3. Коммуникативные тактики изменения поведения или состояния собеседника в российской коммуникативной культуре

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

Для достижения стратегической цели изменения поведения и состояния собеседника носители российской коммуникативной культуры могут использовать разнообразные коммуникативные тактики, т.е. сочетания практических речевых ходов, продвигающих интеракцию в заданном направлении.

Коммуникативная тактика может быть охарактеризована по нескольким параметрам:

по степени конвенциональности используемых языковых средств;

по способу и форме выражения коммуникативной интенции;

по развернутости тактики во времени.

Использование конвенциональных и неконвенциональных языковых средств в ситуации модификации поведения и состояния собеседника в российской коммуникативной культуре

В ситуации модификации поведения и состояния собеседника коммуникативное намерение может быть выражено при помощи неограниченного количества структурно-семантических моделей, которые различаются по степени конвенционализованности. Будем выделять три группы средств, чей семантический, синтаксический и прагматический потенциал позволяет выразить модифицирующую интенцию.

1. Языковые конвенции, т.е. те языковые средства, у которых побудительность является частью семантики. В эту группу попадают все высказывания, содержащие глагол в повелительном наклонении, модальные конструкции, а также перформативные высказывания. Говорящий прямо указывает на действие, которое необходимо совершить, и на исполнителя этого действия. Анализ фактического материала показал, что в российской коммуникативной культуре языковыми конвенциональными средствами оформляется большинство директивных речевых актов.

Лида, сдай мне угол! /просьба/ (Брагинский, Рязанов, «Аморальная история»)

Александр Григорьевич! Надо бороться! /совет/ (Брагинский, Рязанов, «Гараж»)

Вытрите ноги! /распоряжение/ (Брагинский, «Учитель пения»)

Сядь нормально за столом. /замечание/ (Устная речь)

Пройдите еще чуть-чуть, пожалуйста /просьба/ (Устная речь)

Пассажиры! Оплатите проезд кондуктору! /приказ/ (Устная речь)

- Вам, Светлана Васильна, надо курагу есть и урюк. /совет/

- Я сама знаю, что мне есть. Не учите меня, Тома. /запрет/ (Устная речь)

2. Речевые конвенции, т.е. такие высказывания, в семантическом компоненте которых нет прямого побуждения к действию, однако частое их употребление в речи в ситуации модификации поведения и состояния собеседника привело к тому, что носители российской коммуникативной культуры воспринимают их как побуждение к действию. Такими речевыми конвенциями будем считать вопросительные конструкции, которые, по сути, являются вопросом к какому-либо из условий успешности осуществления директивного речевого акта. Кроме них к речевым конвенциям относятся повествовательные конструкции, выражающие моральные суждения.

Молодой человек, в помещении головной убор принято снимать! (Устная речь)

Если человек на работе, он не имеет права оскорблять посетителя. (Брагинский, Рязанов, «Зигзаг удачи»)

Помимо этого речевыми конвенциональными средствами являются вопросительные конструкции, выполняющие в речи функцию экспрессивных речевых актов. Необходимо отметить, что для них в ситуации модификации поведения собеседника характерна «гибридность» коммуникативной интенции. Говорящий одновременно хочет получить некоторую информацию от собеседника и изменить его поведение. Адекватная реакция адресата обеспечивается в данном случае его социально-коммуникативным опытом. При отсутствии такового адресат реагирует на вопросительное высказывание только как на запрос об информации. Так, маленькие дети, не обладающие достаточным социально-коммуникативным опытом, намек, оформленный вопросительной конструкцией «Ты хочешь в угол?», воспринимают только как вопрос и отвечают  «да» или «нет», не меняя при этом своего поведения, в то время как взрослый пытается своим вопросом изменить поведение ребенка. Для изменения достижения цели взрослому требуется дополнительное высказывание, конкретно называющее необходимое действие, которое ребенок должен совершить либо прекратить.

Приведем пример таких высказываний-модификаторов:

Кто научил тебя так сидеть? /замечание/ (Устная речь)

Что вы за мной привязались? Что вы за мной по пятам ходите? /возмущение/ (Брагинский, Рязанов, «Притворщики»)

К речевым конвенциям можно также отнести экспрессивы, которые могут оформляться как вопросительными, так и невопросительными конструкциями. В российской коммуникативной культуре выражение негативного отношения к поведению собеседника, как правило, подразумевает желание говорящего воздействовать на адресата так, чтобы его поведение соответствовало представлениям говорящего. Поэтому высказывания с оценочной семантикой часто употребляются в побудительной ситуации (13,5% от общего количества зафиксированных нами высказываний).

3. Неконвенциональные средства выражения модифицирующей интенции – такие семантико-синтаксические конструкции, которые вне побудительной ситуации не несут в себе модифицирующей интенции, однако могут выражать побуждение к изменению поведения и состояния собеседника в описываемой ситуации. К неконвенциональным средствам следует отнести повествовательные конструкции – намеки, констативы, обещания, упреки.

Я наблюдаю за одним человеком в нашей аудитории. Он очень томится, все время смотрит на часы. Я за него переживаю. /намек/ (Устная речь)

Всю дорогу долблю: «В парк идет, через Вогрэс!» /упрек/ (Устная речь)

Деда! К тебе пришли! /констатив/ (Брагинский, «Поездки на старом автомобиле»)

Способы выражения коммуникативной интенции в высказываниях, направленных на изменение поведения и состояния собеседника.

Для оказания воздействия на поведение и состояние собеседника говорящий может выбрать различные способы оформления  регулятивного высказывания. Существует два способа вербального воздействия: прямой (эксплицитный) и косвенный (имплицитный). Прямые высказывания содержат языковые средства, иллокутивная направленность которых легко опознаваема в процессе общения. Косвенные высказывания не содержат таких языковых средств, и коммуникативная интенция говорящего распознается адресатом только в рамках ситуации общения на основе социального и коммуникативного опыта адресата.

Характеризуя класс модифицирующих высказываний, к прямым отнесем регулятивы, содержащие перформативный глагол, причем  семантика этого глагола должна совпадать с иллокутивным потенциалом высказывания. Чаще других перформативных глаголов в описываемой нами ситуации российские коммуниканты употребляют глагол просить:

Делай что хочешь, только успокойся, прошу тебя. (Вампилов, "Воронья роща")

Папа… я тебя прошу, разговаривай с мамой спокойно. (Розов, "С вечера до полудня")

Я запрещаю тебе разговаривать! (Врач-сын больному отцу) (Вампилов, "Воронья роща")

Анализ фактического материала показал, что в ряде случаев в высказывании используется перформативный глагол, семантика которого не совпадает  с прагматическим типом самого высказывания. Это может происходить по двум причинам:

1. Говорящий употребляет менее категоричный перформатив, чтобы смягчить категоричность высказывания в целом, стараясь, таким образом, придерживаться принципа вежливости:

Евгения Васильевна, прошу вас уйти из нашего дома! (требование, хозяйка - гостье)(Брагинский, Рязанов, "Аморальная история")

И все-таки, Шершавников, прошу тебя на будущее. Не ставь себя в глупое положение. (Володин, "Осенний марафон")

Прошу, товарищи, приступайте! (приказ начальника подчиненным)(Шукшин, "Там, вдали")

Прошу сесть, товарищи. (разрешение, ведущий собрания – аудитории)(Устная речь)

- Товарищи, одиннадцать часов. Посторонних прошу покинуть помещение. (приказ)

- Да, но тут такое дело.

- Дела, товарищи, будете обделывать завтра. А сегодня прошу вас по своим номерам. (требование) (Вампилов, "Провинциальные анекдоты")

Различные компоненты ситуации в приведенных выше примерах указывают на то, что перед нами не речевой акт просьбы, а более категоричные типы директивных речевых актов. У адресата нет права принимать решение о выполнении или невыполнении предицируемого действия, поскольку социальный статус или роль (в первом и последнем примерах) говорящего выше. Следовательно, перформатив «просить» в данных высказываниях является актуализатором вежливости.

2. Говорящий использует перформативный глагол, характеризующий, как правило, высказывания, относящиеся к другому типу речевого акта, поскольку в системе языка не существует перформатива для данного прагматического типа высказывания. Так, нельзя сказать «Я вам угрожаю…», в связи с чем говорящий вынужден употреблять глагол «предупреждать»:

В последний раз предупреждаю! Еще одно слово – и вы оба вылетаете за дверь! (Устная речь)

Несмотря на расхождения между семантикой перформатива и типом речевого акта, подобные высказывания мы относим к эксплицитным, поскольку говорящий прямо называет действие, к которому побуждается адресат.

Помимо высказываний, содержащих перформатив, к группе эксплицитных относятся все директивные речевые акты, содержащие глагол в повелительном наклонении.

Не делай драматических жестов! (Розов, "В поисках радости")

-Что там у вас?

- А вот - вмятина. Теперь выправлять, красить. Гони червонец. (Володин. "Осенний марафон")

Прямыми также являются высказывания, содержащие глагол в условном наклонении:

А ты бы лучше помолчал. (Устная речь)

Лучше бы ты не ел руками, немножко погодил и дождался бы меня, Федя. (Арбузов, "Сказки старого Арбата")

Прямое указание на действие содержится в высказываниях типа  давай + инфинитив,  пойдем + глагол будущего времени, поэтому их также можно отнести к группе прямых:

Давай спать, Олег, не нашего ума это дело. (Розов, "В поисках радости")

Давай одеваться и пойдем гулять. (Устная речь)

Пойдем посидим во дворе на лавочке. (Розов, "В поисках радости")

Косвенные высказывания  - это различные типы директивных и экспрессивных речевых актов, оформленные в речи вопросительными конструкциями, а также высказывания, в которых говорящий использует повествовательные конструкции.

Высказывания-вопросы, используемые в ситуации модификации поведения и состояния  собеседника, содержат в своей структуре указание на побудительную ситуацию, например, на несоответствие поведения адресата нормам или ожиданиям говорящего.

Что ты мелешь? (Устная речь)

Куда ты руки-то засунул как дебил? (Устная речь)

В зале шумно. Кто разговаривает в зале? (Устная речь)

Что ты командуешь? (Розов, "Традиционный сбор")

Высказывания, оформленные в речи повествовательными конструкциями, относятся к косвенным, так как их иллокутивная направленность может быть опознана адресатом только непосредственно в ситуации общения.

Шура, вас срочно вызывают в местком. (Брагинский, Рязанов, "Аморальная история")

Ты уже об этом здесь в третий раз говоришь. (Розов, "В поисках радости")

Англичанин, я обижусь, понял? (Володин, "Осенний марафон")

Вы хамеете на глазах. (Вампилов, "Свидание")

На выбор прямого или косвенного способа вербального воздействия на поведение и состояние собеседника могут оказывать влияние следующие факторы:

1.Соотношение социальных статусов участников общения. Если статус говорящего выше, то он вправе использовать более категоричные прямые способы вербального управления поведением адресата.

2. Сложность действия, к которому побуждается адресат, особенно в ситуации, когда говорящий использует речевой акт просьбы.

3. Степень выраженности эмоционально-оценочного отношения говорящего к поведению адресата. Анализ фактического материала показал, что в случае доминирования эмоционального компонента в высказывании говорящий использует косвенные способы воздействия на поведение и состояние собеседника, т.е. вопросительные и повествовательные конструкции.

4. Наличие или отсутствие жесткой необходимости соблюдения принципа вежливости в каждой конкретной ситуации речевого взаимодействия. Соблюдение этого принципа требует от говорящего снижения категоричности высказывания-модификатора. Косвенные способы реализации директивных речевых актов (например, просьба или совет, оформленные  в виде вопроса) являются менее категоричными по сравнению с прямыми, поэтому говорящий может отдать им предпочтение для достижения коммуникативной цели.

5. Личные предпочтения говорящего в пользу прямых или косвенных способов модификации поведения и состояния собеседника.

Анализ собранного материала показал, что российские коммуниканты отдают предпочтение прямым способам воздействия на поведение и состояние собеседника. Наиболее распространенным способом оформления высказываний-модификаторов являются императивные конструкции.

Структура речевой организации модифицирующих высказываний.

Коммуникативные тактики, направленные на модификацию поведения или состояние собеседника, могут содержат различное число ходов. Это объясняется большим разнообразием ситуаций общения и личных качеств коммуникантов. В описываемой нами ситуации в большинстве случаев для достижения результата коммуниканту бывает достаточно одного речевого хода. Однако существуют ситуации, когда говорящий не может достичь желаемого эффекта сразу, и тогда необходимо прибегнуть к тактике, содержащей несколько ходов, поскольку в ходе взаимодействия с адресатом говорящему приходится корректировать свои речевые действия.

Анализ накопленного материала показал, что в российской коммуникативной культуре достижение коммуникативной цели модификации поведения или состояния собеседника возможно с помощью тактик, содержащих только один ход, а именно:

1. Использование одного речевого акта в рамках одного высказывания.  Как  правило, желаемый эффект достигается в ситуации с ярко выраженной асимметрией коммуникативных позиций, когда более высокий статус или служебное положение говорящего позволяет ему использовать категоричные функциональные варианты директивных речевых актов, либо результат достигается с помощью некатегоричных речевых актов, если говорящий имеет достаточно высокий моральный авторитет в глазах адресата.

Анализ фактического материала показал, что возможно выделение речевых приемов,  которые достаточно регулярно используются российскими коммуникантами в описываемой нами ситуации.

1. Апелляция к совести адресата. Как правило, этот прием использется в экспрессивных речевых актах возмущения и упрека, а также в речевом акте замечания:

Катя, ну как тебе не стыдно так долго одеваться! (Устная речь)

Как вы можете так говорить о детях! (Инин, «Новый Пигмалион или не хочу жениться»)

2. Для обоснования своего высказывания или с целью снижения категоричности говорящий может использвать мотив или стимул. Мотив – это объяснение причин, которые, по мнению говорящего, являются достаточно вескими для осуществления или неосуществления предицируемого действия.

Прошу вас, не помогайте! Вещи неподъемные! (Брагинский, «Суета сует»)

- Что там у вас?

- А вот - вмятина. Теперь выправлять, красить. Гони червонец. (Володин, «Осенний марафон»)

Разрыв с родителями! – охотно сообщила Ириша. – Высокие договаривающиеся стороны не договорились. Вы меня примете, бездомную?(Брагинский, «Поездки на старом автомобиле»)

- Послушайте, Виктория. Закройте, пожалуйста, окно... Они действуют мне на нервы.

- Кто?

- Вороны. (Вампилов, «Воронья роща»)

В отдельных случаях  в высказывании-мотиве говорящий выражает негативное отношение к поведению адресата:

Тебе больше не надо! – запретила Лидия Васильевна. – А то от тебя и так толку на грош! (Брагинский, «Просто так»)

Под стимулом мы понимаем высказывание, с помощью которого говорящий сообщает, что каузируемое действие может быть выгодно для адресата.

Да мы заплатим, подкиньте нас до киностудии! (Брагинский, Рязанов, «Притворщики»)

Поля, давай в носик капнем, и ты перестанешь болеть. (Устная речь)

Улыбайтесь! – попросил корреспондент. – Товарищ руководитель делегации, вы тоже улыбайтесь, у вас зажигательная улыбка! (Брагинский, «Маркел Владимирович»)

Для достижения коммуникативной цели говорящий может использовать несколько речевых актов в рамках одного тактического хода, причем все составляющие данное речевое действие речевые акты объединены общей коммуникативной направленностью.  Анализ фактического материала показал, что реплики, содержащие более одного речевого акта, можно разделить на три группы:

реплики, в которых сочетаются два и более директивных речевых акта, например:

Не болтайте ногами, Ася, не маленькая, сидите на столе спокойно! Вы его сломаете, он старинный! (запрет + приказ + предупреждение) (Брагинский, «Лакейские игры»)

Отстань, я буду кричать, я буду вопить, я позову на помощь! (требование + предупреждение) (Бородянский, Шахназаров, «Сны»)

Я художник. Мне, в отличие от тех, которые на совещании, надо работать. Вызовите директора! Вы меня не знаете, я вас всех на изнанку выверну! (требование + угроза) (Брагинский, «Почти смешная история»)

реплики, включающие сочетание директивного речевого акта с недирективным:

Тамара, неприлично! Расслабься, Тамара! (упрек + совет)(Брагинский, «Лакейские игры»)

Ты чего нервируешь маму? Сказано – не гулять! (возмущение + запрет) (Инин, «Не хочу жениться или новый Пигмалион»)

Спрячьте оружие, здесь не полигон! – возмутился неизвестный. – Выпустите мою руку! Как вы себя ведете? (требование + возмущение) (Брагинский, Рязанов, «Убийство в библиотеке»)

Молодые люди! Вагон - не игрушка! Если хотите играть - выходите отсюдова! (мораль + требование) (Устная речь)

реплики, состоящие из двух и более недирективных речевых актов.

Неужели вы не можете скрывать свои чувства, как и полагается современному человеку? (недоумение + мораль) (Бородянский, Шахназаров, «Сны»)

Зачем вы взяли все деньги? Вы с ума сошли! (недоумение + возмущение) (Брагинский, Рязанов, «Зигзаг удачи»)

Да что же это такое, Поля! Ты прекратишь ковырять в носу или нет? (возмущение + недоумение) (Устная речь)

Вы распустились, товарищ Новосельцев! Докатились до того, что затеваете драку в кабинете вашего руководителя! (возмущение + упрек) (Брагинский, Рязанов, «Сослуживцы»)

Реплики первой группы составляют 40,1% от общего количества высказываний, содержащих несколько речевых актов в одной реплике, второй группы – 52,6%, третьей группы – 7,3%. Низкая частотность реплик третьей группы по сравнению с двумя другими объясняется неконвенционализованностью входящих в них речевых актов в ситуации модификации поведения и состояния собеседника.

Необходимо отметить, что в репликах, сочетающих директивные и недирективные речевые акты, а также два и более недирективных речевых акта, наиболее часто в недирективной части реплики говорящие использовали экспрессивы. Этот факт может быть объяснен наличием в российской коммуникативной культуре возможности открытого выражения эмоционально-оценочного отношения к поведению собеседника.

Если говорящий не может достичь результата после первого коммуникативного хода, то высока вероятность развертывания тактики в диалог с адресатом. Говорящий по ходу общения корректирует свою тактику управления поведением собеседника. Такую форму воздействия на адресата назовем модифицирующим дискурсом.

Модифицирующий дискурс

Бывают ситуации, когда перечисленных выше речевых средств оказывается недостаточно для достижения поставленной коммуникативной цели, например, если предицируемое действие противоречит интересам адресата. Тогда говорящий вынужден привлекать дополнительные средства, переходя к модифицирующему дискурсу. В рамках такого дискурса все высказывания коммуниканта оказываются подчинены цели изменения поведения собеседника. В ходе общения говорящий может корректировать свою тактику, опираясь на вербальную и невербальную реакцию собеседника.

В целом тактическая структура модифицирующего дискурса   может быть сведена к одному из двух вариантов:

Усиление воздействия на адресата с последующим достижением необходимого коммуникативного эффекта.

Усиление  воздействия, приводящее  к  коммуникативному конфликту.

Если адресат не меняет своего поведения так, как этого хочет говорящий, последнему приходится корректировать тактику воздействия:

- Пива глоток?

- Нет.

-Пожалуйста, я ведь ем вашу икру. (Брагинский, "Поездки на старом автомобиле")

(2)        -    Садитесь, вам куда ехать?

Спасибо, я на такси не езжу, я живу на зарплату.

А вас, Марина Петровна, я довезу даром! (Брагинский, "Поездки на старом автомобиле")

(3)       -    Рыжий, говори!

Но почему я?

Говори! А не то мы тебе так набьем! (Брагинский, "Учитель пения")

(4)       -    Как я от вас устал!

Простите, Георгий Никитич!

Да не простите, а наконец оставьте меня одного! (Розов, «Четыре капли")

В приведенных диалогах говорящий усиливает воздействие на адресата, используя более веские аргументы. В первом примере это указание на то, что говорящий находится у адресата в долгу, и, будучи  вежливым человеком, считает себя обязанным этот долг вернуть. Во втором примере говорящий использует речевой акт обещания, пытаясь расположить к себе адресата. В третьем диалоге перед нами усиление речевого акта распоряжения более категоричным речевым актом угрозы. Четвертый пример – иллюстрация перехода от косвенного к прямому воздействию на адресата.

Эта тактика является наиболее распространенной в российской коммуникативной культуре.

Необходимо отметить, что ситуация модификации поведения и состояния собеседника, а следовательно, и используемые тактики речевого воздействия сопряжены с коммуникативным давлением.

Под коммуникативным давлением мы понимаем вторжение в личную сферу собеседника в процессе достижения говорящим той или иной коммуникативной цели.            Описываемая нами ситуация в целом связана со вторжением в личную сферу собеседника, поскольку зачастую  намерения говорящего и адресата не совпадают. Как следствие, для достижения цели говорящему приходится вторгаться в личную сферу собеседника.

Среди разнообразных вербальных способов модификации поведения и состояния коммуниканта выделим речевые акты приказа, распоряжения, запрета, требования и  совета как средства прямого коммуникативного давления. В числе прагматических характеристик речевых актов приказа, запрета, распоряжения и требования – невозможность невыполнения действия адресатом.  Речевой акт совета нарушает «личное пространство» адресата в тех случаях, когда он исходит от незнакомого человека или в ситуации, когда адресат не заинтересован в его получении.

Категоричность названных типов речевых актов повышается при их императивном оформлении, что характерно для российской коммуникативной культуры.

Говорящий может усиливать коммуникативное давление на адресата, используя местоимение ты вместо вы в общении с собеседником, обладающим равным социальным статусом, используя бранную лексику.

- Че ты меня толкаешь?

- Никто тебя не толькает!

- Я тебе сказала, зараза, перестань толкаться!

- Да кто ж тебя толкает! Такая теснота, что даже толкаться негде здесь! (Устная речь, троллейбус)

Средствами косвенного коммуникативного давления являются все остальные способы побуждения адресата к изменению его поведения и состояния.

Последствием чрезмерного давления на адресата в процессе общения может стать конфликт. Анализ фактического материала показывает, что существует несколько разновидностей тактики ведение конфликта в описываемой нами ситуации.

С точки зрения общения конфликт можно определить как выраженное противоречие между целями или действиями коммуникантов. При этом, по мнению участников конфликта, достижение цели одной из сторон делает невозможным достижение цели другой стороной. Так, конфликтной является ситуация, когда оба коммуниканта стремятся к изменению поведения собеседника:

- Что вы на меня кричите?

- А вы не вмешивайтесь в чужие дела!

- Вы забыли, что находитесь у меня в квартире. (Брагинский, Рязанов, "Ирония судьбы, или С легким паром!")

В приведенном диалоге конфликт возникает из-за того, что оба коммуниканта пытаются воздействовать друг на друга с целью изменить поведение, выбирая при этом экспрессивные, категоричные средства.

- У нас учет! – вежливо объяснил он незнакомцу, который высаживал дверь. – Для чего вывеску-то повесили?

- А мне плевать! – ответил грубиян. – Я снимался, отдайте карточки!..

- Товарищ, не безобразничайте! Уходите отсюда, а то мы вызовем милицию!(Брагинский, Рязанов, "Зигзаг удачи")

2. - Женщина, пройдите, а то я вам сейчас на голову сяду!

- У меня уже сидят на голове!

- Значит, хорошо сидят, если разговорилась! (общение в транспорте, устная речь)

В приведенных диалогах очевидна разница интересов коммуникантов, что приводит к развитию конфликта.

Конфликт можно охарактеризовать как деструктивный если по мере развития конфликт разрушает существовавший баланс взаимоотношений сторон:

- После обеда сразу поедешь к ней расставаться!

- Федор Сергеевич, это уже чересчур!

- Мне оставишь ее адресок. Кстати, как ее зовут? Я потом не поленюсь, съезжу и проверю – порвал ты с ней или мухлюешь?

- Этого не будет никогда!

- Будет, как я хочу!

- Вы… вы мной не командуйте! (Брагинский, Рязанов, "Родственники")

Тактика коммуникативного консенсуса предполагает отказ от противостояния во имя сохранения баланса взаимоотношений, соблюдения принципа вежливости. Отдавая приоритет этим целям, адресат отказывается от достижения первоначальных  целей (противостояние  воздействию со стороны говорящего):

- Ты что копаешься? Пора идти.

- Мне расхотелось.

- Это невозможно. Сам будет с женой.

- Извини, забыла, что я жена референта. Я буду готова через несколько минут. (Брагинский, Рязанов, "Аморальная история")

Говорящий настаивает на изменении поведения адресата, и, хотя у последнего есть право на отказ, поскольку он  обладает равным социальным статусом с говорящим, развития конфликта не происходит.

Все вышеперечисленные тактики в конкретных ситуациях могут достигать коммуникативного эффекта, если говорящий и адресат адекватно оценивают ситуацию общения. Однако при недооценке участниками общения какого-либо компонента коммуникативного контекста высока вероятность коммуникативной неудачи.

Коммуникативные неудачи

Как уже упоминалось, под эффективным общением мы имеем в виду, что коммуникативное намерение говорящего осуществлено, т.е. высказывание полностью услышано и понято адресатом, а в случае побуждения адресата к совершению действия или изменению состояния предицируемое действие слушающим выполнено. Кроме того, в процессе эффективного общения у коммуникантов не должно возникать негативного эмоционального отношения к высказыванию говорящего и к действию, к которому его побуждают. Предполагается также, что, стремясь к максимально эффективному общению, коммуниканты руководствуются максимами Принципа Кооперации, а также придерживаются Принципа Вежливости.

Однако максимально эффективное общение – это модель, а реальное общение (даже между близкими людьми, находящимися в хороших взаимоотношениях) далеко не всегда соответствует модели. Это объясняется  большим разнообразием коммуникативных ситуаций, влиянием на речь коммуникантов множества неязыковых факторов, психологическими характеристиками конкретных участников общения. Поэтому зачастую речевое взаимодействие становится неэффективным, и, как следствие, возникают конфликтные ситуации. Для уменьшения конфликтности общения целесообразно проследить, какие факторы потенциально могут снижать эффективность общения, другими словами, какие компоненты коммуникативной ситуации способствуют возникновению так называемых коммуникативных неудач.

В статье «К построению типологии коммуникативных неудач (на материале русского диалога)» авторы О.Е. Ермакова и Е.А. Земская предлагают понимать под коммуникативной неудачей не только неосуществление намерения говорящего (например, непонимание высказывания адресатом), но и возникающий в процессе общения нежелательный эмоциональный эффект (Ермакова, Земская, 1993). По нашему мнению, неосуществление намерения говорящего может произойти еще и в том случае, когда адресат намеренно не понимает высказывание говорящего либо намеренно не совершает необходимого действия в случае, когда говорящий делает попытку модифицировать поведение адресата.

Причиной коммуникативной неудачи могут стать не только языковые факторы (полисемия, омонимия и т. д.), но также психологические факторы (различия между говорящими в восприятии картины мира, различия в характерах коммуникантов). Кроме того, существует целый ряд прагматических факторов, потенциально являющихся причиной коммуникативных неудач в определенных ситуациях. К таким факторам О.Е. Ермакова и Е.А. Земская относят игнорирование одним из собеседников прагматического компонента в семантике слова. На наш взгляд, было бы точнее обозначить данное явление как игнорирование эмоционально-стилистического компонента (коннотативного значения) в значении слова и классифицировать это как явление, обусловленное устройством языка. Кроме этого, авторы выделяют следующие прагматические факторы: нарушение стереотипных связей между категориями смыслов и наличие стереотипов речевого поведения и мышления.

Коммуникативная ситуация модификации поведения или эмоционально-психологического состояния собеседника является, на наш взгляд, одной из конфликтоопасных, т.е. вероятность коммуникативной неудачи в данном случае высока. Особенно велик шанс появления у адресата нежелательной эмоциональной реакции, если действие, к которому его побуждают, не совпадает с его интересами. Проявление отрицательных эмоций весьма вероятно и в том случае, если в интересах говорящего адресат вынужден прекратить какую-либо деятельность, осуществляемую в собственных интересах.

Коммуникативные неудачи в обозначенной ситуации характерны для любой коммуникативной культуры. Среди прагматических факторов, влияющих на эффективность или неэффективность общения в ситуации модификации поведения одного из участников коммуникации, нам кажется целесообразным выделить следующие:

1. Различие в оценке используемого вида директивного речевого акта говорящим и адресатом. Например, говорящий считает, что он просит слушающего совершить какое-либо действие, а адресат расценивает высказывание как приказ. Закономерной в таких случаях становится реакция адресата и последующее объяснение говорящего:

Не указывай (приказывай) мне.

Да я  не приказываю, а прошу.

2. При одинаковом понимании вида директива обоими коммуникантами выбор говорящим данного  вида, по мнению адресата, неадекватен ситуации общения в целом либо одному из лингвистически релевантных компонентов ситуации. В частности, отторжение директива может происходить при дисбалансе социальных статусов коммуникантов, а именно, в случае несовпадения в оценке соотношения статусов говорящим и адресатом, либо при различном понимании социально-психологической дистанции между коммуникантами.

(1)        -    Проси у нее прощения!

Почему вы говорите мне «ты»?

Потому что ты побежденный! (Брагинский, Рязанов, "Ирония судьбы, или С легким паром!")

Другой пример коммуникативной неудачи – употребление речевого акта замечания по отношению к старшему либо ко взрослому незнакомому собеседнику в общественных местах, в принципе допустимое в российской коммуникативной культуре. Реакция адресата «Не делай мне замечаний» не только отрицает право говорящего на использование замечаний в данной ситуации, но одновременно является встречной попыткой адресата модифицировать поведение говорящего:

- Женщина, что вы толкаетесь все время?

- Ишь какая! Сидит, раскапустилась на весь троллейбус, и еще не толкайте ее! (Устная речь)

3. Несоответствие одного из условий успешности директивного речевого акта действительному положению дел, а именно подготовительного условия: «Слушающий не станет выполнять действие, не будучи побуждаем к этому» (Беляева, 1992). Ложное представление о том, что адресат не станет совершать требуемого действия, заставляет говорящего как бы насильно побуждать адресата к действию, вызывая в последнем негативные эмоции. В пользу данного положения свидетельствуют реакции адресата типа: «Не надо мне напоминать!», «Я и без тебя собирался это сделать», которые произносятся, как правило, с интонацией недовольства, упрека.

Помимо упомянутых выше существует, несомненно, целый ряд неназванных здесь факторов неязыкового характера, которые в определенных ситуациях понижают эффективность общения, если один из коммуникантов не придает им значения. В целях повышения эффективности общения не только между носителями одной культуры, но и между носителями различных культур, представляется необходимым создание подробной классификации таких факторов с учетом их национальной специфики, однако это не является целью настоящего исследования.

Выводы

1. Ситуация модификации поведения и эмоционально-психологического состояния собеседника является одной из наиболее коммуникативно значимых в российской коммуникативной культуре. Все вербальные способы реализации модифицирующей интенции можно разделить на два класса: директивных и недирективных речевых актов.

2. Директивные речевые акты являются основным способом воздействия на поведение и состояние собеседника в российской коммуникативной культуре. На их долю приходится около 70 % от общего количества зафиксированных нами высказываний. Используя директивы, говорящий делает акцент на побуждение адресата к физическому, речевому либо ментальному действию. Анализ фактического материала показал, что носители российской коммуникативной культуры отдают предпочтение речевым актам просьбы, совета, приказа, распоряжения, требования и предложения.

3. Среди недирективных способов управления поведением собеседника в российском общении мы выделяем ассертивные, комиссивные и экспрессивные речевые акты. Их использование в анализируемой ситуации объясняется смещением коммуникативного акцента с побуждения к действию на выражение эмоций в случае использования экспрессивов, на принимаемые на себя обязательства в комиссивных речевых актах, и на передачу определенной информации – в ассертивах.

4. Количественный анализ фактического материала показывает, что ядром поля вербальных способов модификации поведения и состояния собеседника являются директивные речевые акты. Экспрессивы образуют ближнюю периферию, а ассертивы и комиссивы в анализируемой ситуации находятся на дальней периферии.

5. Выбор того или иного способа воздействия на поведение и состояние собеседника определяется не только социальными параметрами ситуации общения, но и характером требуемого действия. Для модификации эмоционально-психологического состояния собеседника в российской коммуникативной культуре используется гораздо более узкий диапазон речевых средств, чем для управления поведением. Этот диапазон ограничивается речевыми актами просьбы и совета.  Выбор языковых средств при модификации поведения собеседника определяется желанием говорящего изменить ситуацию либо привести поведение адресата в соответствие с нормами и правилами, принятыми в данной социальной группе. Прагматический диапазон средств вербального воздействия на поведение адресата в российском общении не ограничивается директивными речевыми актами.

6. Существует множество разнообразных тактик вербального воздействия на поведение или состояние собеседника. Характеризуя ту или иную речевую тактику, необходимо учитывать способ и форму выражения интенции, степень конвенционализованности языковых средств, используемых в данной ситуации говорящим, а также  количество тактических ходов, необходимых говорящему для достижения результата.

7. Попытка вербального воздействия на поведение адресата - это практически всегда проявление коммуникативного давления на собеседника. Невозможность достижения результата, возникающие в данной ситуации коммуникативные конфликты могут объясняться несколькими причинами:

неадекватностью используемых прагматических средств ситуации общения;

несоответствием одного из условий успешности речевого акта положению дел в действительности;

расхождениями в отношении к используемому речевому акту у говорящего и адресата.