ВОССТАНОВЛЕНИЕ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 

Новая экономическая политика

14 декабря 1920 г. газеты Советской Рос­сии последний раз опубликовали сводку поле­вого штаба Реввоенсовета: «На фронтах спо­койно». Гражданская война кончилась. И хотя на окраинах страны борьба еще продолжалась с недобитыми бандами белогвардейцев и интер­вентов, мирное строительство стало теперь главной задачей Советского государства.

Семь лет империалистической и гражданской войны вконец разорили страну. Такого упадка хозяйства в эти годы не испытывало ни одно государство мира. Многие заводы, фабрики, рудники были разрушены. Большинство уцелевших предприятий из-за отсутствия топ­лива и сырья бездействовало.

В 1920 г. продукция, выпущенная нашей промышленностью, составляла меньше 14% того,

что давала промышленность царской России в 1913 г. По сравнению с довоенным временем во много раз сократилось производство металла, в три раза меньше добывалось угля, в два с по­ловиной раза меньше нефти, в двадцать раз мень­ше вырабатывалось хлопчатобумажных тканей. Большим бедствием для Советского государст­ва была безработица. Послевоенная разруха еще более усилила ее. Спасаясь от голода и холода, многие рабочие уходили из города в деревню. В период гражданской войны все было по­ставлено на службу фронту. С этой целью про­водилась политика военного коммунизма. Суть ее заключалась в следующем: Советская власть взяла под строгий контроль всю промышлен­ность, чтобы снабдить самыми необходимыми товарами Красную Армию и деревню. В то же время запрещалась торговля хлебом. Все излиш­ки продовольствия брались на учет и сдавались крестьянами государству в форме обязательной продовольственной разверстки (продразверст­ки). Только таким путем можно было спасти от голода красноармейцев на фронте, рабочих, делавших оружие в тылу.

В годы военного коммунизма Советская власть ввела всеобщую трудовую повинность и привлекла буржуазию к обязательному физи­ческому труду. Все эти меры помогли нашему народу разгромить контрреволюцию. Но, как указывал В. И. Ленин, «военный коммунизм был вынужден войной и разорением... Он был временной мерой».

Пока шла гражданская война, крестьяне мирились с запрещением торговли и с прод­разверсткой. Мирились с тем, что из-за раз­рухи в промышленности государство почти ничего не могло дать им взамен хлеба. Кресть­янство поддерживало Советскую власть, дав­шую ему землю, сознательно шло на жертвы во имя победы над врагами — белогвардейца­ми и интервентами. Союз рабочих и крестьян выдержал испытание в это трудное время.

Но с переходом к мирному строительству крестьяне начали роптать на политику воен­ного коммунизма; стали проявлять недоволь­ство тяжелым материальным положением и некоторые слои рабочего класса. Этим восполь­зовались враги Советской власти. В ряде райо­нов кулаки сумели привлечь к себе часть серед­няков и подняли мятежи. Кроме того, в ряде мест крестьяне стали сеять ровно столько хле­ба, сколько нужно, чтобы прокормить семью, и не больше. На некоторых промышленных предприятиях эсерам и меньшевикам удалось спровоцировать рабочих на забастовки.

В марте 1921 г. вспыхнул контрреволю­ционный мятеж в Кронштадте — главной базе Балтийского флота, расположенной у ворот Петрограда. За годы гражданской войны состав моряков Балтийского флота сильно изменил­ся. Отряды революционных моряков-балтий­цев сражались на различных фронтах. На корабли пришло новое пополнение, главным образом из деревни. В политических настрое­ниях вновь прибывших матросов отражалось недовольство крестьянских масс продразверст­кой. Эти настроения были использованы бе­логвардейцами, выдвинувшими лозунг «Сове­ты без коммунистов!». Прикрываясь популяр­ным в стране лозунгом «Вся власть Советам!», контрреволюционеры хотели устранить от ру­ководства Советами коммунистов и восстано­вить буржуазные порядки в стране.

На разгром мятежа были брошены лучшие части Красной Армии, делегаты X съезда пар­тии, комсомольцы Москвы и Петрограда. В ночь на 17 марта под ураганным огнем дальнобойной крепостной артиллерии двинулись они по льду Финского залива на штурм кронштадт­ских укреплений. Под ногами бойцов раскалы­вался лед, многие тонули. Но наступление продолжалось. После многочасового боя кре­пость была взята. Контрреволюционный мятеж был подавлен. События в Кронштадте еще раз подтвердили неотложную необходимость пере­хода к новой политике, отличной от политики военного коммунизма.

Рабочий класс мог построить социализм только в союзе с трудовым крестьянством. Со­хранение продразверстки в мирных условиях могло нанести непоправимый ущерб этому сою­зу и подорвать заинтересованность крестьян в расширении посевных площадей, в увеличении урожая. А ведь стране нужен был хлеб, сырье для промышленности.

Сама жизнь подсказывала, что нужно пере­ходить к новым способам хозяйственного строи­тельства. Поэтому вскоре после окончания гражданской войны Коммунистическая партия и Советское правительство по инициативе В. И. Ленина ввели новую экономическую политику (нэп).

«...Сущность новой экономической полити­ки,— говорил В. И. Ленин,— есть союз про­летариата и крестьянства, сущность — в смыч­ке авангарда пролетариата с широким кресть­янским полем».

И этот союз в новых условиях должен был строиться на хозяйственной основе, взаимно выгодной и крестьянам и рабочим, а не на осно­ве принуждения, как в годы военного комму­низма.

Первым шагом в осуществлении нэпа была замена продразверстки продовольственным на­логом. Теперь крестьянин должен был сдавать государству определенное, заранее установлен­ное количество продовольствия, а все излишки мог продавать на рынке. У крестьян появилась заинтересованность в том, чтобы производить больше хлеба, мяса, молока, овощей и других продуктов сельского хозяйства.

Таким образом, новая экономическая поли­тика создавала условия для подъема сельского хозяйства, что было совершенно необходимо для восстановления и развития промышлен­ности.

С другой стороны, деревне нужны были про­мышленные товары: одежда, обувь, сельско­хозяйственные орудия.

Молодая советская промышленность в тот период еще не могла обеспечить деревню доста­точным количеством товаров в обмен на ее продукты. Поэтому государство временно разре­шило открыть мелкие частные предприятия: небольшие заводы, лавки и т. д.

Таким образом, с переходом к нэпу созда­вался прочный экономический и политический союз рабочего класса и крестьянства.

Появившиеся после разрешения частной торговли и предпринимательства жадные до наживы дельцы (их называли нэпманами) стре­мились как можно больше урвать у народной власти и как можно меньше дать взамен. Нэп­маны всячески старались подорвать социали­стическое производство, вновь насадить капи­талистические порядки. Используя временные трудности, они занимались спекуляцией, взвин­чивали цены на товары. Буржуазия за рубе­жом с надеждой взирала на нэпманов и кула­ков. Но напрасны были эти надежды. Партия учитывала, что разрешение частной торговли и предпринимательства приведет к некоторому оживлению капитализма, но руководство хо­зяйством страны прочно сохранялось в руках Советского государства. Главной политической и экономической силой в Советской России по-прежнему были рабочий класс и трудовое крестьянство. Крупной промышленностью, фи­нансами, транспортом, землей, внешней тор­говлей управляло Советское государство. Это позволило контролировать и ограничивать дея­тельность частных предпринимателей, посте­пенно создавать перевес над ними социалистического сектора в народном хозяйстве страны, вести дело к окончательному уничтожению капитализма.

Не для возрождения капитализма, а для его окончательного уничтожения и для созда­ния основ социалистического хозяйства и побе­ды социализма провозгласил новую экономи­ческую политику X съезд Коммунистической партии, работавший с 8 по 16 марта 1921 г.

Новая экономическая политика оживила хозяйство страны, заинтересовала многомилли­онные массы крестьянства в расширении посе­вов и увеличении поголовья скота. В руках Советского государства накапливались средства для строительства мощной социалистической промышленности.

Уже опыт первого года подтвердил правиль­ность новой экономической политики. По всей стране началась кипучая созидательная работа. Развивалось сельскохозяйственное производ­ство. Улучшалось продовольственное положение в городах. Укреплялся и развивался союз ра­бочего класса и крестьянства — основа совет­ского строя.

Рабочие горячо взялись за восстановление фабрик и заводов. Трудились часто в неверо­ятно тяжелых условиях, не считаясь со време­нем, недосыпая, недоедая. На московском ме­таллургическом заводе «Серп и молот» не хва­тало самых необходимых материалов, многих деталей машин. Рабочие сами изготовляли не-

Голодающие жители Поволжья хлынули в другие районы стра­ны. Правительственная комис­сия организовала для них бес­платное питание и медицин­скую помощь.

В Москве, там, где теперь находится Центральный парк культуры и отдыха имени А. М. Горького, ле­том 1923 г. открылась Всесоюзная сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка.

достающие детали. Старые кадровые рабочие — печники Манусов, Червяков и многие другие — по нескольку суток не уходили с завода, стре­мясь скорее пустить мартены. На заводе «Крас­ный пролетарий» всю зиму 1921—1922 гг. при­ходилось работать в нетопленных корпусах при температуре ниже нуля. Когда было нуж­но, высококвалифицированные металлисты ста­новились землекопами и грузчиками, заготов­ляли и доставляли на завод топливо.

Благодаря героическому труду рабочего класса промышленное производство в стране за год увеличилось вдвое.

Еще не была ликвидирована разруха, а страна пережила новое испытание. В 1921 г. страшная засуха охватила Поволжье, часть Украины и Северного Кавказа — те районы, где во время гражданской войны особенно яростно и долго бесчинствовали интервенты и белогвар­дейцы. Без необходимой техники, без хороших семян крестьяне-единоличники были бессиль­ны бороться с засухой.

В результате этого стихийного бедствия без средств к существованию осталось почти 80 млн. человек. Центральный Комитет партии и Советское правительство организовали все­народную борьбу с голодом. По всей стране проводились добровольные сборы под лозунгом «Десять обеспеченных должны прокормить одного голодного». На организацию обществен­ного питания голодающих государство выде­лило миллионы пудов хлеба и других продук­тов. Из голодающих районов вывозили детей, создавались бесплатные столовые, пункты меди­цинской помощи, больницы для тифозных. Энергичные меры вскоре дали свои плоды, а после успешного осеннего сева в 1921 г. и хоро­шего урожая 1922 г. продовольственные труд­ности были ликвидированы.

Свидетельством успехов восстановления на­родного хозяйства стала Всесоюзная сельско­хозяйственная и кустарно-промышленная вы­ставка.

На берегу Москвы-реки, там, где теперь находится Центральный парк культуры и отды­ха имени Горького, летом 1923 г. возник выста­вочный городок. Все районы страны прислали сюда продукты своего труда. Павильоны поле­водства, животноводства, садоводства, лесного хозяйства и другие показывали успехи сельско­го хозяйства. О первых достижениях молодой советской промышленности говорили экспонаты павильонов машиностроения, металла и элек­тропромышленности, текстильного, швейного и других. Выставка произвела огромное впечатле­ние на делегации трудящихся, приезжавшие со всех концов страны. Удивила она и зарубежных гостей, они не верили, что Россия, разоренная войной, вчера еще голодная, сможет показать на выставке крупные достижения. А эти дости­жения были налицо. «Выставка машин яви­лась для меня полной неожиданностью»,— записал в книге отзывов американский сенатор Лафолет после посещения павильона «Металл и электропромышленность».

Более миллиона человек осмотрели экспо­наты выставки. В октябре 1923 г. выставку посетил В. И. Ленин. Это был его последний приезд в Москву из Горок.

Жизнь все больше и больше подтверждала правильность новой экономической политики. Укреплялись позиции социализма, росла госу­дарственная промышленность. Уже в 1925 г. промышленность Советского Союза давала око­ло 75% довоенной выработки товаров, машино­строение и электротехника в 1925 —1926 гг. превысили довоенный уровень.

В молодой Советской республике начали осваивать новые виды промышленных изде­лий, неизвестные царской России. 7 ноября

1924 г. по улицам Москвы вместе с колонной рабочих на Красную площадь двигались 10 гру­зовых машин. Это были первые в нашей стране автомобили из отечественных материалов.

Страна налаживала и производство тракто­ров. В 1924—1925 гг. заводы «Красный путиловец» и Харьковский паровозостроительный выпустили первые 400 тракторов.

В то же время под руководством тогда совсем молодого авиаконструктора А. Н. Тупо­лева были сконструированы и построены пер­вые советские самолеты. Они прославились на весь мир своими летными качествами. Летом

1925 г. наши летчики пролетели на отечествен­ном самолете по трассе Москва — Пекин через пустыню Гоби. В 1926 г. новый самолет АНТ-3, пилотируемый М. М. Громовым, совершил по­лет вокруг Европы.

Завершалось и восстановление сельского хозяйства. В 1925 г. крестьяне засеяли почти такую же площадь, как в довоенном 1913 г.

Условия жизни рабочих и крестьян стали значительно лучше, чем в царской России. Советский Союз был единственной страной в мире, где существовало бесплатное медицин­ское обслуживание. Пожилые и потерявшие трудоспособность люди получали пенсию. Было введено обязательное социальное страхование за счет государства.

Новая экономическая политика помогла нашей Родине восстановить народное хозяйство, помогла накопить силы и средства для социалистической индустриализации. В этот период решался, как указывал Владимир Ильич Ленин, вопрос «кто — кого», т. е. вопрос о том, выстоит ли молодая Советская республика в борьбе с экономической отсталостью и раз­рухой, будет ли построен социализм или победит капитализм. Этот вопрос был решен в пользу нового, социалистического строя.

Новая экономическая политика имела боль­шое международное значение. В. И. Ленин учил, что, где бы ни произошла пролетар­ская революция, рабочий класс будет строить социализм вместе с крестьянством и про­ведение мероприятий, свойственных нэпу, не­избежно.

Новая экономическая политика имела боль­шое международное значение и в том смысле, что, содействуя укреплению и развитию совет­ской страны— базы и оплота мирового револю­ционного движения, она одновременно оказы­вала влияние на международную революцию, на весь ход мировой истории.

ГОЭЛРО

В марте 1918 г. к В. И. Ленину в Смольный был приглашен известный русский инженер-энергетик А. В. Винтер. Их беседа не имела, казалось бы, никакого отношения к событиям, которые волновали в то время страну. Влади­мир Ильич с живым интересом расспрашивал А. В. Винтера о новых достижениях в области производства электроэнергии и применения ее в промышленности.

Электроэнергетика не случайно привлекала внимание В. И. Ленина. В конце 1920 г. Ленин писал: «Только тогда, когда страна будет элект­рифицирована, когда под промышленность, сельское хозяйство и транспорт будет подведе­на техническая база современной крупной про­мышленности, только тогда мы победим окон­чательно». Выработка электричества в стране в то время составляла всего лишь 26% от уров­ня 1913 г. А ведь и этот довоенный уровень был крайне низким! Ленинские указания определи­ли направление работ по составлению плана электрификации России. Для детальной разра­ботки этого плана в феврале 1920 г. была соз­дана Государственная комиссия по электрифи­кации России (ГОЭЛРО). В ее работе участвовали около 200 ученых, инженеров, экономистов, представлявших различные отрасли науки и техники. В их числе были А. В. Винтер, И. Г. Александров, ставший позднее известным академиком, и многие другие.

«Владимир Ильич с самого начала проявлял большой интерес к работам комиссии, давая советы, оказывая ей громадную помощь и под­держку»,— вспоминал впоследствии председа­тель комиссии Г. М. Кржижановский. В. И. Ле­нин видел в плане ГОЭЛРО не только способ залить светом электрических ламп самые отда­ленные уголки страны, не только возможность дать энергию фабрикам, заводам, рудникам, железным дорогам, сельскому хозяйству. Вла­димир Ильич знал, что осуществление грандиоз­ной программы электрификации нашей Родины будет иметь также огромное воспитательное значение — оно воочию покажет всем трудя­щимся Советской страны, народам зарубеж­ных стран — колоссальные возможности социа­листического строя.

К декабрю 1920 г. разработка проекта была закончена. 30 крупных электростанций общей мощностью 1,5 млн. квт, построенных вблизи промышленных центров, а также на крупных реках, в районах угольных залежей и торфя­ников, должны были стать основой дальней­шего развития социалистической экономики. План предусматривал также широкое промышленное строительство, намечал, как поднять сельское хозяйство.

Обсуждение про­граммы электрификации было главным вопросом на открывшемся в Моск­ве 22 декабря 1920 г. VIII Всероссийском съезде Советов. Делега­ты в валенках и полу­шубках сидели в нето­пленном, полутемном за­ле Большого театра. По­зади стола президиума, в глубине сцены, —огромная карта Совет­ской России, усеянная разноцветными кружка­ми в местах будущих строек. Когда доклад­чик Г. М. Кржижанов­ский показывал, где должны возникнуть но­вые электростанции, на карте зажигались эле­ктрические лампочки. Делегаты съезда встречали каждый новый огонек восторженными аплодисментами.

На съезде выступил В. И. Ленин. Чувства, овладевшие всеми, кто присутствовал в зале, прекрасно передал А. Н. Толстой в романе «Хождение по мукам»: «Люди в зрительном зале, у кого в карманах военных шинелей и простреленных бекеш было по горстке овса, выданного сегодня вместо хлеба, не дыша слу­шали о головокружительных, но вещественно осуществимых перспективах революции, всту­пающей на путь творчества». На всю Россию прозвучали ленинские слова: «Коммунизм — это есть Советская власть плюс электрифика­ция всей страны. Иначе страна остается мелко­крестьянской, и надо, чтобы мы это ясно созна­ли...». Только электрификация делала возмож­ным оснащение промышленности современной техникой. А промышленность — это основа всего народного хозяйства.

Враги встретили план В. И. Ленина бранью и насмешками. «Сверхфантазия», «электриче­ская утопия», «электрификция» — надрывались буржуазные газеты Америки и Европы. В ок­тябре 1920 г. В. И. Ленина посетил знаменитый английский писатель-фантаст Герберт Уэллс. Он долго беседовал с Владимиром Ильичем. Вернувшись в Англию, Г. Уэллс опубликовал книгу «Россия во мгле». Он писал, что отвер­гавший утопистов Ленин «в конце концов сам впал в утопию, утопию электрификации...». «Можно ли представить себе более дерзновен­ный проект в этой огромной, равнинной, по­крытой лесами стране, населенной неграмот­ными крестьянами, лишенной источников вод­ной энергии, не имеющей технически грамот­ных людей, в которой почти угасли торговля и промышленность? — восклицал Уэллс.— В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего...»

Те, кто видел Россию только во мгле, не понимали, откуда страна, не имевшая необ­ходимых материалов, оборудования и специа­листов, возьмет силы для строительства элек­тростанций. Но то, что было бы невозможным в любой капиталистической стране, стало воз­можным в Советской России. Энтузиазм трудя­щихся, строящих социализм под руководством Коммунистической партии, творил чудеса.

Сразу же после того, как план ГОЭЛРО был принят, развернулось строительство двух пер­вых крупных электростанций — Каширской и Шатурской. Героизм строителей не уступал воинским подвигам времен гражданской вой­ны. Плохо одетые, подчас голодные, люди работали, когда это было нужно, по 18 часов в сутки. И трудности отступали перед их му­жеством и преданностью общему делу.

В июне 1922 г. состоялось торжественное открытие первенца ГОЭЛРО — Каширской электростанции мощностью 12 тыс. квт, а через пять лет, в 1927 году, в стране уже рабо­тали пять новых электростанций: Каширская, Шатурская, «Красный Октябрь» (Ленинград), Кизеловская и Балахнинская. Выработка элек­троэнергии увеличилась в шесть раз по срав­нению с 1920 г.

В декабре 1926 г. советские энергостроители одержали еще одну победу: вступила в действие Волховская ГЭС — наша первая гидроэлект­ростанция.

Распоряжение о ее строительстве В. И. Ле­нин подписал еще в апреле 1918 г. В грозные годы гражданской войны началось строитель­ство Волховской ГЭС. Это была первая все­народная стройка. Владимир Ильич обратился к питерским рабочим с призывом помочь поко­рителям Волхова. Заводы Петрограда посла­ли на строительство машины и механизмы, сюда выехали бригады путиловских ра­бочих.

Было трудно, очень трудно. Но строители, вдохновленные великой целью, победили. На

открытии Волховской ГЭС С. М. Киров го­ворил:

- Сегодня Волховстрой даст энергию для ленинградских заводов. Эта энергия с новой силой осветит великий ленинский путь, и про­летариат всего мира, который празднует эту победу, получит возможность еще ярче и отчет­ливее увидеть тот путь, по которому нас по­вел основоположник нашей партии Владимир Ильич Ленин.

На строительстве Волховской ГЭС выко­вывались замечательные качества советских инженеров, техников, рабочих: смелость, упор­ство, размах, уверенность в победе. Эти ка­чества помогли им блестяще претворить в жизнь наиболее сложную и ответственную часть пла­на ГОЭЛРО — соорудить Днепровскую гидро­электростанцию.

Строительство Днепрогэса началось в мар­те 1927 г. За пять лет предстояло построить плотину через Днепр, гидроэлектростанцию, шлюзовые каналы для прохода судов, линии электропередач, охватывающие все важнейшие промышленные районы Донецкого бассейна, Кривого Рога и т. д.

Громадный объем строительства и сжатые сроки требовали небывалых усилий. Река упорно сопротивлялась. Путь к скальным поро­дам, на которых закладывался фундамент пло­тины, преграждали наносы ила и огромные валуны. Многое приходилось делать вручную. Ведь тогда у нас еще не было ни огромных экс­каваторов, ни мощных бульдозеров, ни само­свалов. Но люди упорно, день за днем долбили каменные глыбы, неуклонно приближаясь к днепровскому дну. Днем и ночью шло строи­тельство, на ряде участков днепростроевцы добивались невиданной производительности труда. И вскоре непокорная река была по­беждена.

Американские специалисты, работавшие по приглашению Советского правительства на строительстве Днепрогэса, считали фантасти­ческими те сроки, в которые наши монтажники устанавливали семидесятиметровые мачты ве­сом 169 т.

Прошло немногим больше десяти лет после беседы В. И. Ленина с Г. Уэллсом.

- Приезжайте снова через десять лет,— предложил тогда Владимир Ильич,— и по­смотрите, что будет сделано в России за это время.

И Уэллс приехал. То, что увидел англий­ский писатель, заставило его отказаться от многих своих прежних заблуждений. Он признал, что Коммунистическая партия сумела победить в битве за электричество.

Не прошло и пятидесяти лет со дня утверж­дения плана ГОЭЛРО. За это время СССР стал страной крупнейших в мире электростан­ций, самой передовой страной в области гидроэнергостроительства. Теперь никто на За­паде не помышляет назвать «электрификацией» современные планы энергостроительства в СССР; ведь сейчас один только агрегат Брат­ской гидроэлектростанции втрое мощнее Вол­ховской ГЭС, а Красноярская ГЭС превышает втрое мощность всех электростанций, преду­смотренных планом ГОЭЛРО. Мы являемся сви­детелями того, как воплощается в жизнь ле­нинская идея о сплошной электрификации всей нашей страны, начало которой положил план ГОЭЛРО.