1.1. Концепт как лингвокультурный феномен

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 

В настоящее время интенсивно развивается новое направление лингвистики – лингвокультурология, которая исследует воплощённую в национальный язык культуру и менталитет (Телия, 1996:217).

Понятие культуры является базовым для лингвокультурологии. Существует множество пониманий культуры. П.С. Гуревич пишет: “В отечественной литературе готовность сопоставить различные определения культуры подводила Л.Е. Кертману насчитать более 400 определений. Сейчас число определений измеряется уже четырёхзначными цифрами” (Гуревич, 1996:9-10). К настоящему времени культурологи выделяют много подходов в понимании и определении культуры: 1) описательный, 2) ценностный, 3) деятельностный, 4) функционалистский, 5) герменевтический, 6) нормативный, 7) духовный, 8) диалогический, 9) информационный,10) символический, 11) типологический. Во всех этих подходах есть реальное содержание, каждый из них указывает на какие-то существенные черты понятия «культура». Но какие из них существенны? Здесь всё зависит от позиции исследователя, от того, как он понимает культуру (Маслова,2001:13-16). Кроме того, многообразие определений культуры объясняется тем, что культура выражает глубину и неизмеримость человеческого бытия (Гуревич, 1996:10). 

Акцентируя внимание на понятии «культура», мы тем самым подчёркиваем важность определения этого компонента в лингвокультурологии, но язык для нашей работы всё-таки остаётся первичным. Именно язык участвует в формировании культурных концептов, а культура живёт  и развивается в “языковой  оболочке” (Маслова, 2001:63). Между языком и культурой существует взаимодействие. Результаты процесса культурного создания следует измерять не только по линии воздействия культуры на язык, но и в соответствии с тем, насколько язык воздействует на культуру (Гумбольдт, 1984:18). На основе этой идеи в 90-е годы ХХ века возникла лингвокультурология. Это новая комплексная область гуманитарного знания, в основе которой лежат идеи В. фон Гумбольдта, Э. Сепира, Б.Л. Уорфа, Й.Л. Вайсгербера, А. Вежбицкой, Ю.С. Степанова, В.В. Воробьёва, В.И. Карасика и других учёных.

Выделяются два основных подхода, связанных с взаимоотношением культуры и языка: лингвострановедческий и концептный. Лингвострановедческий подход к языку представляет собой развернутый комментарий лакун, аллюзий, прецедентных текстов, различного рода коннотаций, понятных только тем, кто говорит на родном языке (Карасик, 1997:155). В более широком плане этот подход трактуется как лингвокультурологический. В рамках этого подхода исследователи выходят за границы собственной языковой формы и используют понятие лингвокультурема – «комплексная межуровневая единица, форму которой составляет единство знака и языкового значения, а содержание – единство языкового значения и культурного смысла» (Воробьёв, 1997:44,49). Однако в последние годы в лингвистике всё более отчетливо проявляется концептный подход, который “направлен на моделирование языковой личности и включает не только этноспецифические, но и социально-групповые, а также индивидуальные характеристики языка конкретного человека” (Карасик, 1997:155).

Проблема взаимодействия и взаимосвязи языка и культуры впервые рассматривается в трудах В. Гумбольдта. Он пишет: “Язык – это не просто, как принято говорить, отпечаток идеи народ, (…) это объединённая духовная энергия народа (…)  Разные языки – это отнюдь не различные обозначения одной и той же вещи, а различные видения её… (…)  Язык всегда воплощает в себе своеобразие целого народа” (Гумбольдт, 1985: 348-349). Идея В. Гумбольдта о “внутренней форме языка” также утверждает национальное своеобразие языков. Й.Л. Вайсгербер подчёркивает, что народ в ходе своей истории строил свой язык, закладывал в него то, что представлялось ему ценным в его внутренних и внешних судьбах, в его исторических и географических условиях, в процессе становления и роста духовной и материальной культуры для того, чтобы осмыслить мир и овладеть им. Согласно концепции языковой относительности Э. Сепира и Б.Л. Уорфа, “реальный мир в значительной мире бессознательно строится на языковых нормах данного общества. Не существует двух языков настолько тождественных, чтобы их можно было считать выразителями одной и той же социальной действительности. Миры, в которых живут различные общества – отдельные миры, а не один мир, использующий разные языки” (Сепир, 1965:233).

В рамках культурологической лингвистики выполнено много работ, которые посвящены лингвоспецифичным вещам. Особое значение имеют исследования по лингвострановедению, прежде всего известная книга Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова “Лингвострановедческая теория слова” (1980). В этой книге анализируется феномен накопительной природы лексической семантики и много внимания уделяется возможностям использовать слово для приобщения изучающих иностранные языки к соответствующим национальным культурам. Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров отмечают, что проблематику лингвострановедения составляют два круга вопросов: 1) филологический (прежде всего лингвистический), т.е. анализ языка с целью выявления национально-культурной семантики, и 2) лингводидактический (методический) – приёмы презентации, закрепления и активизации специфических для данного национального языка единиц и страноведческого прочтения текстов; задачи обучения русскому языку здесь неразрывно связываются с задачами соизучения страны (Верещагин, Костомаров, 1990:7). С позиций лингвострановедческой теории слова делятся на две большие группы: эквивалентные и безэквивалентные (Верещагин, Костомаров, 1980:20) или универсальные и национально-специфические слова. Между ними располагается обширная часть лексики со слабо выраженными культурно-специфическими характеристиками (Карасик, 2002:106).

Более информативным для моделирования лингвокультурной специфики того или иного сообщества является понятие картины мира, в том числе языковой картины мира. Концепция «картины мира» была сформулирована Робертом Редфильдом. По определению автора, «картина мира» — это видение мироздания, характерное для того или иного народа, это представления членов общества о самих себе и своих действиях, своей активности в мире. Постепенно этот термин стал заимствоваться из области философии в другие сферы наук, центром изучения которых является человек и его взаимодействие с окружающим миром.

Картина мира – совокупность образов, которые выделяются в данной культуре. В результате взаимодействия человека и окружающего мира складываются его представления об этом мире, и образуется некоторая модель мира (или картина мира). Образы представляются важным компонентом картины мира. Образы, с точки зрения психологии, – это картины, сформулированные в сознании. Здесь мы имеем в виду расширительное понимание слова «картина»: любое перцептивное, объективно существующее или придуманное психическое образование. Это могут быть зрительные, слуховые, обонятельные, осязательные и вкусовые представления. Образы могут быть чёткими и размытыми. Картина мира может быть представлена с помощью пространственных (вверх-вниз, правый-левый, восток-запад, далёкий-близкий), временных (день-ночь, зима-лето), количественных, этнических и других параметров. На её формирование влияют язык, традиции, природа и ландшафт, воспитание, обучение и другие социальные факторы (Маслова, 2001:64). Картина мира многолика и многомерна. Она объединяет представления человека о различных сторонах окружающей его действительности. Сущность картины мира – отражение реального мира. Естественно, что картина мира более субъективна, индивидуальна, поскольку она формируется у каждого человека с детства и постоянно меняется. В связи с этим подразделяется взрослая, цивилизованная и архаическая картина мира (Постовалова, 1988:32). Однако следует признать, что всё-таки существует общая картина мира для представителей одной и той же культуры, что предполагает наличие общих понятий, представлений, иначе  общение между людьми будет невозможно.

Картина мира бывает научной и обыденной (наивной). Наивная картина мира ничуть не уступает научной: первая является более гибкой, она построена на практическом знании. Она лучше приспособлена для ежедневной жизни человека. Ю.Д. Апресян выделяет четыре момента в характеристике языковой картины мира, определяя её как наивную в противоположность научной картине мира:

“1. Каждый естественный язык отражает определённый способ восприятия и организации (=концептуализации) мира. Основные концепты языка складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка.

2. Свойственный языку способ концептуализации действительности (взгляд на мир) отчасти универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир немного по-разному, через призму своих языков.

3. С другой стороны, он «наивен» в том смысле, что во многих существенных деталях отличается от научной картины мира. При этом наивные представления отнюдь не примитивны. Во многих случаях они не менее сложны и интересны, чем научные. Таковы, например, наивные представления о внутреннем мире человека. Они отражают опыт интроспекции десятков поколений говорящих и способы служить надежным проводником в этот мир.

4. В наивной картине можно выделить наивную геометрию, наивную физику пространства и времени, наивную этику, наивную психологию. Наивные представления каждой из этих областей не хаотичны, а образуют определённые системы и, тем самым, должны единообразно описываться в словаре. Отражение наивной картины мира в словаре можно считать сверхзадачей системной лексикографии” (Апресян, 1995б:350-351).

В.И. Карасик отмечает, что “наряду с языковой картиной мира объективно выделяется ценностная картина мира. При изучении ценностной картины мира мы исходим из следующих положений:

1. Ценностная картина мира в языке включает общечеловеческую и специфическую части, при этом специфическая часть этой картины сводится к различной номинативной плотности объектов, различной оценочной квалификации объектов, различной комбинаторике ценностей;

2. Ценностная картина мира в языке реконструируется в виде взаимосвязанных оценочных суждений, соотносимых с юридическими, религиозными, моральными кодексами, общепринятыми суждениями здравого смысла, типичными фольклорными и известными литературными сюжетами;

3. Между оценочными суждениями наблюдаются  отношения включения и ассоциативного пересечения, в результате чего можно установить ценностные парадигмы соответствующей культуры;

4. В ценностной картине мира существуют наиболее значимые для данной культуры смыслы, культурные доминанты, совокупность которых и образует определенный тип культуры, поддерживаемый и сохраняемый в языке. Культурные доминанты – это наиболее важные для данной лингвокультуры концепты”  (Карасик, 2002:168-169).    

Самым главным элементом картины мира является её языковой компонент. Язык объединяет представителей той или иной культуры, отражает коллективный опыт. Действительно, “говорящий, чувствуя, что слово принадлежит ему, в то же время предполагает, что слово и представление не составляют исключительной, личной его принадлежности” (Потебня, 1964:142). Языковая картина мира – система ментальных представлений (концептов), закреплённых в семантике языковых единиц –  представляет собой многомерное образование. Языковая картина мира не копирует действительность, а создаёт её знакомый образ, её интерпретацию, то есть это фиксация отражения действительности. И, разумеется, языковая картина мира в разных языках будет варьироваться, что определяется специфичностью условий жизни и деятельности того и иного народа. Выделение различных аспектов в языковой картине мира обусловлено как её онтологическими характеристиками, так и прикладными вопросами учёта этих характеристик в педагогической и лексикографической деятельности.

К числу онтологических характеристик языковой картины мира можно отнести следующие признаки: 1) неравномерная концептуализация разных фрагментов действительности в зависимости от важности для жизни соответствующего этноса, 2) специфическая комбинаторика ассоциативных признаков этих концептов, 3) специфическая квалификация определённых предметных областей, 4) специфическая ориентация этих областей на ту или иную сферу общения (Карасик, Лю Цзюань, 2002: 127-128).

Неравномерная концептуализация различных фрагментов действительности проявляется в виде вариативной плотности – одни явления действительности получают детальное и множественное однословное наименование, между лексическими и фразеологическими выражениями соответствующих концептов устанавливаются различные системные отношения уточнения, сходства и различия, в то время как другие явления обозначаются общим недифференцированным знаком. Так, применительно к концепту «путешествие» в русской и китайской лингвокультурах можно установить определенную асимметрию в уточнении аспектов действия: в китайском языке детально охарактеризованы на лексическом уровне в однословном выражении различные типы путешественников, например, путешествующие аристократы, императоры. В русском языке этого нет.

Специфическая квалификация концептов объясняется культурными доминантами поведения, исторически закреплёнными ценностными ориентациями, принятыми в соответствующей лингвокультуре. Например, в Китае принято оказывать уважение людям старшего возраста. При этом статусный знак уважения направлен не только на повышение статуса того, кому оказывается уважение, но и на принижение собственного статуса говорящего. Паремиологические единицы в китайском языке подчёркивают необходимость такой маркированной индикации собственного статуса в разных сферах, в том числе и применительно к ситуациям путешествия. Например, в китайском языке есть пословицы «chu men san bei xiao» (букв. Отправляешься  в путь, становишься младше себя на три поколения), «san ren chu wai, xiao de er ku»(букв. Три человека отправляются в дальний путь, и младший из них много страдает), «duo jiao yi sheng ge, shao zou shi li po» (букв. Больше назовёшь человека старшим братом, меньше на десять ли идёшь склоном). 

Специфическая ориентация определённых концептов на ту или иную сферу общения выражается в том, что определённые смысловые образования оцениваются в той или иной лингвокультуре как относящиеся либо к высокому, либо нейтральному, либо сниженному регистру общения. Применительно к концепту «путешествие» можно заметить, что в русском языке осуждается хождение без цели (слоняться, шататься, болтаться, таскаться, шляться, шлендать), т.е. двигаться чересчур медленно, но плохо и «шнырять», т.е. двигаться слишком быстро. При этом данные слова также являются стилистически сниженными. В китайском языке осуждается праздное путешествие, характерны следующие комбинации компонентов соответствующих иероглифов: you yan –  путешествие + пир, you pan –  путешествие + обвивать что-либо, you dang –  путешествие + распущенность, yi you –  праздный + путешествие.   

Особенности языковой картины мира прослеживаются на уровне концептосферы языка. Концепты – многомерные смысловые образования в коллективном сознании, определённые в языковой форме. Существующие в современной лингвистике подходы к изучению концептов как сложных ментальных образований в самом общем плане сводятся к двум основным пониманиям концепта – когнитивному и лингвокультурному.

Сторонники когнитивного подхода обращают внимание на становление концепта, на его психологическую природу, на категоризацию мира человеком: ощущение, впечатление, представление, понятие, фрейм и его разновидности, способы хранения опыта в памяти человека, ассоциативные характеристики единиц сознания  и их описания. Сюда можно отнести концепции Д.С. Лихачёва, А.П. Бабушкина, З.Д. Поповой, И.А. Стернина и др.

Сторонники лингвокультурного подхода делают акцент на концепте как уже сложившемся ментальном образовании, как части всей концептосферы, как фрагменте картины мира. При этом устанавливается важность определённого предметного поля (концептуализированной области) для общественной практики, детализация наименований в этой области, множественность системных отношений уточнения, сопоставления, контрастирования, оценки, стилистической дифференциации, закреплённость в лексической и фразеологической семантике и паремиологии. Сюда включаются концепции Ю.С. Степанова, А. Вежбицкой, С.Х. Ляпина, В.И. Карасика, С.Г. Воркачева и других учёных.

В 1928 году в сборнике «Русская речь» была опубликована статья С.А. Аскольдова-Алексеева “Слово и концепт”. Из-за этой статьи автор был обвинён в идеализме, эмигрировал и умер в Германии. Сейчас статья С.А. Аскольдова-Алексеева приобрела актуальность благодаря появлению работ Ю.С. Степанова (Слова  “правда” и “цивилизация” в русском языке, слова “мнение” и “общественное мнение” в русском языке), его школы, а также инициированных им трудов, например, “Логический анализ языка. Культурные концепты” (Лихачёв, 1993:3).

С.А. Аскольдов считает, что самая существенная сторона концепта как познавательного средства – это функция заместительства. Он пишет: “Концепт есть мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределённое множество предметов одного и того же рода. Высказывая какое-нибудь общее положение о растительном организме, мы ведь в конечном итоге имеем в виду именно тех, т.е. всё неопределённое множество реальных и хотя бы только представимых растений”. Он также подчёркивает, что не следует думать, что концепт всегда заместитель реальных предметов, он может быть заместителем некоторых сторон предмета или реальных действий, даже заместителем разного рода мысленных функций (Аскольдов, 1997:269-270).

Достоинства концепции С.А. Аскольдова, на наш взгляд, заключается в следующем: 1) это первая точка зрения о концепте в исследовании российского языкознания; 2) рассматривается единица ментального плана, которую нельзя смешивать с языковым; 3) даётся возможность рассматривать концептосферу  личности.

Д.С. Лихачёв рассматривает концепт, исходя из положений статьи С.А. Аскольдова-Алексеева. Но, в отличие от него, Д.С. Лихачёв считает, что концепт существует не для самого слова, а, во-первых, для каждого основного (словарного) значения слова отдельно, и,  во-вторых, он предлагает считать концепт своего рода алгебраическим выражением значения, которым люди оперируют в своей письменной и устной речи, ибо охватить значение во всей его сложности человек просто не успевает, иногда не может, а иногда по-своему интерпретирует его. Кроме того, заместительная функция концепта облегчает языковое общение ещё  в одном отношении: и оно позволяет при языковом общении преодолевать между общающимися различие в понимании слов, их толковании, отвлекаться от “мелочей” (Лихачёв, 1993:4)”.

По мнению Д.С. Лихачёва, концепт тесно связан с индивидуумом и человеческой сферой.  Он пишет: “… рассматривая, как воспринимается слово, значение и концепт, мы не должны исключать человека…. И слово, и его значения, и концепты этих значений существуют не сами по себе в некой независимости, а в определённой человеческой идеосфере” (Лихачёв, 1993: 4). Концепт не непосредственно возникает из значения слова, а является результатом столкновения словарного значения слова с личным и народным опытом человека. Кроме того, у каждого человека есть свой круг ассоциаций, оттенков значений, и потенциальные возможности концепта имеют свои особенности (там же, 4-5). Вместе с тем Д.С. Лихачёв отмечает, что концепты могут по-разному восприниматься адресатами. В этом отношении играет большую роль контекст. И концепты являются в основном всеобщими, иначе не могли бы облегчать общение (там же, 5).  Акцент у Д.С. Лихачёва направлен на индивидуально-психические особенности человека. Подход Д.С. Лихачёва к описанию концепта является социально-психологическим, суть которого заключается в сборе, охвате реакций, ассоциаций определённого количества людей на тот или иной концепт. Иными словами, концепт связан со спецификой человеческого познания.

Термин  «концептосфера» был введен Д.С. Лихачёвым. Под этим термином понимается “совокупность концептов в индивидуальном и коллективном сознании”. Она соотносима со всем историческим опытом наций и реалий особенно. Отдельных вариантов концептосферы национального языка очень много, они по-разному группируются, по-разному себя проявляют. Но самое главное для Д.С. Лихачёва, состоит в том, что концептосфера языка является концептосферой национальной культуры (там же, 5-9). Сильной стороной концепции Д.С. Лихачёва является введение понятия, что язык не просто средство общения, но некий концентрат культуры – культуры нации и её воплощения в разных слоях населения вплоть до отдельной личности. Кроме того, отработаны методы экспериментального анализа.

Несколько другой подход к концепту мы находим у А.П. Бабушкина в его монографии “Типы концептов в лексико-фразеологической семантике языка” (1996). Автор пытается лингвистическими способами решать проблемы структуры знаний человека. Идея автора заключается в том, чтобы показать, что отражение мира в сознании человека осуществляется посредством когнитивных структур – концептов разных типов, разных по своей организации, содержанию, неодинаковых по способу репрезентации в голове носителя языка (Бабушкин, 1996:41). Концепты у А.П. Бабушкина – это ключ к сознанию, доступ к познанию мира. Подход его можно назвать логико-лингвистическим.

А.П. Бабушкин рассматривает концепты с позиции когнитивной семантики, в качестве основного содержания тех или иных семем. Автор считает, что концепт соответствует содержанию семем одного языка. Именно в значениях слов содержится результат познания действительности, и поэтому, по набору сем, составляющих семему, который выявляется в лексикографическом толковании слова можно изучать его когнитивные (концептуальные) параметры (там же, 31). В словарном определении скрыто логико-предметное содержание слова. Кроме того, автор пишет, что по лексикографическим определениям можно судить о том, как понимались те или иные слова (те или иные концепты) в ходе исторического развития социума, можно изучать историю науки и историю познания человеком окружающего мира (там же, 32). Таким образом, идеальное в слове декодируется в его определении, в самом слове фиксируются результаты когнитивных усилий человеческого разума (там же, 34 -35).

А.П. Бабушкин предлагает следующую классификацию концептов:

- мыслительные картинки (часто представляют предметные реалии или мифемы: налим, ромашка, павиан, петух);

- концепты-схемы (слова с пространственными семами: дорога, река, дерево);

- концепты-гиперонимы (слова архисемы: обувь – туфли, ботинки или сандалии);

- концепты-фреймы (лексема связана с комплексной ситуацией: базар, больница, музей);

- концепты-инсайты (лексема, содержащая сведения о конструкции, внутреннем устройстве или функциональной предназначенности предмета: зонтик, барабан, ножницы);

- концепты-сценарии (слова с семами развития, движения, динамики: драка, лекция);

- калейдоскопические концепты или концепты абстрактных имен социальной направленности (лексемы, за которыми скрываются мыслительные картинки,  фреймы, схемы, сценарии, серии переживаний и чувств: долг, совесть, страх) (там же, 43-67).  Преимущество концепции А.П. Бабушкина состоит в том, что в российской лингвистике он является до сих пор единственным автором, который написал монографию по классификации концептов.

Концепция представителей лингвистической школы Воронежского университета З.Д. Поповой и И.А. Стернина тоже относится к когнитивному подходу. Согласно их теории, концепт – глобальная мыслительная единица, представляющая собой квант структурированного знания (Попова, Стернин, 2000:4). По их мнению, концепты формируются из непосредственного сенсорного опыта человека – восприятия действительности органами чувств; из непосредственных операций человека с предметами, из его предметной деятельности; из мыслительных операций человека с другими, уже существующими в его сознании концептами; из языкового общения (например, в виде разъяснения, сообщения); из самостоятельного познания значений языковых единиц, усваиваемых человеком (Попова, Стернин, 2001:68-69).

Достоинства концепции З.Д. Поповой  и И.А. Стернина, на наш взгляд, заключаются в детально обоснованной типологии концептов. Цитируемые ученые предлагают следующие классификации концептов:

- по типам знаний, выражаемых языковыми знаками, концепты выделяются представления, схема, понятие, сценарий (скрипт), гештальт;

- по степени устойчивости  бывают устойчивые и неустойчивые  концепты;

- по наблюдаемости подразделяются вербализованные и скрытые концепты;

- по степени абстрактности делятся абстрактные и конкретные (Попова, Стернин, 2001: 72-74).

В рамках культурологического подхода основной акцент направлен на социальную сущность концепта. Действительно, концепт как явление культуры, относится к коллективным ценностям, представляя собой элементы коллективного сознания, но преломленные в сознании отдельных носителей языка. И хотя концепты обрастают множеством личностных ассоциаций, для представителей одной культуры они имеют много общего.

Значимым событием в лингвокультурологии стала монография Ю.С. Степанова “Константы. Словарь русской культуры”(1997). Это первый в российской литературе опыт систематизации таких ценностей культуры, которые заложены в понятиях, концептах.

Как представитель культурологического подхода к описанию концепта Ю.С. Степанов, прежде всего, отмечает, что концепты и понятия являются терминами разных наук. В настоящее время они чётко разграничены. Понятие употребляется главным образом в логике и философии, а концепт является термином математической логики, а в последнее время закрепился в науке о культуре, в культурологи (Степанов, 1997:40). В науке о культуре термин концепт употребляется, в общем, так же, как в математической логике, если говорить только о структуре. Далее Ю.С. Степанов пишет, что в математической логике термином концепта называют лишь содержание понятия, таким образом, концепт становится синонимом термина “смысла”. Но в культурологии такое понимание смысла включает в него и историю концепта (там же, 42). Кроме того, в отличие от понятий, концепты не только мыслятся, но и переживаются. Концепт – это “пучок представлений, понятий, ассоциаций, переживаний, который сопровождает слово, концепт – предмет эмоций и антипатий, а иногда и столкновений”  (там же, 40-41).

Ю.С. Степанов занимается, на наш взгляд, типичным лингвокультурным моделированием языка. Концепт для него – способ раскрытия культуры. Он пишет, что концепт – это как бы сгусток культуры в сознании человека. Это - то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт – это то, посредством чего человек…сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на неё. Одними словами, концепт – основная ячейка культуры в ментальном мире человека (там же, 40-41).

По мнению Ю.С. Степанова, концепт включает в себя три компонента или три “слоя”: 1. основной, актуальный признак; 2. дополнительный или несколько дополнительных, “пассивных” признаков, являющихся уже не актуальными, “историческими”; 3. внутреннюю форму, обычно вовсе не осознаваемую, запечатленную во внешней, словесной форме (там же, 44). Первый компонент,  – основной, “активный” слой – актуален для всех пользующихся данным языком (языком данной культуры) как средством их взаимопонимания и общения. В отличие от первого компонента второй компонент концепта – дополнительный, пассивный признак актуален лишь для некоторых социальных групп, а далеко не для всех носителей данного языка и культуры. Третий компонент концепта – внутренняя форма или этимологический признак – обнаруживает актуальность лишь для исследователей.

Анализируя концепцию А. Вежбицкой, мы можем выделить некоторые сходные положения с концепцией Ю.С. Степанова. Её основные идеи заключаются в следующем: 1) Словарный состав разных языков существенно различается; 2)  Указанные языковые различия отражают различие культуры; 3) Культурные различия выражают различия культуры. Во всех языках мира существуют лингвистические универсалии. Наряду с ними существуют лингвоспецифичные вещи. Это определённые понятия, которых нет в другой культуре. Например, китайские палочки, китайское Дао. Лингвоспецифичные слова отражают и передают образ жизни и образ мышления, характерный для некоторого данного общества, и что они представляют собой бесценные ключи к пониманию культуры (Вежбицкая, 2001:267).

А. Вежбицкая выдвинула три важных принципа, связывающих лексический состав языка и культуру: «культурная разработанность», «частотность», «ключевые слова». Культурная разработанность обозначает семантическую плотность, наличие множественных обозначений для различных фрагментов действительности, детализацию обозначений. Ключевые слова – это слова, которые являются важными для понимания специфики концепта в том или ином языке. Например, в русской культуре очень важную роль играют судьба, душа и тоска, а в китайской культуре – парность, гармония. По мнению А. Вежбицкой, всякая культура может быть исследована методом сопоставительного анализа и описана при помощи “ключевых слов”. Теоретическим фундаментом сопоставительного анализа  служит естественный семантический метаязык, который является результатом сознательного “языкового строительства” и он универсален по замыслу (Вежбицкая, 1997:400). Концепты, по мнению А. Вежбицкой, национально специфичны. Концепт у А. Вежбицкой - это частица культурного опыта в языковом сознании специфически выражаемого лексическими и грамматическими единицами.

По мнению Р.М. Фрумкиной, наиболее удачное определение концепта даёт А. Вежбицкая, которая понимает концепт как “объект из мира “идеальное”, имеющий определенные культурно-обусловленные представления человека о мире “действительность”. Сама же действительность дана нам не в мышлении именно через язык, а не непосредственно (Фрумкина, 1992:3). Кроме того, Р.М. Фрумкина пишет, что А. Вежбицкая вводит термины концепт-минимум, концепт-максимум, Это развитие старой идеи ближайших и дальнейших значений слова у А.А. Потебни. Концепт-минимум  - это неполное владение смыслом слова, присущее рядовому носителю языка, для которого соответствующая реалия известна, но является как бы периферийной для жизненной практики. Концепт-максимум – это полное владение смыслом слова, свойственное рядовому носителю языка (Фрумкина, 1992:3).

Большим плюсом концепции А. Вежбицкой является выработка собственной методики универсализма, применимой к любому языку. Кроме того, цитируемый ученый  побуждает нас к поиску культурных доминант поведения. Развивая гипотезу А. Вежбицкой, нам надо находить доминанты и доказывать, что существуют способы проявления культурных доминант.

Более универсальное понимание концепта находим у С.Х. Ляпина и В.И. Карасика. Авторы рассматривают концепты с лингвистической, культурологической, логической, социологической и психологической точек зрения, в силу чего их подход является комплексным и позволяет выявить более тонкие нюансы в понимании этого явления.

С.Х. Ляпин отмечает, что концепты – это самоорганизующиеся интегративные функционально-системные многомерные (как минимум трёхмерные) идеализированные формообразования, опирающиеся на понятийный (или псевдо- или пред- понятийный) базис, закреплённый в значении какого-либо знака: научного термина, или слова (словосочетания) обыденного языка, или более сложной лексико-грамматическо-семантической структуры, или невербального предметного (квазипредметного образа), или предметного (квазипредметного) действия и т.д. (Ляпин, 1997:18). Сильная сторона концепции автора состоит в том, что он не ограничивает концепцию рамками лексико-фразеологической системы языка, признавая возможность выражения концептов другими языковыми единицами, а также невербальными средствами. С.Х. Ляпин указывает, что “главное в концепте – многомерность и дискретная целостность смысла, существующего тем не менее в непрерывном культурно-историческом пространстве, и поэтому предрасположенного к культурной (и культурогенной) трансляции из одной предметной области в другую” (там же, 19). Здесь концепт трактуется с онтологической позиции, занимаемой языково-культурным феноменом. Концепт, прежде всего, - бытийно-культурное, а не специально-дисциплинарное, не специально-предметное формообразование (там же, 19). Таким образом, главная идея у С.Х. Ляпина – переход концептов, транслируемость. Его понимание концепта отличается от других трактовок.

По мнению В.И. Карасика, концепт является первичным культурным образованием и транслируется в различные сферы бытия человека. В частности, в сферы преимущественно понятийного (наука), преимущественно образного (искусство)) и преимущественно деятельностного (обыденная жизнь) освоения мира (Карасик, 1996: 6-7). На основе этого принципа способов освоения мира все концепты подразделяются на научные, художественные и обыденные. Согласно В.И. Карасику, концепт, будучи многомерным ментальным образованием, имеет три важнейших компонента – образный, понятийный и ценностный (Карасик, 2001:10). Образная сторона концепта – это релевантные признаки практического знания. Она связана со способом познания действительности и не всегда полностью поддаётся рефлексии. Понятийная сторона формируется фактуальной информацией о реальном или воображаемом объекте, служащем для образования концепта. Она служит основой для образования концепта. Это языковая фиксация концепта, его обозначение, описание, признаковая структура, дефиниция, сопоставительные характеристики данного концепта по отношению к тому или иному ряду концептов, которые никогда не существуют изолированно. В отличие от других элементов концептов понятийная сторона всегда рефлектируется носителем культуры. Ценностная сторона концепта – важность этого психического образования как для индивидуума, так и для коллектива. По мнению В.И. Карасика, противопоставляются следующие ценности: индивидуальные (персональные, авторские), микрогрупповые (например, в семье между близкими друзьями), макрогрупповые (социальные, ролевые, статусные и др.), этнические и общечеловеческие. Именно наличие ценностного компонента отличает концепт от других ментальных единиц. Совокупность концептов, рассматриваемых в аспекте ценности, образует ценностную картину мира. В этом сложном ментальном образовании выделяются наиболее существенные для данной культуры смыслы, ценностные доминанты, совокупность которых образует определённый тип культуры, поддерживаемой и сохраняемый в языке (там же, 5). Иначе говоря, среди концептов есть культурные ключи, которые очень важны для той или иной культуры. Согласно В.И. Карасику, противопоставляются индивидуальные, микрогрупповые, макрогрупповые, национальные, цивилизационные, общечеловеческие концепты.

Вслед за В.И. Карасиком, Н.А. Красавский считает концепт неким суммарным явлением, по своей структуре состоящим из самого понятия и ценностного (нередко образного) представления о нём человека. Он пишет: “Концепты как мыслительные конструкты, размещённые и функционирующие в человеческом сознании, существуют в культурно-семиотическом пространстве и времени” (Красавский, 2001:78). Сильной стороной концепции Н.А. Красавского является то, что концепт следует рассматривать как когнитивную структуру, погруженную в лингвокультурный контекст, то есть связанную с дискурсом.

С.Г. Воркачев также отмечает, что культурный концепт представляет собой многомерное ментальное образование, в котором выделяются три отличительные составляющие: “понятийная, отражающая его признаковую структуру, образная, фиксирующая когнитивные метафоры, поддерживающие эти концепты в языковом сознании, и значимостная, определяемая местом, которое занимает имя концепта в лексико-грамматической системе конкретного языка, куда войдут также этимологические и ассоциативные характеристики этого имени” (Воркачев, 2003:4-5). С.Г. Воркачев подчеркивает, что культурные концепты – это, прежде всего, ментальные сущности, в которых отражается «дух народа», что определяет их антропоцентричность – ориентированность на духовность, субъективность, социальность и «личную сферу» носителя этнического сознания (там же, 14). 

Все подходы рассматривают концепты как ментальные способы репрезентации действительности в сознании людей, как сгустки смысла, несущие важную культурную информацию и находящие своё конкретное выражение в виде знаков (в широком понимании знака): в языке, в искусстве и т.д. (Прохвачева, 2000:68). Итак, концепт выступает как многомерное культурно-значимое социопсихическое образование в коллективном сознании, опредмеченное в той или иной языковой форме (Карасик, 1997:156).

Следует отметить, что в когнитивной семантике существует еще одно понятие для обозначения ментальных единиц  - «фрейм». Термин «фрейм» впервые появился в исследованиях по искусственному интеллекту. В дальнейшем он стал употребляться в области лингвистики и когнитологии для обозначения того, как человеческие представления хранятся и функционируют в памяти. Современные лингвисты рассматривают фрейм как способ организации концепта. В.И. Карасик отмечает, что предметно-образная сторона концепта моделируется в виде фрейма (Карасик, 2001:152).  

Фреймовая теория имеет два основных источника: работы М. Минского и В.З. Демьянкова. Согласно М. Минскому, фрейм – это структура данных, предназначенная для представления стереотипной ситуации (Минский, 1979: 7). В предисловии к книге М. Минского «Фреймы для представления знаний» (1979) Д.С. Поспелов пишет: “фреймы – это та минимальная необходимая структурированная информация, которая однозначно определяет данный класс предметов”. Человек пытается познать новую информацию, выбирает из своей памяти некоторую структуру, образ, это и есть фрейм. Фреймная модель представляет себя в виде сети, состоящей из узлов и связей между ними. Верхние уровни фреймов четко определены, это родовые имена, а нижние уровни – терминальные узлы или слоты. Родственные соотнесенные фреймы связаны фреймовыми системами. Каждый из нижних слотов можно трактовать как подфрейм (субофрейм) (Демьянков, 1996:188-189).

Различные определения фрейма, теоретические концепции, связанные с ним, представлены в словарной статье В.З. Демьянкова в «Кратком словаре когнитивных терминов» (1996:187-189). Там говорится, что фрейм является важнейшей структурой представления знаний, причем эти знания выделяются не произвольно, а для описания определенного концепта. Отсюда можно сказать, что  термин «фрейм» помогает решать прикладные технические задачи современной лингвистики.

Мы разделяем точку зрения В.И. Карасика о различении концепта и фрейма. Он отмечает, что фрейм акцентирует подход  к изучению хранимой в памяти информации, выделяет части, т.е. структурирует информацию, конкретизируя ее по мере разворачивания фрейма, а концепт – это хранящаяся в индивидуальной либо коллективной памяти значимая информация, обладающая определенной ценностью, это переживаемая информация. Иначе говоря, с позиции когнитивной науки, занимающейся анализом типовых ситуаций, которые повторяются в ежедневном поведении людей и закрепляются в памяти как обобщенные представления с определенными ожиданиями и реакциями, таким понятием является фрейм, с позиций культурологии и лингвокультурологии, где на первый план выходит значимость явления для культуры, его ценность, таким понятием становится концепт (Карасик, 2002:152-153).

Заслуживает внимание то положение, что типология концептов является одной из самых актуальных задач современных лингвистов. В этом отношении мы согласны с В.И. Карасиком, который пишет, что «с позиции социолингвистики, можно противопоставить, по меньшей мере, три типа культурных концептов: этнокультурные, социокультурные и индивидуально-культурные. Иначе говоря, существуют ментальные образования, актуальные для этнокультуры в целом, для той или иной группы в рамках данной лингвокультуры и, наконец, для индивидуума. Такое понимание концептов позволяет совместить различные подходы к их интерпретации (Карасик, 2002:140-141). Кроме концепции цитируемого ученого мы пытаемся дать иную типологию культурных концептов. В качестве критериев классификации концептов положены наличие внутренней оценки, нормы поведения людей, предметность и наличие процессуальности.

С точки зрения наличия или отсутствия ценности все культурные концепты делятся на две большие группы: параметрические и непараметрические концепты. Параметрическими концептами считаются те культурные концепты, внутри которых нет ценности. У них никакого отношения  к культуре нет. Это концепты-координаты. К ним относятся концепты «пространство», «возраст», «время», «пустота».

С точки зрения норм поведения людей непараметрические концепты подразделяются на концепты-регулятивы и концепты-нерегулятивы. Разница между ними заключается в том, что в первых концептах скрыта идея: “Что надо делать? Как надо себя вести?”  К числу концептов-регулятивов можно отнести концепты «труд», «закон», «любовь», «свобода», «самоуважение», «правда», «честь», «пунктуальность» и прочие.

С точки зрения предметности концепты-нерегулятивы делятся на предметные и непредметные концепты. К предметным концептам относятся  концепты «гора», «море», «базар», «дом» и др.

С точки зрения процессуальности непредметные концепты делятся на событийные и качественные концепты. ‘Событие’ в толковом словаре трактуется, как «то, что произошло, случилось» (БТС, 2002). Типичная характеристика у события – процессуальность. Точнее, у него обязательно есть начало, продолжение (развитие) и конец. К событийным концептам можно отнести концепты «свадьба», «школа», и, конечно, исследуемый нами концепт «путешествие». У путешествия есть начало (подготовка к путешествию или мотивация путешествия), продолжение (процесс путешествия) и конец (возвращение домой). В качестве примеров качественных концептов выступают концепты «цвет», «скорость» и пр. Следует отметить, что между вышеназванными концептами есть определенное перемещение. Таким образом, типология концептов представлена в следующем виде:

                           концепты

                   ∕                                  \

параметрические            непараметрические 

                                            /                                        \

                                регулятивные                нерегулятивные

                                                                  /                                \

                                                        предметные          непредметные

                                                                                           /                         \

                                                                     событийные         качественные

Для более подробного рассмотрения концепта «путешествие» в соответствии с выделением лингвокультурной информации представляется важным рассмотрение специфики этнокультурного менталитета, зафиксированной в значениях слов, в смыслах устойчивых выражений. Представляется целесообразным рассмотреть языковую проекцию концепта «путешествие» в текстах путеводителя и записках путешественников. В заключение необходимо подчеркнуть, что каждый концепт порождает определенный тип дискурса. Например, концепт «закон» порождает юридические тексты, концепт «путешествие» порождает дискурс записок путешественников, дискурс путеводителя, концепт «юмор» – дискурс юмора (анекдоты) и т.д.