Азия

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 

Вплоть до середины XIX в. Центральная Азия1 изображалась на картах по древним и средневековым китайским источникам. Это бы­ли нередко хорошие для своего времени кар­ты, но они давали все же лишь приблизитель­ное представление о сложных горных систе­мах, занимающих .значительную часть террито­рии Центральной Азии. Горы на китайских нартах изображались «холмиками», разбросан­ными по всей Центральной Азии. Местами там,

где проходят горные цепи, эти «холмики» сбли­жены. Было много неточностей в изображении рек и озер, а часть их вообще отсутствовала на картах.

Все имевшиеся к середине XIX в. европей­ские, в том числе и русские, карты Центральной Азии — показывают во внутренней части матери­ка многочисленные несуществующие горные хребты, реки, озера. Некоторые из них были нанесены на карты по рассказу Марко Поло, путешествовавшего в Китай еще в XIII в. (см. стр. 289); Ведь его книга «История чудес мира» была переведена на многие европейские языки. Даже на карте горных цепей и вулканов Цен­тральной Азии знаменитого немецкого геогра­фа А. Гумбольдта были ошибки. Некоторые выводы Гумбольдта в его книге «Центральная Азия», например, о существовании вулканов в Центральной Азия оказались неверными.

Создание достоверной карты Центральной Азии неразрывно связано с организацией в Пе­тербурге Русского географического общества. Необходимость такого научного центра ясно ви­дели передовые представители русской науки и культуры, возглавляемые автором знаменитого «Толкового словаря живого русского языка» Владимиром Ивановичем Далем. В организации Общества приняли участие крупнейшие ученые — академики Э. X. Ленц, К. И. Бэр и такие прославленные мореплава­тели, как И. Ф. Крузенштерн, Ф. Ф. Беллинсгаузен, Ф. П. Литке.

19 сентября 1845 г. на квартире Даля состоя­лось собрание учредителей Общества, избрав­шее 51 действительного члена. Вице-председа­телем единодушно был утвержден Ф. П. Литке.

Председателем Географического общества до Октябрьской революции был член царской фами­лии, а фактически им руководил избираемый вице-председатель. Литке заслужил огромный авторитет не только своими знаменитыми пла­ваниями, Но и активной научной деятель­ностью в Академии наук.

Литке руководил Обществом свыше 20 лет, оставив лишь на время пост вице-председателя в связи с Крымской войной. В это время он был назначен главным командиром и военным губернатором Кронштадтского порта. Органи­зованная под его руководством оборона заста­вила английский флот отказаться от всяких по­сягательств на Петербург и балтийские владе­ния России. За эти боевые заслуги Литке получил чин полного адмирала. В 1857 г. Лит­ке вернулся к руководству Обществом. В 1864 г. он стал одновременно и президентом Академии наук и во многом способствовал ее успешной деятельности.

Географическое общество за первую четверть века своей работы достигло огромных успехов в исследованиях. В этом немалая заслуга Лит­ке, отдававшего Обществу все свои знания и опыт. Он поддерживал смелые предложения путешественников и привлекал к исследованиям людей с передовыми взглядами. Так, он не побоялся нареканий царского двора и привлек к работе в Сибирский отдел Общества полити­ческих ссыльных, участников польского восста­ния 1863 г. И. Д. Черского, В. И. Дыбовского, В. Годлевского, А. Л. Чекановского. Эти выдающиеся исследователи впоследствии при содействии Литке получили амнистию. Доб­рожелательное отношение к людям было харак­терной чертой замечательного ученого и море­плавателя. Еще перед началом своего кругосвет­ного плавания на «Сенявине» в 1826—1829 гг. Литке, собрав в кают-компании офицеров, ска­зал им: «Я полагаю, что мы можем обойтись без применения рукоприкладства и телесных наказаний. Как просвещенные начальники, вы всегда найдете в каждом отдельном случае для провинившихся культурные меры воздействия, кои, несом­ненно, принесут больше пользы, нежели грубое и унижающее человека Наказание». Чтобы оценить значение этих слов, на­до вспомнить, что они были сказаны в эпоху царствования Николая I, когда палочная дисциплина и телесные наказания были обычным явлением.

В возрасте 75 лет Литке уже не мог одновре­менно руководить Академией наук и Геогра­фическим обществом. Пост вице-председателя Общества он передал Петру Петровичу Семенову-Тян-Шанскому, с именем ко­торого связаны наиболее блистательные стра­ницы истории русских географических открытий второй половины XIX в.

Семенов-Тян-Шанский окончил Петербург­ский университет и в 1849 г. был избран в члены Географического общества. Ему по­ручили перевести на русский язык труд из­вестного немецкого географа Карла Риттера «Землеведение Азии». Это сочинение обобщало все имевшиеся в то время сведения об Азии. Молодой ученый увидел существенные пробелы этого добросовестного, но чисто кабинетного труда. Он стал мечтать об экспедиции в Тянь-Шань. «Притягивали меня к себе горы, которых я, изучивши географию вполне в теории, не видал в своей жизни»,— вспоминал он впо­следствии. Чтобы подготовиться практически к исследованиям гор, ученый путешествует в Альпах, затем по Италии, где 17 раз поднимается на Везувий. Одно из этих восхождений во время извержения 1854 г. едва не стоило ему жизни.

В декабре 1855 г. Семенов-Тян-Шанский вер­нулся в Россию и представил в Географическое общество законченный перевод первого тома «Землеведения» с дополнениями, составившими половину этой объемистой книги. Перевел он и последующие два тома. Чтобы пополнить их новыми достоверными сведениями, Географи­ческое общество весной 1856 г. отправило экспедицию во главе с Петром Петровичем на Тянь-Шань.

В конце августа он прибыл в поселок Вер­ный (ныне Алма-Ата), основанный за два года до этого у подножия Заилийского Алатау — преддверия Тянь-Шаня. Верный стал исходным пунктом маршрутов путешествия.

В начале сентября ученый выступил на ло­шадях через не хоженные европейцами кручи Кунгей-Алатау. Неделю спустя его отряд про­ник к восточной оконечности оз. Иссык-Куль и отсюда, с берегов этого «Теплого озера» (в пере­воде с киргизского), Петр Петрович увидел на­конец свою мечту — «Небесные горы».

В конце сентября он прошел к западному берегу озера и установил, что р. Чу берет на­чало не из озера, как полагали раньше, а в од­ной из долин со склонов Тянь-Шаня.

В июне следующего года исследователь про­ник в глубь Тянь-Шаня. По долинам Джеты-Огуз и Заукинской он достиг сыртов — об­ширных холмистых нагорий с роскошной аль­пийской растительностью и открыл несколько теплых источников. Однако признаков недав­него вулканизма в горах не обнаружилось. Отряд экспедиции пересек эту внутреннюю область Тянь-Шаня, которую китайцы назвали Цунь-линь, т. е. Луковые горы, и открыл верховья р. Нарына — истока Сыр-Дарьи. По­следний поход в июле 1857 г. увенчался еще большим успехом. Через перевал Кок-Джар Петр Петрович проник в самое сердце «Небес­ных гор» и вышел к их главному хребту с пиком Хан-Тенгри («Властелин неба»). Затем он до­стиг крупнейшего ледника этих гор Сарыджаза (позже назван его именем) и установил, что веч­ные снега на Тянь-Шане лежат значительно выше, чем на Кавказе и в Альпах. Ученый правильно объяснил, что это результат не­большой влажности воздуха внутренних об­ластей Азии, отдаленных от океанов. Он дока­зал, что Тянь-Шань — не молодые вулканиче­ские, а очень древние складчато-сбросовые горы. В Тянь-Шане оказалось много ледников. В горах путешественник увидел ясно выраженную вертикальную поясность климата, растительно­сти, почв. На основе собранных материалов Петр Петрович составил схему строения релье­фа Тянь-Шаня. Он изучил более 20 горных проходов, собрал богатые коллекции горных пород, растений, животных.

В Петербург Семенов-Тян-Шанский вер­нулся с уже готовым планом новой экспедиции, но его на долгие годы захватила деятельность, связанная с подготовкой реформы 1861 г. об отмене крепостного права. Однако он продол­жал активно участвовать в работе Географиче­ского общества. В 1860 г. Петра Петровича избирают председателем отделения физической географии, а в 1873 г. — вице-председателем Географического общества. Этот пост он за­нимал до своей смерти в 1914 г. Под его руковод­ством был составлен пятитомный «Географическо-статистический словарь Российской импе­рии» и издано 11 томов полного географического описания России. Заслуги исследователя в изу­чении Тянь-Шаня были настолько велики, что с 1906 г. (в ознаменование полувекового юби­лея его выдающегося путешествия) к его фами­лии Семенов добавили слово «Тян-Шанский».

Мировую славу русской географической на­уке принесли путешествия Николая Ми­хайловича Пржевальского. Окон­чив в Петербурге Академию Генерального шта­ба, Николай Михайлович стал преподавать географию и историю в Варшавском военном училище. В учебнике географии, которым он пользовался, было много пробелов. Так, напри­мер, о природе Центральной Азии говорилось, что она не исследована. Это и натолкнуло Прже­вальского на мысль об экспедиции. Он разра­ботал план путешествия в Центральную Азию и обратился за помощью в снаряжении экспе­диции в Географическое общество. Ему, еще не искушенному в путешествиях, было отка­зано.

Но Семенов-Тян-Шанский понял, что из Пржевальского может выйти незаурядный ис­следователь и посоветовал для начала заняться изучением Дальнего Востока.

Николай Михайлович добился перевода в Восточно-Сибирский военный округ. Он бле­стяще оправдал надежды Семенова-Тян-Шанского: самостоятельно выполнил в 1867—1868 гг. исследования на Дальнем Востоке, о которых написал интересную и ценную для науки книгу «Путешествие в Уссурийском крае». После этого Географическое общество согласилось коман­дировать Пржевальского в Центральную Азию.

В период с 1870 по 1885 г. Пржевальский совершил 4 больших путешествия, продолжав­шихся в общей сложности около 8 лет. О тяже­лых испытаниях и великих радостях научных открытий, выпавших на долю путешественника и его верных спутников, он увлекательно расска­зал в своих книгах. Каждая из них посвящена одной из его экспедиций: «Монголия и страна тангутов», «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки», «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лобнор», «От Кяхты на истоки Желтой реки». Эти сочинения были переведены на многие языки, переиздаются в наше время и представляют интерес не только для ученых, но и для широких кругов читателей.

Протяженность всех маршрутов Пржеваль­ского по Центральной Азии составила 32 тыс. км, т. е. близка к длине окружности Земли, а площадь территории, положенной им на карту, превысила 7 млн. км2, т. е. равна Австралии.

Путешественник сделал первое подробное опи­сание великой пустыни Гоби и других пустынь Центральной Азии. Он установил, что Гоби, окруженная высочайшими горами, напоминает громадную чашу, наполненную песками, каме­нистыми и глинистыми отложениями. Прже­вальский первым посетил и описал громадные хребты Куньлуня. Он установил, что Нань-Шань не один хребет, а горная система, и впер­вые правильно нанес на карту многие высочай­шие горные цепи Центральной Азии.

Пржевальский достиг верховьев великих китайских рек Янцзы и Хуанхэ, описал самую крупную бессточную реку Центральной Азии — Тарим, исследовал и правильно нанес на карту оз. Лобнор и много других озер и рек.

Исследователь собрал громадный гербарий, в котором насчитывалось свыше 15 тыс. расте­ний. Среди растений оказалось 218 видов, ранее неизвестных науке. Очень ценны были зоологиче­ские коллекции Пржевальского. Путешественник привез из экспедиций десятки новых видов животных, в их числе дикого верблюда и дикую лошадь, названную лошадью Пржевальского.

Таковы основные итоги исследований Прже­вальского в Центральной Азии, сделавшие его самым прославленным путешественником XIX в. Его избрали почетным членом многих науч­ных русских и иностранных обществ. По реше­нию Академии наук в честь Н. М. Пржевальско­го была выбита золотая медаль с надписью:

«Первому исследователю природы Центральной Азии».

Путешественника ждали новые открытия, но за день до выступления из г. Каракола (ныне Пржевальск) в пятое путешествие он почувст­вовал себя плохо и 20 октября 1888г. скончался на руках своих помощников. Исполняя послед­нюю волю Пржевальского, его похоронили на берегу Иссык-Куля, вблизи города, ныне нося­щего его имя. На могиле Николая Михайлови­ча сооружен красивый памятник: на гранитной скале — бронзовый, распростерший крылья орел. В клюве гордой птицы оливковая ветвь — символ мирных целей научных исследований. У ног орла — карта Азии с маршрутами путе­шествий Пржевальского.

После смерти Н. М. Пржевальского иссле­дования Центральной Азии продолжил Миха­ил Васильевич Певцов. Еще в 1876 г. он впервые обследовал Джунгарию между Булун-Тохоем и Гучэном, а в 1878— 1879 гг. прошел 4 тыс. км по неизвестным рай­онам Монголии и Гоби.

Певцов оказался достойным преемником Пржевальского. В 1889—1890 гг. экспедиция под его руководством прошла маршрут в 10 тыс. км по обширной области, примыкающей к Куньлуню, которая на карте четвертого путе­шествия Пржевальского обозначена как «мест­ность совершенно неизвестная». На месте «бе­лого пятна» на карте появились изображения новых хребтов, рек, озер и знаменитой Турфанской впадины, дно которой расположено на 154 м ниже уровня океана. Почти одновре­менно с Певцовым к ней с другой стороны про­никла еще одна экспедиция Географического общества, возглавляемая Г. Е. Грумм-Гржимайло. Было установлено, что эта величайшая бессточная котловина Центральной Азии простирается на 200 км в длину и 70 км в ширину.

В результате всех этих экспедиций почти все «белые пятна» на карте Центральной Азии были заполнены.

В 1893—1895 гг. самостоятельную экспеди­цию совершил участник третьего и четвертого путешествий Пржевальского Всеволод Иванович Роборовский. Он про­шел по горам Восточного Тянь-Шаня, Нань-шаня, Северного Тибета. Этот путь по «неве­домой высокой Азии» для Роборовского закон­чился трагически — его разбил паралич. Ру­ководить экспедицией стал Петр Кузь­мич Козлов, также ученик Пржеваль­ского и его спутник в четвертом путешествии по Центральной Азии.

В 1899—1901 гг. Козлов возглавил новую Монгольско-Тибетскую экспедицию. Она откры­ла большой горный хребет, получивший имя Русского географического общества.

Мировую славу принесло Козлову путеше­ствие 1907—1909 гг., во время которого на се­верной окраине пустыни Алашань он нашел древний погребенный в песках город Хара-Хото («хара» — черный, здесь в смысле «мерт­вый», «хото» — город). Раскопки Хара-Хото дали интересные материалы.

Из-под развалин и песков были извлечены обрывки тканей, черепки посуды, оружие, мно­го монет, первые в мире китайские бумажные деньги XIV в. и, что особенно важно, библиоте­ка, насчитывающая две тысячи томов. Эти кни­ги поведали о волнующих событиях истории народов, населявших Центральную Азию в XI — XIII вв. Оказалось, что Хара-Хото был одним из центров государства Си-ся, разгромленного в 1226 г. ордами Чингисхана. Изучение найден­ных Козловым документов позволило судить о высоком уровне материальной и духовной культуры этого государства, а также об уходя­щих в глубь веков связях между странами Во­стока и Запада.

Свою последнюю экспедицию Козлов совер­шил уже в советское время, в 1923—1926 гг., во время которой в районе столицы Монголии Улан-Батора обнаружил курганы-могильники гуннов двухтысячелетней давности.

Крупнейшим после Пржевальского иссле­дователем Центральной Азии был Гри­горий Николаевич Потанин. С 1876 по 1899 г. он совершил пять выдающих­ся путешествий по Монголии, Северному Ки­таю, Большому Хингану. Григорий Николае­вич собрал самый обширный гербарий Цен­тральной Азии и открыл несколько десятков видов новых растений. Но наиболее ценными оказались собранные Потаниным материалы о многих тюркских и монгольских племенах. Таким успехом он обязан прежде всего помощ­нику и другу — жене Александре Вик­торовне. Ведь в странах, где господствуют феодальные и патриархально-родовые отноше­ния, где удел женщин — самый тяжелый труд и бесправие, женщине было намного легче озна­комиться со многими сторонами уклада жизни семьи, чем мужчине, особенно чужеземцу. Для Потаниной, с ее отзывчивостью и добротой, путь на женскую половину дома был всегда открыт. В истории географии Потаниной при­надлежит особое место — она была не только помощником мужа, но и самостоятельным иссле­дователем и оказалась первой женщиной, на­гражденной за научные труды золотой медалью Русского географического общества.

В начале XX в. последние, наиболее трудно­доступные районы Центральной Азии были прой­дены и ее природа в значительной мере изучена. В этом великая заслуга наших путешественни­ков и Русского географического общества.