ЗАКЛЮЧЕНИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

Основанием для сопоставления вербальных способов модификации поведения и состояния в двух культурах является одинаковая коммуникативная интенция говорящего. Вторым необходимым условием для сопоставления является общность компонентов, составляющих коммуникативную ситуацию.

Выявление национальной специфики вербальных способов модификации поведения и состояния собеседника возможно при сравнении прагматического диапазона речевых актов, используемых в двух культурах для воздействия на поведение и состояние адресата, а также частотности использования их в общении и распределения речевых актов внутри полей, которые образуют высказывания-модификаторы.

Обнаруженные здесь различия составляют национально-культурную специфику плана содержания ситуации модификации поведения или состояния собеседника. Эта специфика может быть объяснена различиями самих культур, несовпадением традиций общения в этих культурах.

План выражения речевых актов, направленных на изменение поведения и состояния собеседника, также обладает национальной спецификой. Различия в плане выражения можно выявить, сопоставив диапазоны языковых конструкций и частотность их использования в общении в двух культурах. Национальная специфика плана выражения объясняется как различиями в структурах языков, используемых носителями сопоставляемых культур, так и несовпадением  традиций и разницей в коммуникативных компетенциях  российских и американских коммуникаторов.

При сравнении типов речевых актов, используемых носителями двух коммуникативных культур, мы исходим из того, что эквивалентность плана содержания речевых актов в языке А и языке В обеспечивается общностью их иллокутивной силы и условий успешности их осуществления. Эквивалентными в этом случае могут считаться и языковые структуры, реализующие эти речевые акты, несмотря на различия на формальном уровне.

Основным способом модификации поведения и состояния собеседника как в российской, так и в американской коммуникативных культурах является использование различных видов директивных речевых актов, поскольку в обеих культурах за директивами закреплена прагматическая функция побуждения к действию.

Следует отметить различия в диапазоне речевых актов, выражающих модифицирующую интенцию. В связи с тем, что менталитет носителей российской культуры является по своему типу соборным, о чем более подробно будет сказано ниже, возникают ситуации, когда адресатом вербального воздействия является большая группа людей. В этом случае говорящим используется речевой акт призыва. Американский менталитет относится к индивидуалистическому типу, поэтому ситуация модификации поведения большой группы людей для американского общения не характерна. Соответственно, отпадает необходимость в существовании речевого акта призыва. Если все же говорящий обращается не к одному, а к нескольким людям, то, как правило, он использует речевой акт предложения с оборотом let's.

Второе существенное различие заключается в существовании речевого акта замечания в российской коммуникативной культуре. Его использование связано с  ситуацией коррекции поведения ребенка, а в отдельных случаях замечания используются в общении незнакомых взрослых коммуникантов, например, в общественном транспорте. Как отмечалось в главе 2, речевой акт замечания является гибридным по своей коммуникативной направленности. Желая сделать замечание, российский коммуникант может выбирать самые разнообразные языковые средства.

Анализируя американское общение, мы не нашли аналога речевому акту замечания. Корректируя поведение детей, американцы используют различные виды директивных, реже - экспрессивных речевых актов. Взрослые коммуниканты с равными социальными статусами никогда не корректируют поведение собеседника, поскольку это может быть расценено как вмешательство в личную жизнь.

Наиболее частотным как в российской, так и в американской коммуникативных культурах является речевой акт просьбы (16,3 % и 19,3 % соответственно). Помимо него носителями обеих культур часто используются речевые акты совета, приказа, распоряжения  и требования ( Таблица 5).

Количественный анализ показал, что наблюдаются расхождения в частотности использования отдельных директивных речевых актов. Так, американские коммуникаторы чаще используют речевые акты совета, распоряжения, приказа, намека. Носители российской коммуникативной культуры отдают предпочтение речевым актам требования и предложения чаще, чем американцы.

Значительная разница наблюдается в частотности использования экспрессивных речевых актов с целью изменения поведения собеседника. Носители российской коммуникативной культуры использовали экспрессивные речевые акты в 12 % зафиксированных нами попыток вербального воздействия на поведение собеседника, а американские коммуниканты - в 6,5 % случаев.  Российские коммуниканты открыто выражают свое эмоциональное отношение к поведению адресата в речевых актах недоумения и возмущения в 4,3 % и 3,2 % соответственно, в то время как носители американской культуры делают это только в 1,5 % и 0,7% соответственно. На наш взгляд, такая разница объясняется культурными традициями. Российские коммуниканты могут открыто выражать свое негативное отношение к поведению адресата, если его социальный статус не выше статуса говорящего. В американской культуре открытое выражение негативных эмоций не является нормой. По нашему мнению, это связано с тем, что сопоставляемые культуры относятся к разным типам.

Выше уже говорилось о том, что отбор языковых средств в процессе межличностной коммуникации зависит от культуры, в рамках которой происходит общение. Постановка коммуникативной цели, допустимость ее прямого выражения, приоритетность определенной цели в ряду других также являются культурно обусловленными.

Выделяется два типа культур: коллективистский и индивидуалистический. Их основное отличие состоит в отведении  приоритетной роли интересам коллектива над интересами отдельной личности в культуре коллективистского типа  и преобладании интересов индивида над коллективными целями в культуре индивидуалистического типа.

Сопоставляемые нами российская и американская культуры принадлежат к разным типам. Российскую все еще можно с большой долей уверенности отнести к коллективистскому, а американскую – к индивидуалистическому  типу.

Коллективизм, соборность - неотъемлемая черта русского менталитета. Как указывает К. Касьянова, «...созидание порядка в этой области - в области социального целого - приносит мне самое большое удовлетворение, приносит мне чувство своей нужности, значимости в этом мире» (Касьянова, 1994, с. 180).

В каждой культуре устанавливаются нормы экспликации внутреннего мира личности и пределы ее суверенности. Эти нормы являются особенно значимыми, поскольку их нарушение вызывает острую негативную реакцию окружающих. Смещение ценностного акцента внутри культуры на интересы индивида или интересы коллектива приводит к смещению границ экспликации личности и ее суверенитета. В российской культуре возможности для экспликации личности, в том числе и для открытого выражения негативных эмоций гораздо шире, чем в американской, но границы суверенитета личности значительно уже из-за того, что российский менталитет направлен на организацию в первую очередь социального целого.

Коммуникативная культура является отражением национального менталитета, поэтому традиции общения  позволяют носителям российской коммуникативной культуры осуществлять модификацию поведения и состояния адресата с использованием экспрессивных речевых акты чаще по сравнению с американскими коммуникаторами. Американская коммуникативная кульутра обеспечивает сохранение суверенитета личности благодаря ограничению возможностей для открытого выражения негативного отношения к поведению окружающих, а также существованию многочисленных способов снижения коммуникативнойго давления на собеседника (косвенное оформление директивных речевых актов в помощью вопросительных конструкций, использование речевого акта намека и др.)

Между двумя культурами существуют некоторые различия в выборе прагматических средств, если целью говорящего является изменение эмоционально-психологического состояния адресата. Российское коммуниканты отдают предпочтение речевым актам совета и просьбы, а американские - совету или обещанию. Эти расхождения объясняются различиями культурных традиций.

Модель поля речевых актов, использующихся в российской коммуникативной культуре в ситуации модификации поведения собеседника можно представить следующим образом: ее ядром являются директивные речевые акты, количество которых составляет более 7 % от общего количества высказываний-регулятивов. Сюда входят речевые акты просьбы, совета, распоряжения, требования, и приказа. Ближнюю периферию образуют речевые акты, зафиксированное количество употреблений в речи которых составляет от 3 до 7% от общего количества собранных высказываний. Это речевые акты предложения, запрета, упрека, возмущения, недоумения и приглашения. Как видно, основу ближней периферии поля для российской коммуникативной культуры составляют экспрессивные речевые акты. Все остальные виды директивов, а также ассертивные речевые акты образуют дальнюю периферию поля.

Для американской культуры модель поля   высказываний-модификаторов выглядит так: ядро составляют директивные акты, количество которых составляет более 7 % от собранных нами англоязычных высказываний-модификаторов: это просьбы, советы, распоряжения, и приказы. Ближняя периферия также образуется директивными речевыми актами, доля которых - от  3 до 7% от общего количества собранных примеров: сюда входят требования, запреты, предложения. Помимо них к ближней периферии относятся речевые акты намека (5,9%) и упрека (4,5%). Остальные прагматические средства образуют дальнюю периферию.

Таким образом, основное различие в структуре полей наблюдается на ближней периферии. В американской коммуникативной культуре она образуется в основном директивными речевыми актами, а в российской ее основой наряду с директивным речевыми актам запрета и приглашения являются экспрессивные речевые акты возмущения, упрека и недоумения.

Сопоставление способов реализации коммуникативной интенции носителями двух культур и частоты использования разнообразных синтаксических средств в данной ситуации, показало, что как в российской, так и в американской культуре наблюдается большое их разнообразие.

Носители обеих культур могут вербально воздействовать на поведение и состояние собеседника, используя высказывания, содержащие перформативные глаголы, модальные глаголы, императивные, вопросительные и даже повествовательные конструкции.

В описываемой нами ситуации российские коммуниканты чаще других перформативных глаголов  употребляют глагол просить. Однако в большинстве случаев перформативы используются так, что семантика глагола не совпадает с иллокутивным потенциалом высказывания. Это происходит либо с целью смягчить категоричность высказывания, либо из-за невозможности употребления в речи глагола, обозначающего данный речевой акт в качестве перформативного.

Американские коммуниканты используют перформативные глаголы в данной ситуации реже, чем российские.  На наш взгляд, это объясняется желанием избежать коммуникативного давления. Не наблюдается также случаев переноса перформативных глаголов в речевые акты с более категоричным иллокутивным потенциалом.

Система английского языка позволяет использовать модальные глаголы для воздействия на поведение собеседника. Как правило, они используются в речевых актах совета, распоряжения, требования. В российском общении модальные глаголы не являются высокочастотным способом управления поведением собеседника.

Императивные конструкции наиболее частотны в данной ситуации по сравнению с вопросительными и повествовательными конструкциями как в российском, так и в американском общении, поскольку обе языковые системы закрепили за императивом грамматическое значение побуждения к действию. Таким образом, в ситуации воздействия на поведение и состояние собеседника императивные конструкции являются наиболее информативными, т.е. коммуникативное намерение говорящего может быть легко опознано адресатом с любым социально-коммуникативным опытом. Использование императивных конструкций в данной ситуации обеспечивает возможность избежать двусмысленной интерпретации высказывания адресатом. Несмотря на эти коммуникативные достоинства, существуют социальные ограничения на использование императивов в общении. Так, считается невежливым употребление глаголов в повелительном наклонении в адрес человека с более высоким социальным статусом, особенно в речевом акте просьбы. Некоторые исследователи считают, что в американской коммуникативной культуре речевой акт просьбы вообще не может оформляться императивными конструкциями.

Именно эта "невежливость" императива в ситуации общения людей с неравными социальными статусами требует и обеспечивает наличие других языковых средств, способных реализовывать коммуникативную интенцию говорящего и адекватно отражать сложившиеся взаимоотношения между коммуникантами.

Вопросительные конструкции в американском общении чаще всего используются для оформления речевых актов просьбы, совета. Вопросительность является средством смягчения коммуникативного давления.

В российском общении просьба приобретает форму вопроса при обращении к лицу с более высоким социальным статусом либо если это сложная просьба, требующая больших усилий от адресата. Необходимо отметить, что в российском общении просьба - вопрос встречается реже, чем в американском.  Основной способ реализации просьбы в российской коммуникативной культуре - императивный с использованием актуализаторов вежливости.

Вопросительность в ситуации модификации поведения собеседника в российском общении в большей степени связана с выражением эмоционально-оценочного отношения к поведению адресата. Российские коммуниканты используют вопросительные конструкции для оформления экспрессивных речевых актов. Для распознавания модифицирующей коммуникативной интенции такого высказывания адресат должен обладать определенным социально-коммуникативным опытом.

Повествовательные конструкции используются в американском общении несколько чаще, чем в российском. В обеих культурах повествовательность в ситуации воздействия на поведение и состояние собеседника является косвенным способом реализации коммуникативного намерения. Как правило, повествовательными конструкциями оформляются ассертивные речевые акты, однако американцы используют речевой акт намека в 5,9%, а носители российской коммуникативной культуры - в 2,1 % ситуаций.

Национальная специфика наблюдается и на уровне речевых приемов, которым носители сопоставляемых коммуникативных культур отдают предпочтение в описываемой ситуации. Так, популярный в американском общении речевой прием волеизъявления I want you to do something практически отсутствует в российском общении.

В связи с частым использованием модальных глаголов в американском общении мы выделили речевой прием наложения на адресата моральных обязательств. В российском общении подобная тактика не является распространенной в связи с тем, что модальные глаголы редко используются для воздействия на поведение и состояние собеседника.

Корректируя поведение собеседника, российские коммуниканты апеллируют к совести адресата. В американском общении подобный речевой прием невозможен, поскольку нарушает суверенность личности.

Коммуникативные неудачи в ситуации модификации поведения и состояния собеседника в российской коммуникативной культуре могут возникнуть в результате использования речевого акта, неадекватного ситуации общения, несоответствия одного из условий успешности осуществления речевого акта реальному положению дел в действительности, либо различным отношением к речевому акту говорящим и адресатом.

В американской коммуникативной культуре коммуникативная неудача может быть вызвана не только вышеназванными причинами, но также и отторжением коммуникативного давления, оказываемого говорящим на адресата.

Таким образом, коммуникативное поведение носителей российской коммуникативной культуры в ситуации модификации поведения и состояния собеседника можно охарактеризовать как более эмоциональное по сравнению с американским. Кроме того, суверенитет коммуниканта в российском общении оказывается более уязвим, поскольку коммуникативная культура допускает возможность не только побуждения адресата к какому-либо действию, но и возможность коррекции поведения собеседника в случае несоответствия его общепринятым нормам или ситуации общения с точки зрения инициатора замечания. Все это повышает вероятность возникновения коммуникативного конфликта. В американской коммуникативной культуре суверенитет коммуниканта защищен культурными нормами. В общении это выражается в предпочтительном использовании косвенных форм воздействия на поведение и состояние собеседника, ограничениях на открытое выражение отрицательного отношения к поведению адресата, отсутствии речевого акта замечания как стандартного вербального способа коррекции поведения собеседника. В целом поведение американских коммуникантов в ситуации модификации поведения и состояния собеседника можно оценить как более эмоционально сдержанное по сравнению с русским общением.