Глава 1. Избранник жены

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 

Вечером 9 апреля 491 г. в портике перед большой обеденной залой дворца собрались высшие чиновники, патриарх и члены сената. Одновременно с ними на ипподром потянулся народ и, привычно разбившись на партии, занял свои места. Их окружили войска, гвардейские части, также желавшие принять участие в выборе нового императора. Раздались крики, требующие назвать имя будущего царя. По совету чиновников вдовствующая императрица св. Ариадна, облачённая в порфирную одежду, вышла в сопровождении патриарха Евфимия  (490–496) двух препозитов, магистра оффиций и других высших персон. Её появление было встречено криками: «Ариадна августа, твоя победа!», «Православного царя для Вселенной!». Царица обратилась к присутствующим с речью, в которой объявила, что уже отдала необходимые распоряжения синклиту и представителям войска. Им приказано подыскать императором христианина, прирождённого римлянина, доблестного и благочестивого мужа.

Затем, когда шум стих, глашатай подтвердил, что императрица желала бы, чтобы все личные счёты и выгоды оказались позабыты, и все участники должны помышлять исключительно о благе государства. В заключение св. Ариадна просила не торопиться с выбором, дабы выдалась возможность достойно и благочестиво совершить погребение покойного царя. Из толпы вновь раздались возгласы: «Славная Пасха миру!», «Порядок и благочиние городу!», «Многие лета царице!», «Храни, Боже, ее жизнь!», «Все блага да будут тебе, римлянка, если ничто чужое не умножит род римлян!», «Царство твоё, Ариадна, твоя победа!».

Выход завершился, царица вернулась в свои покои, но оставшиеся одни чиновники и патриарх так и не смогли прийти к единому выводу о кандидатуре. Тогда препозит Урбикий предложил самый простой выход — предоставить выбор самой царице. Недолго думая (видимо, предварительные размышления уже имели место), св. Ариадна назвала имя селенциария Анастасия, которого немедленно привели во дворец и поместили в зале консистория.

На следующий день состоялись похороны Зенона, погребённого в храме Святых Апостолов, а вечером того же дня были отданы последние распоряжения относительно завтрашних церемоний. Через 2 дня после смерти Зенона, в Страстную пятницу, 11 апреля 491 г., все сановники и патриарх Евфимий собрались в белых одеждах, и к ним, приветствуя присутствующих, вышел Анастасий. Сановники и члены сената просили его дать клятву, что он будет править по чести и не сохранит зла против кого-либо, и тот её дал. Анастасий, облачённый в императорские одежды и пурпурные сапоги — неизменный знак царской власти, последовал дальше и с открытой головой прошёл на кафизму.

Войска, стоявшие рядом, опустили копья и знамена. Анастасий встал на щит, и кампидуктор возложил на его голову золотую цепь, после чего солдаты подняли щит, а затем царь вернулся в триклиний. Там патриарх Евфимий совершил молитву, облёк его в порфиру и возложил на чело Анастасия украшенную драгоценными камнями императорскую корону.

Появившись опять в кафизме, Анастасий передал глашатаю свою речь, которая выглядела следующим образом: «Ясно, что человеческая власть зависит от мановения свыше. Всемилостивейшая августа Ариадна по собственному решению, выбор блистательных сановников и сената, согласие победоносных войск и «святого» народа принудили меня, против воли и вопреки отказам, принять на себя заботу о Римском царстве, вручая себя милосердию Святой Троицы. Какое бремя за общее благо легло на меня, это я знаю. Молю Вседержителя Бога, чтобы мне оказаться в моей деятельности таким, каким в вашем единодушном избрании надеялись вы меня видеть. Да будет с вами Бог».

Избранный св. Ариадной, которой было немного более 40 лет, Анастасий был уже немолодым человеком — ему исполнилось 60 лет. Он родился в Диррахии (нынешняя Албания) от малоизвестных родителей, и своим трудом поднялся по карьерной лестнице. Впрочем, о его деятельности известно также очень мало, из чего следует, что Анастасий был, в сущности, рядовым чиновником. Сразу по восшествии его на престол угодливые придворные поспешили вывести родословную императора от самого Гнея Помпея, что было явной фальсификацией, на которую царь, чуждый внешнего лоска, не пошёл. Он был римлянином латинского языка, но длительная служба при дворе дала ему хорошее знание жизни и широкие связи и круг знакомств. Император по своему характеру был терпеливым и снисходительным человеком, искусным дипломатом и хорошим стратегом. Особенно замечательно в годы правления проявились его таланты финансиста.

До своего возвышения он имел очень хорошую репутацию и слыл безупречно  благочестивым человеком, так что при венчании его приветствовали криками: «Царствуй так же, как ты жил!». Он был высокого роста, волосы с густой проседью, статен, очень красив лицом, и имел одну оригинальную особенность, за которую получил прозвище «Дикор» , — один его глаз был черный, а второй — голубой. Он был глубоко верующим человеком, богословски образованным, и в последние годы правления Зенона даже принимал активное непосредственное участие в богословских спорах, устроив специально для себя небольшую кафедру в храме св. Софии и проповедуя оттуда. Правда, такая инициатива пришлась не по душе патриарху Евфимию, который приказал убрать эту кафедру и запретил Анастасию богословствовать.

Святая Ариадна и сенат не случайно обмолвились, что хотели бы видеть на царском престоле римлянина : здесь подразумевались и родословная нового государя, который не должен быть из варваров, и его вероисповедание. Раскол, возникший при патриаршестве Акакия, продолжал волновать умы константинопольцев, и Евфимий, не принявший «Энотикон», надеялся восстановить общение с Римским папой, не анафематствуя своего предшественника, — непременное условие, выдвинутое западной кафедрой, для преодоления раскола. Но патриарх Евфимий несколько настороженно относился к Анастасию: он полагал, будто среди его родственников были манихеи и ариане. Архиерей дал согласие на императорство Анастасия при непременном условии, что тот собственноручно напишет письменное исповедание веры с признанием Халкидонского Собора — беспрецедентный до сих пор поступок, но император, не желавший начинать царствие с конфликта, уступил.

Через 40 дней после восшествия на престол Анастасия совершилось его бракосочетание со св. Ариадной — благоразумная и необходимая мера для легализации прав нового императора при наличии других претендентов на трон. Вслед за этим появился манифест, в котором царь простил все недоимки в бюджет за минувшие годы, и резко ограничил власть доносчиков, от которых страдало население.

Как можно без труда понять, выбор Анастасия являлся делом рук национальной партии, стремившейся избавить государство от власти исавров и германцев. Конечно, это неизбежно вело к вооружённому столкновению с братом покойного императора Зенона Лонгином, который считал свои права на престол не менее обоснованными, чем Анастасий или св. Ариадна. Естественно, за ним стояли исавры, не сомневающиеся на счёт того, какое будущее ждёт их при новом царствии. Во главе с Лонгином они затеяли государственный переворот, но своевременные меры Анастасия и префекта Константинополя Секундина, мужа сестры царя Кесарии, предотвратили эту угрозу. Во время уличных боёв погибло очень много людей, и даже был сожжён ипподром. Всем без исключения исаврам было отдано распоряжение немедленно покинуть столицу, самого Лонгина удалили в Фиваиду и насильно постригли в духовных чин, в котором он умер через 7 лет. Родственники Лонгина, включая его жену, из милости царя проживали на загородной вилле императора на азиатском берегу Босфора.

Однако другой защитник интересов исавров — Лингинин, правитель Исаврии, стал настоящим вождём восставших, среди которых оказался даже епископ города Аламеи, Конон, оставивший свою кафедру, чтобы стать воином. С ними в строю оказалось около 100 тыс. исавров и других варваров, желавших поживиться грабежом во время войны.

В качестве ответной меры Анастасий тут же издал закон о конфискации всего имущества исавров в столице, включая личное имущество Зенона, и отозвал ежегодное денежное содержание Исаврии, установленное при его предшественнике в размере 1500 фунтов золота ежегодно. На вырученные средства была снаряжена армия под руководством Иоанна-скифа и магистра армии Иоанна Кирта («Горбатого»). Гунны прислали конные ополчения, готы предоставили отряд своих воинов, но главной силой имперской армии стали старые регулярные полки, расквартированные в Силимврии.

В конце 492 г. оба войска встретились на равнине близ города Коттиеи, где исавры потерпели сокрушительное поражение. Вскоре погиб их вождь, и встретил смерть епископ Конон, но война продолжалась ещё несколько лет в горах Исаврии. Лишь в 498 г. комит Приск взял в плен последнего вождя исавров Лонгина Селинунтского, которого в цепях привезли в Константинополь. Исавры навсегда потеряли ранее данные им привилегии и с тех пор стали рядовыми подданными императора, поставляя ему храбрых солдат, неоднократно прославившихся на полях сражений.

В 493 г. состоялось нападение болгар , которым противостояли 15 тыс. римских воинов во главе с магистром армии Аристом. В данной битве на реке Цутре римляне потерпели страшное поражение, пало более 4 тыс. солдат и множество командиров, так что, как говорили современники, с тех пор «слава армии Иллирика погибла навсегда». Поскольку историками зафиксировано вторжение болгар и в 504 г., можно с уверенностью сказать, что это были далеко не единичные набеги.

Во время войны произошло одно событие, немало повлиявшее на последующую церковную политику императора Анастасия. Как уже говорилось, патриарх Евфимий изначально относился с подозрением к вере императора, и едва ли искренне одобрял его выбор со стороны св. Ариадны. Однако и император не скрывал своих подозрений на счёт Евфимия, полагая, будто тот тайно помогает исаврам. Рассказывают, что однажды, получив известие о победе своих войск над мятежниками, он с сарказмом произнёс в лицо патриарху: «Твои молитвы не помогли твоим друзьям!».

На третий год войны с исаврами царь, желавший поскорее закончить военные действия и сохранить провинции от разорения, попросил патриарха воздействовать на епископов исаврийских областей и некоторых главарей сопротивления, чтобы они сдались на милость Анастасия. Каково же было его удивление, когда он узнал, что Евфимий выдал его план зятю Афинодора, непримиримому вождю исавров. Патриарха тотчас обвинили в измене, и Анастасий потребовал вернуть ему собственное письменное вероисповедание, которое ранее он передал в руки Евфимия.

Далее, как свидетельствуют летописи, на патриарха было организовано покушение, но по счастливой случайности убийца не смог нанести смертельный удар Константинопольскому архиерею, и сам был казнён на месте преступления. Впрочем, вряд ли можно отнести это покушение на счёт императора — у него имелось достаточно средств, чтобы справиться с неугодным архипастырем. Да и характер нового царя не предполагал, что он рискнёт на такую непопулярную меру, как убийство патриарха: Константинополь жил сплетнями, и достаточно было одного намёка, чтобы репутация императора резко пошатнулась. Так, история и не оставила нам имён истинных организаторов неудавшегося убийства. В любом случае, созванный по воле императора в 496 г. Собор низверг Евфимия и, обвинив в несторианстве, сослал в город Евхаиты, на восточную границу.

Приход к власти крепкого национального правительства и восстановление порядка в Империи произошло очень кстати. В 498 г. восточные провинции Византии подверглись нападению арабов филарха Наамана, признававшего над собой власть Персидского царя. Без сомнения, эта акция была спланирована персами для проверки прочности римских границ, поскольку в это же время другое арабское племя вторглось в пределы Палестины. Но войска дукса провинции Евфратезии Евгения разгромили кочевников возле города Бифрапсы, а римские отряды под командованием полководца Романа не только отбили арабскую атаку, но и сами перешли в наступление и отвоевали у них остров Иотабу, некогда отданный императором св. Львом Великим филарху Аморкесу.

Три года спустя, в 502 г., арабы под руководством другого вождя, Бадихарима, вновь напали на Сирию и Финикию, и это наступление произошло столь стремительно, что римские войска не сумели догнать варваров. Впрочем, императору Анастасию удалось заключить мирный договор с их главой Аретой, отцом Бадихарима.

Едва закончилась эта война, как в 502 г. персы объявили о прекращении действия соглашения, заключённого ещё в 442 г. В течение мирного полувека персы вели затяжную войну с эфталитами, что сопровождалось у них частой сменой правящих династий, и это сильно отвлекало их от западных границ. Надо сказать, что и византийцы уже давно с подозрением относились к политике персов в Армении, где периодически возникали препятствия для христианской Церкви и происходили гонения на православных.

Армяне неоднократно просили Римских императоров принять их под свою защиту, и эти просьбы не оставались не услышанным. И нет ничего удивительно, что, воспользовавшись нестроениями у персов, византийцы прекратили выплату им ежегодной дани — одно из обязательных условий договора 442 г. Наконец, Персидский царь Кавад сумел уладить отношения с эфталитами, которым обязался платить за охрану кавказских переходов. Остро нуждаясь в деньгах, Кавад потребовал от римлян уплаты неустойки и долга, но император соглашался лишь выдать кредит под письменные обязательства персов, что, конечно, не удовлетворило их царя.

С огромным войском, в котором было много гуннов, Кавад перешёл границу и подступил к Феодосиополю (Эрзеруму), командир гарнизона которого Константин, член синклита, питал вражду к императору Анастасию и потому сдал город . Другой военачальник, Феодор, сдал персам без сопротивления город Мартирополь, где хранилась казна провинции с крупной суммой денег. В итоге, уже 5 октября 502 г. Кавад захватил многие области Армении и осадил город Амиду (Диарбекир) — сильную пограничную крепость римлян. Посол Анастасия Руфин вместо встречи с Персидским царём был захвачен в плен и брошен в темницу.

Подоспевшие римские войска под командованием дукса Алипия первоначально действовали вполне успешно, но, к сожалению, 19 ноября 502 г. около крепости Марды были застигнуты персами ночью врасплох и разбиты; множество легионеров попало в плен. К концу ноября арабы Наамана дошли до Эдессы, жители которой принялись восстанавливать крепостные сооружения и выжгли окрестности города, чтобы увеличить радиус обстрела метательных орудий. В итоге персы не взяли Эдессы, но всё равно им досталась громадная добыча — рассказывают, только пленными они захватили около 20 тыс. римлян. Зато дукс Евгений вернулся после поражения в свой город, сумел отобрать у персов Феодосиополь и восстановил власть римского императора в этой области.

Между тем Кавад продолжал осаду Амиды, которая пока не приносила ему успеха. Под осенними дождями персы сильно страдали и уже готовы были снять осаду, когда 10 января 503 г. благодаря беспечности одного монаха из осаждённого города, случайно открывшего персам тайный ход, они ворвались в город. Бойня была ужасной — по свидетельству очевидцев, за 3 дня от персидских мечей погибло около 80 тыс. римлян.

После взятия Амида стала форпостом персов, откуда они удачно предпринимали новые нападения. Избалованный столькими успехами, Кавад уверовал в свою счастливую звезду и направил в апреле 503 г. Руфина, выпущенного из тюрьмы, к императору Анастасию с двумя предложениями на выбор последнего: 1) прекратить войну и уплатить деньги; 2) продолжить войну. Каково же было его удивление, когда император Анастасий выбрал войну .

Собрав дополнительные полки, василевс сформировал армию под руководством трёх военачальников — Ареобинда, назначенного магистром армии Востока, Патрикия, консула 500 г., и своего племянника от брака его сестры Кесарии и Секундина, Ипатия. К ним присоединились союзнические готские отряды. На беду, у византийцев отсутствовало единое командование, что негативно сказалось на их действиях и результатах. До августа 503 г. стороны действовали с переменным успехом, но затем в сражении под городом Ападной Кавад разгромил римские войска. После произошёл один эпизод, позволяющий лучше понять характер военных действий на Востоке и условия, в которых были вынуждены сражаться римляне.

Когда затем персы направились к крепости Телле, находившиеся в ней иудеи устроили подкоп и попытались сдать город захватчикам. Но находившийся в персидском плену римский командир Пётр увидел знаки, которые иудеи обращали к персам. Под предлогом получения одежды от осаждённых, он подошёл к крепостной стене и сумел уведомить о предательстве начальника гарнизона Леонтия. Римляне немедленно перебили всех иудеев в крепости, заделали подкоп, а их епископ Бар-Хадад лично отправился к Персидскому царю и сумел вымолить у того пощаду крепости. В силу неизвестных обстоятельств Кавад отказался от осады этого города и направился к Эдессе, жители которой в очередной раз принялись восстанавливать стены и выстраивать на них метательные орудия. Персы хитростью пытались захватить город и его командира Ареобинда, но их замысел потерпел неудачу, после чего они направились к Евфрату.

Арабы продолжали своими набегами разорять провинции близ Евфрата, когда на театре военных действий оказался храбрый римский военачальник Патрикиол вместе с сыном Виталианом. Они отразили арабов, но в дальнейшем, не имея достаточных сил, не рискнули сразиться непосредственно с Кавадом, подтянувшим к Эдессе все свои войска. Тем временем Ареобинд довольно успешно оборонял Эдессу, и персы не сумели навязать римлянам свои условия мирного договора.

Всё же встревоженный тем, как идут дела на войне, император Анастасий направил зимой 504 г. в армию своё доверенное лицо с правами верховного главнокомандующего — Келера. С его появлением действия римских войск приобрели уверенность и системность. Келер лишал персов продовольствия, захватывал фураж и лошадей, наконец, перевёл свои войска к городу Амиде и весной 505 г. начал его планомерную осаду. В одной из многочисленных стычек у римлян прославился гот Эллод, получивший незадолго до того титул трибуна. Он пробрался в город с несколькими товарищами, но, замеченный персами, был вынужден уходить. Окружённый толпой врагов, он пробился к своим, унеся труп убитого друга. Вскоре осаждённые в Амиде дошли до людоедства, но все равно отказывались сдаться римлянам.

Оставив осаду Амида на Патрикия, Келер направил Ареобинда в персидскую Армению, и тот произвёл в ней страшное опустошение, захватив богатую добычу. В частности, он привёл с собой более 120 тыс. баранов, подорвав продовольственную базу персов. Надо понимать, что эта война, как и многие другие, шла на тотальное истребление, и стороны не щадили никого на захваченных территориях. Сам Келер разорял земли за Тигром, избивая всех, старше 12 лет. Крепость Амида держалась изо всех сил, но становилось ясно, что обе стороны уже исчерпали свои силы; к тому же на персов напали гунны — возможно, не без помощи Константинополя. Зимой 505 г. стороны разошлись на зимние квартиры, и их послы начали прорабатывать условия мирного договора. Правда, пока писались документы, арабы по привычке попытались пограбить, но их быстро настигли направленные Келером войска, разбили, двум шейхам отрубили головы, а трёх распяли. После этого арабы также успокоились и уже не решались устроить набег.

Весной 506 г. Келер со своим войском отправился к Эдессе, чтобы там заключить мирный договор с персами по поручению императора. Но оказалось, что его визави умер по дороге. Пока происходила замена с персидской стороны, римские части, состоявшие из готов, едва не взбунтовались, и уж, во всяком случае, причиняли большие неудобства местному населению. Поэтому Келер искренне благодарил Бога, когда осенью 506 г. прибыли, наконец, персидские послы и подписали мирный договор сроком на 7 лет. В целом, война оказалась более удачной для римлян, чем для персов, и Константинополь обзавёлся некоторыми важными крепостями на персидской границе, вызывавшими постоянное беспокойство Кавада. В очередной раз, хотя и не без большого труда, Империя справилась с самым могущественным своим врагом тех столетий и надолго отвадила персов нападать на римские земли.

По мнению многих исследователей, римские военные успехи были в значительной степени обусловлены мудрой политикой императора. В первую очередь, желая ограничить доступ варваров в высшие политические круги, царь провёл законом между 498 и 503 гг., согласно которому старая практика предоставления варварским вождям римских военных титулов «магистр» прекращалась. Теперь снабжение и расквартирование варварских военных отрядов осуществлялось римскими чиновниками, что привело к резкому повышению контроля над ними со стороны государственной власти, уровня обучения и дисциплины армии.

Помимо прочего, эта реформа высвободила значительные финансовые средства. Совокупно с другой реформой — финансовой , проведённой императором, во главе угла которой лежала обмена старого налога «анноны», предполагавшего прямые поставки армии натурой со стороны населения, и замена его взиманием налога в денежной форме. В большинстве случаев солдаты сами могли определять, предпочитают они получить деньги на приобретение продовольствия либо получать жалование продуктами. Этот процесс назывался «хрисотелией югов» . При этом царь добавил систему обеспечения армии специальными, иногда принудительными, закупками продовольствия. В результате прекратилось своеволие солдат по экспроприации продовольствия, и казна получила дополнительные средства. Анастасий смог перейти к формированию армии на наемной добровольной основе, причём такой набор осуществлялся индивидуально, вне зависимости от национальной принадлежности новобранца. Конечно, реформа дала только предварительные  позитивы, но и этого оказалось достаточно, чтобы начать ликвидацию старой зависимости Империи от военных сил варваров, укрепления вооружённых сил и торжества национальной партии.