2.3. Роль языковой игры в жизнедеятельности человека

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 

Как утверждают психологи, деятельность человека направлена на удовлетворение различных потребностей, которые ученые пытались изучить и классифицировать. Среди различных классификаций наибольшую известность получили: классификация психогенных потребностей по Мюррею, включающая в себя агрессию, аффилиацию (вхождение в общность), доминирование, достижение, защиту, игру, избегание вреда и неудач, независимость, привлечение внимания к себе, познание, созидание, осмысление и др. и классификация инстинктоподобных мотивационных диспозиций или склонностей по Мак-Даугалу, куда входят: любознательность, общение, самоутверждение, подчинение, гнев, создание чего-либо, смех (высмеивание кого-либо), комфорт, отдых и сон и др. (цит. по: Хакгаузен, 1986, I:124).

Такие потребности, как привлечение внимания к себе, познание, любознательность, создание чего-либо, а также в некоторой степени самоутверждение, находят выражение в разных видах творчества, частью которого является языковое. Творчеством называется такая деятельность, которая приводит к получению нового результата. Поэтому неслучайно языковое творчество, а именно создание ЯИ, сравнивают с экспериментом, результатом которого является появление новых, наиболее точно передающих желаемый смысл форм выражения.

Найденное в акте индивидуального творчества, закрепляется в языке как новый, более яркий и экономный способ выражения мысли. Подтверждением этому служат многочисленные примеры активного функционирования в речи языковых знаков, являющихся следствием ЯИ. Таким образом, ЯИ – это один из путей обогащения языка и речи. Так, в немецком языке в последние годы стали использоваться такие слова как «der Netizen», «Netaholics», «Handykette», «die Netikette», «der Balkanibalismus», «das Oekoropa». Особую распространенность получили ЯИ, используемые в рекламе: «Peach - Party» (двусмысленность возникает за счет звукового подобия с «Beach - Party»), «Sie suchen – wir finden», «Klinkt gut» (из рекламы дверного звонка – игра паронимами «klingen» и «klinken»), «Mehr Wein als Schein» (от  «Mehr Schein als Sein»), «Erstens kommt es anders und schneller als man denkt» (образовано на основе пословицы «erstens kommt es anders und zweitens als man denkt»).  Примечательно, что созданные в рекламных целях тексты, переходят с рекламных щитов в речь людей.

Отметим, что, несмотря на большие возможности и широкое распространение ЯИ, в обществе нет единого отношения к такого рода творчеству. У ЯИ есть сознательные сторонники и сознательные противники. И хотя возражения против использования ЯИ могут показаться логичными и рациональными, опытный читатель, просто не захочет читать текста без игры. Тем более что ЯИ, выполняя языкотворческую функцию, имеет более важное значение, чем это кажется на первый взгляд. На это обращает внимание В. З. Санников, который указывает, что «долго не осознавалось и не полностью осознается до сих пор, что ЯИ, может быть бессознательно, преследует не только сиюминутные цели (заинтриговать, заставить слушать), но она призвана выполнять и другую цель – развивать мышление и язык» (Санников, 1999:35). Подтверждением данного тезиса является тот факт, что в ЯИ человек упражняет те свои качества, которые лежат в основе любой творческой деятельности, т.е. соединяет ранее не связанные между собой факты и измерение опыта, чтобы достичь более высокого уровня мыслительной эволюции» (Кулинич, 1999:28). Следовательно, языкотворческая функция ЯИ тесно связана с когнитивной.

В ЯИ, как и в решении математических задач, есть элементы, которые нужно осознать, проанализировать и понять их взаимосвязь. Это является своеобразным доказательством того, что ЯИ развивает гибкость ума. Она связана с «дивергентным мышлением» как важной разновидностью творчества. А способность к ЯИ в большой мере соотносится со способностью к абстрактному мышлению, с умением распознать вложенные  фигуры» (Holt, 1995:26).

Полностью освоено мышлением то, что освоено языком. Мысль, для которой язык нашел краткое и четкое выражение, становится достоянием народа и народного мышления, и то мышление может подниматься на следующую ступень. Язык закрепляет достижения мышления (Санников, 1999:27). И с этим нельзя не согласиться, потому что ЯИ действительно стимулирует мыслительную активность и сама является результатом умственного возбуждения человека. Это своеобразные прогулки по прошлому опыту человека. И если вспомнить изречение Л. Витгенштейна «границы моего языка означают границы моего мира», то можно сделать из этого вывод, что нестандартное отношение к языку, каковым в определенном смысле является ЯИ, ведет к расширению границ познания, постижению окружающей действительности а значит и сознания. Кроме того, ЯИ есть окказиональное расширение семантики языковых знаков. Она выступает инструментом познания возможностей языка, в чем заключается гностический аспект ЯИ. А поскольку в языке отражается мир, в виде языковой картины мира, можно предположить, что ЯИ  (особенно в поэтическом творчестве) является неким способом порождения новой модели мира путем пересоздания уже существующего языкового материала. Это, как представляется, своеобразная демонстрация собственного мировосприятия без утверждения безусловной правильности той модели мира, которую они создают. Особенно ярко это проявляется, по нашему мнению, в поэтическом творчестве, в заумном языке. Такой язык является наиболее резким нарушением постулата ясности Грайса. Это так называемый личный язык, свободный язык, позволяющий выразиться полнее. Адресант как бы дает всему новые имена. Главное здесь - в оязыковлении  формирующейся мысли, в остраненном выражении особенного. Это чистой воды эксперимент с возможностями языка.

Исследовавший заумь В. Шкловский писал, что стихи часто являются в душе поэта в виде звуковых пятен и, наконец, высветляются, совпадая с созвучным словом. Обыкновенно заумность прячется под личиной какого-то содержания, часто обманчивого, мнимого, заставляющего самих поэтов признаться, что они сами не понимают содержания своих стихов (Шкловский, 1919:21). Л. В. Щерба, однако, подчеркивавший важность проблемы отсутствия смысла в таком тексте и его составляющих, считал, в отличие от В. Шкловского, что абсолютного лингвистического абсурда не бывает. Приводя пример  словосочетания «глокая куздра», он отмечал, что если мы не знаем значения подобных загадочных образований, то это не может быть свидетельством их бессмысленности. И совершенно справедливо т.к., пользуясь элементарными грамматическими законами, можно вычислить ряд категорий языка, наличествующих в высказывании. Приведем в качестве примера заумного языка стихотворение «Das grosse Lalula»

Kroklowafzi? Semememi!

Seiokronto – profriplot:

Bifzi, bafzi, hulalemi

quasti basti bo…

Lalu, lalu, lalu, lalu, la!

Hontrarumi miromente

Zasku zes rue rue?

Ent epentem leiolente

Klekwapufzi lue?

Lalu, lalu, lalu, lalu la. (Ch. Morgenstern)

Важной особенностью ЯИ является то, что она может многое рассказать о человеке. В пользу этого свидетельствуют и известные пословицы «An der Rede erkennt man den Man»,  «Wie einer redet, so ist er».

Анализ речевого портрета позволяет понять, что это за личность, какие цели преследовал говорящий. Так, если остановиться на содержании, а также тематике текстов с использованием ЯИ, то они обладают силой социального индикаторы. А, не углубляясь в психологию, можно также сказать, что понимание игры смыслов в игровых текстах является сугубо индивидуальным. Интерес представляет уже то, тексты с какой тематикой, а именно шутки с каким содержанием запоминает человек. Точно также многозначительна и реакция на них. Это объясняется тем, что комическое обитает не в объекте смеха, а в субъекте. Поэтому, говоря о смехе нельзя спрашивать, что вызвало у нас смех. Вопрос должен быть поставлен так, что есть в нас самих такого, что заставляет нас смеяться в известных случаях. Можно  предположить, что смеховая реакция возникает когда наблюдается противоречие между сложившимися у человека представлениями о предмете и какой-то новой связью, не укладывающейся в это понятие или представление. Следовательно, перефразируя известное выражение «скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты», можно с большой степенью достоверности утверждать «скажи мне над чем ты смеешься, и я скажу кто ты». Зарубежные психологи даже считают, что существует непосредственная связь между мировоззрением человека и предпочтением игровых текстов в соответствии с содержанием.

Несомненной на наш взгляд является обусловленность содержания создаваемых адресантом игровых текстов и проблемами, которые его особенно беспокоят. Неслучайно в фольклористике существует выражение, указывающее, что человек говорит о том, что у него «болит» - «Was einem schmerzt davon redet man gern». Таким образом, по тематике шуток можно определить, что особенно волнует человека, на что направлены его мысли.

Ни в чем, по мнению Гете, не обнаруживается характер людей так, как в том, что они высмеивают, что находят смешным. Подтверждение этой мысли мы находим и у Куно Фишера, который отмечал, что то, что высмеивается, освещает глубокие тайники человеческих характеров и обнаруживает не только то, что данный человек есть на самом деле, но и то, что он о себе думает, чем желает прослыть. Например, в приводимом ниже диалоге, директор, иронизируя над орфографическими ошибками секретарши имплицитно утверждает, что его орфография безупречна: «Sie tun entschieden zu viel fuer die Firma» «Wirklich?» -   обрадовалась женщина «Aber ja! Das Wort Fabrik schreibt man nicht mit ie». Можно сделать вывод, что, то, над чем насмехается человек, позволяет понять, компетентным в какой сфере деятельности считает он сам себя, какие качества, по его мнению, ему не присущи. Так, в следующем диалоге муж высмеивает непунктуальность и присущую жене способность очень долго собираться куда-либо, что отмечается им как не характерное для него: «Mach dich bitte fertig, Liebling, wir gehen ins Theater». «Heute abend?» «Nein uebermorgen!» Интересным, на наш взгляд, представляется ответ Марка Твена одному молодому писателю после прочтения присланной ему рукописи «Lieber Herr! Die Naturforscher empfehlen den Schriftstellern Fisch zu essen, weil dieses Gericht dem  Hirn Phosphor zufuehrt. Ich kann Ihnen im Moment nicht sagen, wieviel Fisch sie essen muessen. Aber wenn das Manuskipt, das ich Ihnen mit Vergnuegen zurueckgegeben habe, so ist wie Ihre anderen Werke, so glaube ich, das ein Paar Walfische mittlerer Groesse fuer Sie nicht zuviel sein werden». Такая низкая оценка творчества позволяет сделать вывод о высокой самооценке критика, а способ намека на тонкий ум и обширность познаний Марка Твена в разных областях.

Если рассмотреть примеры ЯИ И. П. Распопова, приводимые его учениками: не чуши, мартисоны (маринованные патисоны), фильмец, Кая басым? (башкирское – куда идешь?) – В магазин за мясым! Мисюсь, я взбесюсь!, матерь шинница (матерщинница), распоповки (аспирантки и члены кафедры), шахер-махер-поломахер (шах), матецкий (мат в шахматах) (Вахтель..., 1998:171-180), то они свидетельствуют о хорошем чувстве языка, тонком чувстве юмора И. П. Распопова, о том, что его языковое сознание испытывало постоянное давление разных культурных контекстов, демонстрируют обширность знаний, необычайную гибкость и раскрепощенность в общении, выявляют интересную, неординарную личность.

Кроме того, ЯИ, используемая как  средство избегания прямого ответа на поставленный вопрос, позволяет узнать, о чем не хочет говорить человек. Приведем диалог между отцом невесты и женихом. На вопрос будущего тестя: «Meine Tochter wollen Sie zur Frau? Koennen Sie den ueberhaupt eine Familie unterhalten, junger Mann?» жених ловко уходит от прямого ответа, играя на многозначности глагола «unterhalten» - развлекать, содержать, обеспечивать. «Aber gewiss doch. Ich besitze einen Plattenspieler mit 50 Schallplatten!», что скорее свидетельствует о его неспособности содержать семью, чем об обратном и, чтобы избежать разговора о финансовой стороне дальнейшего проживания будущих супругов, жених притворяется непонимающим истинного смысла вопроса. С одной стороны, это помогает ему перевести серьезный разговор в шутку, а с другой замаскировать свой легкомысленный подход к данному вопросу.

ЯИ позволяет обойти цензуру культуры еще в одном важном пункте: она позволяет нарушать важный принцип речевого общения – принцип вежливости. Вежливость социально неоднозначна. Оценка данного принципа по шкале нарушение/ненарушение обусловлено этнически неповторимыми стереотипами поведения, хранящимися в виде сценариев и схем в сознании представителей этноса. Они «сложились в сознании под влиянием деятельности людей и окружающей действительности и являются неизменными относительно продолжительное время» (Лапшинов, 2000:135). Несмотря на то, что вежливость, а именно различные клише, принятые в обществе являются лишь формальностью, нарушение принципа вежливости в обычной коммуникации ведет к увеличению дистанции между общающимися. Однако, если при этом используется ЯИ, то это воспринимается как знак достаточно близких отношений между людьми, которые можно назвать фамильярными. Так, например, в фильме «Busenfreunde» Peter Meier  был поприветствован друзьями следующим образом «Hallo, Maler». Такой способ приветствия можно позволить себе по отношению к хорошему знакомому, который поймет и оценит шутку.

В жизни людей постоянно возникает масса ситуаций, в которых прямой ответ на вопрос может привести к конфликту, увеличить дистанцию между общающимися, сделать «больно». Чтобы этого избежать, используют зачастую ЯИ, которая позволяет замаскировать истинный смысл,  о котором можно только догадываться, но который, будучи выраженным имплицитно, хотя и будет понят, не приведет, однако, к нежелательным последствиям, т.к. шутка имеет способность нейтрализовывать негативную реакцию. По поводу такой человеческой изворотливости писал  М. Е. Салтыков-Щедрин: «Создалась особая манера писать и говорить, которая может быть названа эзоповской – манера, обнаруживавшая замечательную изворотливость человеческого ума в изобретении оговорок, недомолвок, иносказаний и прочих обманных средств» (цит. по: Виноградов, 1980:168). Для избежания голословности вышеизложенного проанализируем несколько примеров.

После появления новых соседей госпожа Болле завела следующий разговор с мужем: «Mensch, ist dat ein Mann. Wenna morjens zur Arbeit jeht, kuessta se. Und wenna abends nach Hause kommt, denn kuessta se wieda. Warum machst du sowat nich och mal?». «Aba Elfriedchen, du bist mir jut, ick kenn die Person doch janich» (E.Rahl).Совершенно очевидно, что Эльфрида Болле хотела таким образом показать мужу, что ей бы очень хотелось, чтобы он, также как и их новый сосед целовал свою жену перед уходом и вернувшись после работы. Но как явствует из ответа мужа, он не испытывает ни малейшего желания последовать примеру соседа и свой отказ маскирует ЯИ, ставшей возможной вследствие двусмысленности вопроса жены, которая неосознанно дала ему возможность отшутиться.

Как замаскированный упрек по поводу излишней, с точки зрения мужа, расточительности жены на модную одежду звучат, следующие слова «Dieses Jahr brauchst du keine neue Gardirobe zu kaufen, hier in der Zeitung steht, dass die Frauen ihre Kleider wieder laenger tragen!» (L.Kusche). Игра здесь основана на идентичности степени сравнения слов lang u lange. Указывая, что об этом написано в газете, муж надеется на ее доверие к периодической печати как к компетентному источнику информации. Так он пытается незаметно воздействовать на жену, стремясь привести ее к заключению, что обновки ей в этом году не нужны.

ЯИ может помочь человеку выдать ложь за правду, и при этом никто не сможет уличить его в этом. Такую способность ЯИ успешно использует Роби: «Sehen Sie sich meine Muskeln an. Damit kann ich einen fahrenden D-Zug anhalten». «So ein Luegner», entgegnete Udo. Aber Robby erwiderte: «Ich bin kein Luegner, sondern Lokomotivfuehrer» (A. Ludwig). Показывая свои мускулы, он сначала создает условия, когда слова «я могу остановить движущийся поезд» указывают на его физические возможности, однако, когда его называют лжецом, он сразу переключается на другое значение выражения, т.е. иметь возможность остановить движущийся поезд, работая машинистом.

Маскировочная функция ЯИ может способствовать ее использованию неуверенными в себе людьми, с целью сделать какое-либо предложение. Приведем небольшой текст: «Hans Mueller war schuechtern. Sobald er ein Maedchen sah, das ihm gefiel erroeterte er bis unter die Haarwurzeln. Eines Tages verliebte er sich in ein Maedchen, das er sogleich zu verheiraten beschloss. Aber er konnte sich nicht vorstellen, wie er davon sagen soll. Stundenlang ging er mit ihr spazieren, ohne dass er einen Heiratsantrag zu formulieren im stande war. Endlich fiel ihm etwas ein. Er ging mit dem Freulein auf den Friedhof und sagte: «Sie stehen vor der Gruft meiner Ahnen. Haben Sie Lust, einmal in dieser Gruft zu ruhen?»». В этом отрывке мы встречаем весьма необычный способ предложения руки и сердца через вопрос, есть ли у девушки желание однажды упокоиться в фамильном склепе молодого человека.

В следующем примере речь пойдет об экзамене у студентов-медиков, который принимал профессор Вирхов «Was wissen Sie von den Funktionen der Milz?» «Milz, Milz, hm Herr Professor, ich habe alle Funktionen der Milz gewusst, aber ploetzlich vergessen» Профессор встал, положил руки на плечи экзаменуемого и сказал: «Ungluecklicher! Sie sind der einzige Mensch auf der Welt, der alle Funktionen der Milz gewusst hat und ausgerechnet mussten Sie es vergessen». ЯИ в данном случае позволяет профессору Вирхову мягко выразиться по поводу знаний студента. Называя его единственным человеком в мире, который знал все функции селезенки, но, к сожалению, их забыл, экзаменатор тактично высмеивает незадачливого студента. Ироничное высказывание, конечно же, неприятно для адресата, но все же не в такой степени как прямое указание на умственные способности.

Наверное, наиболее ярко рассматриваемая функция ЯИ проявляется в маскировке истинного смысла сказанного, который прячется за выступающим на первый план поверхностным смыслом, что демонстрируют многие из приведенных выше примеров. Человек, таким образом, надевает маску не только на себя, но и на свою речь.

Как отмечает Ю. С. Степанов, одним из главных концептов всякого коллективного, массового, народного, национального  мироощущения, который пронизывает всю культуру, является противопоставление «свои» и «чужие» (Степанов, 1997:58). Как нам кажется, ЯИ являются одним из способов такого противопоставления. Они используются, чтобы ощутить связь с друзьями и исключить из общения аутсайдеров, т.е. служат средством идентификации себя с другими и через других, а именно наличие групп «чужих» делает людей частью своих. Очевидно, что идентификация обусловлена менталитетом человека. Для раскрытия сущности данного понятия считаем целесообразным привести рассуждение немецкого философа Юргена Габермаса по этому поводу «Unser Leben ist mit der Lebensform unserer Eltern und Grosseltern verbunden durch ein schwer entwirrbares Geflecht von familialen, oertlichen, politischen, auch intellektuellen Ueberlieferungen – durch ein geschichtliches Milieu also, das uns erst zu dem gemacht hat, was und wer wir heute sind. Niemand von uns kann sich aus diesem Milieu herausstehlen, weil mit ihm unsere Identitaet, sowohl als Individuen wie als Deutsche, unaufloeslich verworben ist. Das reicht von der Mimik und der koerperlichen Gaeste, ueber die Sprache bis in die kapillarischen Veraestelungen des intellektuellen Habitus» (Typisch Deutsch?, 1993:25).

Отмеченные философом составляющие менталитета более подробно представлены в различных направлениях его рассмотрения. В. А. Пищальникова, например, выделяет следующие: 1) менталитет есть совокупность воззрений, представлений «чувствований» общности людей определенной эпохи, географической общности или социальной среды, особый психологический уклад, влияющий на исторические и социальные процессы; 2) ментальность есть специфическое отражение внешнего мира, обусловливающее специфику способов реагирования на воздействие объективной действительности со стороны той или иной общности людей; 3) менталитет заключается в когнитивной сфере и определяется, прежде всего, знаниями, которыми владеет общность (Пищальникова, 2000:189). Несомненно, что эти знания влияют на поведение людей, на оценку, восприятие, а также отражение окружающей действительности, специфической на нее  реакцией, на разграничение «своих» и «чужих». Идентификация со своими возможна в рамках небольших социальных групп, а также в пределах культурной общности.

Одним из признаков принадлежности к какой-либо группе является понимание ЯИ, основанных на двусмысленности с намеком на то, что известно лишь членам данной группы. Следует отметить, что такой способ «интимного» общения с представителями культурного сообщества характерен для авторов художественных произведений. Читатель как бы приобщается к «интимному» кругу автора, поскольку обладает с ним особой уникальной общностью памяти, т.е. предполагается, что объем памяти адресата соответствует обязательному для любого говорящего на данном языке и принадлежащего к данной культуре. Поэтому автор позволяет себе изъясняться намеками, используя специфическую систему идиоматических оборотов, синонимов, омонимов, характерную для определенного языка, что составляет его неповторимость, создает национальный колорит. Особый интерес в данной связи представляет такой способ ЯИ как ремотивация имен собственных, используемых в  повседневной коммуникации, а также в литературе. Так, выражение auf der Wartburg sitzen означает lange warten, Kotzebus Werke studieren – kotzen, nach Kissingen gehen - schlafen. Не всегда  легко догадаться  иностранцу, говорящему на немецком языке, что ответ на вопрос «Wie gehts?» - Remarque  означает nichts Neues (аллюзия на роман E.M.Remarque «Im Westen nichts Neues»). Для этого нужно по крайней мере знать, что Ремарк – это немецкий писатель и что у него есть роман с таким названием.

Парольную функцию выполняют и прозвища, даваемые людям, постройкам. Отметим, однако, что их использование в речи будет положительно оценено и воспринято только тогда, когда говорящий является признанным членом группы, в которой использование некоторых прозвищ служит средством идентификации с ней, т.е. происходит приобщение себя к «своим». В речи «чужого» прозвища звучат фамильярно и воспринимаются как таковые. Глубоко национально специфичны прозвища некоторых берлинских построек. Приведем лишь некоторые из них «Telespargel» (Fernsehturm im Ostteil Berlins), «Monster» (Alexander der Grosse vor Ekbatana – eine Plastik), «Der lange Lulatsch» (Funkturm in Charlotenburg), «Hohler Zahn» (Gedaechtniskirche), «Pallazo Protzi, Ballast der Republik, Lampenladen Mitte» (Palast der Republik), «Schwangere Auster, Babywaage, Kulturschildkroete» (Kongresshalle), «Zirkus Karajani» (Philarmonie), «Puderdose und Lippenstift» (Das Kirchenschiff und der Glockenturm der Gedaechtniskirche, die neugebaut worden sind).

Что же касается прозвищ людей, то они наиболее характерны для речи детей и молодежи. Они оригинальны, часто неповторимы и выделяют человека из массы. К тому же они служат определенным сигналом, т.к. при произнесении прозвища человека, он не только понимает, что зовут именно его, но и догадывается о причастности зовущего к определенному кругу общения называемого. Таким образом, прозвища выступают условным знаком особой маленькой замкнутой корпорации. В них проявляется тенденция к оригинальности, созданию необычных и экономных форм общения, которые экспрессивизируют речь. Кроме того, как отмечают сами подростки, так интересней общаться, короче говорить. Отметим, что наиболее распространенными в речи детей и молодежи являются прозвища – названия, даваемые человеку по какой-либо характерной черте или свойству. Так, при исследовании художественной литературы нам удалось найти примеры лишь в детской литературе. Например, парикмахера, который ценил каждую минуту и постоянно повторял: «Gesparte Zeit ist doppelte Zeit» дети называли «Herr Zeitsparer», «Schildkroete» было прозвище мальчика, отличавшегося медлительностью, «Schreivogel» называли много и громко говорящую девочку. Кроме того встречается много игр, основанных на усечении личных имен Flori (Henriette Florian), а также контаминации Ruko (Rudolf Kolbe), Blessi (Gerda Blessmann).

Парольная функция ЯИ реализуется также на уровне фразеологизмов, которые могут пониматься в тексте как в буквальном, так и в метафорическом значении. Здесь мы имеем в виду тексты, построенные таким образом, что составляющие фразеологизмов выступают на первый взгляд как свободные языковые единицы, которые не имеют направленности на комическое. Таковыми кажутся эти тексты для большинства «чужих», которые зачастую не понимают над чем смеются другие. Данный факт подтверждается рассказами многих посетивших Германию. Это обусловлено, на наш взгляд, неумением уловить те специфические зацепки, которые указывают на двуплановость реализации фразеологизмов в определенном контексте. Приведем небольшой отрывок с описанием человеческих глаз «Menschenaugen sind genauso gefaehrdet und schutzduerftig wie Huehneraugen. Es kann uns etwas ins Auge fallen, stechen oder springen. Gut ist es noch, wenn man dabei mit einem blauen Auge davonkommt» (E.Hanko). Данный текст построен таким образом, что выражения «ins Auge fallen, stechen, springen»,  «mit einem blauen Auge davonkommen» одновременно могут быть поняты как семантические целые, неразложимые, так и как свободные. При этом, контекст не дает указание на то, какое из них является доминантным, что может привести к выпадению из поля зрения метафорического значения.

Возможны также случаи, когда игра не осознается адресатом как таковой вследствие незнания метафорического значения выражения. Сюда относятся тексты, построенные на разрушении фразеологизмов. В этом случае фразеологическое выражение в конкретном контексте теряет  присущее ему метафорическое значение. Однако, если  значение фразеологизма известно, то в сознании адресата происходит резкий, неожиданный переход от переносного значения к прямому. Возникает семантическая двуплановость, которая заставляет адресата на какое-то короткое время задуматься, осмыслить этот переход. В нижеследующем примере используемый фразеологизм «uebers Ohr hauen» - означает «одурачить, обмануть кого-либо». Однако, последующие слова о том, что от этого может пропасть не только слух, но и зрение, разъясняют, что его нужно понимать в прямом значении: «Wieder andere hoeren Gras wachsen, sogar im Winter, wenn es schneit. Es ist sehr wichtig, dass man sich darueber informiert, wie es hinter den Ohren eines Menschen aussieht. Ob er dort schon trocken ist oder noch feucht, ob er es dick, faustdick oder sogar knuppeldick hinter den Ohren hat. Das sollte mat immer denau erforschen, ehe man versucht, einen anderen uebers Ohr zu hauen. Sonst konnte einem bei diesem Versuch nicht nur das Hoeren, sondern auch das Sehen vergehen» (E.Hanko)

Однако важной особенностью ЯИ является ее способность не утаивать, маскировать, а наоборот, подмечать и выявлять существующие парадоксы, что обусловлено парадоксальной сущностью ЯИ: она афористически заостряет реальные противоречия за счет сопоставления и сближения на первый взгляд несхожих явлений.

С помощью ЯИ обнажается несоответствие между формой и содержанием, теорией и практикой, устоявшимися представлениями о предмете или явлении и их реальным смыслом, т.е. происходит «вывертывание наизнанку» сложившегося строя оценок, представлений, мнений.

Парадоксы притягательны тем, что сочетают несочетаемое, то, что поначалу выглядело спорным и даже невероятным, на поверку оказывается истинным. Происходит поиск отклонений от привычного, совмещение несовместимостей. «Идея, модель, представление об определенном участке мира действительности образует так называемое когнитивное правило. Это эталон, с которым сравнивается воспринимаемая человеком информация при определении ее истинности/неистинности, обычности/необычности» (Кулинич, 1999:28). Литературоведы и лингвисты, равно как философы и логики, сходятся в том, что связка парадокс - комическое, а поскольку комическое во многих случаях создается за счет ЯИ, следовательно, связка парадокс – ЯИ  универсальна.

Напомним, что достижение ЯИ комического эффекта связано с нарушением стереотипов восприятия действительности. Такие нарушения носят поверхностный, несерьезный характер, т.к. комичность ЯИ как бы снимает весомость последствий нарушения семантического согласования, необходимого для коммуникации в целях достижения перлокутивных эффектов за пределами смеха. В когнитивном плане эта ситуация может быть охарактеризована как осознание носителем языка равновесия средств и целей: средство – парадокс, который обычно служит для достижения комического эффекта. Наряду с этим, в основе парадокса лежит обращение к серьезным темам. Требуя от адресата игровой интерпретации сказанного, данный вид ЯИ, тем не менее, выражает важные мысли и, при этом, лишает адресата возможности адекватного по эффективности ответа поскольку экзистенционал темы уже исчерпан в результате использования адресантом двух слов или словосочетаний с противоположными смыслами в рамках одного высказывания. Воспринимая парадокс, адресат вводится в заблуждение. Его как бы приглашают к игре, к несерьезному восприятию сказанного. Однако введение окказиональных глубинных смыслов, контрастирующих с игровыми поверхностными смыслами, позволяет адресанту использовать иллокуцию, нацеленную на существенный перлокутивный эффект, прикрываясь впечатлением игры, игрового поведения. Подтвердим вышеизложенное некоторыми примерами, которые на первый взгляд комичны, повествуют, однако, о серьезных вещах.

Кunst offenbaren, den Kuenstler verbergen, ist das Amt der Kunst (O.Wilde).

Следующий парадокс построен на столкновении смыслов при эксплицитно выраженных конфликтующих понятиях:

Manche verdienen Geld, dass sie nicht verdienen (J. Gossel). Здесь происходит одновременная реализация двух значений глагола «verdienen» - зарабатывать (деньги); заслуживать; быть достойным чего-либо.

Es kommt durchaus vor, dass ein Rechtshaendler alles mit der linken Hand macht (U.Pohle).

Man kann sich barfuss auf die Socken machen (F.Seiler).

Auch eine junge Sekretaerin kann manchmal ganz schoen alt aussehen (L.Roehrich).

Manch einer bekommt kalte Fuesse, wenn er ein heisses Eisen anfasst (Junge Welt).

Manch einer faellt immer aus dem Rahmen, obwohl er nie im Bilde ist (E. Ringert).

Hoeflichkeit ist die beste Grobheit (F.Seiler).

В качестве примера приведем также диалог между врачем Р. Вирховым и писателем Т. Фонтане, которые боролись за благосклонность одной и той же дамы, щеголяя своими возможностями:

V: «Wenn unsere Dame bei der Lektuere Ihrer langweiligen Romane einmal erkrankt, Herr Fontane, dann werde ich sie wieder gesund machen».

F: «Und wenn sie dann an Ihren rezepten stirbt, so werde ich sie unsterblich machen».

Здесь интерес представляет использование слова «бессмертный». С одной стороны, бессмертие невозможно в силу биологических причин, с другой, возможно, но на страницах художественного произведения. И как свидетельствует история Т. Фонтане, действительно обессмертил предмет своего обожания в романе  «Cecile».

Парадоксально говорит г-н Койнер о мыслителе: «Der Denkende benuetzt kein Licht zuviel, kein Stueck Brot zuviel, keinen Gedanken zuviel» (B. Brecht). Наш перевод слова «der Denkende» не совсем точен, поскольку оно происходит от глагола «denken»,  имеющего разные значения, каждое из которых может быть выдвинуто на передний план, при этом полностью меняется смысл выражения. «Denken» означает: geistig arbeiten; urteilen; ueberlegen.

В «Geschichten vom Herrn Keuner» Б. Брехт описывает следующую ситуацию: «Herr K. sah eine Schauspielerin vorbeigehen und sagte: «Sie ist schoen». Sein Begleiter sagte: «Sie hat neulich Erfolg gehabt, weil sie schoen ist». Herr K. aergerte sich und sagte: «Sie ist schoen, weil sie Erfolg hat»». В этом  контексте автор обнажает вечный парадокс первопричины: что является источником, а что следствием. При этом действительно довольно трудно установить, красива  артистка потому, что она имеет успех или она имеет успех, т.к. красива. Здесь, на наш взгляд, раскрывается небольшая, смысловая разница выражений. Так, «она имеет успех, потому что красива» указывает на воздействующую силу красоты, которая привлекает внимание, вызывает восхищение, следовательно, способствует успеху; а «она красива, потому что имеет успех» означает, что успех вводит человека в эмоциональное состояние счастья, в котором человек кажется красивым. Кроме того, столь важный для актера фактор успеха свидетельствует о зрительской любви, которая, как известно, слепа и делает человека формально красивым.

Выявляя парадоксальную природу многих явлений действительности, и, обращая на них внимание адресатов, адресанты за счет ЯИ экспрессивизируют тексты, преследуя, тем самым, цель воздействовать не только на эмоции, но и на мышление, образ мыслей адресатов, чему в большой степени способствует ЯИ как средство экспрессивизации.

Выводы по II главе

Языкотворчество обусловлено целым рядом причин, одна из которых заключается в удовлетворении потребности разрядить эмоции («выпустить эмоциональный пар»), что позволяет говорить о выполнении ЯИ эмотивной функции. Важным здесь является понятие эмоциональной компетенции, входящее в состав социально-психологической, т.к. любое общение эмоционально и коммуникантам нужно уметь не только осознать и выразить переполняющие их эмоции, но и понять эмоциональные состояния других.

Выплеснуть эмоции посредством ЯИ можно как во внутренней речи (при необходимости скрыть эмоциональные переживания), так и во внешней речи, когда человек выражает свое недовольство чем-либо или занимается саморазвлечением, высмеивая других, (это дает возможность почувствовать себя выше остальных) или, шутливо острословя, что сопровождается гедонистическими эмоциями, возникающими как результат успешного самовыражения, а также вследствие разрядки эмоционального напряжения.

Рассматривая ЯИ в гедонистической функции, мы пришли к выводу, что если адресант всегда испытывает гедонистические эмоции, то адресат может быть переполнен и противоположными, что зависит от того, является ли он лишь соучастником развлечения или же объектом осмеяния.

Проанализированные в процессе исследования примеры показали, что ЯИ во многих случаях направлена на комический эффект и лежит в основе таких видов комического, как юмор, ирония, сатира, сарказм. Это дало повод для выделения комической функции ЯИ. Выполняя данную функцию, ЯИ, тем самым, служит средством психологической защиты (защитная функция ЯИ), т.к. позволяет дистанцироваться от проблем, рассмотреть их с различных точек зрения. Кроме того, ее использование в разных видах комического, позволяет имплицитно выразить критику разной степени жесткости.

Социокультурная функция ЯИ указывает на то, что ЯИ национально-специфична и несет в себе представление о существующих в данный культуре нормах. Парадоксальность ЯИ заключается в том, что, будучи морально-этическим маркером, она, в то же время, позволяет обойти цензуру культуры, затрагивая табу-темы и нарушая один из принципов речевого общения, а именно, принцип вежливости, что, однако, не ведет к охлаждению отношений между общающимися, а свидетельствует лишь об их фамильярном характере.

Характерное для каждой культуры противопоставление «свой» - «чужой», создает предпосылки для выполнения ЯИ парольной функции, которая проявляется в создании и употреблении прозвищ, как для людей, так и для построек; ремотивации имен собственных; аллюзий, опирающихся на обязательный для некоторой группы людей объем культурной памяти.

Использование ЯИ выступает также средством саморазоблачения личности. Во-первых, выбор предмета шуток указывает на то, что волнует человека в данный момент, во-вторых, отшучивание вместо прямого ответа на вопрос, свидетельствует о нежелании обсуждать какую-либо тему, из чего можно сделать далекоидущие выводы, в-третьих, то, что человек считает смешным, над чем смеется, раскрывает его характер.

Выделение маскировочной функции ЯИ обусловлено реально существующей потребностью в имплицитном выражении многих смыслов. Так, ЯИ может помочь замаскировать отказ, упрек, лож, предложение, критику, оценку. Кроме того, основанная на парадоксе, она направлена на выявление парадоксальных явлений действительности, в чем проявляется эвристическая функция ЯИ. Парадоксальный характер ЯИ ведет к экспрессивизации текста, а следовательно, и к большей воздействующей силе на реципиента, что свидетельствует о выполнении ЯИ экспрессивной и прогматической функций. Прагматический характер ЯИ наиболее ярко проявляется в газетах, рекламе, надписях на домах. Если в газетах ЯИ используется с целью привлечь внимание к статье, посредством которой автор старается передать читателю свою точку зрения, то в рекламе ЯИ направлена на побуждение потенциального покупателя к покупке рекламируемого товара, для чего осуществляется воздействие на его эмоциональную сферу. Надписи на домах побуждают к размышлениям и носят провоцирующий характер.

Привлекая адресата своей способностью к преобразованию языковых знаков, ЯИ завораживает людей, выступая в магической функции.

Несмотря на интернациональность средств и способов варьирования единиц языка, ЯИ, тем не менее, зачастую бывает непереводима, что объясняется фонетическим, лексическим и синтаксическим своеобразием каждого языка. Вследствие чего, омонимичные, близкие по звуковому составу или многозначные слова в одном языке, не являются таковыми в другом.