» между умением родиться и умением умереть – Перевод наш. Э.Г.) (П. Депрож).

Данный факт отчасти можно объяснить тем, что лингвокультурный концепт savoir-vivre представляется в качестве обобщающего для целого ряда абстрактных понятий, содержащих общий смысловой компонент «правила поведения в обществе».

Анализ рубрик публицистических статей и статей, размещенных в интернете, позволяет выявить области человеческой жизни, в которых лингвокультурный концепт savoir vivre находит свое выражение. Например, l’art du costume, galanterie, voisinage, au bureau, au restaurant, dans la rue et en voiture, à l’opéra, au théâtre, au cinema, dans les lieux publics et dans les transports, téléphone et téléphone portable и т.д.

Широкий спектр областей актуализации лингвокультурного концепта savoir vivre указывает на релевантность данного концепта в жизни французов. На наш взгляд, не существует такой сферы жизни, для которой французы не разработали бы определенный свод правил (le savoir-vivre), детерминирующих тактики поведения в различных ситуациях.

Galanterie, слово французского происхождения, представляет собой специфический лингвокультурный концепт французского языкового сознания. Словарные дефиниции позволяют выделить следующие смыслы данного лингвокультурного концепта:

Вежливость, учтивость, галантность, обходительность;

комплимент, любезность;

ухаживание за женщиной (ФРС).

Соответственно во французском языке:

1. politesse qu’un homme témoigne à une femme par désir de lui être agreeable;

2. propos flatteurs tenus à une femmes (Encyclopédie: www)

В первых двух вариантах значений данное понятие напрямую коррелирует с лингвокультурным концептом savoir-vivre. Третье значение добавляет некоторый оттенок негативности, в силу того, что ухаживание за женщиной не всегда осуществляется с благонамерением, о чем свидетельствует пометка в словарной статье «intrige amoureuse». Понятие «интрига» в своей семантике имплицитно содержит отрицательные коннотации, к тому же выводу мы приходим, анализируя языковую сочетаемость данного понятия – плести интриги, затеять интригу против кого-либо, закулисные интриги, подлая интрига против кого-либо.

Большим толковым словарем русского языка «интрига» определяется как «скрытые действия неблаговидного характера для достижения какой-либо цели; происки, козни» (Il intrigue pour obtenit la place / Он плетет интриги, чтобы заполучить место). По смысловому содержанию данное значение сближается с пониманием «умения жить» в русской лингвокультуре (Хочешь жить, умей вертеться). Так же под интригой понимается и «любовная связь», характеризующая несерьезностью, кратковременностью, мимолетностью (У него было несколько интриг, но ничего серьезного).

Субъекта, следующего принципам galanterie  в двух первых значения данного понятия, можно определить как галантный кавалер, галантный мужчина. В то время как охарактеризовать с помощью данных лексических единиц человека, принимая во внимание третий вариант значения, не представляется возможным.

Если рассуждать о гендерных признаках концепта, однозначно можно утверждать его принадлежность к мужскому полу: galanterie – привилегия мужчин («мужской» концепт). В эпоху эмансипации женщин данное понятие утратило свое исконное значение, вследствие того, что «les hommes ne la pratiquent presque plus, de peur de se faire traiter de «macho» par des femmes féministes!». Галантность представляется как «une infinité de gestes courtois et protecteurs à l'égard des femmes» (бесконечным количеством жестов любезности и покровительства по отношению к женщинам – Перевод наш. Э.Г), выражающимся в следующих проявлениях:

предложить помочь донести багаж;

пропустить женщину вперед при входе куда-либо, но пройти вперед, заходя в ресторан;

пододвинуть стул, когда женщина садиться;

поднимаясь по лестнице следовать за женщиной, а, спускаясь, идти впереди, чтобы иметь возможность поддержать ее в случае, если она оступится;

садясь в автомобиль, сначала открыть женщине дверцу машины и закрыть, после того, как она сядет;

если женщина уронила какой-либо предмет, поднять его т.д.

Galanterie теряет свою гендерную принадлежность, если речь идет о внимательности, вежливости по отношению к старшим. В этом случае следовать правилам поведения, предписываемые galanterie, обязательны как для мужчин, так и для женщин.

Следование определенным правилам поведения в обществе и жизни вообще определяют и соседские отношения, которым так же придается большое значение. Несмотря на то, что большинство французов живет в своих собственных квартирах и домах (сравните, например, с ситуацией в России, где до сих пор существуют коммунальные квартиры и «комнаты на подселение»), они считают важным и необходимым соблюдать элементарные правила для поддержания со своими соседями, воспитание и образ жизни которых может зачастую быть радикально противоположным, «des relations courtoises» (добрые отношения). Следование правилам вежливости, на наш взгляд, это, прежде всего, желание оградить себя от каких-либо неприятных действий со стороны других по отношению к себе (Не поступай с людьми так, как не хочешь, чтобы они поступали с тобой), очертить и сохранить свое «личное пространство» («garder son territoire est capital»). Тем не менее, речь не идет о полной замкнутости, отстраненности. Установить первый контакт с соседями при переезде на новое место является одним из правил хорошего тона (savoir-vivre). Французы предпочитают сразу расставить все точки над «i»: «Par leur ton et leur attitude, ils manifesteront probablement tout de suite soit une sympathie naissante (attention aux débordements!), soit une aversion immédiate (présage d'ennuis), ou encore une aimable distance (de loin préférable aux autres)» (По тону и отношению, которое они проявят можно будет сразу понять будет ли это зарождающаяся симпатия (опасайся чрезмерного проявления!), сразу же проявленное отвращение (предзнаменование скуки) или вежливая дистанцированность (что предпочтительнее всего!) – Перевод наш. Э.Г.). Необходимыми жестами вежливости («des signes de civilité qu'il est bon et nécessaire de pratiquer») по отношению к соседям являются: échanger un mot courtois lorsque l'on rencontre un voisin, tenir la porte de l'ascenseur, saluer une personne que l'on croise dans les escaliers, s'excuser de travaux passagers, prévenir et s'excuser du bruit à la perspective d'une soirée entre amis и т.п. (Savoir-vivre en société: www)

Другая сфера общественной деятельности, занимающая значительное место в жизни человека – работа – так же имеет свой свод правил (здесь затрагивается вопрос о правилах поведения на предприятии (le savoir-vivre au bureau). Как и в случае с соседством, человек не выбирает тех людей, которые его окружают большую половину рабочего дня, и знание и следование правилам savoir-vivre, без которых невозможно совместное сосуществование, приобретает жизненноважное значение.

Правила savoir-vivre на дороге и в автомобиле основываются, впрочем, как и все остальные предписания, на уважении к другому и помощи ближнему: «Certains gestes demandent peu d'efforts et permettent de rendre la vie plus agréable: aider un aveugle à traverser la rue, soutenir une personne âgée pour monter dans un bus, ou tenir la porte de la boulangerie à une femme enceinte flanquée de deux enfants ; mais aussi remercier d'un signe de tête l'automobiliste qui nous cède le passage, s'assurer de ne pas boucher tout le trottoir lorsque l'on rencontre un ami dans la rue, garder son papier de bonbon dans sa poche plutôt que de le jeter par terre, s'effacer pour faciliter le passage d'un piéton visiblement plus pressé…».

В ресторане, опере, театре, кино, то есть в общественных местах для развлечений, правила вежливости, тактичности, обходительности направлены в первую очередь на обеспечение другому (окружающим) возможности отдохнуть, насладиться разговором с собеседником, искусством, не будучи потревоженным внешними раздражителями (особенно актуальны правила savoir-vivre становятся в местах большого скопления людей). Правила хорошего тона в театре, опере, кинотеатре очень схожи, однако они заметно различаются по степени строгости следования им. Например, это касается опозданий, если в театре и кино опаздывать позволительно, то опоздания на оперные спектакли не приветствуется (для данного случая релевантено изречение «Точность – вежливость королей»).

Анализ языковых реперезентаций лингвокультурного концепта savoir-vivre указывает на тот факт, что наиболее частными для объективации данного концепта являются такие лексические единицы как «вежливость» и «такт», а не слово-номинант «savoir-vivre».

Анализ примеров из художественной литературы смежных с лингвокультурным концептом «le savoir-vivre» понятий таких как «вежливость» и «такт», наиболее полно соотвествующих значению «le savoir-vivre» позволяет выявить некоторые особенности лексической сочетаемости понятия «le savoir-vivre», что в свою очередь позволяет уточнить смысловую структуру концепта, выявить дополнительные параметры. Представленность в данной работе анализа только французской художественной литературы объясняется тем, что рассматриваемый лингвокультурный концепт является лакунарным для русского сознания.

Выделяются различные степени проявления вежливости, данное качество имеет определенные границы, выход за которые в превосходную и уменьшительную степень, воспринимается с настороженностью, как обида (если субъект считает, что к нему проявлена не та степень вежливости, которую он заслуживает):

преувеличенная, переходящая границы вежливость: «… mais ses articles insérés dans le «Correspondant» et réunis depuis en livres, étaient mordants et âpres, sous la politesse exagérée de leur forme» (Huyamans J. A Rebours);

крайняя, чрезмерная, неумеренная (politesse extrême):

добавляет оттенок резкости, сухости (в тон, манеру общаться субъекта): «Oserons-nous accuser d'un peu de sécheresse l'extrême politesse que le moment présent croit avoir hérité de cet heureux dix-huitième siècle où il n'y avait rien à haïr?» (Huysmans J. A Rebours);

служит указанием на желание человека проявить уважение к личности собеседника, не нарушение границ его личного пространства, как внешнего, так и внутреннего: «Celui-ci se crut à la dernière heure et allait tirer sa bourse pour la donner, lorsque le cavalier mettant son chapeau à la main lui dit avec une extrême politesse: - «Monsieur, ce bois n’est pas ce que vous croyez…» (Gobineau A. Mademoiselle Irnois). Употребление синтаксической конструкции avec la discrétion la plus circonspecte (с предельно осторожной (осмотрительной) сдержанностью) в связки с extrême politesse усиливает данный аспект смысла: «Les convives étaient pour la plupart des marchands et des voituriers, tous d'une politesse extrême, qui firent quelques questions à Cacambo avec la discrétion la plus circonspecte, et qui répondirent aux siennes d'une manière à le satisfaire» (Voltaire Candide);

проявление особой, подчеркнутой вежливости, с одной стороны, располагает к себе человека: «Je ne sais quelle politesse trop marquée, qui fut adressée à Octave par une mère qui avait des filles à marier, effaroucha sa misanthropie …» (Huysmans J. A Rebours), с другой, служит указанием на отсутствие близких, теплых отношений между людьми, наличие определенной дистанции: «J’avais déjà beaucoup de monde chez moi, quand on y annonça Prévan. Je le reçus avec une politesse marquée, qui constatait mon peu de liaison avec lui …» (Laclos P. Les liaisons dangereuses); «… mais je crus qu’au lieu de le lui faire sentir par ma façon de le recevoir, il valait mieux l’avertir par une politesse, que nous n’étions pas encore aussi intimement liés qu’il paraissait le croire» (Laclos P. Les liaisons dangerueses);

следствием чрезмерной (безграничной) вежливости может стать ее антиподневежливость: «Mais, aujourd’hui, l’impolitesse n’est plus le travers que l’âge corrigeait. Elle semble vouloir devenir une maladie contagieuse et prendre un caractère dominant. Une de ses causes ne se trouverait-elle pas dans la politesse excessive de nos pères?» (Ginisty P. Anthologie du Journalisme);

сдержанное проявление вежливости по отношение к одному человеку и в то же время оказание особого внимания другому четко указывает на желание субъекта ограничить общение с первым, избегая, тем не менее, прямого на то указания: «Le marquis fut de la plus grande ateention pour la mère, de la politesse la plus résérvée pour la fille (Diderot D. Jacques le fataliste est son maître);

степени проявления вежливости определяются в соответствии с принятой так называемой нормой вежливости:

образцовая: «Par exemple, vous qui êtes d'une politesse parfaite avec tout le monde, pourquoi n'avoir pas paru avant-hier au bal de Mme de Claix?» (Huysmans J. A Rebours);

Вежливость служит маркером, указывающим на общий уровень воспитанности, образованности:

отличаться вежливостью, учтивостью манер: «Comment cet Octave si distingué par la politesse de ses manières, et dont l'amitié était si attentive, si dévouée, peut-être même si tendre, ajouta-t-elle en rougissant, hier soir lorsque nous nous promenions ensemble, a-t-il pu prendre un ton si dur, si insultant, si étranger à toute sa manière d'être, dans l'intervalle de quelques heures?» (Huysmans J. A Rebours);

Вежливость неестественная, деланная, притворная, подчеркнутая, нарочитая, напуская: «Il envoya à trois heures du matin un billet chez le portier de M. Dolier; à cinq heures et demie, il y était lui-même, et peu après, ces messieurs se présentèrent chez M. de Crêveroche, qui les reçut avec une politesse un peu maniérée, mais enfin, fort pure de formes. […] On prit du thé. En se levant de table, M. de Crêveroche nomma le bois de Meudon. «La politesse affectée de ce monsieur-là commence à me donner de l'humeur pour mon compte, dit l'officier de l'ancienne armée, en remontant dans le cabriolet d'Octave» (Huysmans J. A Rebours);

подчеркивается неискренность субъекта, проявляющего вежливость, для которого данное качество возводится в степень искусства имитировать добродетели общества, которых в реальности не существует: «… des sages d’une espèce particulière, qui se croient plus graves, plus senses et qui semblent avoir pris l’impolitesse en système. Ils dissent «que la politesse est l’art d’imiter les vertus socials qu’on n’a pas» (Ginisty P. Anthologie du Journalisme);

4. Выделяются различные виды проявления, атрибуты вежливости, свидетельствующие о следовании субъектом правил приличия, принятых в обществе:

письмо вежливости: «Il eut à écrire une lettre de politesse à une parente éloignée» (Huysmans J. A Rebours);

визит вежливости: «… Jacques protestant qu’il était malhonnête de s’en aller sans avoir fait une visite de politesse au citoyen … qui l’avait si obligeamment secouru…» (Diderot D. Jacques le fataliste est son maître);

вежливое слово, фраза, специальные обороты вежливости: «Rodolphe resta debout; et à peine si Emma répondit à ses premières phrases de politesse …» (Flaubert G. Madame Bovary); «Monsieur, veuillez poursuivre maintenant, dit l'avoué. - Veuillez, s'écria le malheureux vieillard en prenant la main du jeune homme, voilà le premier mot de politesse que j'entends depuis... » (Balzac H. Le colonel Chabert);

Делать что-либо из вежливости: «Mme Loiseau proposa une partie de  trente-et-un. Ce serait une distraction. On accepta. Cornudet lui-même, ayant éteint sa pipe, par politesse, y prit part»
(Maupassant G. Boule de suif); «Le gentilhomme par politesse inspecta leur musée. – Il répétait: «Charmant, très bien!» (Flaubert G. Bouvard et Pécuchet);

синонимично «делать одолжение»: «Dans beaucoup de familles, l'officier prussien mangeait à table. Il était parfois bien élevé, et, par politesse, plaignait la France, disait sa répugnance en prenant part à cette guerre» (Maupassant G. Boule de suif);

сближается по смысловым оттенкам с «доставить кому-либо удовольствие»: «Le soldat, stupide et doux, mangeait par politesse, enchanté de ces attentions; se rendait malade pour ne pas refuser…» (Maupassant G. Contes de la bécasse);

Тщательная (до мельчайших деталей) вежливость, проявление которой может позволить себе человек со следующими характеристиками: солидный, важный, пристойный. Безупречный внешний вид так же играет немаловажную роль в создании образа подобного человека: «On le fit, entrer dans le salon, et il attendit, comme toujours. Puis la porte de la chambre s'ouvrit, et il aperçut un grand homme à barbe blanche, décoré, grave et correct, qui vint à lui avec une politesse minutieuse: «Ma femme m'a souvent parlé de vous, monsieur, et je suis charmé de faire votre connaissance» (Maupassant G. Bel Ami);

Проявление ироничной вежливости, подчеркивающее вышестоящее положение или обладание какими-либо преимуществами в сложившейся ситуации: «Du Roy insistait: «Passez donc, monsieur». Le commissaire dit: «Après vous». Alors le journaliste salua, et sur le ton d'une politesse ironique: «C'est votre tour, monsieur le commissaire de police. Je suis presque chez moi, ici». Puis il referma la porte doucement, avec un air de discrétion» (Maupassant G. Bel Ami);

Проявление вежливости из осторожности: «Celui-ci, en mettant pied à terre, dit à l'officier: «Bonjour, Monsieur», par un sentiment de prudence bien plus que de politesse. L'autre, insolent comme les gens tout-puissants, le regarda sans répondre» (Maupassant G. Boule de suif);

Вежливость сравнивается с шиком, может льстить: «… les bronzes sur les cheminées, les baguettes d'or aux lambris, les rideaux épais, les larges fauteuils, ce luxe immédiatement les flatta comme une politesse qu'on leur faisait; – et en entrant dans la salle à manger, au spectacle de la table couverte de viandes sur les plats d'argent, avec la rangée des verres devant chaque assiette, les hors d'oeuvre çà et là, et un saumon au milieu …» (Flaubert G. Bouvard et Pécuchet);

Проявление вежливости сглаживает некоторые неприятные моменты, но так же может и обострять их: «L'impiété railleuse du XVIIIe siècle, il l'eût tolérée; mais la critique moderne avec sa politesse, l'exaspérait» (Flaubert G. Bouvard et Pécuchet);

Степень внешнего выражения вежливости поддается регулированию со стороны человека, который ее проявляет, реализация данного качества, например, в общение может менять степень своей интенсивности и не зависимо от сознательного действия субъекта, а как результат внутренней потребности проявления более глубоких чувств, выраженных в усилении внешних проявлений (вследствие возросшей симпатии к собеседнику, уважения): «Le Périgourdin redoublait de politesse et d'attentions, et prenait un intérêt tendre à tout ce que Candide disait, à tout ce qu'il faisait, à tout ce qu'il voulait faire» (Voltaire. Candide);

Действуя в соответствии с правилами этикета, субъект иногда оказывается вынужден проявить вежливость по отношению к человеку, пригласившему его, например, на ужин или оказавшему какую-либо услугу. В таком случае, ответные действия на проявления вежливости не всегда соответствуют внутренним потребностям субъекта и определяются лишь внешними приличиями: «Dans les voyages qu’il faisait pour la voir, Léon souvent avait dîné chez le pharmacien, et s’était cru contraint, par politesse, de l’inviter à son tour» (Flaubert G. Madame Bovary);

Вежливость, как составная часть лингвокультурного концепта savoir-vivre, также относится к специфическим концептам национального характера французов. В приведенном примере акцентируется именно французская вежливость, со всеми содержащимися в данном понятии смысловыми компонентами: «Marie Stuart […] était une personne parfaite pour l'esprit et pour le corps: elle avait été élevée à la cour de France, elle en avait pris toute la politesse, et elle était née avec tant de dispositions pour toutes les belles choses, que, malgré sa grande jeunesse, elle les aimait et s'y connaissait mieux que personne» (La Fayette. La princesse de Clèves). Следующие контекстные репрезентации позволяют говорить о культурной маркированности концепта вежливость (испанская, корсиканская вежливость): «… puis, avec une politesse noble et vraiment espagnole, il demanda la permission aux simples officiers de recevoir avant eux une pauvre religieuse qui ne lui était nullement connue» (Stendhal Chroniques italiennes); «Orso serra encore une fois la main de miss Nevil; Colomba l'embrassa, puis après vint offrir ses lèvres de rose au colonel, tout émerveillé de la politesse corse» (Mérimée P. Colomba);

Особое отношение к вежливости и ее проявлениям, характерное для той или иной местности, следование правилам которой облигаторно: « Sa veuve est venue me prier de paraître à sa veillée et d'y chanter quelque chose. Il convient que vous veniez aussi. Ce sont nos voisins, et c'est une politesse dont on ne peut se dispenser dans un petit endroit comme le nôtre» (Mérimée P. Colomba);

Вежливость играет роль маскиратора безразличия: «Il sourit, il répéta son geste de désintéressement […] Il avait, dans son fauteuil, une attitude d'adorable indifférence, distrait, jouant du pied avec sa pantoufle, paraissant écouter par pure politesse» (La curée), лжи, неправды: «Trop au fait des tournures de ces messieurs pour prendre le change sur celle-là, je compris qu’il avait cru sous cet air de politesse me dire une cruelle contrevérité …» (Rousseau J.-J. Les rêves du promeneur solitaire);

Угодливая, заискивающая вежливость позволяет сгладить негативный эффект от плохой новости, например: «Il apportait cette fâcheuse nouvelle à son bienfaiteur avec la politesse obséquieuse qui lui était ordinaire…» (France A. Les sept femmes de la Barbe-Bleue et autres conte merveilleux), а также и смягчить жесткость требования: «Le chirurgien arriva un peu tard. […] Rencontré par Giocanto Castriconi, il avait été sommé avec la plus grande politesse de venir donner ses soins à un homme blessé» (Mérimée P. Colomba);

Вежливость обладает температурой: «Le besoin d'agir et le désir d'observer des choses nouvelles l'avaient poussé à voir la mauvaise compagnie, souvent moins ennuyeuse que la bonne. […] Pour la première fois, Octave avait entrevu l'ennui des manières trop parfaites et des excès de la froide politesse: le mauvais ton permet de parler de soi, à tort et à travers, et l'on est moins isolé» (Huysmans J. A Rebours). В приведенном варианте контекстного употребления явно прослеживается мысль о «переворачивании ценностей»: понятие «вежливость», как таковое, обладающее положительной оценочностью, приобретает негативную окраску в сочетании с прилагательным «холодная» и маркером крайней степени des excès (излишек, избыток, чрезмерность, крайность). В то время как «дурной тон» (mauvais ton), содержащий отрицательно оценочный компонент в своей семантике, приобретает положительные коннотации и представляется предпочтительнее «холодной вежливости», так как способствует раскрепощению, сближению между собеседниками.

Вторым по частотности синонимом лингвокультурного концепта savoir-vivre является понятие такт.

В большинстве рассмотренных примеров объективации концепта «такт» акцинтируется наличие или отсутствие данного качества у человека: «Mais vous ne trouvez pas qu'il manque un peu de tact?» (Rostand E. L’Aiglon); «Une chose surtout que je ne comprenais pas, c'était l'audace de Marthe, d'avoir donné mon nom à ce fils légitime. […] à d'autres moments, je n'y voulais plus voir qu'un manque de tact, une de ces fautes de goût qui m'avaient plusieurs fois choqué chez Marthe…» (Radiguet R. Le diable au corps); «En vérité, messieurs, il faut avouer que les sauvages ou les barbares ... ne manquèrent point du tout de tact» (Maistre J. Les Soirées de Saint-Pétersbourg);

Проявление такта, деликатности по отношению к человеку, попавшему в неприятное положение вызывает благодарность, признательность, как со стороны субъекта, так и со стороны его близких. Особенно если речь идет о проявлении подобных качеств мужчины к женщине, который повел себя благородно и не воспользовался ситуацией в корыстных целях или личных интересах. Благодарность может выражаться как в речевой форме, так и жестами (крепко пожать руку): «Dès qu'elle m'eut laissé seul avec son mari, il me prit les mains, les serrant à les broyer: «[…] Je sais... oui, je sais en quelle circonstance douloureuse vous l'avez connue, je sais aussi comme vous avez été parfait, plein de délicatesse, de tact, de dévouement dans l'affaire...» (Maupassant G. Contes de la bécasse). Перечисление качеств в данном контексте (деликатность, такт, верность) создает синонимический ряд, позволяющий эксплицировать некоторые смысловые оттенки лингвокультурного концепта savoir-vivre.

Отсутствие такта вызывает возмущение, негодование (неслыханное отсутствие такта): « … Mais quel manque de tact inouï! Me mettre dans cette situation odieuse et grotesque d'avoir paru implorer un individu si durement jugé par moi!» (Bloy L. Mon journal);

Наличие такта воспринимается с некоторой долей иронии, когда выбор момента визита к субъекту совпадает с периодом его финансового взлета: «Avantagé d'un flair qui n'est pas indistinctement accordé à tous les maquereaux, il eut le tact de se manifester au moment extraordinaire où j'avais les sous de mon voyage et de mon installation à l'étranger» (Bloy L. Mon journal);

Сочетаемость слов в приведенном ниже контексте позволяет говорить о том, что, как и остальные качества, чувство меры может быть приобретено (acquérir un tact), ему можно научиться. Однако личные наблюдения отчасти опровергают данное утверждение, так как значительное количество людей считает чувство такта врожденным качеством, данным от природы: «De temps en temps, il est vrai, Duroy, saisissant une occasion, plaçait un bout d'article, et ayant acquis par ses échos une souplesse de plume et un tact qui lui manquaient lorsqu'il avait écrit sa seconde chronique sur l'Algérie, il ne courait plus aucun risque de voir refuser ses actualités» (Maupassant G. Bel Ami);

Чувство меры, наравне с такими качествами как ловкость (умение), осторожность, осмотрительность, верность является составляющим компонентом другого чувства (например, любви): «Elle aurait dû sentir, lui semblait-il, qu'il faut, en amour, un tact, une adresse, une prudence et une justesse extrêmes…» (Maupassant G. Bel Ami);

Проявление тактичности заключается в том, чтобы сделать вид, что не услышал, не увидел того, что другие хотели бы скрыть, и чему по некоторым обстоятельствам субъект стал невольным свидетелем: «L'employé, qui était arrivé par la porte cochère de la rue Papillon, comprit, en voyant venir Mme Aubertot par la boutique et le petit escalier, le mécanisme ingénieux des deux entrées. Il fut plein de tact et de convenance (Zola E. La curée);

Чувство такта и утонченности воспринимается как в той или иной степени присущее каждой женщине (акцентируется его наличие, разница проявляется только в степени владения им): «Avec le tact et la finesse dont sont plus ou moins douées toutes les femmes, la comtesse, qui avait deviné son intendant, le surveillait adroitement, et savait si bien le manier, qu'elle en avait déjà tiré un très bon parti pour l'augmentation de sa fortune particulière» (Balzac H. Le colonel Chabert);

Допустить ошибку, просчитаться в сочетании с чувтвом такта, меры указывает на наличие некоторого расчета относительно поведения, действий человека, желающего достичь определенной цели и стремящегося послиять на оппонента. В данном случае проявление чувства такта представляется в качестве средства манипулирования: «Eh bien, oui... un million... tant pis... Il n'a pas compris en testant quelle faute de tact, quel oubli des convenances il commettait. Il n'a pas vu dans quelle position fausse, ridicule, il allait me mettre...» (Maupassant G. Bel Ami).

Манипулятивная функции, которую выполняет проявление чувства меры, находит свое выражение и в выборе речевых средств для изложения некой истории в сочетании со вкусом и остротами, заставляющая слушающих восхищаться рассказчиком: «Lorsque, la foule s'étant retirée, il n'y eut plus autour de la cheminée qu'un petit nombre d'intimes, il se mit à raconter une foule d'aventures plus ou moins risquées avec un goût, un tact, un mordant qui lui valurent des applaudissements unanimes. Il était si heureux!» (Gobineau A. Mademoiselle Irnois);

наличие даже тонкого чувства такта, чувствительности (чуткости) в одной области (например, в музыке) не предполагает проявление таких же качеств в другой сфере (например, морали): «Comment se fait-il qu'avec un tact aussi fin, une si grande sensibilité pour les beautés de l'art musical; vous soyez aussi aveugle sur les belles choses en morale, aussi insensible aux charmes de la vertu? (Diderot D. Le neveu de Rameau).

В рассмотренных контекстных реализациях понятие такт зачастую сопровождается близкими по смыслу единицами языка, относящимися в большинстве случаев к ядерному значению лингвокультурного концепта savoir-vivre:

delicatesse (Le vieux soldat comprit la délicatesse, le tact de femme renfermé dans ce procédé si gracieux, et prit la main de la comtesse pour la baiser (Balzac H. Le colonel Chabert);

convenance  (Il fut plein de tact et de convenance (Zola E. La curée); Il n'a pas compris en testant quelle faute de tact, quel oubli des convenances il commettait (Maupassant G. Bel Ami);

finesse (Avec le tact et la finesse dont sont plus ou moins douées toutes les femmes, la comtesse … le surveillait adroitement (Balzac H. Colonel Chabert);

éducation, bon sens, esprit, coquetterie (Certes, elle manquait d'éducation et de tact, n'avait ni bon sens ni esprit; elle possédait le caquet et la coquetterie des filles entichées de balivernes (Huysmans J. A Rebours);

intelligence (…la plupart des acteurs possédaient bien les planches et s'acquittaient de leur rôle avec tact et intelligence (Boutmy E. Dictionnaire de l’argot des typographes).

Таким образом, вежливость и такт в общении ассоциируются с правилами хорошего тона, умом, воспитанием, деликатностью, утонченностью, уместностью. Эти признаки поведения являются приобретенными качествами, повышающими социальный статус человека.

Выводы к Главе 2

Концепт savoir vivre вербально выражается как группа слов, объединенная признаковым комплексом «получать удовольствие от жизни». Специфика этого концепта заключается в том, что данный признаковый комплекс не образует тематической группы слов, а представляет собой кластерное образование, в котором выделяются значения «удовольствие», «хороший тон и вежливость», «такт», «галантность».

Данный концепт является по своей природе антиномией: в ценностном отношении жизнь неразрывно связана со смертью. Важнейшим признаком жизни, ее физико-биологической основой является протяженность жизни во времени, ее конечность. Возможность получать удовольствие от жизни ассоциативно связана, по данным ступенчатой идентификации словарных определений, со следующими признаками: 1) оптимальный возраст для получения удовольствия – молодость; 2) важнейшая смысложизненная эмоция, определяющая жизнь как ценность, - любовь; 3) физическое состояние, здоровье как условие получения удовольствия от жизни, 4) врожденная способность радоваться жизни, ощущать ее вкус, 5) получение социального одобрения в виде дружеских отношений, уважения, 6) способность нейтрализовать отрицательные стороны жизни с помощью юмора, 7) способность доставлять удовольствие другим людям.

Антипод жизни – смерть – в обыденном сознании (в отличие от этико-философского) соотносится не с небытием и не с рождением, а с процессом жизни. Соответственно, важнейшие характеристики смерти, выделяемые в значениях слов, связаны со страхом (невозможность жить и получать удовольствие от жизни), неизбежностью смерти (стремление получить удовольствие сейчас, пока это еще возможно), болезнью, которая может привести к смерти (физическое мучение как антипод удовольствия), внезапностью и неподконтрольностью смерти (ограничение возможности беспечно радоваться жизни), причинением смерти другим и себе (лишение других и себя жизни как тягчайшее преступление).

Анализ французских и русских фразеологических единиц, обозначающих отношение к жизни, показывает, что концепт savoir vivre сочетает в себе признаки «отношение к жизни» и «манера жизни». Русские фразеологические единицы раскрывают этот концепт более образно, чем французские. Основные оценочные характеристики рассматриваемого концепта во фразеологическом воплощении сводятся к позитивным признакам «честно», «благополучно», «в полную силу», «занимая высокое положение в обществе» и негативным признакам «бесцельно», «за чужой счет», «безрадостно», «бедно», «легкомысленно», «в отрыве от реальности», «деградируя». Оценочные признаки «честно» – «за чужой счет», «благополучно» – «бедно», «в полную силу» – «безрадостно», «занимая высокое положение» – «деградируя» являются антонимичными. Признаки «бесцельно», «легкомысленно» и «в отрыве от реальности» не имеют идиоматических позитивных соответствий, и это не случайно, поскольку осмысленная, серьезная и реальная жизнь в коллективном сознании выступает в качестве нормы, чего нельзя сказать, например, о благополучной жизни.

В коллективном языковом сознании противопоставляются способность и умение радоваться жизни, способность не контролируется, а умение контролируется и вырабатывается. Соответственно, оценка способности и умения радоваться жизни отчасти различаются. Общество с сожалением относится к тому, кто не способен радоваться жизни (этот признак в большей мере прослеживается во французской и в меньшей мере в русской лингвокультуре) и осуждает тех, кто 1) радуется жизни неподобающим образом, не обращая внимания на других (этот момент четко прослеживается в нормах русской лингвокультуры), 2) мешает другим получать удовольствие от жизни (этот признак характерен как для французской, так и для русской лингвокультуры). Умение жить – le savoir-vivre – представляет собой сплав норм светского поведения и получения удовольствия от соблюдения этих норм. Этот концепт является социально маркированным и характеризует лишь часть общества – изначально аристократию, а затем тех, кто имеет хорошее образование и воспитание. В афористике и художественной литературе именно этот аспект умения жить получает детальное освещение.

Умение жить во французском и русском языковом сознании сориентировано на разные модели поведения: для французской культуры приоритетным является соблюдений правил приятного общения, превращение такого общения в тонкое искусство и источник удовольствия, демонстративность и публичность умения жить, в то время как для русской лингвокультуры приоритетным является искреннее поведение, при этом этикетность рассматривается как препятствие для искреннего общения и сближения, в общении русским свойственно искать не удовольствие, а взаимопонимание, и поэтому светская приятная беседа считается пустым времяпрепровождением. Из этого принципиального различия вытекает вывод о разном социальном стереотипе общения в сравниваемых лингвокультурах: если французская модель поведения сориентирована на нормы поведения аристократии и среднего класса, то современная русская модель поведения – на нормы общенародного поведения, свойственного демосу. Разумеется, представители французского демоса ведут себя в значительной мере так же, как и представители демоса в России. Но важно то, что в современной Франции престижным является стиль поведения, сориентированный на соблюдение норм хорошего тона, чего нельзя сказать о стиле поведения в современной России.