Глава 10

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 

Практически каждый вечер Сильвестр заруливал в штабное кафе «Встреча». Вскоре там собиралось все ближайшее его окружение. Там разрабатывались планы действий, туда подъезжали представители других группировок. Сам Сильвестр во встречах обычно не участвовал, их проводили его доверенные лица – Двоечник, Дракон, Культик, Рэмбо, Андрей. Частенько на встречу приезжало сразу несколько лидеров. Как правило, многих удавалось уговорить прекратить временно междоусобную войну. Во всяком случае, многие авторитеты были заинтересованы в этом, так как при любой стычке между бригадами гибли люди, да и перед ними самими постоянно маячила угроза расправы.

Многие из приезжающих лидеров считали, что по своей бандитской иерархии с ними может говорить на равных только Сильвестр. В таких случаях, если авторитеты отказывались встречаться с людьми из его ближайшего окружения, Сильвестру приходилось вести переговоры лично.

Вот и сегодня Андрей позвонил мне с утра и сказал, чтобы я готовил Иваныча к встрече с одним из лидеров, который заявил, что у него есть несколько вопросов лично к самому Сильвестру.

Мы приехали в наше штабное кафе в семь вечера, минут через пятнадцать прибыли Андрей и Двоечник. Встреча должна была состояться с одним из молодых бригадиров, Николаем Шубиным, известным в криминальном мире под кличкой Шуба.

Шуба приехал со своими ребятами ровно в 19.30, как и было назначено. Они уверенно вошли в кафе. Шубе было не больше двадцати двух—двадцати трех лет. Это был высокий парень крепкого телосложения, с короткой стрижкой. В прошлом он имел первый разряд по самбо, это помогло ему, участвуя в различных драках, завоевать определенный авторитет – стать бригадиром, а потом и лидером своей бригады. В ней насчитывалось около тридцати человек. Кроме этого, был еще и резерв – друзья боевиков, которые не работали пока активно в бригаде, но в случае необходимости могли присоединиться к его братве.

Шуба пребывал в хорошем настроении. Он поздоровался с Сильвестром и сел за его столик. За соседним столом расположились Андрей и Двоечник. Я занял место немного поодаль, но даже оттуда мне было хорошо слышно, о чем шел разговор. Ко мне за столик подсели ребята Шубы. Настроены они были достаточно дружелюбно.

Претензий друг к другу у Сильвестра и Шубы не было. Разговор завязался быстро, обсуждали важные проблемы. Сильвестр объяснил, что в сегодняшней ситуации все славянские группировки должны объединиться, ибо если этого не сделать в ближайшее время, то вся Москва будет захвачена чеченцами. Шуба среагировал моментально.

– Базара нет! – ответил он. – Мы за! Но что мне делать с моими врагами? Если я сейчас прекращу войну с ними, они постреляют всех моих ребят.

– А кто твои враги? – нахмурясь, спросил Сильвестр.

Шуба удивленно посмотрел на него, видимо, в его голове мелькнула мысль: ты претендуешь на роль лидера, а не знаешь моих врагов?! Но высказать по этому поводу Шуба ничего не успел – создавшейся ситуацией быстро воспользовался Андрей.

– Иваныч, его враги – Диспетчер и Будяра, – вставил он со своего места.

– Кто это такие? – спросил Сильвестр. – Я никогда о них не слышал.

Шуба после небольшой паузы, раздраженно улыбнувшись, сказал:

– Диспетчер – это последняя падла!

– Это понятно, – улыбнулся Сильвестр. – Кто же он?

– Алексей Никитин, преподаватель физкультуры в одной школе. Собрал вокруг себя «отморозков», посчитал себя крутым, никого не боится, ни с кем не считается. Разговор короткий – валите, и все. Он троих моих бойцов завалил. Правда, я тоже его двоих... – добавил Шуба. – Но что самое обидное – он наезжает на мои коммерческие точки. Это мои точки, я первый их освоил!

– А Будяра? – поспешил перевести разговор Сильвестр, заметив, что Шуба все больше горячится.

– Этот из Нагатина, – снова пояснил Андрей. – Артем Будников, я его хорошо знаю. Он действительно беспредельщик. Сколько помню – всегда на ореховских наезжает.

– Вот видишь, – тут же подхватил Сильвестр, – почему он наезжает на ореховских? Потому что он вас не боится. Потому что вы все разобщены. А если всем объединиться – ни нагатинские, ни подольские, ни тем более «чехи» к нам близко не подойдут! Смотри, что с солнцевскими стало! – Он махнул рукой в сторону юго-запада. – Ты же знаешь, что они сейчас считаются самой авторитетной структурой в Москве! Попробуй приди к ним!

– Насколько мне известно, – произнес Шуба, – у солнцевских тоже есть проблемы с братвой из других районов...

– Но не такие, как у вас. И там люди каждый день не гибнут! – отрезал Сильвестр.

– В этом ты прав, – кивнул Шуба. – Ну, значит, так. Я за объединение. Но кто мне гарантирует, что «отморозки» Диспетчера и Будяры не будут валить моих людей после сегодняшней встречи?

– Я тебе гарантирую, – уверенно произнес Сильвестр.

– Каким же это образом? – Шуба заинтересованно, но вместе с тем недоверчиво посмотрел на Иваныча.

– Я в ближайшее время разберусь с ними, – твердо пообещал тот.

Тут в разговор вступил Двоечник:

– Иваныч, бесполезно. Мы уже с ними говорили. Они в отказе полном и ни на какие контакты не идут.

– А чем аргументируют? – спросил Сильвестр, в голосе его послышались злобные нотки.

– Говорят, они сами по себе и никто им не нужен, – отрапортовал Двоечник.

– Ладно, – сказал Сильвестр, положив руку на плечо Шубе. – Давай сделаем так. В течение недели я с твоими врагами разберусь. Но чтоб войны между бригадами больше не было.

– А у меня и врагов больше нет. С остальными пацанами у меня дружба, – недоверчиво пожал плечами Шуба.

Вскоре он попрощался и ушел.

Сильвестр сразу собрал на совещание всех приближенных. На повестке дня стоял вопрос, связанный с проблемой, о которой только что рассказал Шуба.

– Что будем делать? Надо что-то решать с этими двумя, – начал Сильвестр.

– У Диспетчера и Будяры, – слегка прищурившись, медленно произнес Двоечник, – врагов много. Помимо Шубы, они враждуют еще с двумя-тремя группировками. Базара нет – они действительно обнаглели.

– Сколько у них братанов на подхвате? – поинтересовался Сильвестр.

– Человек двадцать, но они ж «отморозки», ничего не боятся, идут напролом. Громят все подряд. Они будут воевать до последнего против всего Орехова. С ними говорить о чем-либо бесполезно, – ответил Двоечник.

– Значит, надо отстреливать, – спокойно вынес вердикт Сильвестр.

– Как?! – полюбопытствовал Андрей.

– Да очень просто, – безмятежно ответил Иваныч, словно речь шла об организации вечеринки. – В земле места много, на всех хватит... И в первую очередь надо взяться за этих двоих. Если нейтрализовать мозг, остальные сами разбегутся.

– Решать-то просто, а вот кончать их будет нелегко, если не сказать – практически невозможно, – в раздумье покачал головой Двоечник. – Они постоянно держатся вместе.

– Ничего, что-нибудь придумаем... – Сильвестр не собирался отказываться от своего решения.

Через пару дней после этой встречи люди Сильвестра поехали на стрелку с Диспетчером. К сожалению, стрелка кончилась плачевно – произошла перестрелка, в результате которой двое боевиков Сильвестра были ранены. Сильвестр окончательно разъярился. На следующий же день он отменил предстоящие встречи с бригадирами и снова собрал самых доверенных людей.

– Так, – обратился Сильвестр к собравшимся. – С Диспетчером надо кончать. – Взглянув на своего близкого друга Леню Клеща, с которым шеф начинал работать еще в восьмидесятых годах, он сказал: – Ленчик, я хочу, чтоб ты лично решил вопрос с Диспетчером. Возьми ребят, стволы и завали этого пионервожатого. – Лицо Сильвестра исказила недобрая усмешка. – Постарайся провести эту акцию в три-четыре дня. Я на несколько дней слетаю на родину в Новгород, хочу брательника навестить, родителей своих. А ты как раз за это время постарайся решить проблему. Чтоб все стрелки опять на Сильвестра не перевели.

– Базара нет, Иваныч! – ответил Леня, всегда готовый к бою. – Сделаю.

Сильвестр обратился ко мне:

– Санек, ты тоже подключись к этому делу. А то что-то давно ты не участвовал в решении серьезных проблем! Смотри, квалификацию потеряешь! – усмехнулся он.

Я удивленно посмотрел на шефа, но возражать не стал:

– Хорошо, Иваныч, как скажешь.

На следующий день после отъезда Сильвестра мы собрались на стрелку с Леней Клещом. На ней присутствовала вся бригада Лени – человек восемнадцать. Нас было десять человек дальневосточников в полном составе, включая меня, Вадима и Славку, который накануне вернулся из Ялты.

Леня разработал план. Он был достаточно прост, выполним и действен.

– Берем автоматы, подъезжаем к «качалке», – объяснял Леня, – и ставим точку в биографии Диспетчера и его людей. И никаких разговоров! Пускай другим это будет наукой!

На том и порешили. На следующий день ровно в восемь вечера две наши бригады на пяти машинах подъехали к спортзалу, где тусовался Диспетчер со своими «отморозками». Вся наша братва была вооружена автоматами, и настроение было самое что ни на есть боевое. Уже стемнело, и это нам было на руку.

Спортзал примыкал к средней школе, где некогда Диспетчер преподавал физкультуру. Эта школа представляла собой типичное пятиэтажное здание, выкрашенное в белый цвет. Спортзал находился в отдельной трехэтажной пристройке с большими окнами, закрытыми с внутренней стороны решетками.

Машины наших бригад расположились с двух сторон этого здания. Спортзал имел отдельный вход с правой стороны. Слева же был небольшой переход в основное здание школы. Почти все стены этого перехода были стеклянными, поэтому переход отлично просматривался.

Леня распределял народ. Отозвав меня с Вадимом, он приказал:

– Ребята, вы блокируете переход из спортзала в основное здание школы. Расположитесь только с одной стороны. Понимаете почему?

– Конечно, – тут же ответил Вадик. – Если мы будем с двух сторон и начнем стрелять, можем ранить друг друга.

– Молодец! – сказал Клещ. – Правильно! Значит, будьте с одной стороны. В случае, если эти крысы будут бежать, мочите всех одновременно, только предварительно разбейте стекло. Так стрелять удобнее будет. Мои же люди пойдут штурмовать главную дверь. Другая часть братвы заляжет, – Леня показал на верхнее окно, – примерно возле той точки, оттуда спортзал виден как на ладони.

Окна в спортзале были открыты, и яркий электрический свет позволял видеть все, что происходит внутри.

– Подходить будем медленно, – отдал последнее распоряжение Леня Клещ. – Ну все, братва, с богом, пошли!

За считаные минуты каждый занял отведенную позицию. Мы с Вадимом и еще двумя ребятами крадучись подошли к стеклянному переходу. Через стекла перехода был очень хорошо виден спортзал, где находились Диспетчер и его люди.

Диспетчера вычислить было легко. Он гораздо старше своих «отморозков», к тому же выше их чуть ли не на голову. Этот индивидуум явно не пренебрегал физической подготовкой: под спортивной майкой бугрились нехилые мышцы, и вообще он производил впечатление очень сильного человека. На вид ему было под тридцать. Его плоское курносое лицо казалось еще круглее из-за короткой, почти под машинку, стрижки. Однако, глядя на этого человека, можно было сказать, что он совсем не глуп и даже не лишен некоторой интеллигентности. Позже, встречаясь с лидерами других группировок, я заметил, что очень часто в прошлом они были либо учителями физкультуры, либо офицерами, либо комсомольскими вожаками. Наверное, командный стиль работы или имидж руководителя накладывал свой отпечаток, помогая людям такого сорта легко адаптироваться в преступной среде.

Люди Диспетчера оккупировали тренажеры. В углу тусовались какие-то девчонки, вероятно, потаскушки, которых вызвали для снятия напряжения после тяжелой тренировки.

В одном из углов я заметил сложенные автоматы, ружья, внизу лежали даже гранаты. Было видно, что Диспетчер был начеку – готовился к возможному нападению. Меня насторожил тот факт, что дверь в спортзал была открыта. Если Диспетчер ждал наезда, то почему оставил дверь нараспашку? Может быть, он специально делает вид, будто не знает о нашем присутствии, ждет, когда мы подойдем поближе, и тогда откроет стрельбу? Для верности я пересчитал людей в зале. Насчитал 14 человек, хотя бригада Диспетчера была значительно больше.

До того момента, как люди Клеща ворвутся в спортзал, остались считаные секунды. Вадим показал мне жестом, чтобы я отошел к каменной стене. Если начнется стрельба, гораздо разумнее оказаться скрытым стеной, а не стеклом.

Я продолжал наблюдать за людьми Диспетчера. В какой-то момент мне стало даже жаль этих ребят. Вот сейчас они здоровы и сильны, а через минуту от них скорее всего не останется ничего, кроме груды кровоточащей плоти. Да уж, жизнь человеческая скоротечна и переменчива. Однако долго горевать по Диспетчеровым «отморозкам» я не стал, потому как хорошо помнил рассказы о его жестокости. Это был человек, без всякого уважения относящийся к воровским законам, беспредельщик, который разговаривал только с помощью автоматной очереди. Сначала Диспетчер стрелял, а потом уже думал, нужно ли было разговаривать с этим человеком или нет. Приезжая на стрелки, он тотчас открывал стрельбу. Поначалу мы тоже попадались на эту удочку и по вине беспредельщика потеряли нескольких ребят. Диспетчер становился опасен – он явно слишком быстро продвигался по криминальной иерархической лестнице, завоевывая авторитет кровавыми методами, всеми возможными способами расчищая себе дорогу к месту лидера всего Орехова. Для Сильвестра Диспетчер становился заметным и опасным противником, поэтому следовало его нейтрализовать.

Я совершенно убедил себя в необходимости происходящего.

«Ну, Диспетчер, – думал я, – осталось тебе жить минуту или две – не больше!»

В это время в зале начали происходить перемены. Диспетчер и его люди повернулись к выходу из спортзала и моментально бросились к оружию. В помещение ворвались ребята Клеща и тут же начали стрелять, не дав «отморозкам» времени опомниться. Автоматные очереди трещали непрерывно. Несколько людей Диспетчера уже скрючились на полу в неестественных позах. По всему было видно, что им больше никогда на тренажерах заниматься не придется. Однако кто-то из «отморозков» успел схватить оружие и стал отстреливаться. Завязалась нехилая перестрелка, сопровождавшаяся пронзительным визгом забившихся в угол шлюшек. В спортзале началась настоящая паника. Несколько «отморозков» рванули в переход. Диспетчер пытался остановить их, но люди его не слушали, бежали прямо на наши стволы...

Вадим передернул затвор автомата. То же самое сделал и я. Мы дружно двинули прикладами по окну. Стекла с оглушительным звоном обрушились вниз. Бегущие в растерянности остановились. Вадим выставил автомат в окно и начал стрелять. Я было тоже приготовился к активным боевым действиям, но целиться было больше не в кого, поскольку часть людей Вадим положил первой очередью, а остальные рванули назад.

На всякий случай я послал несколько очередей в сторону зала.

Перестрелка продолжалась минут семь. Почти все «отморозки» уже лежали на полу. Пол заливали огромные лужи крови. Вдруг кто-то из еще остававшихся в живых людей Диспетчера метнул гранату, и двое наших ребят упали. Это была единственная потеря, так как перестрелка вскоре окончилась. Леня со своими людьми подбежал к телу Диспетчера и несколько раз выстрелил ему в голову. Затем показал нам жестом – все, пора уходить. Вадим кивнул и крикнул мне:

– Санек, уходим!

Подхватив автоматы, мы за несколько секунд добежали до машины и вскоре уже мчались прочь от места перестрелки.

По возвращении домой у нас хватило сил только на то, чтобы помыться и рухнуть в постель. Всю ночь мне снились какие-то кровавые мальчики, бегающие за мной по пятам. На следующее утро Вадим первым делом спустился к киоску за газетами. Практически в каждой был материал о вчерашнем происшествии с наводящими ужас заголовками типа: «Кровавая бойня в Орехове», «Орехово – Чикаго тридцатых годов».

Суть написанного сводилась к тому, что в Орехове произошла очередная бандитская разборка с большим количеством трупов.

Через пару дней из Новгородской области вернулся Сильвестр. Он был в приподнятом настроении. Леня Клещ встречал его и, вероятно, сразу же подробно доложил о разборке с Диспетчером.

Мы собрались в штабном кафе, где Сильвестр толкнул речь по поводу удачно завершенного дела и поручил некоторым из ребят Клеща и представителям других бригад разыскать оставшихся людей Диспетчера и разобраться с ними. Остальным поручалось перевести все коммерческие структуры, курируемые Диспетчером, под нашу «крышу».

– Вы, – указал Сильвестр на меня и Вадима, – поедете со мной в Балашиху.

Не успели мы проехать и двухсот метров, как неожиданно из небольшой сумки, которую Сильвестр держал в руках, раздался телефонный звонок. Я подскочил от неожиданности, а Сильвестр не спеша открыл сумку и достал оттуда черную трубку со шнуром, прикрепленным к небольшому телефонному аппарату. Мы с Олегом удивленно переглянулись.

– Алло! – как ни в чем не бывало сказал Сильвестр.

Из трубки доносился чей-то громкий голос. Видать, человек звонил из автомата и все время что-то переспрашивал:

– Ты меня слышишь, Сильвестр? – надрывался мужик.

– Я тебя слышу хорошо. Откуда звонишь? Говори нормально, не ори! – ответил Сильвестр.

Он сделал знак, чтоб мы остановили машину, вероятно, движение мешало разговаривать. Он внимательно выслушал собеседника, сказал: «Все понял» – и положил трубку. Из машины, следовавшей за нами, вышел Вадим, узнать, что случилось. Сильвестр тоже вышел на улицу. Я последовал за ним.

– Вадим, – сказал Сильвестр, – наши планы меняются. Мне только что сообщили, что недобитые люди Диспетчера сидят в пивнушке около станции «Царицыно». Знаешь такую «стекляшку»?

Вадик утвердительно кивнул.

– Так вот, надо разобраться и с ними, – сказал Сильвестр. – Есть подозрение, что они собираются сколотить новую бригаду.

– Понял, Иваныч, – коротко ответил Вадим.

– Вы заряжены? – спросил Сильвестр.

– Да, все в колонках, – отрапортовал я, мысленно похвалив себя за то, что не забыл взять с собой оружие.

– Тогда все в порядке, братва, поехали. Только по пути тормозните у универмага – нужно кое-что прикупить к встрече с дорогими друзьями.

Около универмага Сильвестр отдал Олегу какое-то распоряжение, и через минуту тот скрылся внутри. Вскоре он вернулся с несколькими черными лыжными шапочками, которые отдал Вадиму. Таким образом Сильвестр побеспокоился о маскировке.

Подъехав к станции «Царицыно», мы припарковались недалеко от «стекляшки». С этого места было хорошо видно, что народу там немного, человек шестнадцать. Вадим на машине, предварительно сняв с нее номера, подъехал вплотную к двери. Дверь быстро открылась, и я увидел, как Вадим и еще двое ребят из его бригады, на ходу натягивая на головы шапочки, выскочили из машины. В руках у них были автоматы. Вадим что-то прокричал. Люди, находящиеся в пивнушке, выстроились вдоль стен. Вадим, осматривая каждого, выбрал троих гоблинов и буквально за шиворот выволок их на улицу. Сильвестр внимательно наблюдал за происходящим, одобрительно кивая головой. Наши ребята тем временем отвели «отморозков» в сторонку, и не успел я глазом моргнуть, как прогремели выстрелы, парни покойного Диспетчера навзничь рухнули на землю. Вадим с остальными тут же сели в машину, рванули вперед. Мы не спеша, стараясь не привлекать внимания, вырулили за ними следом. Быстро вписавшись в общий поток машин на дороге, мы даже не успели привлечь чье-либо внимание.

Вскоре машина Вадима ушла в другую сторону. В салоне воцарилась полная тишина. Сильвестр время от времени поглядывал назад, но никакого «хвоста» за нами не было. Шеф оглядел наши угрюмые рожи и сказал:

– Санек, ты давеча что на меня так пялился? Телефон, что ли, мой тебя удивил? – Шеф явно пытался разрядить обстановку. – Это новый телефон – сотовый. Около четырех тысяч баксов отдал! Теперь можно звонить откуда хочешь. Правда, геморроя много – восьмерку надо набирать, потом двойку... Зато звонить могу хоть в Америку!

Я подумал, что Сильвестр приобрел себе действительно дорогую игрушку, но рассуждать на эту тему у меня в данный момент не было никакого желания, впрочем, как и у остальных ребят. Все переваривали инцидент, только что происшедший у пивнушки. Сильвестр уловил общее настроение и, словно читая наши мысли, сказал:

– А вы как думали? Да, мы жестоко поступили. Но весь мир жесток, люди жестоки, поэтому если бы не мы их – то они нас. Может быть, каждого поодиночке. Время такое сейчас, жестокое! – повторил шеф. В его голосе действительно звучала уверенность в правильности всего того, что он делает.

Дальше мы ехали молча. Наш путь лежал в Балашиху.

Балашихинский район в 1992–1994 годах представлял собой в криминальном отношении островок, на котором существовали несколько устоявшихся вооруженных преступных группировок, имеющих признаки организованности. В доперестроечный период основными видами их деятельности были мошенничество, кражи, разбои, грабежи, реализация угнанных автомобилей через комиссионные магазины Москвы и области. После 1987 года они, как и другие группировки, стали заниматься вымогательством и организацией «крыши» коммерческим структурам. Наиболее авторитетными лидерами группировок были некий Фрол, известный как Фрол Балашихинский, Владимир Мушинский по кличке Муха и единственный чеченский вор в законе Султан Даудов, известный как Султан Балашихинский.

Фрол организовал свою бригаду по американскому образцу, точнее, по образцу мафиозного клана, по типу семьи, выведенной в знаменитом романе, а затем и в фильме «Крестный отец».

Говорят, Фрол совсем помешался на этом киношедевре, немеряное число раз смотрел его по видику, выучил наизусть и постоянно цитировал особенно полюбившиеся фразы, не скрывая восхищения мрачным образом дона Корлеоне.

К тому же Фрол в какой-то степени был шовинистом. Он терпеть не мог уроженцев Кавказа, враждовал со всеми неславянскими группировками, особенно с чеченцами. Фрол всеми силами пытался вытеснить их из тех районов, где торговые рынки находились под его контролем. Неудивительно, что именно в нем Сильвестр видел будущего союзника в войне с чеченцами.

Однако сейчас Сильвестр ехал на встречу с другим авторитетом, который появился в Балашихе сравнительно недавно, после освобождения из зоны. Этим лидером был Шурик Макаров по кличке Макар. Первый срок он получил за классическое по воровским понятиям преступление – сел за кражу в пятнадцать лет.

К моменту встречи с Сильвестром Макару было около сорока лет. Он имел солидный опыт тюремной и лагерной жизни, огромный авторитет борца с «лаврушниками» – так называли воров кавказского происхождения. Вором Шурика нарекли в «престижном» Владимирском централе, где короновали многих знаменитых законников. Кроме того, было известно, что одной из заслуг Макара является историческая восьмидесятидневная «вахта» в карцере, запомнившаяся даже администрации Владимирской тюрьмы.

Сильвестр любил встречаться с Макаром в одном небольшом уютном кооперативном кафе. Стены кафе были стеклянными, что было очень удобно для охраны и того и другого. Кафе было рассчитано на двенадцать-четырнадцать мест, и, как правило, встречи в нем проходили в дневное время.

Люди Макара, а также охрана Сильвестра оставались снаружи. В помещении Сильвестр с Макаром находились вдвоем, даже меня близко не подпускали. О чем они там говорили – было неизвестно. Но, видимо, Сильвестр симпатизировал Макару, и тот ему – тоже.

После сегодняшней встречи они вышли из кафе обнявшись, и Макар сказал на прощание:

– Значит, не забудь – первого декабря жду тебя в мотеле «Солнечный» на день рождения.

После этого мы двинули в Москву, где Сильвестр провел еще несколько встреч с авторитетами. Освободился я лишь вечером, практически на автопилоте доехав до дома. В квартире никого не было, на кухонном столе меня ждала записка Вадима. «Санек, на недельку уехал со Славкой отдыхать. Буду звонить». Я тихонько выругался про себя по поводу собачьей работы, из-за которой нельзя отдохнуть по-человечески, и отправился в ванную. На полпути меня поймал телефонный звонок. Звонил умотавший на курорты друг Вадим.

– Где вы? – ехидно поинтересовался я. – Опять в Ялте развлекаетесь?

– Да нет, Санек, близко, в пансионате. Я, Славка и мои ребята, так сказать, отгул взяли.

Тут только до меня дошло, что это был вынужденный отдых. Уже стало традицией после любой акции ложиться «на дно». Люди, участвующие в расстрелах или убийствах, моментально покидали место преступления на некоторый срок. Так поступили и Вадим со Славкой.

– Как отдыхается? – немного смягчившись, спросил я.

– Ничего. Девчонок взяли. Хочешь – подъезжай!

– Кто меня отпустит? – расстроенно пробурчал я – перспектива развлечься меня очень привлекала. – С Иванычем работаю!

– Как в Москве? – поинтересовался Вадим, будто отбыл в свой пансионат года два назад. – Что слышно?

– Пока спокойно, – ответил я, не зная еще, что это спокойствие продлится недолго.

Через пару дней в городе начались волнения. Вероятно почувствовав, что братва обнаглела, правоохранительные органы устроили массовые облавы и аресты. Человек восемь из бригады Сильвестра были задержаны по разным причинам – кто за хулиганство, кто за хранение наркотиков. Последнее было явно инсценировано, ибо в бригаде царили сухой закон и запрещение употреблять наркотики.

Начались шмоны по бильярдным и видеосалонам, кооперативным кафе. Видимо, этими акциями милиция хотела показать, что именно представители правоохранительных органов являются хозяевами района и контролируют ситуацию. К тому же это должно было стать местью за несколько расстрелов последних двух недель.

Время летело быстро, и вот уже наступило 1 декабря – день рождения Шурика Макара. Сильвестр был в приподнятом настроении. Практически целый день он проводил малозначительные встречи, к вечеру заехал домой переодеться. Из квартиры он вышел, облаченный в дорогущий итальянский костюм, свежевыбритый, за версту от него распространялся аромат какого-то сверхпопулярного мужского одеколона.

На день рождения мы отправились на двух машинах – Сильвестр с водителем на одной, мы, телохранители, на другой.

Мотель «Солнечный» находился в конце Варшавского шоссе, сразу за кольцевой дорогой. Он был выстроен почти на обочине. Не доезжая нескольких метров до мотеля, Сильвестр велел остановить машину и, подозвав меня, сказал:

– Шурик, у меня что-то на душе неспокойно. Пусть ребята поймают такси и один человек возьмет «заряженную» сумку. С ней пусть сядет в такси и ждет нас там. На всякий случай. Конечно, день рождения, но мало ли что может случиться! Меня интуиция редко подводит.

Я понял, о чем подумал Сильвестр. Естественно, если намечалась криминальная сходка – ведь на дне рождения у Макара должно присутствовать большое число криминального «бомонда», то являться туда вооруженным было нельзя. Была велика вероятность облавы. Поэтому Сильвестр сделал проверенный ход – сумку с оружием, которую постоянно возили на машине прикрытия, перекладывали в пойманное такси, водителю платили хорошие деньги, один человек из бригады сидел с водителем в машине и ждал окончания вечера. В багажнике лежала сумка с оружием. В случае какой-то проверки пассажир всегда мог сказать: «Да знать я не знаю никакой сумки!» – и обычно оставался «не при делах».

Вскоре я поймал такси. Водителем оказался молодой парень. Увидев нас, он побледнел, вероятно, почувствовав что-то неладное. Я положил сумку с оружием в багажник, обойдя машину и заглянув в салон, увидел, что парень настолько напуган, что у него дрожат руки. Рядом с водителем мы оставили Макса, а сами подогнали машины к мотелю.

Оказалось, что прибыли мы одними из первых. Перед входом стояло всего три или четыре машины. Поставив «мерс» Сильвестра на стоянку, все перебрались греться во вторую машину. В мотель Сильвестр пошел один, у входа его уже встречали какие-то люди. Постепенно стоянка перед мотелем заполнялась машинами прибывающих дорогих гостей. В основном среди автомобилей преобладали «мерсы», «БМВ» и «Вольво», иногда подъезжали джипы. Всего я насчитал около пятидесяти гостей, естественно, без охраны. Среди них были и авторитетнейшие воры: Роспись, Петрик, Гога Ереванский. Практически все приглашенные приезжали, подобно Сильвестру, на двух машинах – в одной хозяин, в другой охрана. Скорее всего об этом договорились заранее, так как обыкновенно я ездил вместе с Сильвестром и несколько удивился, когда он попросил меня сесть в другую машину.

Многие братки из охраны выходили размяться, встретив знакомых ребят из других группировок, отходили в сторонку, побазарить за жизнь.

Вскоре подкатило несколько тачек, из которых вылезли разодетые в пух и прах валютные путаны из тех, что промышляют в «Интуристе» и других дорогих отелях. Разговор в рядах слоняющихся братков сразу переключился на женщин. От обсуждения прелестей каждой дивы, вылезающей из машины, перешли к воспоминаниям о собственных приключениях на ниве секса.

Последним из приглашенных подъехал припозднившийся вор в законе Слива.

Меня очень тревожил один факт: практически все братки, состоящие в охране, либо шатались по стоянке, либо отдыхали в машинах. Ситуацию никто не контролировал, на подъезде к мотелю не было никого.

– Что же это они делают? Даже никаких постов не поставили! – возмутился я вслух.

– Слушай, Шурик, да кто их тронет! – спокойно ответил Олег. – Смотри, самая крутизна из крутизн собралась!

– Но, помимо братвы, еще и менты подкатить могут, – не унимался я.

– Да ладно! Девять часов вечера, какие менты! Небось уже все дрыхнут без задних ног! – насмешливо сказал Олег и потянулся, насколько это было возможно в тесноте автомобиля.

Вдруг рация, лежавшая у меня в кармане, зашипела. Я нажал на кнопку и услышал голос Макса, которого мы оставили в такси недалеко от мотеля:

– Менты! Шухер! – не своим голосом орал Макс.

Я быстро переключил рацию на передачу к Сильвестру. Моя попытка окончилась полной неудачей. Впоследствии я узнал, что сигнал не проходил через толстую бетонную стену мотеля. Я все еще пытался связаться с шефом, когда со стороны площади, прилегающей к мотелю, показалась целая колонна милицейских машин и автобусов, из которых начали выскакивать одетые в камуфляж омоновцы. У каждого был автомат. Перед нами мельтешили представители сразу трех структур: оперативники уголовного розыска, работнички службы безопасности и доблестные омоновцы.

Подъехавшие быстро блокировали все здание и всю охрану, сидящую в машинах. Я видел, как в нашу сторону бегут несколько омоновцев с автоматами. Их дула смотрели нам в лица. Несколько человек подбежали к нашей машине и без лишних разговоров выволокли нас за шиворот на свежий воздух. То же самое происходило с охраной других лидеров и авторитетов. Вторая группа атакующих тем временем бодрой трусцой вбежала в помещение мотеля.

Вскоре все охранники стояли, опершись руками на капот машин. Омоновцы и оперативники со всей возможной тщательностью обыскали каждого на предмет наличия оружия и наркотиков. Не слишком проворных подгоняли прикладами. Слава богу, что ни у меня, ни у наших ребят не было ничего, что могло бы дать повод к задержанию. Единственное, что могло бы меня скомпрометировать, – рация в руках. Но рация не являлась запрещенным предметом, хотя, естественно, и подлежала конфискации, так как я не имел на нее официального разрешения.

Краем глаза я продолжал наблюдать за происходящим. Вскоре у входа в мотель началась кутерьма. Оперативники с рациями сновали туда и обратно, словно муравьи возле потревоженного муравейника.

Через некоторое время стали подъезжать «воронки», в которые служители правоохранительных органов начали беспардонно запихивать авторитетнейших лидеров и воров в законе. Их выводили по одному, в наручниках. Кто-то из них был раздет – вероятно, выволокли прямо из сауны. Затем стали грузить и братву из охраны. Я видел, что некоторых из ребят избивали, поскольку те «бычарились», то есть оказывали сопротивление ментам. Нас также погрузили в «автозак» и повезли в отделение милиции. Всех задержанных рассовали по разным отделениям. Естественно, воров повезли сразу на Петровку, на допросы.

Нас доставили в какое-то отделение милиции. Нужно отдать должное ментам – действовали они слаженно и оперативно, что говорило о том, что акция по задержанию всех членов воровской сходки была спланирована заранее. В отделении нас уже ждали. В «обезьяннике» не было никаких бомжей, проституток и прочей швали. Всех задержанных братков из охраны, а было нас человек пятнадцать, затолкали в клетку. Ребята вели себя спокойно, в полном молчании ждали дальнейшего разворота событий, но особенно никто не волновался. По одному нас начали вытаскивать на допрос, что опять-таки ни в ком смятения не вызвало – в ходе обыска ни у кого не нашли ничего незаконного, следовательно, задерживать нас долго менты не могли. Все прекрасно понимали, что скоро нас отпустят на свободу.

Наконец очередь дошла до меня. Я вошел в маленький, давно не знавший ремонта кабинет. Оперативник, сидящий за столом, предложил мне присесть, внимательно изучая мой паспорт.

– Так, – многозначительно сказал он, вдоволь налюбовавшись документом, – Александр Циборовский, приехал в Москву из Владивостока. Где проживаешь-то, Циборовский?

– Проживаю там, где прописан, а прописан в студенческом общежитии, – спокойно ответил я и назвал адрес общаги.

– Сейчас проверим, – сказал он и тут же связался по телефону с дежурным, запросив у него данные по общежитиям. – Что в Москве делаешь?

– Да ничего, недавно я тут. Заехал город посмотреть, да вот, пока остался.

– Когда приехал? – моментально последовал следующий вопрос.

– Месяца полтора назад...

– Что тебе известно... – И он стал интересоваться перестрелкой с Диспетчером, убийством у пивбара и назвал еще несколько арестов, которые, вероятно, были отнесены к деятельности других группировок.

– Ничего мне неизвестно, – ответил я.

Вероятно, оперативника успокоило то, что я был с Дальнего Востока. Он не был уверен, что я имею отношение к ореховским.

– А как ты попал к мотелю «Солнечный»? Да еще на машине со всеми дальневосточными?

– Да вот сидели с ребятами, отдыхали, хотели в ресторан пойти, да не успели – ваши люди подъехали, – вдохновенно врал я.

Оперативник вытащил толстую пачку фотографий, на которых были изображены до боли знакомые мне лица ныне задержанных авторитетов и воров в законе, в том числе там имелся и неплохой портрет Сильвестра, хотя я видел его и в лучшем виде. Показывая мне фотографии, оперативник стал спрашивать, знаю ли я кого-нибудь из них. Естественно, я никого не знал.

– Ладно, – сказал он, – я тебе поверю. Смотри, еще раз попадешься – верить перестану!

Вскоре после этого меня отпустили. Я доехал до дома на такси и, умотанный до предела, почти сразу завалился спать.

На следующее утро я первым делом поехал в штабное кафе, разведать обстановку. Почти одновременно со мной туда подъехал Сильвестр. Внутри собрались уже все ребята из нашей бригады, побывавшие вчера в облаве.

– Ну как дела? – спросил Сильвестр, собрав нас вместе.

– Да ничего, нормально. Не били, – ответили мы.

– А некоторым ребятам не повезло, – сказал Сильвестр. – Жуликов всех задержали.

Оказалось, что у Расписного нашли гранату «РГД-5» с запалом, у Сливы – 48 граммов маковой соломки, а у Макара – 45 граммов марихуаны. Самое интересное, смеялся Сильвестр, что волын ни у кого не нашли, потому что, по предварительному договору, с оружием в мотель не пускали.

Сильвестр снова и снова возвращался к этой теме. Вскоре мы узнали подробности празднования дня рождения Макара в ресторане. Тусовка там, конечно, собралась что надо – весь «бомонд» криминального мира Москвы. Виновник торжества прямо-таки светился от гордости, что его посетили такие авторитеты. Столы ломились от изысканных деликатесов, спиртного было на любой вкус и в таких количествах, что можно было запросто споить пол-Москвы. Девочки подобрались одна другой лучше. Но насладиться сполна всем этим изобилием гости не успели – внезапно влетели менты и начали вязать авторитетов. Именитые гости настолько обалдели от неожиданности, что сопротивляться даже не пытались. Кого-то вытащили прямо из сауны, кого-то сняли с проститутки – в общем, повеселились менты от души.

Позже о дне рождения Макара в «Солнечном» ходили легенды. Несмотря на то что все воры в законе были задержаны за хранение наркотиков – а тогда это тянуло по 224-й статье УК на срок, – всех их вскоре выпустили. Ходили слухи, что по прямому, засекреченному телефону начальнику ГУВД Москвы позвонила группа лиц и предупредила, что еще одна подобная акция – и с его сыном может случиться большая неприятность. Вскоре все задержанные были отпущены за «недоказанностью», по «реабилитирующим основаниям».

Перед самым Новым годом случилось еще одно ЧП. Кто-то поджег наше штабное кафе. Рано утром меня разбудил звонок Сильвестра. Он отдал распоряжение свозить его на новую квартиру, которая располагалась на улице Горького. Оттуда мы двинули к штабному кафе. Когда мы подъехали к месту, перед нами предстала удручающая картина – от кафе осталась только груда дымящихся развалин. Рядом еще стояли пожарные машины – пожарники только недавно справились с огнем. Пытаясь восстановить ход событий, мы пришли к выводу, что ночью кто-то разбил стеклянные двери кафе, облил бензином все помещение и поджег. Пожар был явным сигналом того, что Орехово еще не покорено, что есть силы, препятствующие нашему объединению.

Сильвестр был взбешен. Он орал на каждого и требовал, чтобы немедленно разыскали тех, кто совершил этот поджог. Мы пытались собрать информацию, связывались с лидерами других бригад. Все было бесполезно. В основном все предположения сводились к тому, что это сделали либо нагатинские, либо люди Будяры, либо же оставшиеся в живых люди Диспетчера, мстящие за смерть своего лидера и братков. В конце концов Сильвестр успокоился, и мы перестали искать виновных.

Новый 1993 год мы встретили вместе, всей бригадой. Для этих целей Сильвестр арендовал ресторан на Ленинском проспекте. Там-то и собралась вся наша братва, подъехал и сам Сильвестр. В качестве новогоднего подарка он вручил каждому конверт с зарплатой и премиальными. Надо сказать, что к тому времени зарплата у всех значительно возросла, так как многие коммерческие структуры, которые нам удалось отвоевать у Диспетчера и других группировок, встали под нашу «крышу». Общак также вырос. Многие братки обзавелись своими тачками. Часть из них мы покупали у угонщиков, обычно за треть стоимости, делали фальшивые документы. У меня была новенькая «шестерка», которая также была угнана и куплена по дешевке у одной из бригад угонщиков.

Новый год проходил весело. Многие из ребят пришли с девушками – кто познакомился в Москве, кто-то вызвал своих подруг с Дальнего Востока. Славка с Вадимом давно вернулись со своего вынужденного отдыха и тоже присутствовали на празднике. После Нового года нам дали несколько дней отдыха, большинство братанов, воспользовавшись этим, разъехались по домам отдыха и пансионатам. 1992 год закончился совсем неплохо.