МИРОВОЙ ОКЕАН

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 

Наиболее яркие страницы в истории морских путешествий первой половины XIX в.— рус­ские кругосветные плавания. Они были вы­званы необходимостью охранять и снабжать продовольствием и товарами дальневосточные окраины нашей Родины и русские владения в Америке.

Русские промышленники на Алеутских о-вах и в Русской Америке (на северо-западных бере­гах Северной Америки) успешно добывали ценную пушнину и морского зверя. Снабжение же русских поселений в Америке необходимыми товарами, доставка оборудования для строив­шихся там судов были затруднены. Промышлен­ности на Дальнем Востоке да и в Сибири почти не существовало, и все нужное везли на подводах через всю Сибирь; этот путь продол­жался не менее года. Перевозка на лошадях во много раз увеличивала стоимость товаров. Громоздкие предметы, например якоря и ка­наты, разрезали на части и в таком виде везли до Охотска, где снова соединяли, отчего проч­ность изделий сильно снижалась.

Русские поселения в Северной Америке нередко испытывали острую нужду в хлебе и соли, в оружии и порохе, без чего невозможны были промысел морского зверя и охота. Добы­тую пушнину везли морем в Охотск, затем на лошадях через Якутск и Иркутск в русский пограничный с Китаем город Кяхту, где меха охотно покупали китайские купцы. На этом долгом пути (порой до двух лет) товары порти­лись, расхищались — словом, убытки были ве­лики. Надо было наладить доставку грузов морским путем, более быстрым и несравненно более дешевым.

Кроме того, наши американские поселения были совершенно беззащитны, а богатые пуш­ные промыслы возбуждали зависть соседей — англичан и испанцев, утвердившихся в Север­ной Америке. Они всячески стремились выжить русских из Америки и с Алеутских о-вов, под­стрекали индейские племена к нападению на русские поселения, тайком снабжали индейцев оружием, перекупали пушнину. Чтобы пресечь эти враждебные действия, необходимо было постоянное или хотя бы временное присутствие в Русской Америке наших военных кораблей. В связи с этим была снаряжена первая рус­ская кругосветная экспедиция на кораблях «Надежда» и «Нева». Командование «Надеж­дой» и руководство всей экспедицией было поручено капитан-лейтенанту Ивану Фе­доровичу Крузенштерну, «Не­вой» — капитан-лейтенанту Юрию Федо­ровичу Лисянскому. Помимо достав­ки товаров на Аляску и вывоза мехов для про­дажи в Китае, экспедиция должна была уста­новить торговые отношения с Японией, одним из ближайших соседей России на Тихом океа­не. Кроме того, в задачу экспедиции входили географические открытия и исследования. Для этого в ее состав включили ученых — астро­нома, двух естествоиспытателей и доктора.

26 июля 1803 г. экспедицию торжественно проводили жите­ли Кронштадта и команды рус­ских и иностранных судов, сто­явших на рейде.

«Надежда» и «Нева» пере­секли Атлантический океан и, обогнув мыс Горн, вышли на просторы Тихого океана. У Га­вайских о-вов корабли разъ­единились: «Надежда» пошла в Петропавловск-Камчатский, а «Нева» направилась в Русскую Америку.

Свыше года «Нева» находи­лась в Русской Америке, и за это время моряки выполнили важные гидрографические рабо­ты: уточнили на карте положе­ние берегов. Экипаж немало по­мог русским поселенцам в стро­ительстве домов и в других хо­зяйственных делах. В новых местах дорога каждая пара уме­лых рук, а среди моряков были плотники, печники, кузнецы и другие умельцы. Пригодилась и военная выучка.

Незадолго до прихода «Невы» индейское племя колошей раз­рушило русское поселение на о-ве Ситха. Моряки помогли рус­ским поселенцам на острове осно­вать крепость, названную Ново-Архангельском. В дальнейшем

Ново-Архангельск стал административным цент­ром Русской Америки.

Наконец, взяв полный груз шкурок морских бобров и котиков, черно-бурых лисиц и другую пушнину, «Нева» отправилась в обратный путь.

В сотнях миль от Аляски посреди Тихого океана мореплавателей подстерегала страшная опасность. Ночью корабль наскочил на корал­ловый риф у небольшого, не отмеченного ни на одной карте необитаемого острова. Лишь це­ной больших усилий удалось сняться с мели и предотвратить гибель судна. Так был открыт остров, названный именем Лисянского.

Тяжелому испытанию подверглись моряки у Тайваня, где тайфун едва не потопил повреж­денное судно. Тем радостнее была встреча с «Надеждой», которая уже с неделю ожидала «Неву» в Кантоне.

«Надежда» после разлуки с «Невой» побывала в Петропавловске-Камчатском, где выгрузила свои товары, а затем в японском порту Нага­саки. Здешние власти недружелюбно встретили наших мореплавателей. В этот период Япония жила замкнуто и не хотела иметь сношений с другими государствами. Более полугода про­стояла «Надежда» в Нагасаки, но русскому посланнику Резанову не удалось договориться с японским правительством об установлении дипломатических отношений.

Возвращаясь на Камчатку, Крузенштерн описал западные берега Японии, а также неко­торые острова Курильской гряды, где он обнару­жил четыре каменные скалы, у которых «Надеж­да» едва не погибла. Крузенштерн назвал эти скалы «Каменными ловушками».

Пополнив в Петропавловске запасы воды и провизии, Крузенштерн направился к Саха­лину и впервые точно положил на карту его восточный берег. При попытке пройти Татар­ским проливом Крузенштерн встретил на пути обширную мель и пришел к неверному заклю­чению, что Сахалин — полуостров. Эту ошибку исправил спустя почти полвека Г. И. Невель­ской (см. стр. 324).

Продав в Кантоне пушнину и купив чай, шелк, фарфор и другие китайские товары, Крузенштерн и Лисянский через Индийский и Атлантический океаны направились к бе­регам Родины. Первой 22 июля 1806 г. отдала якорь у Кронштадта «Нева». Ее плавание дли­лось почти три года. Через 16 суток закончи­ла рейс и «Надежда».

Спустя год с небольшим на Дальний Восток был направлен шлюп «Диана» под командова­нием лейтенанта Василия Михайло­вича Головнина. Это путешествие на­чалось в то время, когда сближение России с Францией обострило отношения между Россией и Англией. Поэтому Головнин зашел в Порт­смут и запасся специальным пропуском англий­ского правительства. В этом документе гово­рилось, что поскольку «Диана» совершает пла­вание с научной целью, то она в случае войны Англии с Россией не будет задержана.

«Диана» направилась по маршруту «Надеж­ды» и «Невы», но за мысом Горн попала в силь­ную бурю. Две недели моряки боролись со встреч­ным, порой ураганным ветром. Видя, что даль­нейшие попытки выйти на просторы Тихого океана грозят судну гибелью, Головнин повер­нул на восток с целью обогнуть мыс Доброй Надежды и достичь Дальнего Востока через Индийский океан.

У мыса Доброй Надежды «Диана», несмотря на предъявленный пропуск, была задержана английской эскадрой.

Плен «Дианы» продолжался 13 месяцев, и англичане считали, что побег русского судна невозможен. Но Головнин терпеливо выжидал темной бурной ночи, со штормовым ветром, дующим от берега в открытый океан. 16 мая 1809 г. в сумерках Головнин приказал обру­бить якорные канаты и под штормовыми па­русами вышел в бушующее море. Это был очень смелый, искусный и хорошо рассчитанный маневр.

Через три часа «Диана» неслась в океане под всеми парусами.

Опасаясь преследования, Головнин пошел сначала на юг до 40° ю. ш., а затем повернул на восток — в обход Австралии с юга.

После прихода в сентябре 1809 г. в Петро­павловск-Камчатский Головнин плавал с гру­зами в Ново-Архангельск и выполнил некото­рые гидрографические работы. В 1811 г. он получил из Петербурга приказ произвести опись Курильских и Шантарских о-вов, а также берегов «Татарии» (так тогда называли При­морье).

Во время этой описи Головнин с шестью членами экипажа был коварно захвачен япон­цами на о-ве Кунашир. Пленников перевезли на о-в Хоккайдо и в железных клетках возили из города в город, а затем заключили в тюрьму. С большим мужеством и стойкостью моряки перенесли неволю. Из плена их освободили только через два года и три месяца после неод­нократных требований русского правительства и в результате настойчивости помощника Головнина лейтенанта Рикорда. Головнин привел «Диану» от японских берегов в Петропавловск, а отсюда он сухопутным путем вернулся в Петербург.

О своих путешествиях и приключениях В. М. Головнин написал три книги. Особенным успехом пользовалась книга, рассказывав­шая о пребывании в плену у японцев. Она не­сколько раз переиздавалась и была переведена на иностранные языки. Из этой книги в Европе узнали много ценного о Японии.

Во время последующих русских кругосвет­ных плаваний было сделано немало открытий, особенно в Тихом океане. Так, после плавания в 1815—1818 гг. брига «Рюрик» под командо­ванием лейтенанта Отто Евстафьевича Коцебу увеличилось число известных Маршалловых о-вов и о-вов Туамоту. Экспеди­ция Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева на шлюпах «Мирный» и«Восток» в 1819—1821 гг. во время плавания в южном полушарии обна­ружила самостоятельную группу из 17 остро­вов, получившую название архипелага Россиян.

В 1823 —1826 гг. на шлюпе «Предприятие» Коцебу, ставший уже капитан-лейтенантом, открыл еще несколько островов в группе Мар­шалловых и целый архипелаг, который он назвал именем Беллинсгаузена.

Немало открытий совершил прославленный русский мореплаватель-ученый Федор Пет­рович Литке. Свое знакомство с морем Литке начал в детстве с чтения книг. Особенно его поразило описание трагического плавания голландца В. Баренца к Новой Земле. Маль­чик стал мечтать о раскрытии тайн этой суро­вой земли, которые не смог познать Баренц. Литке не подозревал тогда, что его заветное желание осуществится. Стремление Литке к морю особенно окрепло после того, как его сестра вышла замуж за морского офицера. Часто бывая у нее, он встречал моряков и с увлечением слушал рассказы о кругосветных плаваниях и открытиях островов. Сестра Лит­ке жила в Кронштадте, и мальчик каждое вос­кресенье плавал к ней из Петербурга на каком-нибудь небольшом рейдовом судне. Он охотно помогал матросам ставить паруса и управлять судном. «Сам того не замечая,— рассказывал впоследствии Литке,— я делался помаленьку моряком».

В Отечественную войну 1812 г. Литке

14 лет был принят волонтером1 в Гребную бал­тийскую флотилию. Когда ему исполнилось

15 лет, за храбрость в сражении с французами под Данцигом он был произведен в мичманы.

После войны Литке упорно изучает геогра­фию, астрономию, физику, навигацию и мечтает о дальнем «вояже» (путешествии). В 1817 г. он получил назначение на шлюп «Камчатка», на котором В. М. Головнин отправился в новое кру­госветное путешествие. Во время плавания, длившегося более двух лет, Литке прошел насто­ящую морскую школу. Головнин высоко оценил способности молодого офицера и рекомендовал его на пост начальника экспедиции для описи Новой Земли. Бриг «Новая Земля» вышел из Ар­хангельска 15 июля 1821 г. Через несколько дней судно достигло Горла Белого моря, где чуть не погибло на мели, которая на официаль­ных картах показана не была, но поморам была хорошо известна. Лишь самоотверженность экипажа, почти сутки героически боровшегося со стихией, предотвратила гибель судна. Банка была нанесена на карту и названа именем Лит­ке. Мореплаватель не без горькой иронии го­ворил, что «если б прозорливые географы имели большую веру к грубым картам наших морехо­дов, то многих несчастий можно было избежать». Литке еще трижды ходил к Новой Земле и написал книгу «Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан, совершенное на военном бриге «Новая Земля» в 1821—1824гг.». Эта работа значительно расширила географические и гидрографические представления об Арктике.

Особенно важным для географии оказалось кругосветное плавание под командованием Лит­ке на шлюпе «Сенявин» в 1826—1829 гг. В Каро­линском архипелаге Литке открыл группу новых островов, которые, как и корабль, стали носить имя прославленного русского флотоводца ад­мирала Сенявина. Литке установил, что в це­лом архипелаг состоит из 46 групп, включаю­щих до 400 островов с населением около 9000 че­ловек. За время плавания Литке проводил изме­рения силы тяжести в ряде пунктов суши се­верного и южного полушарий. Его работы подтвердили, что Земля сплющена у полюсов. Полученная Литке величина сжатия Земли близка к установленной в наши дни. На «Сенявине» вели многочисленные магнитные наблю­дения, которые были использованы для состав­ления первой магнитной карты Тихого океана. Натуралисты экспедиции собрали коллекции зверей и птиц, гербарии, образцы горных пород, утварь и украшения жителей о-вов Океании и Чукотского п-ова. О своем путе­шествии на «Сенявине» Литке на­писал книгу, которая была пере­ведена на многие языки. Этот труд был удостоен высшей премии Ака­демии наук. Кроме того, капи­тан-лейтенант Литке стал первым среди военных моряков членом-корреспондентом Академии наук. Важными открытиями сопро­вождались и последующие рус­ские кругосветные плавания, по числу которых наша Родина прев­зошла в этот период такие мор­ские державы, как Англия и Фран­ция, вместе взятые. К середине XIX в. русские совершили около 40 кругосвет­ных и полукругосветных1 плаваний. Во время этих плаваний было открыто и нанесено на карту около 100 неизвестных островов Океании,

Но мореплавателям XIX в. приходилось не столько открывать земли; сколько «закрывать» их. Взгляните на карту Тихого океана конца XVIII столетия и вы увидите десятки остро­вов, показанных пунктиром или помеченных вопросом. Эти сомнительные земли нанесли на карты смелые, но не располагавшие точными навигационными приборами моряки XVII — XVIII вв. Такие земли или оказывались не в том месте, где были отмечены на карте, или не существовали вовсе.

Учитывая все эти «закрытия» и открытия новых островов, Крузенштерн в 1815 г. соста­вил «Атлас Южного моря» (так называли Тихий океан). Это руководство для судовождения по­полнялось при переизданиях новыми данными и служило морякам вплоть до XX в.

Очень важной для развития хозяйства и укрепления обороны наших дальневосточных окраин оказалась деятельность Геннадия Ивановича Невельского, команди­ра транспорта «Байкал», доставившего в 1849 г. грузы из Кронштадта в Петропавловск-Камчат­ский. Исследуя Амур, Невельской опроверг утвердившееся мнение о недоступности устья реки для морских судов и доказал, что Сахалин отделен от материка судоходным проливом, на­званным впоследствии его именем. Эти географи­ческие открытия помогли освоению русскими огромных пространств Приморского края и о-ва Сахалин. Одновременно наш Дальний Восток получил защиту от иностранного вторжения.

Русские кругосветные плавания особенно мно­го дали в познании природы Мирового океана. Уже на корабле «Надежда», кроме обычных для того времени измерений температуры поверхностного слоя воды, впервые исследовались с помощью специального термометра температуры воды на глубинах до 400 м. А во время плавания Коцебу на «Рюрике» измеряли температуру океана до глубины почти 2 тыс. м. Однако эти измере­ния не были точны, так как применяемые тер­мометры не имели защитного устройства от дав­ления воды. Поэтому чем больше была глубина, тем сильнее сжимался столбик ртути в термометре и, поднимаясь по шкале, показывал тем­пературу воды выше действительной.

Первые достоверные измерения температуры глубинных Слоев воды были произведены во время второго плавания Коцебу на шлюпе «Предприятие», в котором участвовал русский физик Э. X. Ленц. Они стали возможны бла­годаря изобретенному Ленцем батометру. Этот прибор состоял из цилиндра с теплоизоляцион­ной прокладкой и с герметически закрывающи­мися крышками-днищами. Опущенный на ту или иную глубину на тросе, он набирал воду и приносил ее без примеси вышележащего слоя воды и с той температурой, какая была на глу­бине, где брали пробу. Пользуясь батометром, Ленц и Коцебу установили, что даже в тропиках на больших глубинах температура воды всего около 2—3°.

Во второй половине XIX в. русские плавания с Балтики на Дальний Восток почти прекра­тились в связи с началом Крымской войны, а затем — продажей царским правительством Аляски США.

Среди иностранных кругосветных экспеди­ций первой половины XIX в. Своими географи­ческими открытиями прославилась француз­ская экспедиция на судне «Астролябия» в 1825 — 1829 гг. под Командованием Жюля Себа­стьяна Дюмон-Дюрвиля; Во вре­мя этого путешествия были положены на, карту северные берега о-вов Новая Зеландия и Новая Гвинея.

Особенно важное значение в истории науки имело кругосветное плавание английского ко­рабля «Бигль» в 1831 —1836 гг. под командо­ванием Роберта Фиц-Роя. Экспе­диция выполнила обширные гидрографические работы и, в частности, впервые подробно и точ­но описала большую часть Тихоокеанского по­бережья Южной Америки. На «Бигле» совершил путешествие знаменитый натуралист Чарлз Дарвин. Наблюдая и сравнивая природу различных областей Земли, Дарвин позже создал теорию развития жизни, обессмертив­шую его имя. Учение Дарвина нанесло сокру­шительный удар по религиозным представле­ниям о сотворении мира и неизменности видов растений и животных (см. т. 4 ДЭ).

Во второй половине XIX в. начинается но­вый этап в изучении океана. В это время ста­ли организовывать специальные океанографи­ческие экспедиции. Усовершенствовались тех­ника и способы наблюдений физических, хими­ческих, биологических и других особенностей Мирового океана.

Океанографические исследования широкого плана выполнила английская кругосветная экспедиция 1872 —1876 гг. на специально обо­рудованном судне — парусно-паровом корве­те «Челленджер». Всю работу вела ученая комиссия из шести специалистов во главе с на­чальником экспедиции шотландским зоологом Уайвиллом Томсоном. Корвет прошел около 70 тыс. морских миль. Во время плавания на 362 глубоководных станциях (местах, где корабль останавливался для ис­следований) измеряли глубину, брали пробы грунта и образцы воды с разных глубин, изме­ряли температуру воды на разных горизонтах, вылавливали животных и растения, наблюда­ли за поверхностными и глубинными течениями. В продолжение всего путешествия каждый час отмечали состояние погоды. Собранные экспе­дицией материалы оказались так велики, что для их изучения в Эдинбурге пришлось создавать специальный институт. В обработке материалов участвовали многие английские и иностранные ученые во главе с участником пла­вания Джоном Мерреем — редактором трудов

экспедиции. Отчет о результатах исследований на «Челленджере» составил 50 томов. Завершить издание удалось только через 20 лет после окончания экспедиции.

Исследования «Челленджера» дали много нового и впервые позволили выявить общие за­кономерности природных явлений Мирового океана. Например, было установлено, что гео­графическое распределение морских грунтов зависит от глубины океана и удаленности от берега, что температура воды в открытом океа­не везде, кроме полярных районов, от поверх­ности до самого дна непрерывно понижается. Впервые была составлена карта глубин трех океанов (Атлантического, Индийского, Тихого) и собрана первая коллекция глубоководных животных.

За плаванием «Челленджера» последовали другие экспедиции. Обобщение и сопоставление собранных материалов приводило к выдающим­ся географическим открытиям. Особенно ими прославился замечательный русский флотово­дец и ученый-моревед Степан Осипович Макаров.

Когда Макарову было 18 лет, он опубликовал первую научную работу об изобретенном им способе определения девиации1 в море. В это время Макаров плавал на кораблях Балтийско­го флота. Одно из таких учебных плаваний в 1869 г. на броненосной лодке «Русалка» едва не закончилось гибелью судна. «Русалка» на­скочила на подводный камень и получила про­боину. Судно было далеко от гавани и затонуло бы, но находчивый командир направил его на мель. После этого случая Макаров заинтересо­вался историей кораблекрушений и узнал, что от подводных пробоин погибло множество ко­раблей. Вскоре он нашел простой способ задел­ки пробоин с помощью особого парусинового пластыря, названного его именем. «Пластырь Макарова» стали применять на всех флотах мира.

Макаров разработал также конструкцию водоотливных систем и других аварийных уст­ройств на кораблях и тем самым стал основопо­ложником учения о непотопляемости судна, т. е. его способности оставаться на воде, имея пробоины. Это учение позднее раз­вил знаменитый кораблестрои­тель академик А. И. Крылов. Вскоре Макаров прославился как герой русско-турецкой вой­ны 1877—1878 гг. Видя ее неизбежность, он добился пе­ревода на Черное море еще до начала военных действий. По Парижскому мирному дого­вору, заключенному после Крым­ской войны, Россия не имела права строить военные корабли на этом море до 1871 г. и поэтому создать здесь свой флот еще не успела. Иностранные военные специалисты предсказывали полную свободу действий турец­кого флота на Черном море. Однако благодаря Макарову этого не случилось. Он предло­жил использовать быстроход­ные торговые суда как плаву­чие базы для беспалубных мин­ных катеров. Пассажирский па­роход «Великий князь Констан­тин» Макаров превратил в гроз­ное боевое судно. Катера спу­скали на воду и на них шли в мин­ную атаку на неприятельские корабли. Мака­ров применил и новое боевое оружие — торпеду, т. е. самодвижущуюся мину. Степан Осипович уничтожил и повредил немало кораблей про­тивника, в том числе и броненосных; его лихие рейды сковали действия турецкого флота и нема­ло способствовали победе России в войне.

Минные катера, примененные Макаровым, стали родоначальниками нового класса кораб­лей — миноносцев.

После войны Степана Осиповича назначили командиром парохода «Тамань», находившегося в распоряжении русского посла в Турции. Судно стояло в Константинополе. Свободное вре­мя Макаров решил использовать для иссле­дования течений в Босфоре. От турецких ры­баков он услышал, что в этом проливе есть глубинное течение из Мраморного моря в Чер­ное, оно идет навстречу поверхностному тече­нию из Черного моря. О глубинном течении не упоминалось ни в одной из лоций, его не пока­зывали ни на одной карте. Макаров на шлюп­ке-четверке выходил на середину пролива, и матросы спускали на тросе наполненный водой бочонок (анкерок) с привязанным к нему тяже­лым грузом. Это «прямо показало мне,— рассказывал он,— что внизу существует обратное течение и довольно сильное, потому что анкерок в пять ведер воды был достаточен, чтобы заста­вить четверку двигаться против течения».

Убедившись в существовании двух течений, Макаров решил их тщательно изучить. В то время еще не умели измерять скорость глубин­ных течений. Степан Осипович изобрел для этого прибор, получивший вскоре широкое рас­пространение.

Макаров провел тысячу измерений ско­рости течений в различных местах Босфора от поверхности до дна и сделал четыре тысячи определений температуры воды и ее удельного веса. Все это позволило ему установить, что глубинное течение вызывается разной плот­ностью вод Черного и Мраморного морей. В Чер­ном море благодаря обильному стоку рек вода менее соленая, чем в Мраморном, а поэтому и менее плотная. В проливе на глубине давление со стороны Мраморного моря оказывается боль­шим, чем со стороны Черного, что и порождает нижнее течение. О своих исследованиях Мака­ров рассказал в книге «Об обмене вод Черного и Средиземного морей», которая в 1887 г. была отмечена премией Академии наук.

В 1886—1889 гг. Макаров совершил круго­светное плавание на корвете «Витязь». Плавание «Витязя» навсегда вошло в историю океаногра­фии. В этом заслуга Макарова и увлеченных им на путь служения науке офицеров и матросов. Сверх положенной повседневной военной служ­бы экипаж корвета участвовал в океанографи­ческих исследованиях. Уже первые наблюдения, сделанные на «Витязе» вскоре после выхода из Кронштадта, привели к интересному открытию. Было установлено характерное для Балтийско­го моря в летний период расслоение воды на три слоя: теплый поверхностный с температурой свыше 10°, промежуточный на глубине 70— 100 м с температурой не больше 1,5° и придон­ный с температурой около 4°.

В Атлантическом и Тихом океанах моряки «Витязя» успешно вели многосторонние наблю­дения и, в частности, превзошли экспедицию на «Челленджере» в точности определения темпе­ратур и удельного веса глубинной воды.

На Дальнем Востоке «Витязь» пробыл свыше года, совершив несколько рейсов в северной части Тихого океана, во время которых исследовались районы, еще не посещенные ни одним океанографическим судном. На Балтику «Ви­тязь» вернулся через Индийский океан, Крас­ное и Средиземное моря. Все плавание заняло 993 дня.

По окончании плавания Макаров тщательно обработал огромный материал наблюдений на «Витязе». Кроме того, он изучил и проанализи­ровал судовые журналы всех кругосветных пла­ваний не только русских, но и иностранных судов. Степан Осипович составил карты теплых и холодных течений и специальные таблицы распределения температуры и плотности воды на разных глубинах. Он сделал обобщения, рас­крывающие закономерности природных про­цессов Мирового океана в целом. Так, он впер­вые пришел к выводу, что поверхностные тече­ния во всех морях северного полушария имеют, как правило, круговое вращение и направлены против часовой стрелки; в южном же полушарии течения движутся по часовой стрелке. Макаров верно указал, что причина этого — отклоняю­щая сила вращения Земли вокруг оси («закон Кориолиса», согласно которому все тела при движении отклоняются в северном полушарии вправо, в южном — влево).

Результаты исследований Макарова соста­вили капитальный труд «Витязь» и Тихий оке­ан». Эта работа была удостоена премии Академии наук и большой золотой медали Русского гео­графического общества.

В 1895—1896 гг. Макаров, командуя уже эскадрой, вновь плавал на Дальнем Востоке и, как прежде, проводил научные наблюдения. Здесь он пришел к выводу о необходимости быстрейшего освоения Северного морского пу­ти. Этот путь, говорил Степан Осипович, «вызовет к жизни дремлющий теперь Север Сибири» и свяжет центр страны с Дальним Во­стоком как кратчайшая, а одновременно и безо­пасная, далекая от иностранных владений мор­ская дорога. Вернувшись в Петербург, Макаров обратился к правительству с проектом построй­ки мощного ледокола для исследования Арк­тики, но тупые царские чиновники всячески ему противодействовали. Тогда ученый выступил в Географическом обществе с докладом, в ко­тором убедительно доказал, «что ни одна страна не заинтересована в ледоколах столько, сколько Россия». Виднейшие ученые, в том числе П. П. Семенов-Тян-Шанский и Д. И. Менделеев, решительно поддержали проект Макарова, и в октябре 1898 г. первый в мире мощный ледокол «Ермак», построенный по чертежам Макарова в Ньюкасле (Англия), был спущен на воду.

Летом 1899 г. «Ермак» под командованием Макарова совершил первое арктическое плава­ние. Он проник к северу ох Шпицбергена и вы­полнил исследования в Ледовитом океане.

Новую славу принесло «Ермаку» спасение броненосца «Генерал-адмирал Апраксин», на­скочившего во время снежной бури на камни у о-ва Готланд. Во время этой операции было впервые применено великое изобретение А. С. По­пова — радио.

В 1904 г. началась русско-японская война. Вице-адмирал Макаров был назначен команду­ющим Тихоокеанским флотом, действия которо­го из-за нерешительности бездарных предшест­венников Макарова ограничились пассивной обороной Порт-Артура. Стремясь внести перелом в ход военных действий, Макаров приступает к активным операциям, лично руководя боевы­ми походами соединений кораблей. 31 марта 1904 г. броненосец «Петропавловск», на котором Степан Осипович возвращался после отражения очередной атаки японских кораблей на Порт-Артур, подорвался на мине. Затонувший в те­чение нескольких минут броненосец стал моги­лой этого замечательного человека.

Исследования Макарова в Босфоре поло­жили начало изучению Черного моря. В этом море в 1890—1891 гг. работала экспедиция под руководством профессора Морской академии Иосифа Бернардовича Шпиндлера. Экспедиция установила, что в Черном море до глубины 200 м вода имеет меньшую соленость, чем в нижележащих слоях, а на глубине свыше 200 м нет кислорода и образуется сероводород. В центральной части моря исследователи обна­ружили глубины до 2000 м.

В 1897 г. экспедиция Шпиндлера исследова­ла каспийский залив Кара-Богаз-Гол и нашла в нем мирабилит — ценное химическое сырье.

В 1898 г. начала работу Мурманская науч­но-промысловая экспедиция. Она изучала воз­можности развития рыбных промыслов в Барен­цевом море. Эту экспедицию, работавшую на научно-промысловом судне «Андрей Перво­званный», возглавлял профессор, впоследст­вии почетный академик Николай Ми­хайлович Книпович. Он был вице-президентом созданного в 1898 г. Между­народного совета по изучению морей для мор­ских промыслов и выработки мер охраны естественных богатств моря от хищнического истребления.

Мурманская экспедиция работала до 1906 г. Она провела подробное океанографическое иссле­дование Баренцева моря и, в частности, соста­вила первую карту течений этого моря.

Первая мировая война 1914 г. приостановила исследования наших морей. Они возобновились уже при Советской власти, когда приняли пла­номерный характер и невиданный ранее размах.