5.2. Типология обществ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 

Все мыслимое и реальное многообразие обществ, су­ществовавших прежде и существующих сейчас, социоло­ги разделяют на определенные типы. Несколько типов обще­ства, объединенных сходными признаками или критериями, составляет типологию. В социологии принято выделять несколько типологий.

Если в качестве главного признака выбирается письмен­ность, то все общества делятся на дописьменные, т.е. умею­щие говорить, но не умеющие писать, и письменные, владе­ющие алфавитом и фиксирующие звуки в материальных носителях: клинописных таблицах, берестяных грамотах, книгах и газетах или компьютерах. Хотя письменность воз­никла около 10 тыс. лет назад, до сих пор некоторые племе­на, затерянные где-нибудь в джунглях Амазонки или в Ара­вийской пустыне, не знакомы с ней. Не знающие письмен­ности народы называют доцивилизованными.

Согласно второй типологии, общества также делятся на два класса — простые и сложные. Критерием выступает число уровней управления и степень социального расслоения. В про­стых обществах нет руководителей и подчиненных, богатых и бедных. Таковы первобытные племена. В сложных обще­ствах несколько уровней управления, несколько социальных слоев населения, расположенных сверху вниз по мере убы­вания доходов. Здесь не просто появляются руководители и подчиненные, но они составляют противоположные страты — господствующую и зависимую. Возникшее когда-то сти­хийно социальное неравенство теперь закрепляется юриди­чески, экономически, религиозно и политически. Толчок к появлению сложных обществ дало зарождение самого мощ­ного института — государства. А произошло это примерно б тыс. лет назад. Простые общества возникли 40 тыс. лет назад, они относятся к догосударственным образованиям. Таким образом, исторический возраст простых обществ в 4-5 раз превышает возраст сложных.

В основании третьей типологии лежит способ добывания средств существования. Самый древний — охота и собира­тельство. Первобытное общество состояло из локальных род­ственных групп (триб). По времени оно было самым продол­жительным — существовало сотни тысяч лет. Ранний период называют протообществом или периодом человеческого ста­да. Ему на смену пришли скотоводство (пастушество) и ого­родничество. Скотоводы вели кочевой образ жизни, а охотники и собиратели — бродячий. Из охоты по­степенно выросло скотоводство, когда люди убедились, что приручать животных экономичнее, чем просто убивать. Из собирательства выросло огородничество, а из него — земле­делие. Небольшие огороды со временем уступили место об­ширным полям, примитивные деревянные мотыги – дере­вянному, а позже железному плугу.

С земледелием связывают зарождение государства, горо­дов, классов, письменности — необходимых признаков ци­вилизации. Они стали возможными благодаря переходу от кочевого образа жизни к оседлому.

Земледельческую, или аграрную, цивилизацию, 300 лет назад сменила машинная индустрия (промышленность). Наступила эра индустриального общества. По мнению многих специалистов, в 70-е годы XX века на смену индустриальному приходит постиндустриальное обще­ство. Правда, не везде, а лишь в самых развитых странах, скажем, в США и Японии. В постиндустриальном обществе преобладает не промышленность, а информатика и сфера обслуживания. Безлюдные заводские цеха, роботизированные производства, гигантские супермаркеты, космические станции — признаки постиндустриального общества.

В середине XIX века К. Маркс предложил свою типоло­гию обществ. Общества, различающиеся языком, культу­рой, обычаями, политическим строем, образом и уровнем жизни людей, но объединенные двумя ведущими признака­ми — способом производства и формой собственности, составляют одну общественно-экономическую формацию. Согласно этому критерию, человечество последовательно про­шло четыре формации — первобытную, рабовладельческую, феодальную и капиталистическую. Пятая – коммуни­стическая должна была наступить в будущем.

Современная социология использует все типологии, объе­диняя их в некоторую синтетическую модель. Ее автором считают американского социолога Д. Белла. Он под­разделил всемирную историю на три стадии: доиндустриальную, индустриальную и постиндустриальную. Когда одна ста­дия приходит на смену другой, изменяются технология, способ производства, форма собственности, социальные ин­ституты, политический режим, культура, образ жизни, численность населения, социальная структура общества.

Переход от индустриального к постиндустриальному об­ществу сопровождается превращением товаропроизводящей массы экономики в обслуживающую, что означает превос­ходство сферы услуг над сферой производства. Изменяется социальная структура: классовое деление уступает место про­фессиональному. Собственность как критерий социального неравенства теряет свое значение, решающим становится уровень образования и знания.

Итак, развитие человеческого общества последовательно проходит три стадии, соответствующие трем главным типам общества: доиндустриальную, инду­стриальную, постиндустриальную. Переход от первобыт­ной фазы к доиндустриальному, или традиционному, обществу называется неолитической революцией, а от него к индустриальному — промышленной революцией.

Модернизация

Вот уже полстолетия в мировой социологии лидирующие позиции занимает концепция, которая получила название теории модернизации. Она опирается на понятие социального прогресса, ибо предполагает, что все общества, в какую бы эпоху они ни существовали и в каком бы регионе они ни располагались, вовлечены в единый, все поглощающий, уни­версальный процесс восхождения человеческого общества от дикости к цивилизации. Прогресс науки и техники ведет к всемирному процветанию и решению всех социальных про­блем. В этом потоке культурное своеобразие каждой страны как бы отступает на второй план, а на первый выходит то, что их объединяет — система общечеловеческих ценностей.

Термин «модернизация» относится не ко всему периоду социального прогресса, а только к одному его этапу — со­временному. В переводе с английского «модернизация» озна­чает «осовременивание». Поскольку современный период че­ловеческой истории датируют с момента зарождения, а за­тем и расцвета капитализма, суть модернизации связывают с всемирным распространением по земному шару ценнос­тей и достижений именно этой формации. Конкретно речь идет о рационализме, расчетливости, урбанизации, индуст­риализации. Лидеры модернизации — США и Западная Ев­ропа – целиком и полностью приобщились к ним и доби­лись потрясающих экономических результатов. Но ничто не мешает отставшим в своем развитии странам Азии, Африки и Латинской Америки догнать этих лидеров, используя за­падные технологии, капиталовложения и опыт, как это сде­лала Япония. Так рассуждают авторы теории модернизации.

Она призвана объяснить то, каким образом запоздавшие в своем развитии страны могут достичь современной стадии и решить внутренние проблемы, не нарушая очередности этапов. Модернизация указывает способ вхождения в мировое сообщество, под которым понимается мировая эко­номическая система капитализма.

Различают два вида модернизации.

Органическая модернизация является моментом собствен­ного развития страны и подготовлена всем ходом предше­ствующей эволюции. Пример: переход Англии от феодализ­ма к капитализму, окончательно утвердившийся в результа­те промышленной революции XVIII века, и преобразование американского производства в результате внедрения мето­дов поточного производства (фордизма) в первой четверти XX века. Такая модернизация начинается не с экономики, а с культуры и изменения общественного сознания. Капита­лизм возник как естественное следствие изменений в укла­де жизни, традициях, мировоззрении и ориентация людей.

Неорганическая модернизация являет собой ответ на вне­шний вызов со стороны более развитых стран. Она представ­ляет собой способ «догоняющего» развития, предпринимае­мый правительством с целью преодолеть историческую от­сталость и избежать иностранной зависимости. Наша страна, в том числе и вследствие татаро-монгольского наше­ствия, была отброшена в своем развитии на несколько сто­летий назад, неоднократно пыталась догнать передовые страны. Именно такую цель преследовали петровские реформы XVIII века, сталинская индустриализация 30-х годов XX века, пе­рестройка 1985 г. и экономические реформы уже независимой Украины.

Неорганическая модернизация совершается путем закуп­ки зарубежного оборудования и патентов, заимствования чужой технологии (нередко методом экономического шпио­нажа), приглашения специалистов, обучения за рубежом, инвестиций. Соответствующие изменения происходят в со­циальной и политической сферах: резко изменяется система управления, вводятся новые властные структуры, конститу­ция страны перестраивается под зарубежные аналоги.

Неорганическая модернизация начинается не с культу­ры, а с экономики и политики. Иными словами, органическая модернизация идет «снизу», а неорганическая — «сверху». Принципы модернизации не успевают охватить подавляющее большинство населения, поэтому не получают прочной со­циальной поддержки.

Итак, модернизация имеет две раз­новидности — органическую и неорганическую. Первая пред­полагает, что страна развивается по капиталистическому пути на собственной основе, а вторая — что страна догоняет более развитые страны и заимствует у них передовые технологии.

Продолжающийся всю жизнь процесс обу­чения называют социализацией. Ее результат – социально зрелая личность. А какая же личность без культуры? Культура в социологии понимается как совокупность тра­диций, обычаев, социальных норм, правил, регулирую­щих поведение тех, кто живет сейчас, и передаваемых тем, кто будет жить завтра.

Преемственность культуры достигается через социализацию. А «надзирает» за тем, правильно или неправильно про­ходит социализация, особый механизм, который пронизывает все общество, принимает множество форм и обличий (общественное мнение, цензура, сыск и т.п.), но состоит всего из двух элементов — социальных норм (предписаний, что должно делать) и санкций (вознагражде­ний и наказаний, стимулирующих соблюдение предписаний).

Социальный контроль — механизм регуляции поведения индивидов и групп, включающий нормы и санкции.

Когда в обществе нет законов и норм, устанавливается беспорядок, или аномия. А когда отдельный человек от­клоняется от норм либо их нарушает, его поведение на­зывают девиантным.

Когда мы заполняем пустые ячейки-статусы людьми, то в каждой ячейке обнаруживаем по большой социальной группе: все пенсионеры, все русские, все учителя и т.д. Таким образом, за статусами стоят социальные группы. Совокупность больших социальных групп (их иногда называют статистическими или социальными катего­риями) называется социальным составом населения. Им занимаются не только социологи, но и статистики.

У каждого человека есть потребности, без удовлетво­рения которых он не может обойтись: физиологические, социальные, духовные. Важнейшие, или фундаменталь­ные, потребности у всех одинаковы, а второстепенные различны. Первые универсальны, т.е. присущи всему на­селению, а стало быть, характеризуют общество в целом.

Учреждения, призванные удовлетворять фундаментальные потребности общества, называются социальными институ­тами.

Семья, производство, религия, образование, государ­ство — фундаментальные институты человеческого обще­ства, возникшие в глубокой древности и существующие по сию пору. В своей зачаточной форме семья, по свидетель­ству антропологов, появилась 500 тыс. лет назад. С тех пор она постоянно эволюционировала, принимая множество форм и разновидностей: полигамия, полиандрия, моно­гамия, сожительство, нуклеарная семья, расширенная се­мья, неполная семья и т.д. Государству 5-6 тыс. лет, столько же образованию, а религия имеет более почтенный возраст.

Социальный институт — очень сложное учреждение и, са­мое главное, реально существующее. Ведь социальную струк­туру мы получаем, абстрагируясь от чего-то. Да и статус можно представить только мысленно. Конечно, соединить в единое целое всех людей, все учреждения и организации, которые на протяжении веков связаны с одной функцией — семьи, религии, образования, государства или производства, и представить их как один из институтов — тоже непросто. И все же социальный институт реален.

Во-первых, в каждый данный момент времени один ин­ститут представлен совокупностью людей и социальных организаций. Совокупность школ, техникумов, вузов, различ­ных курсов и т.п. плюс министерство образования и весь его аппарат, научно-исследовательские институты, редакции журналов и газет, типографии и многое другое, что связано с педагогикой, составляют социальный институт образова­ния. Во-вторых, основные или общие институты, в свою оче­редь, состоят из множества неосновных, или частных, ин­ститутов. Их называют социальными практиками. К примеру, в институт государства входят институт президентства, ин­ститут парламентаризма, армия, суд, адвокатура, полиция, прокуратура, институт присяжных и т.д. Так же обстоит дело с религией (институты монашества, крещения, исповеди и т.д.), производством, семьей, образованием.

Совокупность социальных институтов называется соци­альной системой общества. Однако к ней относятся не только социальные институты, но и социальные организации, и социальное взаимодействие, и социальные роли. Одним сло­вом, то, что движется, работает, действует.

Вывод: статусы, роли, социальный контроль су­ществуют не сами по себе. Они формируются в процессе удовлетворения фундаментальных потребностей общества. Механизмами такого удовлетворения выступают соци­альные институты, подразделяющиеся на основные (их всего пять: семья, производство, государство, образова­ние и религия) и неосновные (их гораздо больше), назы­ваемые еще социальными практиками.

Вот мы и получили целостную картину общества, опи­санную при помощи социологических понятий. У этой кар­тины две стороны — статическая, описываемая структурой, и динамическая, описываемая системой. А исходные кирпи­чики здания — статус и роль. Они тоже двойственны. Для завершения картины не хватает, пожалуй, еще двух важных понятий — социальной стратификации и социальной мо­бильности.

Социальная стратификация — совокупность больших со­циальных групп, расположенных иерархически по крите­рию социального неравенства и называемых стратами.

Это иная версия социальной структуры. Статусы здесь рас­положены не горизонтально, а вертикально. Только на вер­тикальной оси они могут соединяться в новые группы — страты, слои, классы, сословия, которые отличаются друг от друга по признаку неравенства. Бедные, зажиточные, бо­гатые — общая модель стратификации. Чтобы от общего пе­рейти к частному, вертикальное пространство мы разделим на четыре «линейки»: шкалу доходов, шкалу образования, шкалу власти, шкалу профессионального престижа. Место любого статуса легко найти на этих шка­лах и тем самым определить общее место в системе страти­фикации.

Переход из одной страты в другую, неравную (скажем, из бедных в богатые), либо в равную (скажем, из водителей в трактористы) описывается понятием социальной мобильности, которая бывает вертикальной и горизонталь­ной, восходящей и нисходящей.

Центральной категорией стратификации является  - «класс.»

Класс понимают в двух смыслах — широком и узком.

В широком значении под классом понимают большую социальную группу людей, владеющих либо не владе­ющих средствами производства, занимающую опреде­ленное место в системе общественного разделения труда и характеризующуюся специфическим способом полу­чения дохода.

Поскольку частная собственность возникает в период зарождения государства, считается, что уже на Древнем Востоке и в античной Греции существовали два противо­положных класса — рабов и рабовладельцев. Феодализм и капитализм не являются исключением — и здесь суще­ствовали антагонистические классы: эксплуататоров и эк­сплуатируемых. Такова точка зрения К. Маркса, которой придерживаются и сегодня не только отечественные, но и многие зарубежные социологи.

В узком значении класс — любая социальная страта в современном обществе, отличающаяся от других дохо­дом, образованием, властью и престижем. Вторая точ­ка зрения преобладает в зарубежной социологии, а ныне приобретает права гражданства и в отечественной.

В современном обществе, опираясь на описанные кри­терии, выделяют не две противоположные, а несколько переходящих друг в друга страт, называемых классами. Одни социологи находят шесть классов, другие насчитывают пять и т.д. Согласно узкой трактовке, классов не было ни при рабовладении, ни при феодализме. Они появились только при капитализме и знаменуют собой переход от закрыто­го к открытому обществу.

Хотя собственность на средства производства играет в современном обществе важную роль, ее значение посте­пенно снижается. Эра индивидуального и семейного ка­питализма уходит в прошлое. В XX веке доминирует кол­лективный капитал. Акциями одного предприятия могут владеть сотни  и тысячи людей. В США насчитывают более 50 млн. акционеров.

И хотя собственность распылена между огромным чис­лом владельцев, только те, кто держит контрольный па­кет акций, способны принимать ключевые решения. Час­то ими оказываются высшие менеджеры — президенты и директора компании, председатели советов правления.

Страта менеджеров постепенно выходит на первый план, оттесняя традиционный класс собственников. По­нятие «менеджерская революция», появившееся благода­ря Дж. Бернхайму в середине XX века, отражает новую реальность — «расщепление атома» собственности, ис­чезновение классов в старом понимании, выход на исто­рическую арену не-собственников (ведь менеджеры — лица наемного труда) в качестве ведущего класса или страты современного общества.

Однако было время, когда понятие «класс» не счита­лось анахронизмом. Напротив, оно только появилось и отражало собой наступление новой исторической эпохи. Случилось это в конце XVIII века, когда во весь голос

заявила о себе новая историческая сила — буржуазия, решительно оттеснявшая на второй план дворянское со­словие.

Промышленная революция ХVIII-ХIХ веков разруши­ла феодальную систему и вызвала к жизни социальные силы, которые привели к формированию классового строя. В то время как численность трех сословий — духовенства, дворянства и крестьянства — либо не увеличивалась, либо сокращалась, численность "четвертого сословия" резко возрастала: развитие торговли и промышленности вызва­ли к жизни новые профессии — предприниматели, ком­мерсанты, банкиры, купцы.

Появилась многочисленная мелкая буржуазия. Разоре­ние крестьян и переезд их в город вели к сокращению их численности и возникновению новой страты, которой не знало феодальное общество, — наемных индустриальных рабочих.

Постепенно формировался новый тип экономики — ка­питалистический, которому соответствует новый тип со­циальной стратификации — классовая система. Рост горо­дов, промышленности и сферы услуг, падение власти и престижа земельной аристократии и укрепление статуса и богатства буржуазии кардинально изменили облик евро­пейского общества. Новые профессиональные группы, вышедшие на историческую арену (рабочие, банкиры, предприниматели и т.д.) укрепляли свои позиции, требо­вали привилегий и признания своего статуса. Вскоре по своему значению они сравнялись с прежними сословия­ми, но стать новыми сословиями они не могли.

Термин "сословие" отражал исторически уходящую реальность. Новую реальность лучше всего отражал тер­мин "класс". Он выражал экономическое положение людей, способных передвигаться вверх и вниз.

Профессионалами за рубежом именуют людей, имею­щих, как правило, университетское образование и боль­шой практический опыт, отличающихся высоким мастер­ством в своей области, занятых творческим трудом и от­носящихся к так называемой категории самонанятых, т.е. имеющих свою практику, свое дело. Это юристы, врачи, ученые, преподаватели и т.д.

Именоваться "профессионалом" очень почетно. Их чис­ло ограничено и регулируется государством. Так, лишь недавно социальные работники получили долгожданный титул, которого добивались несколько десятилетий.

Средний класс

Между двумя полюсами классовой стратификации — очень богатыми  и очень бедными, составляющими от общей численности насе­ления приблизительно одинаковую долю, расположена та часть населения, которую принято назы­вать средним классом. В индустриально развитых странах он составляет большинство населения — от 60 до 80%.

Средний класс — уникальное явление в мировой исто­рии. Скажем так: его не было на протяжении всей исто­рии человечества. Он появился лишь в XX веке. В обществе он выполняет специфическую функцию. Средний класс — стабилизатор общества. Чем он больше, тем меньше вероятность того, что общество будут сотрясать револю­ции, межнациональные конфликты, социальные катак­лизмы.

Он состоит из тех, кто сделал судьбу собственными руками и, следовательно, заинтересован в сохранении того строя, который предоставил подобные возможности. Сред­ний класс разводит два противоположных полюса — бед­ных и богатых и не дает им столкнуться. Чем тоньше сред­ний класс, тем ближе друг к другу полярные точки стра­тификации, тем вероятнее их столкновение. И наоборот.

Средний класс — самый широкий потребительский рынок для мелкого и среднего бизнеса. Чем многочислен­нее этот класс, тем увереннее стоит на ногах малый биз­нес. Как правило, в средний класс входят те, кто обладает

экономической независимостью, т.е. владеет предприяти­ем, фирмой, офисом, частной практикой, своим делом, а также ученые, священники, врачи, адвокаты, средние менеджеры, — социальный хребет общества.

Нынешний средний класс является историческим пре­емником "четвертого сословия", которое на заре промыш­ленной революции взорвало сословную систему. Само по­нятие "средний класс" возникло в XVII веке в Англии. Оно обозначало особую группу предпринимателей, про­тивостоявших, с одной стороны, верхушке крупных зем­левладельцев, с другой — "пролетарской голытьбе". По­степенно к нему стали причислять мелких и средних бур­жуа, менеджеров, лиц свободных профессий.

Бедность и неравенство

Неравенство и бедность — понятия, тесно связанные с социальной стратификацией. Неравенство характеризует неравномерное распределение дефицитных ресурсов общества — денег, власти, образования и престижа — между раз­личными стратами или слоями населения. Основным изме­рителем неравенства выступает количество ликвидных ценностей. Эту функцию обычно выполняют деньги.

Если неравенство представить в виде шкалы, то на од­ном ее полюсе окажутся те, кто владеет наибольшим (бо­гатые), а на другом — наименьшим (бедные) количеством благ.

Таким образом, бедность — это экономическое и социокультурное состояние людей, имеющих минимальное количество ликвидных ценностей и ограниченный доступ к социальным благам.

Бедность — это не только минимальный доход, но осо­бый образ и стиль жизни, передающиеся из поколения в поколение нормы поведения, стереотипы восприятия и психология. Поэтому социологи говорят о бедности как особой субкультуре.

Универсальным измерителем неравенства в современ­ном обществе выступают деньги. Их количество определяет место индивида или семьи в социальной стратификации. К богатым относят тех, кто владеет максимальным количе­ством денег. Богатство выражается денежной суммой, кото­рой исчисляется все то, чем владеет человек: дом, машина, яхта, коллекция картин, акции, страховые полисы и т.д... Богатство — совокупность ценностей, которые обязательно ликвидны.

Ликвидность обозначает способность быть проданным в любую минуту. Домашняя утварь, мебель, потертые одеж­да или машина и все то, чем обычно владеют представи­тели средних или низших слоев, представляют ценность только для них самих. Другие предпочтут новые вещи. Ста­рые вещи не являются богатством в точном смысле.

Различают - "старые богатые" и "новые богатые". Первые накапливали состояние десяти­летиями и даже столетиями, передавая его из поколения в поколение. Вторые  создали свое благополучие в считан­ные годы, К ним, в частности, относятся профессиональ­ные спортсмены. Известно»; что средний годовой доход баскетболиста НБА равен 1,2 млн .долл. Они еще не успе­ли стать наследственной знатью и  неизвестно, будут, ли ею.

Они могут распылить свое состояние между множеством наследников, каждый из которых получит незначитель­ную часть и, следовательно, не будет  отнесен к классу богачей. Они могут разориться либо потерять свое богат­ство иным способом.

Таким образом, "новые богатые" — это те, кто не ус­пел проверить прочность своего состояния временем. На­против, у "старых богатых" деньги вложены в корпора­ции, банки, в недвижимость, приносящие надежную при­быль. Они не распыляются, а приумножаются усилиями десятков и сотен таких же богатых людей. Взаимные браки между ними создают клановую сеть, страхующую каждого в отдельности от возможного разорения.

Измерение неравенства

Доход — поток денежных поступлений за определенный календар­ный период, скажем, за месяц или год — характеризует все слои общества. Доходом называют любую сумму денег, полученных в виде зарплаты, пенсий, ренты, пособий, али­ментов, гонораров и т.д. Даже милостыня нищих, добытая путем попрошайничества и выраженная в виде денег, представляет разновидность дохода.

Напротив, заработная плата характеризует не все слои населения, а лишь те, что заняты в общественном произ­водстве и относятся к наемной рабочей силе. Богачи, как и все собственники, не входят в число наемных работников. Исключение составляют мелкие собственники, относи­мые к так называемым самонанятым. В семейном рестора­не или отеле глава фирмы — одновременно собственник и наемный работник. Он трудится наравне со всем персо­налом, но в отличие от них он не работает на другого. Он трудится на себя, получая зарплату и часть прибыли. К наемным работникам не относятся также нищие. Они не заняты в общественном производстве.

Дело в том, что, наряду с широким пониманием дохода, существует узкое. В статистическом смысле доходом считается та сумма денег, которую люди зарабатывают благодаря принадлежности к определенной профессии (виду занятия) либо благодаря узаконенному распоряже­нию собственностью. Однако у нищих ничего подобного нет. Нищие, даже если они регулярно зарабатывают на жизнь попрошайничеством, никаких ценных услуг обще­ству не оказывают. А статистика учитывает лишь те источ­ники дохода, которые связаны с оказанием ценных, об­щественно значимых услуг либо производством товаров. Нищих включают в состав так называемого андеркласса, г.е. буквально не-класса, или слоя, стоящего ниже всех классов.

Самый распространенный и легкий в расчетах способ измерения неравенства — сравнение величин самого низко­го и самого высокого доходов в данной стране. П.Сорокин сравнивал, таким образом, различные страны и различные исторические эпохи. Например, в средневековой Герма­нии со отношение высшего и низшего доходов составля­ло 10000:1, а в средневековой Англии — 600:1.

Другой способ — анализ доли семейного дохода, затрачива­емого на питание. Оказывается, богатые платят за продо­вольствие всего 5—7%. Чем беднее индивид, тем большая доля дохода тратится у него на питание, и наоборот.

Измерение бедности

Если неравенство характеризует общество в целом, то бедность касается только части населения. В зависимости от того, насколько высок уровень экономического разви­тия страны, бедность охватывает значительную или не­значительную часть населения.

Масштабом бедности социологи называют долю насе­ления страны (обычно выраженную в процентах), про­живающего у официальной черты или порога бедности. Для обозначения масштаба бедности применяются также термины "уровень бедности", "границы бедности" и "ко­эффициент бедности".

Порог бедности — это сумма денег, официально уста­новленная в качестве минимального дохода, благодаря которому индивид или семья в состоянии приобрести про­дукты питания, одежду и жилье. Его также называют "уров­нем бедности". В Украине он получил дополнительное на­звание — прожиточный минимум.

Очевидно, что масштаб бедности и порог бедности тес­но связаны между собой. Чем выше планка требований, тем больше людей оказывается за чертой бедности. И на­оборот.

Экономическая комиссия ООН относит к беднейшим слоям тех, у кого семейный доход составляет 2/3 средне национального дохода. Принята еще одна методика: бед­ными считают тех, чей доход составляет менее 50% средненационального дохода.

Границы бедности меняются в историческом времени. Раньше человечество жило много хуже, и численность бед­ных была выше. В античной Греции 90% населения по мер­кам того времени проживало в бедности. В Англии эпохи Возрождения около 60% населения считалось бедным. В XIX веке масштаб бедности сократился до 50%. В 30-е годы XIX века только треть англичан относилась к бедным, а через 50 лет — всего 15%. Сегодня коэффициент бедности достиг 10% . По меткому замечанию Дж.Гелбрейта, в прошлом бедность была уделом большинства, а сегодня — меньшинства. Но так происходит не везде.

Абсолютная и относительная бедность

Традиционно социологи выделяли абсолютную и от­носительную бедность.

Под абсолютной бедностью понимается такое состоя­ние, при котором индивид на свой доход не способен удовлетворить даже базисные потребности в пище, жили­ще, одежде, тепле, либо способен удовлетворить только минимальные потребности, обеспечивающие биологичес­кую выживаемость. Численным критерием выступает по­рог бедности (прожиточный минимум).

Под относительной бедностью понимается невозмож­ность поддерживать уровень приличествующей жизни, или некоторый стандарт жизни, принятый в данном обще­стве.

Относительная бедность показывает то, насколько вы бедны в сравнении с другими людьми. Она является срав­нительной характеристикой в двух смыслах.

Во-первых, она показывает, что вы бедны относитель­но того изобилия или достатка, которым обладают другие члены общества, не считающиеся бедными. Первое зна­чение относительной бедности заключается в сравнении одной страты с другими стратами или слоями. Во-вторых, она показывает, что вы бедны относительно некоторого стандарта жизни, например стандарта достойной или при­личествующей жизни.

Границы абсолютной и относительной бедности не совпадают. В обществе может быть ликвидирована абсо­лютная бедность, но всегда сохранится относительная.

Ведь неравенство—неизменный спутник сложных об­ществ. Относительная бедность, таким образом, сохраня­ется даже тогда, когда стандарты жизни всех слоев обще­ства повысились.

Нищета

В России к беднякам относили неимущих, малоиму­щих и эксплуатируемых крестьян. Бедняцкое хозяйство— это крестьянское хозяйство, нищетой называлась крайняя бедность. Нищим считался человек, живущий подаянием, собирающий милостыню.

В социологическом смысле нищие — это люди, способ­ные удовлетворять только физические потребности, обес­печивающие лишь биологическое выживание.

Но не всех живущих в абсолютной бедности следует называть нищими. Бедные живут либо на заработок, либо на пенсии и пособия, но они не попрошайничают. К ни­щим правильнее относить ту категорию живущих в бедно­сти, кто зарабатывает на жизнь регулярным попрошайни­чеством.

Это кратко основное, что можно сказать о предмете социологии. По существу мы рассказали обо всей социологии, но в самых общих чертах.

2. История социологии

Мыслители с давних пор стремились открыть тайные пружины, управляющие глобальными социальными про­цессами и тонкими механизмами взаимодействия двух и более человек. Однако социология как самостоятельная наука появилась только в середине XIX века.

Правда, запоздалое возникновение можно объяснить чрезвычайной сложностью предмета изучения — челове­ческого общества. Ведь мы толком не знаем, когда имен­но оно возникло. Историки говорят: 40 тыс. лет назад, хотя человеческий род возник более 2 млн лет назад.

Что бы там ни говорили историки, мы точно знаем, что первое и достаточно полное представление о строе­нии обществ а дали античные философы Платон и Арис­тотель. Затем наступила очень долгая, растянувшаяся на две тысячи лет, историческая пауза, прежде чем появи­лись выдающиеся ученые и мыслители Н.Макиавелли, Т.Гоббс, Ф.Бэкон, Ж.-Ж.Руссо, А.Гельвеций, И.Кант и многие другие), которые серьезно обогатили наши зна­ния об обществе и поведении людей. Наконец, в XIX веке рождается собственно социология, вобравшая в себя луч­шие достижения человеческой мысли об обществе и благо­даря применению конкретно-научных методов продвинув­шая наши знания дальше. В ряду творцов научной социоло­гии выделяются О.Конт, К.Маркс, Э.Дюркгейм и М.Вебер. С них открывается собственно научный период истории со­циологии.

К предыстории  мы от­несем античность и новое время. Здесь выделяются четыре фигуры: Платон, Аристотель, Макиавелли и Гоббс. К соб­ственно истории социологии относится период с середины XIX по начало XX века, когда жили и творили основатели современной социологии Конт, Маркс, Дюркгейм и Вебер.

Только в современный период социология появляется как точная наука, опирающаяся на эмпирические факты, науч­ный метод и теорию. Два предшествующих периода характе­ризуют ее донаучный этап, когда совокупность идей, объяс­нявших человека и общество, формировалась в рамках соци­альной философии.

Античность

В социальной философии  Платона (427-347 до н.э.) и Аристотеля (384-322 до н.э.) мы обнаруживаем положения социологи - изучение традиций, обычаев, нравов и взаимоотношений людей; они обобщали факты, строили кон­цепции, которые завершались практическими рекомен­дациями о том, как усовершенствовать общество. Посколь­ку в античности "общество" и "государство" не различа­ли, то оба понятия употреблялись в качестве синонимов.

Платон. Первым в истории трудом по "общей социоло­гии" считают "Государство" Платона. Он подчеркивал осо­бую роль разделения труда и создал первую в мире теорию стратификации, согласно которой любое общество делит­ся на три класса: высший, состоящий из мудрецов, уп­равляющих государством; средний, включающий воинов, охраняющих его от смуты и беспорядка; низший, где числились ремесленники и крес­тьяне. Высший класс наделен огромными привилегиями, но он постоянно злоупотребляет властью. Чтобы этого не про­исходило, знать необходимо лишить частной собствен­ности, которая, согласно Платону, развращает нравы людей. К управлению обществом следовало допускать лю­дей, достигших 50 лет, высокообразованных и талантливых. Они должны вести суровый образ жизни и не предаваться земным утехам.

Аристотель. У него опорой порядка выступал средний класс. Кроме него, существуют еще два класса — богатая плутократия и лишенный собственности пролетариат. Го­сударство лучше всего управляется в том случае, если:

1) масса бедняков не отстранена от участия в управлении;

2) эгоистические интересы богатых ограничены;

3) сред­ний класс многочисленнее и сильнее, чем два других.

Несовершенства общества, учил Аристотель, исправ­ляются не уравнительным распределением, а моральным улучшением людей. Законодатель должен стремиться не к все общему равенству, а к выравниванию жизненных шансов. Частной собственностью может владеть каждый, она не вредит нравам людей и развивает здоровые эгоистические интересы. Человеком управляет множество стремлений, но главное среди них — любовь к деньгам. При коллектив­ной собственности все или большинство бедны и озлоблены. С другой стороны, не менее опасно для государства и чрез­мерное неравенство людей. Аристотель превозносит об­щество, в котором средний класс сильнее всех других.

Новое время (ХУ-ХУ11 вв).

Николо Макиавелли (1469-1527 гг.). Он первым из мыс­лителей нового времени обратился к идеям Платона и Ари­стотеля и создал на их основе оригинальную теорию об­щества и государства. Его главное произведение "Государь" как бы продолжает основную линию рассуждения плато­новского "Государства", но акцент поставлен не на струк­туре общества, а на поведении политического лидера. В лице Макиавелли социология и политология обрели но­вое измерение, они стали наукой о поведении людей в об­ществе.

Макиавелли говорил, что правитель, желающий добить­ся успеха, должен знать законы поведения людей. Первый закон гласит, что нашими действиями правят честолюбие и мотив власти. Состоятельными людьми движет страх потерять то, что они накопили, а бедняками — страсть приобрести то, чего их лишили. Второй закон гласит: ум­ный правитель не должен выполнять все свои обещания. Ведь и подданные не очень спешат с выполнением своих обяза­тельств. Добиваясь власти, можно расточать обещания, но, придя к ней, не обязательно их выполнять, иначе попадешь в зависимость от подчиненных. А где зависимость, там нере­шительность, малодушие и легкомыслие. Третий закон: тво­рить зло надо сразу, а добро — постепенно. Наградами люди дорожат, когда они редки, наказания же нужно произво­дить сразу и в больших дозах. Единовременная жесткость переносится с меньшим раздражением и считается более спра­ведливой, чем растянутая во времени. Наказание не нужда­ется в оценке и ответной благодарности (как поощрение).

Следующий шаг сделал Томас Гоббс (1588-1679 гг.). Он разработал теорию общественного договора, послужившую основой учения о гражданском обществе. У животных нет борьбы за почести и звания, поэтому у них нет ненависти и зависти — причины мятежей и войн. У людей все это есть. Неправильно думать, будто люди от рождения склон­ны к сотрудничеству. Если бы человек любил другого по естественному побуждению, то он искал бы общения со всеми в равной мере. Но каждый из нас предпочитает об­щество тех, кто ему выгоднее. Именно наша природа тол­кает искать не друзей, а почета и выгод.

Что побуждает людей создавать общество? Взаимное опасение. Оно сбивает людей в группы, помогая выжить в конкуренции. Но, объединившись, люди преследуют вов­се не общественное благо, а стремятся даже из этого из­влечь себе выгоду, либо достичь уважения и почестей. Поэтому человеческое общество не будет ни очень боль­шим, ни очень устойчивым. Оно стабильно, если слава и почет возданы всем. Но так не бывает. Обойденным оказы­вается всегда большинство, почет достается немногим, сле­довательно, общество со временем обязательно распадется. Страх не разъединяет, а объединяет людей, вынуждает заботиться о взаимной безопасности. Государство — наилуч­ший способ удовлетворить такую потребность. Поэтому при­чина возникновения стабильного, длительно существующе­го общества — взаимный страх, а не любовь и расположение.

Естественное состояние — война всех против всех или социальная борьба за выживание. Она характеризует повсед­невную жизнь людей в догражданском обществе. Иное дело гражданское общество — высший этап развития. Оно по­коится на общественном договоре и юридических законах. У него три формы правления: демократия, аристократия, мо­нархия. Только с появлением государства возникают соб­ственность в истинном смысле слова и соответствующие учреждения (суд, правительство, армия, полиция), защи­щающие ее. В результате прекращается война всех против всех.

Современный этап ( Х1Х –начало ХХ вв).

Современный этап отличается от предшествующего тем, что европейское общество окончательно и бесповоротно вступает на путь капиталистического развития. Два первых из рассматриваемых нами мыслителей, а именно О.Конт и К.Маркс, застали начальную стадию капитализма, а два других (Э.Дюркгейм и М.Вебер) — последующую. Между ними качественная разница. Естественно, что первые и вторые описывали совершенно разные общества.

Огюст Конт (1798-1857), давший имя социологии, на­чал творить чуть раньше Маркса. Поэтому он выразил в своем творчестве идеалы прогресса, политической и эко­номической свободы, надежду на то, что с помощью на­уки можно решить все социальные проблемы. На вопрос о том, как вылечить больное общество, Конт отвечал про­сто: надо создать такую же точную и объективную науку об обществе, какой является естествознание. Новая наука называется "социология". Открытые наукой законы об­щества надо преподавать в школах и университетах, дабы просветить людей в отношении того, как следует правильно и разумно строить свои взаимоотношения.

О.Конт настолько уверовал в свое детище, что во всеоб­щей классификации наук поставил социологию на самую вершину — выше математики, физики и биологии, а преоб­разующую роль социологии в обществе (она должна произ­вести революцию в умах людей) считал столь же важной, как и роль религии. Социология призвана открывать уни­версальные законы развития и функционирования общества, неотделимые от законов природы. Свои открытия она совер­шает при помощи четырех методов: наблюдение, эксперимент, сравнение и исторический метод. Причем применяться они должны объективно и независимо от оценочных сужде­ний исследователя. Такой подход с тех пор называют пози­тивизмом.

Конт определил предмет и метод социологии. По его мнению, наука должна раз и навсегда отказаться от не решаемых вопросов. К ним Конт относил те, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, опираясь на факты. Прежде всего к ним относятся философские суж­дения, оторванные от жизни.

Конт преклонялся не только перед созданной им со­циологией, но и перед человеческим обществом, которое она призвана описывать. Для него отдельный индивид — почти ничто, а точнее — абстракция. Общество же есть высшая реальность. Под ним подразумевалось все челове­чество или какая-то его часть, связанная консенсусом (все­общим согласием). Учение Конта состояло из двух частей — социальной статики, описывающей законы существо­вания, и социальной динамики, описывающей законы и этапы изменения общества.

Карл Маркс (1818-1883) куда более пессимистично смотрел на возможности капитализма, нежели Конт. Он воочию наблюдал "зверства первоначального накопления": рост преступности и нищеты в городах, разорение крес­тьянства, сказочное обогащение кучки буржуа, продажу детей в рабство и т.п. Поэтому Маркс выдвинул совер­шенно иной подход к пониманию общества. Его считают изобретателем теории социального конфликта. Если для Конта и Дюркгейма главное — стабилизация общества, то для Маркса — его уничтожение и замена новым, более справедливым. Считается, что вся мировая социология возникла и сформировалась чуть ли не как реакция на мар­ксизм, как стремление средствами теории опровергнуть его. В самом деле, Маркс выступал за революционный путь из­менения общества, а все другие социологи — за реформист­ский.

В отличие от Конта и Дюркгейма, Маркс придавал ано­малиям, т.е. негативным сторонам капитализма, а именно эксплуатации, обнищанию, преступности не относительное, а абсолютное значение. Их нельзя устранить полностью или частично в рамках капитализма. Это такой же антагонистический строй, как рабовладение и феодализм. Антагонизм — непримиримое противоречие основных классов любого общества. Всюду, где есть классы, существует антагонизм, ибо один класс всегда эксплуатирует другой, т.е. живет за его счет, присваивает неоплачиваемый труд. Рабовладение и фе­одализм все больше накапливают такой антагонизм, а капи­тализм доводит его до логической точки. Антагонизм нельзя разрешить в рамках существующего строя, ибо эксплуатато­ры добровольно не отдадут награбленное и не поменяются местами с теми, кого они эксплуатируют. Даже если два класса поменяются местами, эксплуатация как явление, как социальный институт не исчезнет. Эксплуатацию нельзя ре­формировать, ее можно только уничтожить, заменив клас­совое общество на бесклассовое.

Эмиль Дюркгейм (1858-1917). как и О.Конт, был фран­цузом. Но, в отличие то последнего, он застал свою стра­ну на качественно ином этапе развития. Капитализм пре­вратился в мировую систему, охватившую все континен­ты. Крупные банки, предприятия и офисы, машинная индустрия, пароходы, автомобили и аэропланы опреде­ляли лицо европейского общества рубежа XX века.

Дюркгейм предлагал опираться на социальные факты и изучать их статистически. Под социальными фактами он понимал коллективные привычки, традиции, обычаи, правила поведения, обряды. Считать их фактами, доступ­ными объективному изучению наряду с магнетизмом или гравитацией, было по тем временам революционным ша­гом. Но Дюркгейм был уверен, что они существуют неза­висимо от индивида, наподобие природных фактов. Со­брав обширный фактический материал, он доказал, что число самоубийств в разных социальных группах неоди­наково: у католиков их меньше, чем у протестантов, а у горожан больше, чем у сельчан. Почему так происходит? Дело в том, что чем выше уровень интеграции (сплочен­ности, солидарности) социальной группы, тем ниже уро­вень самоубийств. Горожане и протестанты более разоб­щены и индивидуалистичны, нежели сельчане и католи­ки.

Как видим, одни социальные факты (самоубийства) Дюркгейм объяснял при помощи других социальных фактов (интеграция), не прибегая к психологическим или фи­зическим причинам, например к расстройству памяти или росту человека. И это еще одно достижение француз­ского социолога. По существу, Дюркгейм дал новую ме­тодологию современной социологии.

Немало заслуг у Дюркгейма и перед научной теорией. Главным в человеческом обществе, что цементирует и сплачивает его, он считал социальную солидарность, а си­лой, создающей общественное целое, полагал разделение труда, т.е. специализацию и распределение людей по про­фессиям. Солидарность покоится на коллективном созна­нии — совокупности общих верований и чувств, которые разделяют члены одной группы или общества. Коллектив­ное сознание отражает характер народа, его идеалы и тра­диции.

Разделение труда вносит разнообразие, и чем оно боль­ше, тем сильнее у людей стремление к единству и обмену. Символом обмена, его юридической формой выступает договор. Обмен предполагает, что два человека берут на себя взаимные обязательства. Из этого проистекают со­трудничество и кооперация. Кооперироваться — значит по­делить между собой общее занятие. Договор покупателя с продавцом или предпринимателя с рабочим — форма со­циального взаимодействия. Их отношения регламентируются правами и законами, на которых покоятся социальные институты общества.

В примитивных обществах, основанных на механичес­кой солидарности, личность не принадлежит себе и погло­щается коллективом. Напротив, в развитом обществе, ос­нованном на органической солидарности, оба дополняют друг друга. Чем примитивнее общество, тем больше люди похожи друг на друга, тем выше уровень принуждения и наси­лия, ниже ступень разделения труда и разнообразия индиви­дов. Чем больше в обществе разнообразие, тем выше терпи­мость людей друг к другу, шире базис демократии. Чем глубже разделение труда, тем больше появляется новых профессий.

Макс Вебер (1864-1920) — соотечественник К.Маркса — жил в одно время с Э. Дюркгеймом, тем не менее, взгляды их существенно различались. Дюркгейм и Маркс отдавали при­оритет обществу. Маркс, главным для прогресса считал эко­номические факторы, верил в историческую миссию пролетариата. Вебер превыше всего ставил индивида, причиной раз­вития общества называл культурные ценности, верил в ин­теллигенцию. Согласно Веберу, только индивид обладает мотивами, целями, интересами и сознанием. Коллективное со­знание — скорее метафора, нежели точное понятие. "Класс", "государство", "общество" — собирательные понятия. Мы говорим о "капиталисте", "предпринимателе", "рабочем" или "короле" как о среднетипичном представителе данного слоя. Но предпринимателя или рабочего "вообще" не существует. Это абстракция, придуманная учеными для того, чтобы од­ним именем обозначать целые совокупности фактов, лю­дей, явлений. Иначе их можно назвать "идеальными типа­ми".

Говоря о методах исследования, Вебер подчеркивал, что уповать только на социальную статистику неправиль­но. Это первый, но далеко не последний шаг ученого. Вто­рой и более главный шаг — поиск мотивов, которые могут раскрыть содержательную связь явлений. Статистика и изу­чение мотивов, которые игнорировали Конт, Маркс и Дюркгейм, — взаимодополнительные части социологичес­кого исследования. Таково ядро научного метода.

Но как выяснить мотивы? Ведь мы их не видим. Учено­му надо мысленно поставить себя на место того, кого он изучает, "и разобраться, почему он поступил так, а не иначе, что им руководило, какие цели он преследовал. Наблюдая цепочку реальных действий, например, забас­товку, социолог должен сконструировать правдоподобное объяснение на основе внутренних мотивов ее участников. Мотивы других людей мы раскрываем благодаря знанию того, что в схожих ситуациях большинство людей посту­пают одинаково. Так Вебер подошел к теории социального действия, выделив четыре его типа: целерациональное; ценно­стно-рациональное; традиционное; аффективное. Два после­дних не входят в предмет социологии, так как человек вы­полняет их либо автоматически, сообразуясь с тради­циями, либо бессознательно, подчиняясь чувствам (аф­фектам). Только первые два он относил к социологии и назы­вал их рациональными (осознанными).

Идеи Вебера пронизывают все здание современной соци­ологии, составляя его фундамент. Творческое наследие Ве­бера огромно. Он внес вклад в теорию и методологию, заложил основы отраслевых направлений социологии: бюрокра­тии, религии, города и труда.

Выводы: развитие социологических представ­лений об обществе все время шло по нарастающей — от Платона и Аристотеля к Макиавелли и Гоббсу, а от них к Конту и Марксу.  Наивысшим выражением стали идеи Дюркгейма и Вебера. Они не только создали самую сложную теорию общества в рассматриваемый исторический период, но и заложили методологичес­кий фундамент современной социологии. Дюркгейма принято считать пионером социальной статистики в социоло­гии, а Вебера — самым крупным теоретиком среди всех когда-либо живших социологов.