ЧЕЛОВЕК И ПРИРОДА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 

Много ли людей на земном шаре?

Это известно довольно точно — число оби­тателей нашей планеты выглядит внушитель­но — их более трех миллиардов!

Но если собрать всех людей в одном месте и предоставить каждому один квадратный метр площади, то все человечество уместится в пря­моугольнике, длина которого будет равняться 60 км, а ширина — 50. Иначе говоря, все че­ловечество, если, правда, его основательно потеснить, можно разместить на площади, рав­ной примерно 3 тыс. км2. А площадь поверхности всей суши — 149 млн. км2.

Как видно, ответить на вопрос, много или мало людей на Земле, не так-то просто. В этом случае, как и во многих других, судить о ко­личестве населения нужно не по сухой цифре, а по делам человека, по масштабам его воздей­ствия на природу.

Если бы все земляне были вооружены только двумя руками или примитивными оруди­ями труда вроде заостренной палки, как на заре человеческой истории, они затерялись бы среди дремучих лесов, обширных степей и пу­стынь. Но современное человечество вооруже­но могучей техникой. Рассеянное почти по всему лику Земли, оно упорно трудится, и труд этот многое изменил на поверхности нашей планеты, наложил неизгладимую печать на ее облик.

Можно ли представить себе земной шар без гигантских многомиллионных городов, бесчис­ленных сел и деревень? Без огромных промыш­ленных предприятий? Без обширных полей, рас­кинувшихся на месте сведенных лесов или рас­паханных степей? Без сложной сети железных и шоссейных дорог? Без каналов и водохрани­лищ, столь обширных, что их, хотя это неточ­но, даже называют «морями»?

Конечно же, нельзя! Все это давно стало неотъемлемыми чертами земного лика.

Но простое перечисление грандиозных тво­рений человеческих рук и человеческого разума еще не дает представления о масштабе воздей­ствия человека на природу.

Бесчисленны реки земного шара! Только в Советском Союзе насчитывается свыше 150 тыс. рек.

И все они — большие и малые — стремятся к океану или в обширные впадины, а в пути размывают горные породы, подхватывают мел­кие частицы глины, песка... Чтобы представить себе, сколько вот такого вещества — его назы­вают твердым стоком — выносят реки в оке­ан, нужно вообразить себе фантастических размеров куб, высота, длина и ширина которого равны примерно пятнадцати километрам; это означает, что верхняя грань этого куба будет находиться выше самых высоких облаков!

По всему земному шару рассеяны рудники, шахты, металлургические предприятия, повсю­ду ведутся земляные работы... И в результате человек ежегодно выносит на поверхность такое количество различных горных пород, что оно всего лишь в три раза меньше общей суммы твердого стока всех рек Земли!

На земном шаре известно более 600 действу­ющих вулканов. Извержения их происходят неодновременно, но достаточно часто. Вулканы выносят на поверхность планеты большие массы глубинных пород.

А люди, чтобы жить, распахивают землю и засевают поля пшеницей, кукурузой и дру­гими сельскохозяйственными культурами. И при этом они ежегодно перемещают массу поч­вы, в три раза превосходящую количество всех вулканических продуктов, поступивших за это же время из глубины на поверхность.

Самая крупная река Европы — Волга, и она уже подчинилась человеку: плотины гид­роэлектростанций, за которыми разлились водохранилища, резко изменили ее режим. Рыбин­ское водохранилище на Волге всего лишь в два раза меньше такого большого озера, как Онеж­ское...

Приведенных примеров уже достаточно, что­бы ответить на поставленный нами вопрос: да, людей уже так много на Земле и техника их так могуча, что они, добывая средства суще­ствования, изменяют природу в плане­тарном масштабе.

Это очень важное обстоятельство, и оно налагает особую ответственность на такую на­уку о земном шаре, как физическая география.

Почему?

Чтобы найти правильный ответ на этот вопрос, давайте послушаем рассказ советского путешественника, посетившего на корабле «Витязь» о-в Рождества в Индийском океане. Остров этот, так же как и некоторые другие островки, очень богат ценным удобрением — фосфатом, который добывается там иностран­ной капиталистической компанией. Но предо­ставим слово очевидцу. «Тысячелетиями при­рода трудилась над тем, чтобы создать эти «кладовые»,— рассказывает путешественник об островке. — Извечная система пассатных вет­ров, увлекая за собой поверхностные воды, образует могучие течения — реки в океанах и подобно гигантскому насосу поднимает из холодных глубин воды, богатые солями фосфора и азота. В верхних слоях океана, пронизанных солнечным светом, массами развиваются мель­чайшие водоросли — растительный планктон. На этих пастбищах откармливаются бесчис­ленные стаи рыб. Издалека слетаются мил­лионы птиц охотиться на рыб.

На протяжении многих веков, поедая рыб, птицы оставляли на острове свой помет, запол­нявший все расщелины и углубления среди известковых скал. Жаркий климат быстро вы­сушивал помет, превращая его в прочную гор­ную породу. Позднее все это скрыл буйный тро­пический лес.

Крутая горная дорога ведет к разработкам. Взбираемся по ней. По пути встречаем бульдо­зеры — они уничтожают лес, чтобы очистить площадь для добычи фосфатов. Под ножами машин один за другим падают огромные ство­лы. А дальше, на верхнем плато, десятки экска­ваторов выбирают ценнейшие удобрения из «карманов» известковых скал. Там, где прошли машины, все живое уничтожено. Точно бес­численные «зубы» торчат голые известковые скалы, лишенные почвы, травы, кустарников, деревьев.

- Что же будет с островом? — почти вслух произносим мы.

И, угадывая наши мысли, управляющий рудником говорит:

- Когда весь остров станет таким, чело­веку здесь будет нечего делать».

Остров Рождества — крохотный кусочек су­ши, затерянный в океане, но пример этот мно­гое позволяет понять.

Первое и главное заключается в том, что, добывая средства существования (а фосфаты пойдут на поля, на плантации), человек неволь­но нарушает взаимосвязи, издавна сложившиеся между природными явлениями. В некоторых случаях эти нарушения не ведут к каким-либо серьезным последствиям; в других же — и та­ких случаев гораздо больше,— добывая одно, люди калечат другое, причиняя тем самым себе огромный вред.

Некогда на земном шаре площадь лесов достигала примерно семи миллиардов гекта­ров! К нашему времени она сократилась почти вдвое. Деревья всегда служили человеку топ­ливом, шли на строительство жилищ. Глав­ным «соперником» леса оказались поля — это они наступали на леса, теснили их. Но леса и поля — вовсе не враги, они друзья. Леса задерживают для полей воду, не позволяя ей весной стремительно скатываться в реки. И леса защищают поля от ветров, от бурных ручьев, они препятствуют развеиванию почвы. Неправильно было бы утверждать, что чело­веку совсем не надо было сводить леса. Но их надо было сводить не сплошь, а так, чтобы они продолжали защищать поля. Это сберегло бы человечеству много ценной земли, много пло­дородной почвы... К сожалению, этого не про­изошло. Ученые подсчитали, что из-за разве­ивания и размыва почвы на земном шаре уже пропало более 50 млн. гектаров некогда пло­дородных земель... В Соединенных Штатах Америки, где от общей площади взрослого леса осталась лишь третья часть, ежегодно смывается с полей и пастбищ до 3 млрд. Т почвы...

Стало быть, добывая средства существова­ния, вмешиваясь по тем или иным причинам в ход природных процессов, люди обязаны предвидеть последствия своего вмешательства.

А насколько все тесно взаимосвязано в окру­жающем человека мире, можно судить и по двум следующим примерам.

Каждую весну на побережьях северных морей несметные стаи птиц образуют «птичьи базары». Среди этих птиц есть «полезные» — те, которые дают человеку пух, яйца, идут в пищу; есть, конечно, и «вредные» — хищники, которые нападают на «полезных» птиц... Как в этом случае должен поступить человек? Ка­залось бы, тут не может быть двух мнений: нужно уничтожать «вредных» птиц, чтобы они не причиняли вреда «полезным». Так и было однажды сделано на северном побережье Скан­динавского п-ова.

Богато рыбой устье Дуная — издавна добы­вают ее там в большом количестве. Но рыбу добывают не только люди, ее промышляют и птицы — бакланы... И тут, казалось бы, все просто: бакланы птицы «вредные», их надо истреблять, и тогда человек сможет больше вылавливать рыбы. Истребили бакланов.

А потом пришлось людям искусственно вос­станавливать поголовье «вредных» птиц-хищ­ников в Скандинавии и «вредных» бакла­нов в устье Дуная. С немалым опозданием люди обнаружили, что они сами себе причи­нили вред, неправомерно разрушили давно уже сложившиеся взаимосвязи между животны­ми. Что же произошло?

Произошло событие, которое не предвидели заранее: среди «полезных» птиц и среди рыб начались массовые заболевания, погубившие огромное количество и птицы, и рыбы. Выяс­нилось, что «вредные» хищники ловят преиму­щественно больных животных и выполняют как бы роль санитаров, предупреждая возник­новение эпидемий.

«Обреченный остров» — так назвал свою статью об о-ве Рождества советский путешест­венник. Островок этот совсем невелик, и, как ни жаль его, гибель островка не приведет чело­вечество к катастрофе. Сравнительно невелико и устье Дуная, и потому там удалось исправить допущенные ошибки... Но выше уже приводи­лись доказательства тому, что размах челове­ческой деятельности приобрел планетарные мас­штабы, а Землю не покинешь, как обреченный о-в Рождества, и совсем непросто исправлять ошибки, крупные по масштабу...

Вот почему физическая география, наука о сложном комплексе природных явлений, окру­жающих человека, должна быть постоянно на­чеку, должна заранее предсказывать, к ка­ким последствиям приведет вмешательство че­ловека в ход природных процессов.

А могла ли судьба о-ва Рождества сложиться иначе?

Конечно, но это уже проблема обществен­ная.

Добыча фосфатов на о-ве Рождества ведется хищнически, без заботы о завтрашнем дне. Так же хищнически эксплуатировались при­родные богатства в предшествующие эпохи: и при рабовладельческом строе, и при феодаль­ном. Как видим, ничто не изменилось в этом отношении и при капиталистическом строе.

Судьба о-ва Рождества сложилась бы иначе, если бы им распоряжались люди социалисти­ческого общества. Коммунизму, основы кото­рого уже заложены в нашей стране, органи­чески чуждо хищническое отношение к при­роде. Все взаимоотношения с окружающим миром будут строиться при коммунизме на высоконаучной основе.

В самом деле, человек вовсе не был «архи­тектором» географической среды, в которой он живет, она развивалась, отнюдь не считаясь с его волей, и досталась ему в «готовом» виде... Далеко не все в природе размещено удобно для человека. Скажем, в одних районах земного шара много воды, в других — мало. Без достаточно­го же количества воды невозможно, как известно, заниматься сельским хозяйством, и до сих пор на земном шаре пропадают огромные площади пустынь, богатые теплом и светом... А тепла в то же время не хватает другим районам — тайге, тундре.

Вот почему ум человека уже давно волнует увлекательнейшая и сложнейшая проблема — управление природными процессами. И тут опять-таки не последнее слово будет принадле­жать физической географии.

После всего, что уже сказано об этой науке, наша мысль едва ли вызовет сомнения: нельзя изменять природу, не зная, к чему в конечном итоге приведет изменение.

Существует бесчисленное количество про­ектов преобразования природы, причем осо­бенно часто авторы различных проектов «утеп­ляют» климат.

Но какие изменения произойдут в природе, если, допустим, вместо холодного морского те­чения берега континента начнет омывать теп­лое течение? Ограничиться ли дело тем, что кли­мат побережья станет теплее?

Современному человеку пока не по силам провести такой опыт, но, к счастью, ему на по­мощь пришла сама природа.

Трижды за последние сто лет, в 1891, 1925, и 1941 гг., у Тихоокеанского побережья Юж­ной Америки происходили следующие лю­бопытные события. Как известно, Тихоокеан­ское побережье Южной Америки омывается Перуанским течением, или течением Гумбольд­та. Течение это холодное, и оно, во-первых,

снижает температуру на побережье, а во-вто­рых, наряду с другими климатическими фак­торами как бы «высушивает» прибрежные рай­оны (там находится пустыня Атакама). Тече­ние это очень богато планктоном и, следова­тельно, рыбой — сардинами, анчоусами, мор­ским окунем, которые в большом количестве вылавливаются человеком.

Обычно каждое лето в южном полушарии навстречу течению Гумбольдта устремляется теплое течение Эль-Ниньо, доходящее до мыса Бианко у 4° ю. ш. Но в некоторые годы, когда ослабевает северо-восточный пассат и на смену ему приходят северо-западные ветры, течение Эль-Ниньо проникает почти на тысячу кило­метров дальше к югу.

На глазах людей демонстрируется как бы классический случай изменения климата: хо­лодное Перуанское течение отступает от берегов, и на смену ему приходит теплое течение Эль-Ниньо, температура которого на 7—8° выше обычной для этих мест.

В результате в океанской воде у побережья уменьшается количество кислорода (в холодной воде его всегда больше), что приводит к гибели многих живых организмов. Промысловая рыба либо уходит от берегов, либо умирает, и побе­режье покрывается гниющими морскими организ­мами. Сероводород отравляет воздух, а на воде появляется дурно пахнущая черная пленка (у моряков это явление известно под названием «краски Кальяо», потому что особенно страдает порт Кальяо — морские ворота столицы Перу).

Вслед за рыбой покидают берега многомил­лионные стаи бакланов, альбатросов и других птиц. На обнаженные склоны гор, на пустын­ное побережье, где обычно господствует тихая ясная погода, обрушиваются штормы, грозные ливни. Пустыня расцветает, появляется тро­пическая растительность. Реки наполняются водой. Приспособленные к сухому климату дома и постройки разваливаются. Дороги смы­ваются. Обнажаются и выходят из строя про­ложенная под землей электросеть, водопровод­ные трубы. Ближайшие города оказываются без света и питьевой воды. Начинают гнить, разлагаться залежи гуано — ценного удобре­ния. Появляется множество насекомых и воз­никает реальная угроза эпидемий...

Эти эксперименты, поставленные самой при­родой, продолжались около месяца. Но и та­кого небольшого срока достаточно, чтобы убе­диться в правильности вывода, сделанного фи­зической географией: природа, окружающая че­ловека, настолько чуткий, тонкий и слаженный механизм, что малейшее нарушение хода естественных процессов (в приведенном примере произошла всего-навсего смена северо-восточ­ных ветров северо-западными) вызывает длин­ную цепь последствий. Особенно важно подчерк­нуть, что далеко не все эти последствия оказа­лись благоприятны для человека.

А что произойдет, если растопить ледники Антарктиды? Климат на земном шаре станет теп­лее — сам собой напрашивается ответ. Но и в этом случае дело обстоит не так просто.

Да, уничтожение ледников приведет к зна­чительному повышению температуры в южных высоких широтах. Во всяком случае, таким бу­дет первоначальный результат.

Далее, уровень океана повысится на не­сколько десятков метров, и, значит, под водой окажутся целые страны, густо заселенные низ­менности с плодородными почвами, и людям придется менять места жительства, переходить на возвышенности.

Глубокое проникновение морских заливов в массивы суши сделает климат материков более ровным, теплым и влажным. В то же время резко замедлится течение почти всех рек зем­ного шара, в руслах их начнут откладываться ил, песок, которые раньше выносились в океан...

Широкое распространение получат болота, потому что повысится уровень грунтовых вод, что в свою очередь приведет к изменению почв, характера растительности. В частности, наверное, начнут разрушаться черноземы — почвы, сформировавшиеся в условиях сухого климата.

Ледники Антарктиды особенно быстро рос­ли в то время, когда таяли ледники северного полушария. Не устремится ли освободившаяся влага в обратном направлении, не обрушатся

ли на Европу, Азию, Северную Америку небы­вало сильные ливни?

Чаще, чем теперь, облака будут закрывать от людей солнце. В настоящее время средняя температура атмосферы земного шара 14,4° тепла, а средняя облачность — 50%. Но если процент облачности возрастет до 60, то средняя температура на Земле снизится на 10°. Подумайте, к каким последствиям может это привести?!

Наконец, освобожденная от груза ледников, поднимется над уровнем океана Антарктида. Но большой массив суши, находящийся в вы­соких широтах, сам по себе является источником охлаждения климата. Ученые подсчитали, что если освободившийся ото льда массив суши вновь увеличится на 500—600 км в поперечнике, то над ним возникнет постоянный антициклон и средняя годовая температура этой суши без всяких дополнительных причин понизится на 10° по сравнению с первоначальной; этого уже вполне достаточно для возникновения нового оледенения.

Означает ли это, что человек не должен пре­образовывать природу в больших масштабах?

Нет, конечно. Стремительно возрастает тех­ническое могущество человека и так же стреми­тельно должны шириться наши знания о том, как поведет себя измененная человеком приро­да. Вот почему физическая география, древней­шая наука о Земле, и сегодня устремлена в бу­дущее!

Человек коммунистического общества, рас­полагая могучей техникой, будет не только разумно использовать природные богатства — он непременно начнет преобразовывать приро­ду в гораздо более широких масштабах, чем делаем это мы сегодня.