2.3. Концепт «путешествие» в текстах записок путешественников и путеводителей 

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 

В.И. Карасик отмечает, что “концептуализация действительности осуществляется как обозначение, выражение и описание. Выражение концепта - это вся совокупность языковых и неязыковых средств, прямо или косвенно иллюстрирующих, уточняющих и развивающих его содержание” (Карасик,2002:130). Иначе говоря, концепт реализуется в тексте. Записки путешественников – это жанр, в котором реализуется концепт «путешествие».

Е.В. Бабаева утверждает, что “формы хранения и выражения культурно-языковых концептов разнообразны. Это, прежде всего, семантика лексических и фразеологических единиц, имплицитное и эксплицитное содержание универсальных высказываний авторского и фольклорного происхождения, фольклорные сюжеты и художественные произведения” (Бабаева, 1997:45). Таким образом, представляется необходимым анализировать записки путешественников и путеводители. В текстах записок путешественников имеются все составляющие «картины путешествия», отвечающие на вопросы: «кто/что», «где», «зачем», «когда», «как».

Как мы уже говорили, люди путешествуют с разными целями: коммерция, дипломатические связи, научное исследование новых земель, религиозный мотив и т.д. В связи с этим появились и разные типы записок путешественников: светские отписки купцов, статейные списки послов, записки учёных-исследователей и паломнические хождения. Основным действующим персонажем путевых записок является сам путешественник, т. е. повествователь, от имени которого ведется рассказ  и оцениваются события и люди. Повествователем может быть купец, посол, учёный, монах или иной религиозный деятель и т.д.  Каждый тип путевых записок имеет свои особенности. Общая задача всех путевых записок – ясно и точно рассказать о том, что видел и слышал путешественник.

В данном параграфе рассматривается языковая проекция концепта «путешествие» в текстах записок путешественников и путеводителей. Следует отметить, что китайские купцы совершали путешествия и в древнейшие времена, однако они не оставили  об этом  путевых записок.     

В русском языке путевые записки послов назывались “росписями” или «статейными списками» (Прокофьев,1988:6). Назначение статейных списков послов – сообщения о неведомых  странах и дипломатических приёмах.

Структура путевых записок русских послов традиционна. Во-первых, вступительная часть, в которой сообщается время и место, куда направляется посольство и по чьему повелению. Например, Фёдор Байков, который в 1654 году возглавил русское посольство в Китае, начинает свои записки таким образом: “7162 года июня 25 дня по государеву цареву и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца указу пошёл Фёдор Исоковичь Байков на государеву службу из Тобольска в Китайское царство” (Записки русских путешественников XVI-XVII  вв., 1988: 342).

Во-вторых, описание характера маршрута поездки: расстояние, пройденное за один день пути, степями или горами проходит дорога, есть ли броды на  реках и т.д. Посол Фёдор Байков описывает свой маршрут так: “От города от Тобольска ходу три дня до Ермаковы перекопи, а та Ермакова перекопь, идучи  вверьх по реке Иртышу, на правой стороне, ... А от Ермаковы до реки Вагаю полдница…. А от реки Вагаю ходу пять дней до уезду Тарского города до нижнего Каурдацкаго города служилые татары…” (там же, 342). “А от ламы степью до Иртыша на правую сторону до камени ходу шесть дней; а ити все степь пустая: лесу и воды нет, и улусов калмыцких нет же. А горами ходу до степи два дня; а в горах улусы калмыцкие, многие кочевные, Аблая - тайши. А лес в горах в каменю березняк и осинник; а от гор каменных степью до Аблаевых пашенных бухарцов ходу неделя; а в степи калмыки Аблаевы кочевые же; степь голая: лесу нет, кроме тово ложника…” (там же,344). В путевых записках Ивана Петлина о Монголии и Китае находим аналогичное описание характера маршрута: “Ехали они ис Томи до Киргиз 10 ден. От Киргиз до реки Абакана 6 ден езду; а от Абакана до реки до Кимчика 9 ден езду; а от Кимчика до большово озера, где Иван Петров сказывал, в коем озере самоцвет-камень, 3 дни езду; а кругом тово озера 12 ден езду конем…. Да в то же озеро река впала промежу востоку и сивера, а имя той реке Кесь; а ходу по той реке от озера до вершины, где царя Алтана сошли с кочевым,15 ден, а дорога все идти по каменю” (там же,333) .

В-третьих, во время поездок русских послов интересовали возможности торговли со странами, куда они направлялись; их интересовала экономика посещаемых государств. В связи с этим описание торговли, перечень продуктов на рынках, характер земледелия, скотоводства и промыслов также является необходимой частью росписей русских послов. Мы приведём отрывок из росписи Ивана Петлина: “А за рубежом об стену стоит город китайской каменной, имя городу Широкалга…. А в городе лавки каменные, выкрашены красками всякими и травами выписаны. А товары в лавках всякие, кроме сукон, и каменья дорогово нет, а бархатов и камок, и дорогов, и тафт, и камок на золоте и с медью, много всяких цветов, и всяких овощей, сахаров разных, и гвоздики, и корицы, и анису, и яблоков, и арбузов, и посторнаку, и репы, и капусты, и лаку, и мушкату, и фялки, и мильдальных ядер, и ревень есть, а иных овощей мы и не знаем какие. А ряды в городе со всякими товары, и лобазны с харчами,  и кабаки; а на кабаках питья всякие разные,  а ярыжных и поблядушок по кабакам много” (там же, 337). В росписи Фёдора Байкова находим аналогичное выражение: “А ряд у них велик: лавки каменные, а позади поделаны дворы; а лавки деланы по-русски с заметы, а торгуют серебром ланами; а лан у них весом в их вес 10 золотников, а нашему весу 9 золотников, а мелочь всякую купят на чай, а чай купят по 14 бачки на лан. А в лавках у них товары: кампи, и баази всякие, цветы их китайские, и шелку много всяких цветов. Железа и меди у них много; а сено и дрова привозят у них на телегах, а пашни у них по-русски, а хлеб родится у них просо, и пшеница, и ячмень, и овес, и лен, и конопли; а овощи: чеснок, и морковь, и орехи греческие, и масла семяннова много; а лес всякой: дубняк, и березник, и сосняк, кедровник, и литняк, и ельник; а снегу нет…”  (там же, 348).

В-четвёртых, привлекал внимание русских послов и быт народов: их одежда, предметы обихода, обычаи и т.д. Таким образом, этнографические характеристики являются неотъемлемой частью росписей русских послов. Вот Иван Петлин пишет: “А люди в Китайском мужской пол и женской чист, а платье носят своим обрасцом: рукава широки, что у литника, а под исподом полукафтанье по нашему. А люди в Китайском государстве не воинские: большой их промысел торги сильные…” (там же, 341). Посол Фёдор Байков пишет: “А люди в Китайском царстве мужеск пол и женск дороден и чист; а у китайских женского полу ноги маленьки, что робячьи; а платье носят коротко, своим переводом, а волосы на главах по немецки…. Ядь в Китайском царстве поганые едят всякую: и собак едят, и в рядах собачье мясо вареное продают, и мертвечину всякую ядят. А харч всякой дорог: лебедя живого купят лана в три и в четыре. А гуся по лану; курицу по два золотника; утку по четыре золотника; барана жирного по два лана; быка по осьми лан и по десяти; а мелочь всякую покупают-торгуют медью, по-нашему пула; а по их чесы; а на золотник больших чесов по сто по сороку, а малых вдвое” (там же, 355-356).

В-пятых, в росписях русских послов четко показана цель их поездок. Например, относительно цели своей поездки Фёдор Байков пишет: “Прислан де я от великого государя к вашему царю с любительною его государевою грамотою о дружбе, и о любви, и о совете, и с любительными его государевыми поминки, а не для торгу” (там же, 352). О цели своей поездки Фёдор Писемский  пишет: “ Присланы мы от своего государя, царя и великого князя к вашей государыне, к королевне Елизавети о их государевых о великих делех” (там же, 229). Миссия Писемского являлась продолжением переговоров с английской королевой, начатых в 1580 году, и включала, помимо вопроса о политическом союзе, вопрос о женитьбе царя на родственнице Елизаветы Мэри Гастингс (там же, 475).

В-шестых, основная часть росписей русских послов посвящена описанию церемониала приёма, хода переговоров. В связи с этим точно передавались речи встречающихся, указывали и место, где стояли участники переговоров. Например, Фёдор Байков пишет: “А в Канбалык пришёл Фёдор Исаковичь Байков марта в 3 день, в понедельник третьей недели великаго поста; а на встречу было выслано против Фёдора Исааковича  Байкова только человек с 10, не дошед до Конбалыка с полверсты…. А на встречу высланы от царя, сказывают, честные люди; и в то время те царевые люди велели Фёдору Исааковичу Байкову с лошади слезать, и против тех кумирниц, у самых ворот, велели, припадши на колено, кланятися: «Поклонися де нашему царю»; и Фёдор Исаковичь Байков отговаривался: «У нас де в нашей вере того не повелось, что кланяться, припадши на колено, а царя не видев. У нас де у великаго государя чин таков: кланяемся стоя без шапок своему великому государю». И в то время подносили чай, варен с маслом и с молоком коровыми; а называют, что де прислан тот чай от царя; и Фёдор Исаакович Байков чаю не пил, а отговаривался от них: «Ныне де по нашей християнской вере пост»; и они ему почали говорить: «Когда де ты прислан от своего великаго государя к нашему царю, и ты де пожалуй хотя прими»; и Фёдор Исаковичь Байков принял чашу с чаем, а приняв чашу, отдал назад; и они против того, те царевы люди, и Фёдору Исааковичу Байкову ничего не молвил. А корм дали Фёдору Исааковичу Байкову и служилым государевым людем, и русским торговым людям, и торговым бухарцом того же дня обычной: Фёдору Байкову на день по барану, да по кувшину вина в четверть ведра, да по две рыбы, а рыбы, что наши русские язики небольшие, да по три чашки муки пшеничной, да по чашке чаю, да по две чашки пшена; а людем ево и кашеварам давали битое мясо говяжье; да человеку по чашке на день пшена, да по две чарки на человека вина. А чаю и муку людем его не шло; а чашка весом всего в четверть фунта” (там же, 350-351).

Кроме того, в статейном списке Фёдора Писемского подробно описано, как проходил церемониал действий: “И как Фёдор и Неудача вошли х королевне в полату, и встреча им была у дверей – королевны ближние советники князи удельные, князь Робор Лестеской, да князь Унтюнтенской; и сшедчись с Фёдором и с Неудачею, витались за руки; а витався за руки, шла та встреча х королевне у Фёдора и Неудачи по левой же стороне, А середь полаты была встреча: королевнины  же ближние советники – князь Лорд Георд, да Христофор Хатен. И пришедчи перед королевну, Фёдор учал правити от государя королевне поклон, королевна против государства имяни и поклону встала и, отшед от места с сажень, велела Фёдору и Неудаче к себе блиско подойти; и Фёдор и Неудача подступили к ней блиско и правил Фёдор королевне поклон по цареву и великаго князя наказу. И королевна Фёдора звала к руке: и Фёдор у королевны был у руки, являл ей от государя поминки, и королевна государевы поминки принимала сама и отдавала своему казначею трезерю, и на поминках государю челом била. И после того Фёдор подал от государя королевне верующую грамоту; и королевна, приняв грамоту, посмотря ее печати, отдала диаку своему Францыс Валсимгаму, а Фёдору молыла: «Яз де Рузской грамоте не умею: будет у вас есть с тое грамоты список переведен на английской язык, и выдайте мне список». И Фёдор взял у толмача у Елизара с верующие грамоты переводной список, подал королевне” (там же, 233).

Коммерция является мощной мотивацией путешествия. Русские купцы совершали дальние путешествия, что и отражено в путевых записках. Примером служит известная книга Афанасия Никитина «Хождение за три моря ».

В средние века на морях, реках и больших дорогах процветали пиратство и разбой, резко тормозившие торговлю и грузообмен. Путешествия были настолько опасны, что, отправляясь в дальний путь, купцы собирались партиями, сами носили оружие и в совершенстве владели им. Более состоятельные путешественники нанимали телохранителей. Под Астраханью Никитин и его товарищи были ограблены татарами, а затем, на берегу Каспийского моря, - кайтаками. Об этом Афанасий Никитин в своем «Хождении за три моря» пишет так: “Поехали есмя мимо Хазтарахан, а месяц светит, и царь на видел, и татарове к нам кликали: «Камча не бегайте». А мы того не слыхали ничего. А бежали есмя парусом. По нашим грехом царь послал за нами всю свою орду. Ини нас постигали на Богуне, и учали нас стреляти, у нас застрелили человека, а у них дву Татаринов застрелили; и судно наше стало на езу, и они взяли да того часу разграбили, а моя была мелкая рухлядь вся в меншем судне. А в большом судне есмя дошли до моря, ино стало на усть Волги на мели, а они нас туго взяли, да судно есмя взад велели тянути вверх по езу. И тут судно наше меншее пограбили и четыре головы взяли рускые, а нас отпутсили голыми головами за море, а вверх нас не пропустили вести деля. И пошли есмя в Дербенть заплакавши двема суды: в одном судне посол Асанбег, да тезиксы, да русаков нас десять головами; а в другом судне 6 москвич, да шесть тверичь, да коровы, да корм нашь. А въстала фуртовика на море, да судно меншое разбило о берег. А тут есть городок Тархи, а люди вышли на берег, и пришли кайтакы да людей поимали всех” (Хождение за три моря Афанасия Никитина,1980:46-47).

Кроме того, как и другие повествователи путевых записок, Афанасий Никитин даёт описание маршрута поездки: “…поидох вниз Волгою и приидох в монастырь Колязин ко святен Троицы живо начальной и к святым мучеником Борису и Глебу; и у игумена благословив у Макарья и у святыя братьи. Ис Колязина поидох на Углеч, с Углеча отпустили мя добровольно. И оттуда поидох с Углеча и приехал есми на Кострому ко князю Александру с ыною грамотою великого князя. И отпустили мя добровольно. И на Плесо приехал есми добровольно. И приехал есми в Новгород в Нижней…” (там же, 45-46).

Афанасий Никитин, как путешественник, рассказывает, какие места он посетил, и как долго был в пути: “А от Гурмыза итти морем до Галат 10 дни, а от Галаты до Дегу шесть дней, а от Дега до Мошката 6 дни, а от Мошката до Кучьзрята 10 дни, а от Кузьзрята до Камбата 4 дни, а от Камбата до Чювиля  12 дни, а от Чювиля до Дабыля 6 дни…” (там же, 61).

Конкретные цели, которые ставил перед собой Афанасий Никитин, когда «очи понесли» его в Индию, едва ли были им достигнуты. Из «Хождения» мы узнаем, во всяком случае, только об одной торговой сделке, осуществленной автором – о привозе им в Индию и продаже купленного по дороге жеребца. “А яз жеребца своего продал в Береди, да наложил есми у него шестьдесят да осмь футунов, а кормили есми его год” (там же, 57). Как купец, Афанасий Никитин обращал внимание на экономику и торговлю индийских стран: “Все товар белой на бесерменьскую землю, перец да краска, то и дешево; ино возят аче и морем, ини пошлины не дают. А пошлин много, а на море разбойников много…. В Береде же торг на кони, на товар, да на камки, да на шелк и на всей иной товар, да купити в нем люди черные; а иные в нем купли нет. Да все товар их гундустанской, да съестное все овощь, а на Русскую землю товару нет” (там же, 52-53).

Однако основная часть путевых записок Афанасия Никитина посвящена описанию индийской страны. В записки занесено всё, что интересовало путешественника. В «Хождении» сообщается о городах мусульманского Востока и Индии, их экономике и торговле, религии и быте, о климате, о социальных проблемах, о богатстве и бедности, об искусстве, и ремеслах, о феодальных войнах и многом другом. Таким образом, автор проходит перед читателем, прежде всего как любознательный путешественник, а уж потом как деловой купец. Например, о еде индусов он пишет: “Индеяне же не едят никоторого же мяса, ни яловичины, ни баранины, ни курятины, ни рыбы, ни свинины, а свиней же у них велми много; ядят же в день двожды, а ночи не ядят, а вина не пиют, ни сытых; а з бесермены ни пиют, ни ядят…” (там же, 59). Об их верованиях он рассказывает: “Да о вере о их распытах все, и они сказывают: веруем в Адама, а Буты, кажуть, то есть Адам и род его весь. А вер в Индеи всех 80 и 4 веры, а все верують в Бута …” (там же, 57). Наблюдательный Никитин обращал внимание и на тяжёлое положение крестьян в Декане: “…а сельскыя люди голы велми, а бояре сильны добре и пышны велми; а все их носят на кровати своей на себряных, да перед ними водят кони в санех златых до 20; а на конех за ними 300 человек, а пеших пятьсот человек, да трубников 10 человек, да варганников 10 человек, да свирелников 10 человек” (там же,56) .

Развитие научного знания является важной мотивацией путешествия. Учёные (или исследователи) странствуют по отдельным странам и по всему миру, проходя через пустыни, взбираясь на горные вершины, преодолевая полярные льды и бурные реки. Их цель – отыскать природные богатства, скрытые в горах и пустынях, исследовать малоизвестные края. Назначением такого типа записок путешественников является всестороннее исследование края с точки зрения географа-учёного, поэтому в произведениях появилось множество географических терминов.

В данном исследовании для анализа записок такого типа мы обратимся к книге «От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор» (второе путешествие в Центральную Азию 1876-1878) Н.М. Пржевальского, в которой находим выражение концепта «путешествие».

Во-первых, Н.М. Пржевальский чётко сформулировал цель экспедиции:  “Ещё шаг в деле успеха исследования Внутренней Азии: Бассейн Лоб-нора, столь долго и упорно остававшийся в неведении, открылся наконец для науки…” (Пржевальский , 1958: 143).

Во-вторых, подробно описана подготовка к путешествию. Например: “Снабжённый на этот раз достаточными материальными средствами, я мог закупить в Петербурге и Москве все необходимые для долгого путешествия запасы, которые с оружием и боевыми принадлежностями, отпущенными казною, весили около 130 пудов”  (там же, 143).

В-третьих, следует короткое сообщение о времени отправления в путешествие: “Утром 2 августа мы выступили из Кульджи…” (там же,143).

В-четвертых, описываются бытовые условия путешествия. Путешественники уделяют внимание месту проживания, транспортным средствам, продуктам и гидам, свидетельством чего являются отрывки из путевых записок учёного: “Для своей стоянки в лесах Кунгесса мы выбрали то место, где в 1874 году в продолжение нескольких месяцев стоял наш пост из одной казачьей сотни. Здесь ещё целые были сараи, в которых жили казаки, их кухня и баня. В этой бане с величайшим удовольствием помылись мы в последний раз перед отходом за Тянь-шань…. На них перевезли наши вещи; лошадей и верблюдов перетаскивали вплавь, привязывалось чрезвычайно вредно для верблюдов, трое из них издохли вскоре после переправы” (там же, 144).

В-пятых, изображая трудности, возникшие во время экспедиции, Н.М. Пржевальский пишет: “На огромной абсолютной высоте, в глубокую зиму, среди крайне бесплодной местности мы терпели всего более от безводия и морозов, доходивших до -27 c. Топлива было весьма мало, а при неудачных охотах мы не могли добыть себе хорошего мяса и принуждены были некоторое время питаться зайцами. На местах остановок рыхлая глинистосоленая почва мигом разминалась в пыль, которая толстым слоем ложилась везде в юрте. Сами мы не умывались по целой неделе, были грязны до невозможности, наше платье было пропитано пылью насквозь; белье же от грязи приняло серовато-коричневый цвет. Словом, повторились все трудности зимней экспедиции в Северном Тибете” (там же,150).

В-шестых, основная часть путевых записок Н.М. Пржевальского посвящена подробному изложению географического исследования. Автор заносит в свою книгу всё, что интересует его, как географа. Изучая Лоб-нор, учёный пишет: “Вода везде светлая и пресная. Солоновата она лишь у самых берегов, по которым расстилаются солонцы, лишённые всякой растительности и взъерошенные, как волны, на своей поверхности. Эти солончаки облегчают весь Лоб-нор, На южном берегу они достигают 8 – 10 верст ширины, но на восточном тянутся, по рассказам жителей, далеко мешаясь с песками. За солончаками, по крайней мере на южном, обследованном мною берегу, идёт также параллельно берегу озера узкая полоса, поросшая темариском, а за нею расстилается равнина, покрытая галькой и много, хотя постепенно, поднимающаяся к подошве Алтын-тага. Эта равнина. Вероятно, и была в давно минувшие времена окраиной самого озера Лоб-нор, которое тогда заливало своими водами все нынешние солончаковые места по берегам, следовательно, было гораздо обширнее, вероятно, глубже и чище…” (там же,153).

Далее Н.М. Пржевальский отмечает, что “рыба в описываемом озере водится в изобилии, та же самая, что и в Тариме, только двух видов: Маринка и другой, мне известный, из семейства карповых. Первой в Лоб-норе гораздо больше, нежели второй. Маринку лобнорцы называют «балык», а другую породу, сверху пеструю, - «тазек-балык». Оба вида мечут икру в марту. Из млекопитающих здесь водятся тигр, волк, лисица, кабан, заяц, джейран – все не в изобилии: даже мелких грызунов (песчанок и мышей) и тех весьма немного” (там же, 153). Отметим, что в тюркских языках слово «балык» значит «рыба».

Н.М. Пржевальский обратил внимание на местную экономику. Он пишет, что главное занятие местных жителей  “рыболовство, которое начинается ранней весной и оканчивается поздней осенью. Они обязаны заниматься хлебопашеством на пользу казны; прочие же жители сеют для себя ” (там же, 153-249).

Кроме того, Н.М. Пржевальский, как учёный, сделал описание весеннего перелёта птиц: “Наблюдение весеннего пролёта на Лоб-норе дало новые доказательства тому, что пролетные птицы часто летят не по кратчайшему меридиональному направлению, но избирают для себя более выгодные, хотя и окольные пути. Все без исключения стаи, являвшиеся на Лоб-нор, летели с северо-запада, реже с юго-запада или запада; ни одной птицы не было замечено в пролет прямо с юга, от гор Алтын-таг. Подобное явление указывает на то обстоятельство, что пролетные стаи, по крайней мере водяных птиц, не решаются пуститься из Гималаев прямо на север, через высокие и холодные Тибетские пустыни, но перелетают эту трудную местность там, где она всего хуже. С первыми днями марта, лишь только вскрылись озера, как все пернатые гости Лоб-нора сразу отхлынули на север. В два-три дня наполовину уменьшилось прежнее обилие  уток. По целым ночам слышен был шум улетавших стад. Днем они отправлялись в путь лишь изредка, но ночью спешили без оглядки. К 10 или 12 марта валовой пролет уже окончился. Как быстро прилетели птицы на Лоб-нор, также быстро и покинули его. Снова опустело озеро, по крайней мере сравнительно с массой жильцов, пребывавших здесь в феврале. Зато оставшиеся для гнездования птицы начали больше жить жизнью весенней. Чаще слышались голоса птицы уток и гусей, крик чаек, гуканье выпи и писк лысух, в тростниках по вечерам раздавалось звонкое трещанье водяного коростеля, - но и только; других певунов в болотах Лоб-нора не имеется” (там же, 154).

Паломнические «Хождения» были единственной формой путевых записок с начала ХII по XIV век. Назначение паломнических хождений – рассказать о христианских святынях и достопримечательностях. В данной работе анализируется «Проскинитарий Арсения Суханова». Арсений Суханов – известный русский церковный деятель. В его путевых записках находим выражение концепта «путешествие».

В начале текста даётся короткое сообщение об отправлении в поездку. О цели поездки, по чьему повелению совершается данная поездка: “7157 года мая в 9-ый день, По государеву цареву и великаго князя Алексея Михайловича всея Руссии указу и по Благословению великаго господина святейшаго Иосифа, патриарха московскаго и всея Руси, велено Сергиева Богоявленскаго монастыря строителю старцу Арсению Суханову ехать в Иерусалим для описания святых мест и греческих церковных чинов. …Троицкаго-Сергиева монастыря строитель старец Арсений Суханов поехал с патриархом Паисием иерусалимскими с Москвы июня в 10 день” (Записки русских путешественников XVI-XVII вв., 1988:88).

Кроме того, в путевых записках Арсения Суханова содержится описание характера маршрута поездки и транспортных средств путешествия. Например: “Мая в 5 день поехал Арсений из Ясс и ехали на Василь и на Бурлад. В 8 день приехал после полудня в Галачи…. В 23 день, Арсений, наняв корабль, поехал из Галачи Дунаем рекой, на вечер приехали под город Исакчи, … В 24 день приехали в Измаил турской” (там же, 90).

Арсений Суханов уделял внимание тому, где и как он устроился, как его приняли. Он пишет: “И пришли в город октября в 6 день, на другом часу, на двор патриарии; и нас и рухлядь нашу проводили в гостиную келью. И тут по три дни были в вечеру на ужине, в трапезу взяли…. В 24 день поехал Арсений от епископа Елисея в Туфлие, ночевал в монастыре у Цхета” (там же, 100-108).

Путевые записки Арсения Суханова содержат описание увиденных мест и связанных с ними легенд, природы, населения, местных промыслов и т.д. “Приехав, ночевали на берегу под Египтом; по реке на низу островов много, река протоками разделяется многими; и то знатно от полой воды, а зимою де и струги до Египта не ходят, но далее стоят на низу. А прибывают вода от Рождества Предтечева до Воздвиженьева дни, все то полая вода стоит и напояет по обе стороны; капусту томко начинают садить. Сентября в 4 день, мы видехом, лимоны, финики только поспели, а принч поспевает – иной упадает, а иной наливает; тако ж мы видехом в молоке мало твердеет. Дыня добрыя отошли, а много их было. Сахар в декабре поспеет варить. В Ниле реке есть зверь лютой крокодил, подобен ящерине, токмо велик и силен, четыре ноги и хобот ящеричьи; на нем на коже чешуя; подобна якобы на рыбе, точию в зелени желта и крепка добре, рот велик, глава долга и зубы велики. Во Египте же много попугаев маленьких, и обезьян, всяких товаров индейских без числа много; алоэ дешево и андрагрыз дешево…” (там же, 98).

Далее автор приводит легенду, связанную с Египтом: “Тут же поле велткое ровное: на том поле по все годы выходят наверх земли мертвые люди; а возстанут в ноги под Пятон великой, всегда по всея годы неизменно в тот день, и лежат даже до Вознесениева дни на верху земли, а от Вознесениева дни тех телес не станет, даже паки до Пятка великаго…” (там же, 98-99).

Будучи религиозным деятелем, основное внимание Арсений Суханов обращал на религиозные вопросы: описание Иерусалима, гроба Христова, сопоставление церковных служб Иерусалима и России и т.д.. Например, сравнивая богослужение в Иерусалиме с богослужением в Троице-Сергиевом монастыре, он пишет: “Часы пели царские, поп в патрахели начинал, а диакон кадил в стихаре. Стихиры пели по обычаю; «алилуиа» не поют и ектений нет, якоже чин у Троицы. На правом часу патриарх чел евангилие, сам в патрахели, и во омофоре, и в мантии, в алтере на престоле, снем камилавку, а диакон в стихаре. Прочел и, сложа омофор и патрихель и вышед царскими дверьми, стал на своем месте. На прочих же часех чли евангелие попы токмо в патрахелях, валтаре на престоле. Многолетие кличет канархист, все вдруг прочтет по статьям, не разделяя. Такожде и на крещение во всем. А по крылосам многолетие не поют…” (там же, 100-101).

Арсений Суханов уделяет значительное внимание описанию страстной недели в Иерусалиме: “В понедельник на страстной недели вси народи, иже пришли в Иерусалим поклониться святым местам от всех стран всея вселенныя, старые и молодые, иноцы и миряне, женской и мужеской пол, греки, франки, армяне и прочие еретицы, иже нарицаются христиане, все рано, в отдачу часов, пойдут от града в Гефсиманския врата, инии же в Сионския, и соидутся обои, прешед Юдоль плачевную, на одну дорогу в Вифанию и на Иордан; овии на конях, овии пеши. …В ночи под вторник, чса за два или больше до света, пошли на Иордан реку; пришли часу во втором дня. И тут на поле паша поставил шатер; а поклонницы все, пришед на реку, купались ногие, инии в рубахах, инии умываются и пьют, мужи и жены, и чернцы и воду берут в сосуд уготованный и относят в свою страну. Инии же, саваны свои купя и полотно примерив к месту, идеже Христа бога нашего в саван клали, на Иордане тот саван, пришедши, омокают в воду и, высуша, относят в свою страну, и блюдут до смерти; по представлении же в тех саванах погребаются. В четверток великий служил патриарх на низу у Воскресения, а действо действовали в другой церкви у Богослова, и как запели Херувимский стих, пошли из алтаря к Богослову;  наперед шли со свещами и рипиды, таже с кандилы диаконы, потом попы; таже патриарх с митрополиты, и там, по обычаю, вынимали крошками за живых и мертвых; отдав святыню, паки пришел патриарх к Воскресению с митрополиты; потом пошли от Богослова с переносом, по обычаю, к Воскресению; патриарх принимал, по обычаю, и прочие. Вместо «достойно» пели «о тебе радуется», а не армос, причащались многие армяне. По заамвонной молитве патриарх подал святыню диакону о попу, и они, приемши, пошли в царския двери к Богослову и тамо потребляли, а патриарх пошел вон ноги умывать…” (там же, 101-105).

Особое место в русской культуре занимает художественное описание путешествий в стихотворениях. Приведем лишь две выдержки из стихотворений замечательного поэта Николая Гумилева (1886-1921), который совершил несколько путешествий в Африку:

На полярных морях и на южных,

По изгибам зеленых зыбей,

Меж базальтовых скал и жемчужных

Шелестят паруса кораблей.

Блещет воздух стеклянный, налитый огнем,

И лучи его сыпятся, словно цветы,

Море, Красное Море, ты царственно днем,

Но ночами еще ослепительней ты.

Описание странствий включает яркие образные картины, поэт использует оригинальные эпитеты и сравнения. Его творчество в концентрированной форме выражает свойственное русской лингвокультуре романтическое отношение к дальним путешествиям.

Что касается путешествий китайских послов, то нельзя не упомянуть имя Чжэн Хэ, который в течение 25 лет руководил семью дальними плаваниями. Он посетил берега Индокитая, Явы, Суматры, Цейлона, Индии, в Персидском заливе Ормуз и аравийский порт Аден. Он достиг африканских берегов, побывал на полуострове Сомали и на юго-востоке африканского континента. Для нашего диссертационного исследования взята каменная надпись Чжэна Хэ о семи плаваниях, которую он оставил после себя. Вообще говоря, записки путешественников русского и китайского послов в чем-то совпадают и в чем-то различаются. Общей чертой для них является сообщение о продолжительности путешествий, о маршруте поездок, об отношении чужеземных народов к себе. Но всё-таки между ними существуют некоторые различия.

Во-первых, цель путешествий у них различна. О цели своих плаваний китайский посол пишет: “Император, уповая на послушание и чистосердечие оных народов, повелел нам [Чжэн] Хэ и другим во главе нескольких десятков тысяч командиров и солдат знаменных войск на более нежели ста больших кораблях выйти [в путь] и вручить им [чужеземным народам] дары, дабы показать, сколько велика преобразующая мощь (царственной) добродетели, и общаться с ними мягко. Мы направились в чужеземные страны, дабы огласить там императорский указ и вручить дары” (Свет, 1960:176-179). Мы видим, что цель путешествия китайского посла отличается от цели  путешествия русского посла.

Во-вторых, китайский посол в своём сочинении использовал художественный приём – метафору. Например: “Мы пересекали свыше ста тысяч ли необозримых водных пространств и видели в океане огромные, как горы, волны, которые вздымались к небесам, и в глазах наших был образ земель, скрытых в дальней туманной синеве, паруса же наши пышно распускались, подобно тучам, и днём и ночью шли мы [быстро], как звёзды, и преодолевали мы эти дикие волны, как будто шли по людной улице” (там  же, 176). В путевых записках у русского посла метафорическое выражение отсутствует.

В-третьих, интересно, что в сочинении Чжэна Хэ демонстрируется уважительное отношение посла к «Небесной супруге» - богине-покровительнице мореплавания: “Воистину всё это происходило так благодаря величию и счастливым судьбам Двора, и более всего обязаны мы были [нашим удачам] покровительству божественной «Небесной супруги». Мощь её немалая в прежние времена, ныне проявилась особенно изобильно. Случилось, что когда были мы среди бушующих волн, вздымаемых сокрушительным ветром, вспыхивали на мачте огни фонарей богини, и сразу же, как только появлялся волшебный свет, умерялись опасности, и даже если снова волны накидывались [на кораблях], не было уже причины страшиться нам [гнева моря]…. Всё это содеялось так, ибо было с нами благоволение богини…” (там же, 177). Описания божественной силы не встречаются в записках русского посла.

В-четвертых, русский и китайский послы сосредоточены на описании приёма у чужеземных народов. Но между ними существует и различие. Русский посол обратил внимание на церемониал приёма, ход переговоров, а главное внимание китайского посла приковано к тому, какие дары ему принесли. Например: “Страна Хулумусы преподнесла [нам] львов, леопардов с золотистыми пятнами и крупных западных коней. Страна Эдань (Аден) дала зверя цилинь, которого в этих краях называют цзулафа, и длиннорогую тварь хама [антилопу]. Страна Мугудушу [Могадишо] преподнесла зверя хуафулу [зербу] и львов. Страна Булава [Брава] преподнесла верблюдов, которые пришли туда за тысячу ли, и птиц-верблюдов [страусов]. Страна Чжаова  [Ява] и Гули [Каликут] подарили зверя милигао” (там же, 179).

Кроме вышеуказанного, в сочинении китайского посла-путешественника отсутствуют и другие факты, которые есть у русского посла в путевых записках. Например, описание быта и обычаев народов; описание торговли, земледелия, скотоводства и промыслов. В качестве записок китайских путешественников-исследователей в нашей работе будет рассмотрена книга «Записки о путешествии Сюй Ся-кэ». Сюй Ся-кэ был одним из замечательнейших китайских путешественников-исследователей, отдавшим всю жизнь изучению своей страны, значительную часть которой он подробно исследовал и описал. Он путешествовал по стране более тридцати лет.

Целью экспедиции Сюй Ся-кэ в отличии от цели экспедиции такого русского исследователя, как Н.М. Пржевальский, является стремление познать свою страну, которую он страстно любил, беззаветное служение науке: ознакомиться с прекрасными пейзажами природы и описать их красоту, с одной стороны, с другой стороны, обнаружить и доказать ошибки, допущенные прежними исследователями в географических работах. Сюй Ся-кэ считал, что природа создала чудесные пейзажи, которые пока не известны людям. Он решил всю жизнь исследовать и описывать красоту родной природы и тем пробудить в каждом китайце любовь к своей родине. Таким образом, обладая немалым состоянием, оставленным ему богатыми родителями, Сюй Ся-кэ с раннего возраста посвящает себя тяжёлому труду путешественника. Неудивительно, что описанию родной природы он посвятил большое число вдохновенных страниц.

Кроме того, яркой особенностью записок Сюйя Ся-кэ является то, что автор облекал свои сочинения в художественную форму. Это объясняется тем, что путешествия, в глазах китайских учёных в прошлом не имели достоинств, особенно если они преследовали научно-познавательную цель, собирание конкретного фактического материала (Зайчиков, 1955:27). При описании результатов путешествия автор постоянно использовал метафору. Например, Сюй Ся-кэ описывает сталагмит: “Каменные столбы разнообразны: высокие высотой в тысячу чи (мера длины, равная одной трети метра), низкие в чжан (мера длины, равная 3.3 метра)…их слияние похоже на застывшее масло” (Записки о путешествиях Сюй Ся-кэ, 1981:230).Сюй создал произведение не только крупного научного значения, но и большой художественной ценности.

Содержание путевых записок Сюйя Ся-кэ богато: описываются не только горы, реки, но и обрывы, пещеры, водопады, термы. Описание охватывает также животных, растения, климат, населённые пункты, народы, промыслы и т.п. Это является общим для путевых записок русского и китайского путешественников. Но следует принять во внимание тот факт, что в изложении материалов Сюй Ся-кэ постоянно обращался к историческим воспоминаниям,  легендам, описывал древние памятники.

Те явления, которые превышали его уровень познания и способности понимания, Сюй Ся-кэ объяснял сверхъестественной силой божества. Он находился под влиянием буддизма. В каждом храме он обязательно кланялся статуе Будды. Например: “Двадцатого третьего числа… я вошёл в главный зал, совершил поклон Будде и пошёл на гору Нанчжай” (там же, 43). И его решения определялись Буддой: “Одиннадцатого декабря… я ещё не решил свой путь: Цзин Вэнь перед смертью сказал, чтобы погребали свой труп и кости на горе Цзичжу. Но я переживаю за то, что будет много препятствий в пути с его трупом…. Я обратился в храм Тяньнин за помощью” (там же, 531). Подобное обращение к сверхъестественной силе не встречается в путевых записках русского путешественника-исследователя.

Кроме вышеуказанного, путевые записки Сюйя Ся-кэ составлены в виде дневников с описанием ежедневных наблюдений.

Таким образом, записки путешественников-исследователей как русских, так и китайских, во многом сходны: они объективно описывают посещённые места: рельеф, гидрологию, растительный  и животный мир, народы. Но всё-таки между ними существуют различия.

Для анализа записок китайских путешественников религиозных деятелей нами отобрана книга Сюань Цзана «Записки о странах запада во время династии Тан». Сюань Цзан – известный деятель восточного буддизма. В 629 году он отправился в Индию. Всего он путешествовал около 17 лет. Вскоре после возвращения в Китай в 646 году Сюань Цзан закончил свой труд. К сожалению, до нас эта книга дошла лишь в разрозненных фрагментах. По сравнению с путевыми записками Арсения Суханова, известного русского церковного деятеля, труд Сюань Цзана имеет свою специфику.

Во-первых, в связи с тем, что в труде Сюань Цзана отсутствует начало, мы не знаем, упомянута ли автором цель поездки, время отправления в путь. В описаниях всех посещённых государств нет ни слова о том, где он устроился, как его принимали чужеземные народы.

Во-вторых, труд Сюань Цзана состоит из 12 глав. В начале каждого тома даётся короткая информация об этом томе. Например, кто диктовал тексты, кто их переписал, потом идёт перечень посещённых государств. Такой элемент отсутствует в путевых записках русского путешественника.  

В-третьих, в конце книги даётся краткая характеристика путешествий Сюань Цзана, например, характер маршрута поездок и время отправления в Китай. Кроме того, автор сообщает о том, какие буддийские сутры и из каких государств он привёз в Китай, какие статуи Будды он приобрёл и т.д. Такое подведение итогов не встречается в записках русского путешественника религиозного деятеля.

В-четвёртых, в сочинении Сюань Цзана основным содержанием является описание посещённых им 110 государств Западного региона Китая, Центральной Азии и Южной Азии. В своём труде он сообщает ценнейшие и исторические, и географические, и этнографические сведения об этих государствах. Это их природа, климат, религиозная вера. Здесь главное внимание автора уделено тому, что связано с буддизмом, например, количество служащих монахов, господствующая буддийская вера – махаяна или хинаяна, главные буддийские ступы, в которых хранились зубы Будды. Следует заметить, что изложение материалов у Сюань Цзана очень лаконично.

В-пятых, описание всех посещённых государств у Сюань Цзана однотипно, т.е. описание всех государств проводится по единому образцу: площадь государств, рельеф, масштаб, столицы каждого государства, почва, культуры, полезные ископаемые; народы и их внешность, характер, их главное занятие; количество буддийских храмов и монахов, господствующая буддийская вера и главные буддийские памятники. Однотипное описание увиденных мест не обнаруживается в записках русского путешественника.

Таким образом, записки русского и китайского путешественников по смысловому содержанию частично совпадают и частично различаются. Общим для всех путевых записок является описание увиденного и услышанного во время поездок. Цель записок путешественников – рассказать о том, что было; дать объективную картину увиденного, т.е. записки путешественников стараются избежать оценки. Авторы полагают, что читатели их путевых заметок должны сами дать оценку увиденному. Но следует упомянуть, что записки бывают разного профиля в связи с тем, что люди передвигаются с разными целями, в результате чего появились записки путешественников – послов, купцов, исследователей (географов), религиозных деятелей и т.д. Безусловно, эти записки путешественников интересны не для всех читателей. Они предназначены лишь для читателей узкого круга. Во всех перечисленных записках путешественников в той или иной степени реализуется концепт «путешествие» и раскрываются его важнейшие характеристики:

цель поездки:

субъект путешествия;

среда и условия путешествия;

подготовка к путешествию;

опасности  путешествия;

социальные условия путешествия;

отношение местных жителей к путешественникам;

описание процесса путешествия и его длительности;

описание увиденных стран и краев, связанной с ними природы, населения, экономики, культуры, обычаев народов и т.д.

Различия между китайскими и русскими записками заключаются в следующем:

1. В записках русских послов внимание сосредоточено на процессе путешествий, на описании характера маршрута, на церемониале приема, ходе переговоров, а в записках китайского посла внимание акцентируется на отношении чужеземных народов к себе. Кроме того, в сочинении китайского посла  демонстрируется уважительное отношение посла к «Небесной супруге» - богу мореплавателей. Иначе говоря, записки русских послов более объективно, детально передают сценарии путешествий, чем китайских послов.

2. Записки русского географа представляются чистым изложением географического исследования, а записки китайского географа напоминают художественную литературу. Иными словами, в записках русского географа акцент делается на описание географического исследования, а в записках китайского географа – как на описание географического исследования, так и на описание древних памятников, древних легенд и воспоминаний, связанных с ним.

3. В записках русского паломника внимание акцентируется на описании церковных чинов и святых мест, а в записках китайского паломника – на описании посещенных стран и описании существования буддизма в тех местах. Описание у китайского паломника более всестороннее, чем у русского паломника.    

Для универсального читателя существует путеводитель, который можно соотнести с записками путешественников. Различие состоит не только в том, что эти два типа текстов предназначены для разных читателей, но и в том, что путеводитель – это указание главных достопримечательностей, обещание того, что будет впереди. Это всегда незабываемые впечатления, положительные эмоции, острые ощущения, и, конечно, прекрасный отдых. Иными словами, путеводитель старается убедить каждого человека совершить путешествия, побывать на новом месте. Кроме того, в путеводителе содержится элемент рекламы, призывающей посетить иной уголок планеты. Этим он сильно отличается от записок путешественников, т.е. в путеводителе есть оценка.

Под путеводителем понимается книга, содержащая необходимые для путешествия, поездки справки и указания (ТСРЯ). Иначе говоря, путеводитель предназначен для использования в качестве источника информации во время прогулок по городу при осмотре памятников истории и культуры.

В нашем исследовании рассматриваются три путеводителя: «Москва», «Ленинград» и «Шанхай». Они, по сути, одинаковы: справочники, помогающие людям ориентироваться во время путешествия. Их задача – познакомить людей с посещаемым местом.

Структура русских путеводителей традиционна. Они состоят обычно из двух частей: вводная и основная (маршрутная), которые взаимно дополняют друг друга. Например, путеводитель «Ленинград» содержит две части. Первая часть даёт общее представление о городе: его географии, экономическом потенциале, о знаменательных вехах истории, архитектурном облике. Вторая часть посвящена маршрутам по городу, на которых расположены отдельные достопримечательности. Путеводитель «Москва» включает в себя три части. Первый раздел даёт  общее представление о Москве. Его девять подразделов рассказывает о современном значении столицы, как крупнейшего промышленного транспортного, научного центра, об административном делении города, грандиозном строительстве, московской энергетике, охране природы и здоровья населения Москвы. Второй раздел посвящен самым разнообразным достопримечательностям Москвы: Кремлю, Красной площади, скульптурным и архитектурным памятникам, музеям, театрам, кинотеатрам, паркам культуры и отдыха, библиотекам и др. Третий раздел посвящен нескольким памятным местам и достопримечательностям Подмосковья.

В начале китайского путеводителя тоже даётся аналогичное общее представление о городе. Кроме общих сведений, упомянутых в вышеуказанных русских путеводителях, в китайском путеводителе имеется информация, которой  нет в русских путеводителях. Например, описание городского цветка Шанхая, перечисление пословиц, связанных с климатом города, сообщение о выделении голубей на площадях в Шанхае и пр. Приведём примеры пословиц о климате города: kai men feng , bi men yu (букв. Открывать +дверь + ветер, закрывать + дверь + дождь; знач. Если весной, открыв утром дверь, увидишь, что дует сильный ветер, то вечером, закрывая дверь, увидишь, что на улице будет идти дождь); xia yu bei feng sheng(букв. Лето +дождь + север + ветер + рождаться; знач. Если летом дует ветер с севера, то будет большой дождь); nan shan huo men kai , bei shan you yu lai (букв. Юг + мелькнуть + огонь + дверь + открывать, север + мелькнуть + иметь + дождь + прийти; знач. Летом, если молния сверкает на юге от города, то на следующий день будет жаркая погода, и если молния появляется на севере, то возможна дождливая погода) и др. (Цзян Бинхуэй, 2002:4).

Кроме того, и в русском путеводителе «Ленинград», и в китайском путеводителе «Шанхай» имеется раздел «Архитектура города». Но между ними существует смысловое различие. В русском путеводителе сообщается история архитектуры города. Сведения передаются по определённой схеме. В ней последовательно указывается конкретный исторический этап с упоминанием того, какой архитектурный стиль был популярен в этот период времени, кем из архитекторов каждый стиль был представлен, каковы их главные произведения. Приведём отрывок из указанного путеводителя:

“Архитектурный стиль 1800-830 гг. носит название высокого классицизма, Иногда он определяется также термином «ампир». Этот стиль прославлял государственное могущество России, выражал патриотические чувства…. Первые выдающиеся мастера высокого классицизма – А.Н. Воронихин, А.Д. Захаров и Ж. Тома де Томон… Казанский собор – шедевр А.Н. Воронихина – открывает период высокого классицизма…” (Ленинград: путеводитель, 1986:66).

В китайском путеводителе «Шанхай» дается сжатое описание 37 типичных архитектурных объектов города, содержащее их месторасположение, архитектурный стиль, высоту, ширину, занимаемую площадь, их роль и функции в жизни шанхайцев, например:

“Дом Цзиньмао, расположенный по адресу: улица Луцзяцзуй, номер 177, занимает земельный участок площадью 23 тысячи квадратных метров, суммарную жилую площадь 274 тысячи квадратных метров. Дом имеет 88 этажей, высоту – 420.5 метров и является самым высоким зданием в Китае, занимая по высоте третье место в мире.

Дом Цзиньмао представляет собой ультрасовременное здание. Его контур напоминает меч или традиуионную китайскую  пагоду. Внешняя стена дома выполнена по типу «занавесочно-стенного стекла». Вертикальная погрешность между крышей и фундаментом только 2 сантиметра. Это здание в состоянии противостоять тайфуну в 12 баллов и землетрясению в 7 баллов.

Внутри Дома Цзиньмао на 3 – 50 этажах находится элитный деловой центр; на 53-87 этажах размещён известный ресторан Кайюэ; а на 88 этаже – площадка для осмотра. В здании также функционирует банк, оздоровительный центр и ряд других учреждений.

Следует отметить наличие в Доме Цзиньмао скоростного лифта, который позволяет добраться до 88 этажа всего за 45 секунд. Причём он идёт удивительно ровно и не трясёт. Как-то сделали интересный эксперимент: поставили монету в лифте, и она даже ни разу не перевернулась во время движения лифта” (Цзян Бинхуэй, 2002:46).

Авторы путеводителя «Ленинград» пытались передать своё панорамное видение города – его открытых водных пространств, площадей, мостов. Подобные сведения мы находим и в китайском путеводителе «Шанхай». Кроме того, в этом путеводителе даются указания на другие достопримечательности города. Например, океанарий, дикорастущий животный сад, главные цветники и т.д. Подобная информация отсутствует в русском путеводителе.

Типичной спецификой китайского путеводителя «Шанхай» является привлечение таких материалов, как «Обычаи в Шанхае», «Старые названия фирм в Шанхае», «Кулинария в Шанхае» и «Покупки в Шанхае». Общение с местными жителями представляется интересным и познавательным. Успешное общение без знаний обычаев народа часто невозможно. В китайском языке есть пословица: chu men wen lu, ru xiang wen su (букв. Отправишься в дальний путь – узнай дорогу; придёшь на новое место – узнай местные обычаи). Во время путешествия внимание людей привлекают сувениры, которые они часто покупают. Например, в сказке «Аленький цветочек» С.Т. Аксакова говорится, что богатый купец перед отъездом обещал дочерям привезти такие гостинцы, какие им хочется: старшая дочка пожелала золотой венец из каменей самоцветных; средняя дочь захотела наряд из хрусталя восточного, а младшая дочь –  цветочек аленький. Разумеется, в пути отец много внимания уделял поискам этих гостинцев, которые и приобрёл.

В главе «Обычаи в Шанхае» даётся описание многих местных обычаев: как жители Шанхая провожают старый год и встречают Новый год; как шанхайцы дарят подарки; как отмечают день, когда ребёнку исполнился месяц или год; как проходит современная свадьба; каковы главные продукты питания у шанхайцев и т.п. В китайском языке существует пословица: qian li song e mao, li qing qing yi zhong (букв. За тысячу ли нести гусиный пух; мал подарок, да дорого внимание). Люди любят отмечать подарками многие события: свадьбу, похороны, рождение ребёнка, постройку дома, новоселье). Кроме того, принято дарить подарок при первом знакомстве, деньги детям по случаю Нового года и т.п. Подарки разнообразны: принято дарить пампушку или пирожное по случаю строительства нового дома, на рождение ребёнка принято приносить курицу, яйца, питательное и укрепляющее средство; на похоронах принято дарить шёлковый верх на одеяло … (Цзян Бинхуэй, 2002:61-62).

В главе «Старые названия фирм в Шанхае» даётся описание отдельных известных старых фирм, рассказывающих об их происхождении и специфике хозяйствования. Большинство из фирм имеет длинную историю. Например, магазин вееров Вансиньцзи был открыт в 1875 году; магазин оптики Хэндали был создан в 1864 году, а магазин ножей и ножниц Чжан Сяоцюань имеет 340-летнюю историю.

В разделе «Кулинария в Шанхае» сообщается специфика известных ресторанов и национальных продуктов горожан. Например, ресторан сычуаньских блюд «Мэйлунчжэнь», ресторан гуаньдунских блюд «Синья», куриная каша «Сяошаосин» и др. Многие из них имеют длинную историю: ресторан «Синхуалоу» был открыт в 1857 году; вегетарианская столовая «Гундэлинь» была открыта в 1922 году. В Шанхае имеется возможность попробовать китайские национальные блюда: конские бобы, прожаренные с добавлением специй “Чэнхуанмяо”, засоленный в сое «доуфу» бобовый творог “Наньцяо”, лекарственная паста и т.д. В путеводителе описывается не только специфика ресторанов, но и история, процедура приготовления блюд. Приведём пример из указанного путеводителя:

Шанхайская грушевая паста называется ещё пастой “Чэнхуамяо”. Она имеет 1300-летнюю историю. В 627-629 гг. мать танского канцлера Вэйхуэя долго болела от старости. Каждый день она непрерывно кашляла, задыхаясь. Канцлер приглашал к себе известных врачей, но мать не могла принимать горькие лекарства. Это долго мучило канцлера. Хорошо, что канцлер немного знал медицину и вспомнил, что мать любит груши и пирожные. Он растолок грушу и пирожные в порошок, который добавил в лекарство, выписанное врачом. Так канцлер сделал лекарство для матери. Ей понравился вкус грушевой пасты. После принятия пасты она перестала кашлять. Эта история быстро распространилась среди народа. Хозяева аптек стали изготавливать лекарственную грушевую пасту по рецепту канцлера. Во времена династии Мин продажа лекарственной грушевой пасты считалась одним из 360 родов занятий.

Первый магазин по продаже грушевой пасты, который появился рядом с Чэнхуанмяо (знач. Храм бога-покровителя города), называется Чжупиньчжай. Он был открыт в 1854 году. Вслед за ним появились Юншэнтан, Дэшэнтан и т.д. Между ними возникла сильная конкуренция. Благодаря ей паста Чэнхуаньмяо стала известна не только внутри Китая, но и за рубежом.

В настоящее время эта паста заняла достойное место среди местной продукции. В магазине Юйюань Шанхая круглый год продаются различные лекарственные пасты, изготовляемые путём варки высококачественных растений (миндаль, пиннеллия тройчатая, сушённая мандаринная кожура) и сахара-песка. Данная паста предназначена для успокоения кашля, растворения мокроты. Существует также паста, которая сделана из боярышника, гедихего венцевидного, цитронапальчатого и др. Её основной функцией является возбуждение аппетита у человека. Всего существует несколько десятков видов грушевой пасты (Цзян Бинхуэй, 2002:134-135).

Глава «Покупки в Шанхае» знакомит читателей с центральными рынками города, с их спецификой. Например, рынок моды, обуви, головных уборов; рынок табака, вина, чая; рынок китайских лекарственных растений; рынок цветов и птиц и д.р.

Таким образом, русский и китайский путеводители своеобразны. Совпадением в них является описание общего представления о городе и достопримечательностях. Различие состоит в том, что в русском путеводителе нет описания местных обычаев, нет народных кулинарных рецептов, указателя места покупок и т.д. Иными словами, китайский путеводитель по сравнению с русским более содержателен и богат, так как в китайском путеводителе исходят из того, что неотъемлемой частью любого путеводителя является ознакомление не только с историко-культурными достопримечательностями, посещение музеев, театров, парков, но и погружение в культуру, традицию и быт народа конкретной посещаемой страны.