ВВЕДЕНИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 

Эмпирически очевидно, что нет такой сферы человеческой деятельности, где бы не встречался обман. Но все виды и формы обманных действий, реализуемые в различных видах дискурса (будь то научный, рекламный или политический), находят отражение в текстах художественной прозы.

Будучи сложным переплетением интенциональных, когнитивных и нравственных аспектов, обман сопровождает человеческую коммуникацию и реализуется в ней, знаменуя конфликт между нормой, моралью и правдой, как одной из фундаментальных экзистенциональных («бытийных») ценностей. Правда  «выступает необходимым звеном в системе высших ценностей, образующих духовный остов социальности и человечности» (Дубровский, 1994: 6). По утверждениям философов, в эпистемологическом плане правда не может быть полной практически никогда, к примеру, содержание таких объектов как «жизнь страны», «история страны», «ее экономика» сложны и подвержены исторической ограниченности.

В коммуникативном же смысле неполнота, или любого рода неадекватность «оригинала и образа на входе и выходе информационного процесса» (Свинцов) отрицательно маркированы. Ложь, являясь антиподом правды, демонстрирует тем самым приоритет низших ценностей над высшими. Регулярная реализация лжи и обмана в процессе повседневной коммуникации порождает лживость - свойство социального субъекта, обесценивающее и отрицающее ценностную характеристику личности - правдивость.

Вполне объясним интерес исследователей к извечным проблемам правды и лжи. Исследования последних десятилетий уходящего века характеризуются вновь возрастающим вниманием к концептам «правда» и «истина», неизбежно затрагивающих и вопросы, касающиеся лжи и обмана (Арутюнова, Лукин, Пузырев, Топорова, а также ряд авторов см.: Логический анализ языка, 1995).

Существует точка зрения, что понятия «правда» и «ложь» тождественны, что «это абсолютно одинаковые понятия, это название одной и той же информации об одном и том же событии, но поданные с разных точек зрения и несущие эмоциональную окраску» (Дьячук, 1997: 26). Действительно, человек, контактируя с окружающей действительностью, упаковывает информацию о внешнем мире в свою вербальную форму, всегда субъективную, потому что «мы постоянно примешиваем собственное «я» к явлениям действительности...» (Балли, 1961: 22). Следовательно, логично говорить о том, что «существует столько картин мира, сколько существует наблюдателей» (Маковский, 1996(б):16). С этой точки зрения любая вербальная аранжировка информации может быть одновременно и правдой и ложью для разных реципиентов. Лишь «очищенная от слов (и от социальной символики) жизнь в своей природной сущности есть истина» (Лотман, 1987: 15).

Условившись, что картина мира есть субъективный образ окружающей действительности, который опредмечивается в совокупности различных знаковых форм, не объективируясь полностью в отдельно взятой, заметим, что нас интересует сопоставительный анализ образов своей и чужой культур. При этом важным является, что образ чужой культуры не должен заслоняться своей и не терять своей «чуждости» (Бахтин).

Объектом данного сопоставительного исследования является наивно-языковое представление о лжи и обмане, реконструируемое из употребления соответствующих языковых единиц в английском и русском языках.

Ложь и обман поражают многообразием и богатством форм. Ложь фиксируется языком - средством, призванным служить инструментом общения, с помощью которого формируется и выражается человеческая мысль. Потенциал языковых средств выражения лжи поистине безграничен и имеет специфическую лексику, синтаксис, семантику и прагматику. Мы различаем три группы средств вербализации обмана: языковые средства, обозначающие, описывающие и выражающие обманное поведе­ние. Поскольку лингвистические средства выражения лжи частично рассмотрены в работах отечественных и зарубежных лингвистов (Арутюнова, А.Н.Баранов, Болинджер, Булыгина, Вайнрих, Шмелев, Farb,  Lakoff и других), заметим, что в нашем исследовании они не будут объектом пристального внимания.

Предметом исследования являются сходства и различия языковых средств номинации и описания лжи и обмана в английском и русском языках.

Мы отдаем себе отчет в том, что проблемы, связанные с ложью и обманом, всегда будут не до конца решенными и достанутся последующим поколениям в качестве объекта исследования. Поэтому мы не ставим глобальных задач снятия всех многочисленных вопросов, касающихся этих многогранных феноменов. Предлагаемое диссертационное исследование  представляет попытку комплексного описания средств языковой объективации концепта «обман», в связи с чем мы определяем цель нашего исследования как выявление и сопоставление лексико-фразеологических средств, номинирующих и  описывающих обман и различные его проявления, на материале английского и русского языков.

Реализация цели достигается путем решения следующих задач:

описать многоаспектную природу феноменов лжи и обмана, их философско-этические, социальные, психолингвистические характеристики;

составить фонд вербализованных невербальных маркеров, сигнализирующих о произнесении лжи/ее сокрытии;

проследить семантические мотивировки (принципы номинации) понятий «ложь» и «обман»;

определить совокупность лексико-фразеологических единиц, отсылающих к ситуации обмана, в английском и русском  языках;

выявить пути схождения и расхождения концептуализации обмана в сознании носителей сопоставляемых языков.

Помимо обозначенного в задачах выявления лексико-фразеологических средств, оформляющих концепт «обман», нас интересует также образно-ассоциативная рефлексия языкового сознания, сопутствующая осмыслению обсуждаемых явлений.

Актуальность исследования обусловлена социальной значимостью феноменов лжи и обмана, широким распространением их в общественной жизни, тотальным характером присутствия лжи и обмана как в повседневном общении, так и в широком социальном контексте.

Феномены лжи и обмана в последние годы становятся предметом исследования в различных сферах наук: философии (Гусейнов, 1989; Ракитов, 1983; Свинцов, 1982; Секацкий, 1994, 1995), психологии (Знаков, 1993, 1994, 1995, 1997; Щербатых, 1997), лингвистики (Плотникова, 1996, 1998; Янушкевич, 1992). Специальное лингвистическое исследование дескриптивных и эмоционально-оценочных средств, объективирующих различные осмысления наивным сознанием  концепта «обман» еще не проводилось, что и определяет новизну данного исследования.

Кроме того, новизна обусловлена принципами когнитивного подхода к описанию языковой семантики. Когнитивный анализ ведется с учетом таких мыслительных процессов, как категоризация, инференция, когнитивная метафора, рассматриваемых когнитологами как чрезвычайно важные для обработки информации.

Используемые нами в исследовании постулаты когнитивного подхода к семантике языковых единиц определяют теоретическую значимость диссертации. Проведенное исследование подтвердило постулат аксиологии паремики, сформулированный А.Н.Барановым, а также выводы А.Вежбицкой относительно свойств русского национального характера.

Практическая ценность настоящей работы обусловлена возможностью применения выводов и материалов исследования при дальнейшей разработке проблем когнитивной лингвистики, в теории и практике перевода. Материалы исследования могут быть полезными при разработке лекционных курсов и спецкурсов по общему и сопоставительному языкознанию, стилистике; могут быть использованы при разработке тематики курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций. Полученные результаты также могут послужить дополнением к словарю жестов и мимики.

Источником языкового материала послужили тексты художественной прозы англоязычных и русских авторов и их переводов, этимологические, фразеологические и паремиологические словари, привлекались также публицистические тексты и тексты видеозаписей телевизионных передач.

Достоверность и объективность результатов исследования обеспечивается большим количеством проанализированных примеров - 3198 (общий объем текстов составил  27082 страниц).

Цели и задачи настоящего исследования определили выбор методов анализа:

дефиниционной интерпретации

контекстуального и стилистического анализа

3) компонентного анализа

4) когнитивной интерпретации

Когнитивный подход в лингвистике базируется на убеждении, что языковая форма в итоге является отражением когнитивных структур или структур человеческого сознания, мышления и познания. Нами также использовался когнитивный подход к описанию процесса формирования актуального значения идиом.

Методологической базой для данной работы служат постулаты  когнитивной семантики, в частности:

- «постулат о примате когнитивного», который гласит, что за значениями слов стоят тесно связанные с ними когнитивные сущности, которые можно описать такими специально разработанными элементами языка представления знаний, как фреймы и сценарии;

- выводы о том, что мыслительные категории практически неотделимы от языковых категорий (Баранов, Добровольский, 1997), что реальные объяснения функционирования языка можно получить только при обращении к когнитивным структурам.

Теоретической базой для проведения данного исследования стали также работы отечественных и зарубежных лингвистов в области лексикологии, фразеологии, пара- и нейролингвистики.

Апробация работы.

Основные положения и выводы диссертационного исследования были изложены на теоретических аспирантских семинарах, на заседаниях кафедры языкознания ВГПУ, на заседаниях научно-исследовательской лаборатории «Язык и личность», на межвузовских и внутривузовских научных конференциях профессорско-преподавательского состава ВГПУ (Волгоград 1996 - 1999), на международном симпозиуме «Фразеология в контексте культуры» (Москва, РАН, июнь 1998 г.), на международной конференции «Языковая личность: жанровая речевая деятельность» (Волгоград, 6-8 октября 1998 г.).

На защиту выносятся  следующие положения:

Ложь и обман являются диахронической константой человеческого бытия. Истоки становления значений, обнаруживаемых в древних индоевропейских обозначениях лжи и обмана, кроются в сакральной сфере и оказываются тесно связанными  в сознании древних с нанесением вреда/ущерба, «покрыванием»/сокрытием намерений, «искривлением»/искажением, нарушением существующего порядка вещей.

Содержательные минимумы понятий «ложь» и «обман» различаются: ложь - коммуникативный акт, производимый лингвистически или паралингвистически и имеющий сознательную интенцию введения в заблуждение. В наборе существенных признаков  содержательного минимума понятия «обман» выявляется дифференцирующий признак - успешность, эффективность реализации цели.

Содержание концепта «обман» объемнее одноименной поверхностной  языковой сущности и объективируется в значительном количестве лексико-фразеологических средств, паремиях, прецедентных именах и текстах. Средства  объективации концепта «обман»/его фрагментов в английском и русском языках, а также восприятие возможных способов невербального декодирования  обманного действия и  его метафорическое осмысление носителями обыденного англоязычного и русскоязычного менталитета в целом совпадают.

Расхождение в средствах вербализации концептуального пространства  обмана проявляются в количественной экспликации выделяемых фрагментов  «клевета», «лесть», «пассивная ложь». Различия в лексико-фразеологической  номинации и дескрипции обманного действия также являются следствием проявления индивидуальных черт национального характера языка.

Структура диссертации: исследование состоит из Введения, двух Глав, Заключения и Библиографии, списков источников материала, Приложения.

Во Введении аргументируется выбор темы исследования, методы анализа, определяется объект, цель и конкретные задачи, обосновывается актуальность, теоретическая и практическая значимость исследования.

В 1 Главе очерчиваются контуры концептуального исследования, производится параметризация концепта «обман» с выделением наиболее актуальных для исследования аспектов, сравнивается объем содержания понятий «ложь» и «обман», систематизируются и описываются средства выражения лжи, выявляется фонд вербализованных авербальных маркеров, позволяющих реципиенту/наблюдателю декодировать обман.

Глава 2 посвящена распредмечиванию концепта «обман». Проникновение в сферу архаичной духовной культуры позволяет определить семантические мотивировки понятий «ложь» и «обман» (1 раздел), здесь же рассматривается национально-культурная специфика и аксиологическая интерпретация лжи и обмана носителями наивной логики, зафиксированной в паремиологических единицах. Во 2 разделе приводится сопоставительный анализ лексико-фразеологических и метафорических средств, описывающих и обозначающих обман и разнообразные формы и виды его проявлений.

В Заключении содержатся выводы по проведенному исследованию, намечаются пути и перспективы дальнейшего исследования.