Глава 16 Бандитская война

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 

Осенью 1993 года Сильвестр практически полностью был готов к войне с чеченцами. К этому времени он сумел объединить вечно враждующие ореховские бригады в единую мощную структуру.

Я присутствовал при всех его бесконечных переговорах и видел, как Сильвестр подбивал лидеров славянских группировок начать войну против чеченских бригад.

Я мотался с Иванычем по всей столице – то в Балашиху, то на Юго-Запад, то в подмосковные городки. Продолжалась активная подготовка, однако политические события в столице также сказывались и на подготовке войны с чеченскими группировками. Прежде всего политическое противостояние между тогдашним Верховным Советом, возглавляемым главным чеченцем страны Русланом Хасбулатовым, и Президентом России. Конфликт, возникший между ними, зашел настолько далеко, что каждый уже практически понимал, что мирного решения не будет. Каждый стоял на принципиальных позициях.

Сильвестр внимательно наблюдал за этим конфликтом. Он прекрасно понимал, что в зависимости от расклада политических сил в той или иной мере может укрепиться или пошатнуться его положение.

Наконец начались знаменитые события кровавой осени 1993 года. В Москве началась перестрелка. Правительственные войска предприняли штурм Белого дома. Три или четыре дня в столице беспрерывно стреляли. Сильвестр приказал нам всем не высовываться и не вмешиваться ни в какие конфликты ни на чьей стороне, хотя очень многие хотели выступить за ту или иную сторону, в зависимости от своих политических убеждений. Наконец наступила развязка этого противостояния. Белый дом был расстрелян из танковых орудий, заговорщики из Верховного Совета арестованы и препровождены в Лефортово. Вот тогда Сильвестр и посчитал, что в связи с уходом главного чеченца страны позиция чеченцев будет резко поколеблена. Через несколько дней он собрал крупную сходку, на которой изложил план своего наступления и борьбы.

Я тоже присутствовал на этой сходке как телохранитель Сильвестра. Туда приехали гости из различных группировок столицы и Подмосковья, все бригадиры с наиболее авторитетными бойцами из ореховской структуры также были в полном составе. Хотя на сходке присутствовало и несколько воров в законе, председательствующим был Сильвестр, по праву того, что сходка происходила на его земле и он был ее инициатором.

Сильвестр вспомнил 1988 год, когда в Дагомысе на воровской сходке произошел раздел столицы между славянскими кланами и группировками. Однако чеченцы наотрез отказались участвовать в таком разделе, ссылаясь на то, что они и так завоюют столицу. Тем самым Сильвестр подводил присутствующих к мысли, что чеченцы первыми бросили вызов, отказавшись от мирного сосуществования. Затем Сильвестр привел несколько кровавых примеров расправы чеченцев со славянскими братьями, поведал об их хитрости и коварстве, когда на стрелку вместо «чехов» приезжали менты. Подобных примеров было море. Наконец Сильвестр, выказав самокритичность, сказал, что, пытаясь развязать вторую бандитскую войну в мае 1991 года, он и его люди, к сожалению, допустили ряд ошибок. Я был в курсе того, что в 1991 году, перед Пасхой, Сильвестр находился под следствием в Бутырском СИЗО. Тогда он с помощью телефонов, а также личных встреч с бригадирами своих ореховских структур разработал план, внешне похожий на гитлеровский блиц-криг. Суть плана Сильвестра была такова – установить точные адреса чеченских лидеров, созвать в Москву славянских друзей со всей России и дать им возможность убить чеченцев, то есть сработать молниеносно и чужими руками, чтобы не подставляться в случае провала.

В ближайшее время ореховским удалось установить точные адреса, где тусовались чеченцы, их квартиры, рестораны, казино, однако каким-то образом произошла утечка информации, в результате чего чеченцы поменяли адреса, а их враги – дату начала войны.

Формальным поводом для второй бандитской войны было нападение чеченцев на солнцевского авторитета Антона, которому так треснули молотком по голове, что вылетел глаз. Но прошло еще несколько месяцев, и в столице начали твориться вещи, которые ранее казались невозможными. Например, солнцевские подружились с чеченцами и отдали им на коммерческой основе часть своей территории, лобненские поделились с чечней шереметьевской таможней. Долгопрудненские закрыли глаза на массированное внедрение в столицу азербайджанцев, которое, по бандитским данным, произошло с разрешения чеченцев. Все эти славянские группировки объясняли такое отступление деловыми интересами, говоря: «Бизнес есть бизнес, и, если речь идет о солидных деньгах, тут не до принципов».

Но, пока Сильвестр находился в Бутырском СИЗО, ситуация в отношении к чеченцам снова стала меняться. На сей раз бескомпромиссную войну против них пытался организовать сам Япончик, находившийся в то время в США. Еще до своего приезда Япончик через Фрола (Фролова), лидера балашихинской группировки, предложил коллегам собраться и обсудить план новой войны с чеченцами. По сведениям из бандитских кругов, для начала войны нужно было два условия. Первое – необходимо было, чтобы милиция и МГБ – название тогдашнего КГБ – развязали бандитам руки, и тогда бы они очистили город за одну ночь. Второе – нужен был авторитет, способный взять на себя командование боевыми действиями. Роль главнокомандующего Япончик взвалил на свои плечи. На состоявшемся летом 1992 года бандитском сходе Япончик был удостоен такой должности не только за проявленную инициативу, но и за то, что призвал к расширению зоны боевых действий – «вышибать врагов из всей России». В отличие от Сильвестра, чтобы избежать утечки информации, Япончик предложил такую тактику – убивать чеченских лидеров медленно, но верно. В результате в 92-м году недалеко от Шереметьева-2 милиция с завидным постоянством находила мертвых кавказцев.

Трупы шли как по конвейеру. Одного из кавказцев задушили «ласточкой». Его тело опознать не удалось, но на руке трупа была наколка «Зураб». В ходе экспертизы выяснилось, что его сначала ранили в спину выстрелом из пистолета, после чего вывезли в Шереметьево. Там ему связали руки, на шее затянули удавку, конец которой привязали к согнутой ноге, положили на живот и оставили умирать медленной смертью. У бандитов такой способ устранения конкурентов называется «ласточка». Самое интересное то, что ни одно из пяти убийств около Шереметьева раскрыто так и не было. Милиционеры тогда предполагали, что шереметьевские трупы – дело рук лобненской группировки, выступившей в качестве авангарда. Первую разведку боем провели балашихинские, убив четырех чеченцев в конце августа того же 1992 года за то, что те покусились на землю Фрола. Однако вопреки плану Япончика в войне гибли бандиты среднего звена.

Другие славянские группировки пока маневрировали в третьем эшелоне. Например, останкинская бригада слилась с долгопрудненскими, и они старались не светиться в разборках. Руководство раменской команды выразило готовность поставлять боевиков. Домодедовские попросили чеченцев держаться подальше и не появляться на их территории – в аэропорту Домодедово, в Варшавском и Нагатинском техцентрах. Солнцево вообще молчало. Милиция тоже затаилась, наблюдая за происходящим, и тем самым, можно сказать, выполняла первое бандитское условие начала войны. Однако, как ни странно, часто вспыхивающие активные перестрелки в столице велись с явным перевесом чеченской стороны.

Все это я знал из рассказов братвы и из газет, которые часто освещали подобные события.

Я внимательно следил за Сильвестром, понимая, что для него настал звездный час. Если акция, которую пытается развернуть Сильвестр, будет успешной – быть ему первым в Москве авторитетом...

Первоочередной задачей Сильвестра было вычистить чеченцев из родного района Орехова. Иваныч не случайно решил начать с Орехова – ему было наиболее выгодно выбить чеченцев оттуда, тем самым выполнив свое обещание, данное независимым ореховским бригадам. Тем более с первым успехом он надеялся укрепить свои позиции. Основными противоборствующими чеченскими группировками, которые действовали в Орехове, были кланы Султана по кличке Сулик и группировка Рустама. По структуре они практически ничем не отличались от славянских. Единственное отличие состояло в том, что у «чехов» была сильно развита клановая, родовая система. Во главе группировки стоял определенный авторитет, назначаемый с Кавказа. Обычно это был представитель какого-либо известного клана. Он осуществлял все руководство бандой. Практически все заработанные деньги уходили на Кавказ.

К тому времени на Кавказе начались движения дудаевского и антидудаевского толка, то есть развернулась настоящая гражданская война. Часть чеченцев поддерживала Дудаева, часть выступала против. В связи с этим произошел отток чеченцев из столицы. Естественно, Сильвестру такой поворот событий был на руку, и он это прекрасно понимал.

– А теперь, – неожиданно сказал Сильвестр, обращаясь к присутствующим, – начнем с главного. Вот плацдарм, вот место, куда мы будем вытаскивать всех «чехов» на разборку, – с этими словами он развернул большой кусок ватмана, на котором были начерчены какие-то фигуры. Это был план Царицынских прудов, который не так давно по заказу Иваныча выполнили за деньги нанятые им топографы. Причем с этими топографами пришлось повозиться. Их нашел Вадим, которому, в свою очередь, Сильвестр поставил задачу – сделать хорошую масштабную карту. Вадим, ничего не понимая в этих делах, сначала нанял каких-то геодезистов, которые проводили замеры водопроводной сети. Те усердно трудились, но кончилось все безрезультатно. Когда Вадим понял, что зря мучает геодезистов, он покрыл всю затею трехэтажным матом и где-то на стройке нашел архитекторов, которые пытались сделать чертеж будущего строительного объекта. Они и стали топографами. Вадик быстро пригнал их на Царицынские пруды, где несчастные, перепуганные архитекторы за два часа начертили такую карту, к которой не смог бы придраться даже самый дотошный критик. Ее-то в данный момент и демонстрировал собравшимся Сильвестр.

– Вот место, куда удобнее всего их заманивать, – вдохновенно водил пальцем по карте Сильвестр. – Вот здесь их можно спокойно валить, так как дома, – с этими словами он показал на маленькие квадратики, – находятся далеко.

Какой-то бригадир, с усмешкой посмотрев на Сильвестра, сказал:

– Сильвестр, ты прямо как Кутузов или этот... как его, Наполеон!

Все дружно рассмеялись. Но лицо Сильвестра оставалось серьезным, всем своим видом он показывал, что сейчас не до шуток. Сразу же все примолкли и вновь стали внимательно слушать.

– Так вот, – продолжил Иваныч, – схема будет следующей. Мы заманиваем «чехов» сюда. Одна машина стоит здесь, другая – здесь, – Сильвестр показал на небольшой склон, – появляется на полном ходу. И тут начинается мочиловка. Трупики можно сложить вот тут, а можно и утопить, в зависимости от обстановки. Место для этих целей здесь самое удобное.

– А если они не поедут на эти пруды, что делать будем? – раздался голос.

– Тогда, – сказал Сильвестр, – стрелка назначается у стройки, – и он показал другой лист ватмана. Все опять заулыбались, но никто уже не посмел шутить вслух. – Вот стройка, очень удобное место. Тут начинается стрелка. Если что – трупы бетонируются и все отправляются под землю. А если трупов нет, то и дела нет.

Все засмеялись.

– Ну, у нас прямо как сицилийская мафия! Под асфальт всех закатываем!

– Нет, – добавил Сильвестр, – мы будем покруче всей их мафии!

Все засмеялись еще громче.

Сходка продолжалась еще некоторое время. Выдвигались различные предложения, часть из них Сильвестр принимал, часть отклонял. Первую акцию решено было назначить на завтра.

Уже сидя в машине, Сильвестр сказал мне:

– Шурик, на первую акцию тебе обязательно надо поехать.

– Иваныч, я не понял. Конечно, я поеду – как ты скажешь, так и будет, – но кто же тебя охранять будет? Время-то какое опасное! – забеспокоился я.

– Саша, понимаешь, какое дело... Мой настоящий телохранитель, каким ты являешься, должен постоянно поддерживать свою боевую и политическую подготовку. Политическую ты только что прошел под моим руководством, а боевую тебе надо пройти вновь, чтобы ты не робел при выстрелах и крови. Понимаешь?

Я уже давно понял: Сильвестр время от времени практикует боевое крещение своих телохранителей. Устраивало меня или нет, выбора, в сущности, не было.

«Что ж, – подумал я, – значит, мне предстоит новое испытание».

На следующий день к обеду, как и договорились, за мной заехала машина. В ней сидели ореховские. Из дальневосточной братвы не было никого. Вероятно, Вадим выполнял какое-то другое поручение, Славка же вообще редко работал вместе с нами.

Я молча сел в машину, через несколько кварталов мы остановились у небольшого магазинчика. Там в машину подсел еще один ореховский с двумя большими сумками, в которых должны были лежать автоматы и гранаты.

– Ну что, Шурик, может, двинем в лесок, постреляем? – предложил один из братанов. – Время у нас еще есть.

Мы поехали на выезд из города. На пересечении с кольцевой дорогой машину неожиданно тормознул гаишник. Я насторожился. Ведь если ментам придет в голову обыскать нас, то улов у них будет будь здоров. А нам тогда крышка – срок стопроцентный! Да и операцию провалим.

Гаишник лениво подошел, поинтересовался документами на машину. Документы были в полном порядке. Обленившийся легавый приказал:

– Покажите багажник!

Один из наших ребят неожиданно прошептал:

– Братва, по-моему, я сумку не закрыл! Там стволы будут видны.

Парень, который был сегодня за старшего, достал бумажник и, вытащив оттуда сторублевку, молча сунул ее в карман гаишнику:

– Командир, извини, торопимся. Телки ждут. Времени нет. Если ты, конечно, не возражаешь...

– Я? – улыбнулся гаишник, понимая, что ему дают взятку не из-за того, что люди спешат к проституткам, а по каким-то другим причинам. – Я не возражаю. Езжайте!

Машина рванула с места. Вскоре мы остановились возле небольшого парка. Место для пристрелки было очень удачным – и трасса недалеко, и местность хорошо проглядывается. Достав автоматы, ребята начали их пристреливать. Я занимался этим наравне со всеми. Мы не торопились – до стрелки оставалось еще два часа.

Ровно в назначенное время, в семь вечера, наша машина медленно подъехала к Царицынским прудам. Мне припомнилось, как однажды, еще летом, я отдыхал тут с девчонками на чистом песочке. Теперь же была глубокая осень, темнело рано. В это время милиция вряд ли будет патрулировать данный район – после наступления темноты доблестные блюстители правопорядка избегали подобных мест. Братва, выйдя из машины, сразу же достала из багажника оружие и уселась обратно.

Все прекрасно понимали, что чеченцы тоже не дураки и могут догадаться, что стрелка не будет носить мирный характер. Поэтому мы были настороже. Молча курили и ждали появления чеченцев.

«Чехи» приехали на темной «девятке» с тонированными стеклами. Машина была без номеров.

Наш водила мигнул фарами. Чеченцы ответили тем же. Машины стояли друг против друга и выжидали. Никто не высовывал дула автоматов и не выходил. Неожиданно я услышал какой-то рев. С правой стороны выскочила пара мотоциклов, на каждом из которых сидело по два человека. У мотоциклистов были короткоствольные автоматы «узи». Тут же началась стрельба по нашей машине. Братва моментально сориентировалась, и, выскочив из машины, ребята стали отстреливаться. Одновременно пошла стрельба и со стороны чеченцев. Таким образом, мы оказались зажатыми в кольцо. Но нас это не сильно напугало, так как с минуты на минуту должна была подойти подмога. Действительно, буквально через несколько секунд с двух сторон выскочили джипы с ореховскими. Перестрелка возобновилась с новой силой. Потом рванули гранаты. Тонированная «девятка» загорелась. Оттуда раздались истошные крики – видимо, кто-то был ранен и горел заживо. Через несколько минут все было кончено. В результате этой перестрелки все «чехи» были перебиты, за исключением одного из мотоциклистов, который успел скрыться. Таким образом, первое сражение с чеченцами было полностью нами выиграно.

Наша братва подтащила трупы к заранее заготовленной яме. «Чехов» побросали в братскую могилу и быстро закидали землей. «Девятку» оставили догорать. Инсценировать пожар в машине не было смысла, так как везде валялось множество стреляных гильз. Собрать их было невозможно. Оставалось надеяться лишь на то, что вскоре пойдет снег и скроет все следы.

После этого братва уселась в машину, и мы с чувством выполненного долга вернулись в Москву.

Сильвестр был очень доволен нашей победой. В тот же вечер на радостях он поехал в казино. Я вернулся к своим обязанностям охранника, и поэтому, несмотря на усталость, мне пришлось его сопровождать.

Сильвестр был азартным человеком. Я не раз замечал, что, приезжая на бега, наблюдая за скачками и делая ставки на того или иного жокея, он «заводился» – размахивал руками, кричал, подбадривал жокея и его лошадь, словно тот непременно должен был его услышать и выиграть. Со стороны на это было смешно смотреть. Теперь мне предстояло наблюдать своего шефа за игрой в казино.

Вскоре мы подъехали к одному из первых в Москве казино. Оно находилось недалеко от Комсомольской площади, в высотном здании гостиницы «Ленинградская».

Казино представляло собой достаточно просторное помещение со сквозными перегородками. В комнатах стояли столы, предназначенные для различных игр. Здесь же была и рулетка. Все столы были покрыты добротным зеленым сукном. По всему было видно, что оборудование привезено из-за границы.

Было двенадцать ночи. Практически все столы оказались занятыми, в казино было многолюдно.

Среди посетителей легко можно было отличить служащих казино – крупье. Они были одеты в традиционную униформу: белые рубашки, красивые цветные жилеты-безрукавки, у женщин темные юбки, у мужчин такого же цвета брюки. Крупье сменялись через определенное время.

Сильвестр двинулся мимо столов, здороваясь с теми, кого знал. Около одного из столов он остановился и осведомился у крайнего игрока:

– Во что играете?

– «Блэк Джек», – ответил тот, вопросительно взглянув на Иваныча.

«Блэк Джек», в сущности, было не что иное, как игра в «очко», с нехитрыми правилами. Любой игрок должен набрать не более 21 очка. Тот, кто наберет меньше, считается выигравшим и получает соответствующую долю, на которую он ставил. Банк составляет определенную сумму, которую держит банкир и банкует. Любой играющий ставит на определенный процент банка. Если он проигрывает, то он эту долю добавляет, если же выигрывает – снимает эту сумму. Но поскольку в любом казино на наличные деньги играть было запрещено, то все посетители обменивали наличные деньги – а тогда ходили доллары – в специальных кассах на разноцветные пластмассовые фишки, каждая из которых имела определенное достоинство.

Сильвестр быстро подошел к кассе. Я неотступно следовал за ним. Тут же Иваныч разменял две тысячи долларов на разноцветные фишки оранжевого, зеленого и синего цветов. Сильвестр, протянув мне барсетку, сказал:

– Стой недалеко от меня и смотри внимательно.

Он уселся за столик. Банкиром была женщина-крупье. Вскоре я услышал:

– В банке десять тысяч долларов!

Крупье протянула первую карту Сильвестру и сказала:

– Ваше слово!

Тот медленно открыл первую карту. Я увидел, что это червовый туз.

– Ва-банк, – равнодушно произнес Сильвестр.

Все удивленно переглянулись. В моей голове мелькнула мысль: «Неужели? Только пришел и сразу так начинает!» Девушка положила карту себе и протянула следующую Сильвестру. Он медленно взял ее и положил сверху уже лежащего перед ним туза. Потом осторожным движением открыл ее. Я наблюдал за выражением лица Сильвестра и заметил, как тот удовлетворенно улыбнулся. Вторая карта была девяткой. Практически у Сильвестра было двадцать очков, что равносильно выигрышу. Но поскольку Сильвестр был опытным картежником – с детства играл в «очко», «сику» и другие карточные игры, – то он сразу изменил выражение лица, как бы раздумывая, брать ли ему третью карту или нет. Наблюдая за происходящим с большим любопытством, я заметил, как лицо Сильвестра приняло задумчивое выражение.

Девушка-крупье поглядела на Иваныча и купилась, решив, что клиент размышляет. Вскоре Сильвестр, махнув рукой, сказал:

– Хватит две.

Крупье открыла свою карту. У нее был король. Потом быстрым движением она сбросила вторую карту и открыла ее тоже. Второй картой пришел туз. Теперь и девушка была в раздумье. У нее было 15 очков.

«Интересно, – подумал я, – что будет дальше?»

Для победы было необходимо 21 очко. Конечно, девушка могла открыть и 15, но ведь она не знает, сколько очков у Сильвестра. А у него может быть 16, а может и 11.

«Вероятно, – подумал я, – в казино существует определенная инструкция, при каком количестве очков брать дополнительную карту, а при каком открывать те, что есть».

Тут девушка быстрым движением взяла еще одну карту. Пришла восьмерка. У крупье был перебор.

– Пожалуйста, – улыбнулась она. Сильвестр бросил свои карты на сукно.

– 20 очков. Банк сбит, – спокойно произнесла девушка.

Тут же девушку сменил другой крупье – парень лет тридцати. Он снова объявил:

– В банке 20 тысяч!

Сильвестр, медленно собирая выигранные разноцветные фишки, задумчиво посмотрел на него. Я наклонился к Сильвестру и спросил:

– Иваныч, поменять фишки?

– Зачем же, мы только пришли, – улыбнулся Сильвестр. – Будем дальше играть!

– В банке 20 тысяч! – повторил крупье.

Сильвестр был вторым по очереди игроком, который претендовал на этот банк. Первым был тот самый толстяк, у которого Сильвестр спрашивал, во что тут играют. Он сказал:

– На банк!

Сильвестр перевел взгляд на толстяка. Тот получил первую карту, вторую. Третью он прикрыл. Я не видел, какие карты были у толстяка, но, вероятно, тот был уверен в своей победе.

Крупье быстрым движением сбросил две карты. У него оказались две десятки.

– 20 очков! Банковское очко! – воскликнул крупье.

– И у меня 20! – сказал толстяк.

– Вы, конечно, знаете наши правила – если равные очки, то игра в пользу банкира, – с заученной интонацией произнес крупье.

– Никаких таких правил я не знаю! – начал возмущаться толстяк.

Тут Сильвестр не выдержал: вероятно, азарт уже переполнял его.

– Слушай, мужик, – обратился он к толстяку, – ты что, правил не знаешь?

Толстяк взглянул на Сильвестра и осекся, видимо, мгновенно поняв, что с Иванычем лучше не шутить.

– Нет, нет, никаких проблем, – тут же сказал он и выложил свои фишки на стол.

– В банке 40 тысяч! – оповестил крупье.

– На банк, – ответил Сильвестр.

Банкир быстро сдал ему карту. На сей раз первой пришла пиковая дама.

– Тьфу ты! – тихонько выругался Иваныч. Дама соответствовала трем очкам. «Не очень хорошее начало», – подумал я.

– Еще, – сказал Сильвестр. Банкир сдал следующую карту. Теперь я не видел ее достоинства, но, видимо, карта была плохой, так как Сильвестр начал волноваться. Мускулы щеки стали еле заметно подергиваться.

– Еще! – сказал он. У него было уже три карты. Тут же он взял четвертую.

– Пятую втемную! – неожиданно сказал Иваныч. Это означало, что если у банкира будет перебор, то это пойдет в пользу игрока. Если же недобор, то все сложится в зависимости от карт, которыми играл Сильвестр, выиграет тот, у кого очков больше.

Банкир выложил свою карту. Это оказалась десятка. Потом пришла восьмерка, за ней бубновая дама, то есть тройка. Таким образом, у банкира было 21 очко.

– Очко! – сказал банкир.

Сильвестр даже не открывал свою карту – смысла уже не было. Он только равнодушно придвинул к середине все фишки.

– В банке 80 тысяч! – бесстрастно произнес крупье.

– Одну минутку, – сказал Сильвестр и, подозвав меня, сказал: – Иди поменяй деньги!

– А у нас столько будет? – уточнил я.

– Будет, будет, – успокоил меня Иваныч.

Я разменял 100 тысяч долларов и принес фишки.

Сильвестр выложил две стопочки фишек. Банкир объявил еще раз:

– В банке 80 тысяч долларов. Стук!

Это означало, что играется последний кон. Толстяк сказал:

– Пять тысяч! – Выше он подняться не рискнул.

– На все! – произнес Сильвестр.

– На 85? – переспросил крупье.

– Да, на 85, – подтвердил Иваныч.

Крупье сдал карту. Теперь уже я не видел и первой карты, потому что не отводил взгляда от лица Сильвестра. Тот был совершенно невозмутим. По выражению его лица можно было сказать, что он был полностью уверен в своем выигрыше. Сильвестр получил две карты и сказал:

– Все, хватит.

Все присутствующие перевели взгляды на крупье. Тот стал нервничать – сумма была очень большой. «А что же бывает в случае крупного проигрыша крупье? – подумал я. – Несут ли они какую-нибудь материальную ответственность перед казино?» Тем временем возле нашего стола собралась целая толпа народа. Я обратил внимание на мужчину в клубном пиджаке с золотыми пуговицами, лет пятидесяти, с седыми волосами, вероятно, он был управляющим казино. Он незаметно подошел к столу и стал между банкиром и Сильвестром, пристально наблюдая за игрой.

Крупье стал открывать свои карты.

– У меня 17, – объявил он. – Больше я не имею права брать. У вас, наверное, больше?

Сильвестр, пожав плечами, открыл карты. Все охнули – у Сильвестра было 15. Я понял, что он просто блефовал – делая вид, что у него 20 или 19.

Вздохнув, Сильвестр своей широкой ладонью сгреб фишки и сдвинул стопку в сторону крупье. Тот специальной деревянной лопаткой отодвинул их в сторону.

К Сильвестру подошел мужчина с седыми волосами и обратился к нему по имени-отчеству:

– Сергей Иванович, может быть, вы пожелаете пройти в бар или просто отдохнуть?

– Нет, нет, – раздраженно ответил Сильвестр, – я буду играть дальше. Только мне надо с деньгами разобраться.

Он встал и, подойдя ко мне, тихо сказал:

– Санек, слетай в банк, – и, взяв листок, начал писать адрес.

– Иваныч, какой банк?! Двенадцать ночи! Банки давно не работают!

Сильвестр сложил листочек и, положив его в карман, сказал:

– Пойдем позвоним!

Мы прошли в одно из помещений казино, где стоял телефон. Сильвестр стал кому-то звонить. Мне было не по себе: Иваныч уже проиграл 100 тысяч долларов! Но, видимо, Сильвестр завелся.

С кем-то коротко переговорив, он протянул мне давешний листок бумаги и сказал:

– Вот адрес. Пусть Вадим съездит и привезет 200 тысяч баксов. Этот барыга мне деньги должен. А мы с тобой пока посидим в баре, – добавил Сильвестр.

Я передал Вадиму листок с поручением Сильвестра, добавив от себя:

– Ты смотри, поаккуратней там, все же сумма большая!

– Ничего, у меня с собой «ствол», – безмятежно ответил Вадим.

Вернулся он очень быстро и передал мне большой пакет, набитый пачками денег. Я подошел к Сильвестру, который беседовал о чем-то с управляющим.

– Все, бабки приехали, – сказал я, отдавая деньги Иванычу.

– Отлично, – улыбнулся Сильвестр, – иди меняй.

– Сколько? – спросил я.

– 20 тысяч, – сказал Сильвестр, усаживаясь обратно за игровой стол.

– 20 тысяч? – переспросил я, подумав, что ослышался.

– Ты что, стал плохо слышать? – раздраженно сказал Иваныч.

Я поменял доллары на фишки и принес их Сильвестру. Вскоре они ушли в очередной банк. Я снова разменял деньги – теперь 30 тысяч, затем еще 50. Иваныч проигрывал.

Наконец на кону оказалось 100 тысяч. Сильвестр спокойно сказал:

– На банк!

У крупье – а за это время сменился уже четвертый, теперь это был парень лет двадцати пяти, в очках и совершенно лысый – начали дрожать руки. Он с трудом кинул первую карту Сильвестру. Тот взял карту, посмотрел – пришел трефовый туз. Иваныч улыбнулся.

Вторая карта была положена сверху первой. Таким образом, ничего не было видно. Сильвестр медленно-медленно стал раскрывать карту, продлевая неведение и волнение окружающих. Я подошел к Сильвестру почти вплотную.

Наконец Иваныч открыл карту. Это оказалась семерка. Таким образом, у Сильвестра было 18 очков. Шансы снять банк были достаточно велики. У банкира для выигрыша должно быть 18, 19, 20 или очко.

Оставалось только молиться, чтобы банкир набрал меньше.

Но крупье первой картой также пришел туз, бубновый. Затем банкир бросил еще одну карту – это была трефовая десятка! Таким образом, он набрал 21, то есть очко. Крупье облегченно вздохнул. На его лысине блестели капли пота – видимо, малый сильно перенервничал.

Я взглянул на Сильвестра. Тот был красным как вареный рак. Но выказывать свою досаду Иваныч не стал, он поднялся с места и молча вышел из-за стола. Я видел, как крупье дрожащими руками деревянной лопаткой придвинул к себе все фишки Сильвестра, лежавшие на столе.

– Все, Санек, хана игре! – раздраженно произнес Сильвестр. – Устал я. Больше играть не буду.

– Иваныч, ты проиграл около 200 тысяч баксов!

– Ошибаешься, малыш, – грустно улыбнулся Сильвестр. – 300 тысяч я продул!

– 300 тысяч! – ахнул я.

– Да ладно, деньги – дело наживное! – махнул рукой Сильвестр. Но было заметно, что он нервничает. Иваныч вообще не любил проигрывать, ни в картах, ни в жизни.

– Зато завтра в газетах напишут, что Сергей Иванович Тимофеев проиграл в казино 300 тысяч долларов! – усмехнулся он. – Вот и прославлюсь!

Кое-кто из знакомых подошел к Сильвестру, чтобы выразить свое сочувствие. Управляющий казино неотступно следовал за Иванычем по пятам, не переставая его успокаивать.

– Сергей Иванович, может, вы немного отдохнете? Может, в ресторане посидите, за счет казино? – умасливал он Сильвестра.

– Слушай, – Иваныч остановился и внимательно посмотрел на управляющего, – ты что, думаешь, у меня денег нет, что ли?

– Что вы, что вы, Сергей Иванович! – почтительно произнес управляющий. – Наоборот, я к вам с уважением!

– Все в следующий раз отыграю, – сказал Сильвестр.

Мы молча оделись и вышли на улицу. Иваныч был в плохом настроении.

– Куда теперь? – спросил я.

– Поехали на Новый Арбат, хоть проституток снимем, скинем напряжение, – немного подумав, сказал Сильвестр.

Мы сели в машину. Я сел на переднее сиденье, Иваныч на сей раз сзади. Время от времени я бросал взгляд в зеркало заднего вида. Сильвестр постукивал пальцем по дверце и смотрел куда-то вдаль. Вскоре мы подъехали к одному из ресторанов на Новом Арбате. Сильвестр вошел внутрь, приказав мне подождать в машине.

Примерно через час Сильвестр вышел из дверей ресторана с девицей. Это была проститутка, которой в недалеком прошлом Сильвестр покровительствовал. Иваныч был слегка навеселе.

– Ну что, поехали к тебе? – предложил Сильвестр, обращаясь к проститутке.

– Конечно, конечно, Иваныч, – с радостью согласилась та и села в машину.

На вид проститутке было лет двадцать пять. Она была темноволосой и черноглазой, чем-то смахивала на цыганку. Видимо, была дорогой штучкой. Сидя на заднем сиденье, она все время поглаживала Сильвестра по плечу. Он сидел спокойно, но я видел, как у него время от времени подергивалась мышца на щеке – верный признак волнения. Вероятно, проигрыш трехсот тысяч долларов все еще не давал ему покоя.

Наконец мы подъехали к какой-то многоэтажке.

– Ты поднимешься со мной, – сказал мне Сильвестр.

Квартира была расположена на шестом этаже. Это было однокомнатное, очень красиво обставленное жилище: хорошая, дорогая югославская «стенка», югославская же мягкая мебель, видик с японским телевизором, какие-то безделушки, купленные в «Березке», – все подтверждало мою догадку, что проститутка относилась к разряду высокооплачиваемых.

Она тут же подошла к бару, открыла дверцу и, достав оттуда французский коньяк, разлила его по бокалам.

– Ты вот что, – как бы нехотя сказал мне Сильвестр, – иди на кухню посиди, а мы здесь с Лидочкой любовью займемся.

Я прошел на кухню. Там стоял дорогой кухонный гарнитур, на столике японский переносной телевизор. Я включил его, но было уже два часа ночи и по всем каналам передачи закончились. Тогда я нажал на кнопку стоявшей на полке магнитолы. Зазвучала спокойная мелодия.

Тем временем из комнаты, где находились Сильвестр и проститутка, до моих ушей долетали вопли и стоны. Видимо, Сильвестр «оттягивался» по полной программе и пропускал проститутку по жесткому варианту – так Иваныч снимал напряжение. Крики продолжались минут сорок. Наконец проститутка выскочила в маленький коридор и скрылась в ванной.

Я сам порядком возбудился от ее воплей, но так как поправить положение не было никакой возможности, продолжал терпеливо дожидаться шефа. Он вскоре показался в дверях полностью одетый и, видимо, довольный.

Проститутка выскользнула из ванной и, подойдя к Сильвестру, чмокнула его в щеку. Он хлопнул ее по заднице и протянул честно отработанные деньги. Суммой девушка осталась довольна. Затем мы быстро оделись и вышли из квартиры.

Было уже очень поздно. Проводил Сильвестра до квартиры я практически на автопилоте. События сегодняшнего дня вымотали меня до предела.

На следующий день у меня был выходной, поэтому я дрыхнул до обеда. Потом, перекусив и выпив подряд две чашки кофе, я начал решать, что делать дальше. Вадима дома не было, а значит, квартира полностью оставалась в моем распоряжении. Первой моей мыслью было вызвать девочек, но тут я вдруг вспомнил про Веру. Я не видел ее тысячу лет и, надо сказать, почти про нее позабыл, но на днях проезжал мимо того ларька, где подрабатывал, приехав в Москву, и воспоминания нахлынули на меня с новой силой. Не долго думая, я собрался и поехал к Верке в гости.

В ларьке Верки не было, сменщица сказала, что она эту неделю не работает. Я прикупил бутылку шампанского и поехал к ней домой. Дверь не открывали так долго, что я уже было подумал, что никого нет дома. Однако, когда я уже подошел к лифту, послышался звук отпираемого замка, дверь приоткрылась и передо мной предстала заспанная Верка.

Поняв, кто перед ней, она радостно вскрикнула и кинулась мне на шею. Мы прошли в квартиру. Верка была одна – ребенок гостил у ее матери в другом городе. Мы распили бутылку шампанского в маленькой, заставленной мебелью комнатке и решили продлить наш скромный праздник в другом, более комфортном месте. Я повез Верку, нарядившуюся к тому времени в свое лучшее платье, в маленький уютный и очень дорогой ресторан, который посещал не так давно вместе с Сильвестром. Верка, не привыкшая к подобному времяпрепровождению, смотрела по сторонам большими удивленными глазами и, слегка ошалевшая от выпавшего на ее долю счастья, ловила каждое мое слово. Мне нравилось чувствовать себя покровителем, тем более что для этого не нужно было прикладывать практически никаких усилий: Верка оказалась существом неизбалованным, и каждый знак внимания воспринимался ею как бесценный подарок.

После ресторана я повез развеселившуюся от выпитого шампанского Верку в нашу с Вадимом квартиру. Внутренний антураж нашего жилища также привел Верку в восторг. Мне стало ее жаль – красивая баба горбатится в каком-то вшивом ларьке за деньги, которых еле-еле хватает только на то, чтобы прокормить себя и ребенка. Работая с Сильвестром, я уже успел повидать много женщин ничем не лучше Верки, которые буквально купались в деньгах только по той причине, что знали, перед кем раздвинуть ноги. Верка в этом отношении резко отличалась от них – если она и заводила мужика, то только исходя из симпатии к нему самому, а не к его бумажнику.

В постели у нас с Веркой получилось все как нельзя лучше. Конечно, она не обладала некоторыми приемами, которые использовали проститутки, но ее естественность компенсировала это сторицей. После занятий любовью мы вместе приняли душ, и это безобидное занятие опять привело к тому, чем мы занимались ранее. Все кончилось тем, что пришедший поздно вечером Вадим нашел нас практически бездыханными на кровати и, не задавая лишних вопросов, умотал на кухню варить сосиски. Верка засмущалась и засобиралась было домой, но я упросил ее остаться на ночь, мотивируя это тем, что метро уже не работает, а за руль мне садиться в таком состоянии никак нельзя – поездка закончится у первого же столба.

Собственно говоря, я бы был совсем не против, если бы Верка осталась жить со мной насовсем – она была уютной женщиной, красивой, хозяйственной и без каких-либо претензий. Но квартира, к сожалению, была не моей, а делить Верку с Вадимом у меня не было ни малейшего желания. Однако если дела мои будут идти и дальше так хорошо, то через некоторое время я смогу купить нам с Веркой приличную квартиру. Сама она снимала убогую однокомнатную квартирку, в которой было тесновато даже им с ребенком.

Я заснул рядом с посапывающей Веркой, обдумывая планы на будущее.

Однако на следующий день произошло событие, которое заставило меня временно позабыть обо всех планах вообще и о Верке в частности. Чеченцы нанесли ответный удар. Среди дня был практически изрешечен пулями ресторан «Орехово». Это была стрельба безо всякой цели, из-за которой погибли несколько наших ребят, находившихся в это время внутри ресторана. «Чехи» подъехали на трех машинах и обстреляли здание из автоматов, круша вывески, разбивая стекла, раня людей. Расстреляв две обоймы, они уехали.

После этой акции Сильвестр был вне себя.

– Все, Сулик не жилец! – убежденно сказал он, когда мы провожали в последний путь погибших ребят.

Налет на ресторан «Орехово» выполняла бригада Сулика.

В течение двух-трех дней лучшие люди, входящие в разведгруппу Сильвестра, отслеживали местонахождение Сулика. Наконец выяснили, что он живет у одной проститутки в районе станции метро «Сокол». Туда и отправилась бригада. Сильвестр настоял, чтобы на отстрел Сулика поехал и я.

– Твоя главная задача, – инструктировал меня Сильвестр, – убедиться, что Сулик мертв.

На сей раз в этой операции была задействована вся дальневосточная бригада, в том числе и Вадим со Славкой. Уже в сумерках мы подъехали к девятиэтажному кирпичному дому.

Наша братва сидела в засаде уже несколько дней, следя за каждым шагом Сулика. Вот и сейчас из припаркованной рядом с домом тачки выглянул один из братанов, заметив нас, вылез из машины, поздоровался и сказал:

– Вот его подъезд. Телка живет на четвертом этаже. Сейчас никого дома нет. Удачи вам, ребята! Если что – звоните, подъедем, поможем!

– Да ладно, сами справимся! – с важным видом ответил Вадим.

После этого братва, так сказать, передав нам эстафету, укатила прочь.

Мы остались сидеть в машине. Очень хотелось курить, но, к сожалению, это было запрещено. Наша тачка стояла метрах в тридцати от подъезда. Таким образом, нам было прекрасно видно всех, кто входит и выходит из дома.

– Ты номера снял? – вспомнив, спросил Вадим у шофера.

– Да, скрутил.

– Молодец! – похвалил водителя Вадим.

Славка сидел на переднем сиденье, держа в руке автомат с оптическим прицелом, время от времени поглаживая холодный металл. В задачу Славки входило физическое уничтожение Сулика.

Делать было совершенно нечего, и время тянулось нестерпимо медленно. Оставалось только надеяться, что Сулик со своей рыжей шлюхой не завернет в какое-нибудь ночное заведение. Тогда нам придется ждать его до утра.

К нашей всеобщей радости, примерно часа через полтора к подъезду медленно подъехал «Форд-Скорпио» с потушенными габаритными огнями. Машина остановилась у подъезда. Выходить из нее никто не торопился. Было ясно, что это машина сопровождения – сам Сулик вряд ли бы опустился до того, чтобы ездить на машине среднего класса. Но раз сопровождающие уже здесь, значит, с минуты на минуту должен появиться «мерс» самого главаря.

Тем временем охрана Сулика, оглядевшись на местности, стала потихоньку выбираться из тачки. Двое «чехов» осмотрели все подступы к подъезду и сам подъезд. Вероятно убедившись, что все спокойно, один из них крикнул что-то с четвертого этажа. Затем, минут через пять, к дому медленно подъехал ярко-красный «мерс». Из него вышел чеченец очень высокого роста с резкими, неприятными чертами лица. Одет он был в дорогой, прекрасно сидевший на нем костюм. Видать, в машине было тепло, так как Сулик был без верхней одежды. На длинных пальцах чеченца поблескивало несколько золотых колец. Меня всегда удивляло пристрастие мужиков этой национальности к золоту. Наши братки, считавшие своим долгом носить на шее цепочку в палец толщиной и печатку граммов на двадцать, не могли идти ни в какое сравнение с буквально обвешанными золотом чеченцами. Сулик не был исключением из правил. Следом за ним из машины выпрыгнула молоденькая девушка с ярко-рыжей, практически огненной шевелюрой. Вместе с Суликом они двинулись ко входу в подъезд.

Вот тогда Славик, медленно приоткрыв окно, нацелил автомат и дал очередь... Сулик не успел выхватить пистолет, который, по всей видимости, был у него за пазухой. Охранники, находившиеся в «Форде», выскочили и стали стрелять в ответ, но тут на них обрушился град автоматных очередей – мы с Вадимом и остальными ребятами приняли участие во всеобщем веселье. Наконец Славка убрал автомат и скомандовал: «Трогай!» Наша машина рванула в темноту переулка. Нас провожали все удалявшиеся выстрелы. Преследовать, однако, нас не стали.

Главная задача была выполнена – Сулик мертв. Я четко видел в оптический прицел, как из его головы текла струйка крови, собираясь в алую лужицу. Следовательно, Сильвестру можно докладывать, что операция прошла удачно.

Иваныч был очень доволен результатом акции. Всех участников он отблагодарил. Каждому из побывавших на этом задании была выплачена премия – от 5 до 10 тысяч долларов.

Я к тому же получил пару недель отпуска. Через два дня мы с Веркой полетели отдыхать в Прибалтику. Я все больше привязывался к ней. Она, по-моему, также была ко мне неравнодушна. За время совместного отдыха мы настолько привыкли к обществу друг друга, что было очень грустно вновь расставаться по возвращении домой. Однако проблемы оставались прежними – пока я не обзаведусь собственным жилищем, нам с Веркой придется встречаться время от времени, по выходным.

За то время, пока я прохлаждался в чопорной Прибалтике, в столице события разворачивались достаточно бурно. Была попытка покушения на Хозу. Ребята в его отсутствие подъехали к ресторану, где он постоянно тусовался в последнее время, и открыли шквальный огонь. Но вскоре выяснилось, что Хоза из ресторана свалил за час до этого. Там в это время отдыхали какие-то азербайджанцы. Это был полный прокол. Ребята быстро ретировались.

Параллельно с событиями в Москве в самой Чеченской Республике произошло обострение гражданской войны. Один из лидеров чеченского клана, действующий в Москве, Рустам, срочно выехал на подмогу генералу Дудаеву. Говорили, что ему там дали высокое звание и высокую должность, так как он привез большое количество денег и много людей. Может быть, он посчитал, что безопасней находиться в родной Чечне, чем в Москве, а может быть, просто взяли верх патриотические чувства.

К концу 1993 года произошло еще одно крайне неприятное для меня событие. В один из дней конца декабря я получил выходной. Мы с Вадимом решили отправиться по автомагазинам. Вадим хотел купить зимнюю резину для своей новенькой «БМВ», а я решил составить ему компанию. Посетив несколько магазинов, мы оказались на площади Коммуны, в магазине, торгующем импортными запчастями. Мы долго ходили по залам, присматривали различные причиндалы к автомобилям, как вдруг заметили двух темных пацанов, стоящих у одной из витрин и внимательно ее изучавших.

Когда мы оказались в соседнем зале, Вадик тихо сказал:

– Послушай, Саша, тебе не кажется, что эти чеченцы нас узнали?

– Да вряд ли... Мало ли чеченцев в Москве! Думаешь, нас все знают? – ответил я.

Об этом случае мы практически сразу же забыли, так как, когда покидали магазин, чеченцев в нем уже не было. Купив покрышки, погрузив их в багажник автомобиля, мы поехали по Трифоновской улице, решив заехать в небольшой ресторанчик пообедать.

Короткий путь к тому ресторанчику лежал через Институтский переулок. Это была маленькая, узкая улочка, безлюдная даже среди белого дня. Здесь-то нас и нагнал ярко-розовый «Опель», при этом резко подрезав. Вадим выругался и вдавил педаль тормоза.

– Ну сейчас я этим лохам рога поотшибаю! – сказал он и хотел уже было выйти из машины, как вдруг неожиданно дверцы «Опеля» раскрылись и оттуда выскочили те самые чеченцы, которых мы видели в магазине. В руках у них были пистолеты, из которых они тотчас начали стрелять. Вадим успел крикнуть:

– Ложись!

Я быстро скатился вниз, под сиденье. Вадим снова крикнул:

– Там, в колонках, «ствол» лежит! Доставай!

Я рванул колонку, вмонтированную в правую дверь. Колонка тут же отлетела. Там на резинках был прикреплен пистолет. Тем временем Вадим уже стрелял по чеченцам из своего «ТТ». Я тоже начал палить. Кого-то из «чехов» мы зацепили – один из них продолжал стрелять, а другой пытался оттащить в сторону своего раненого товарища.

– Пошли! – крикнул мне Вадим.

Мы быстро выскочили из машины и начали прижимать чеченцев к стене. У того, что тащил раненого, не было никакого выхода, как только бросить своего товарища, что он и сделал. Подбежав к машине, «чехи» рванули вперед.

Мы с Вадимом приблизились к раненому чеченцу. Тому было на вид лет двадцать. Пуля попала ему в живот. Двумя руками зажимая рану, он что-то лепетал на своем языке. Вероятно, ему было очень больно.

– Гады, гады, зачем стреляли? Убей меня, убей меня! – говорил он, не в силах терпеть мучения.

Естественно, выполнять его последнюю волю никто из нас не захотел.

– Все равно вашему Сильвестру не жить! Аллахом клянусь! Все приговорили Сильвестра! Не жить ему на земле! Вот увидите – скоро его не будет! – продолжал вопить неугомонный чеченец. – Убейте меня, гады!

Вадик махнул рукой.

– Пошли! Шакалу шакалья смерть!

Мы сели в машину и быстро поехали прочь. Надо было скорее сматываться, так как с минуты на минуту могла подоспеть наша доблестная милиция.

По пути домой я не выдержал и задал Вадиму беспокоивший меня вопрос:

– Как ты думаешь, неужели они и вправду приговорили Сильвестра?

– А ты что, сомневаешься в этом? – ответил Вадим. – Вопросов нет. Все мы приговоренные в этой жизни. Только неизвестно, кто раньше в землю ляжет, – философски добавил он.

Я и сам прекрасно понимал, что чеченцы не простят убийств ни Сильвестру, ни нам с Вадимом. От таких мыслей мне стало не по себе – умирать молодым не входило в мои планы.

После этого инцидента в Орехове прозвучали еще несколько выстрелов. Некоторые бригады чеченцев покинули район. Казалось, Сильвестр выиграл эту войну, но на самом деле все практически оставалось на своих местах.

Весь 1993 год сопровождался постоянными стычками и перестрелками с чеченцами, однако к концу года все стихло. В ходе этой войны погибли несколько серьезных криминальных авторитетов Москвы, интересы которых каким-то образом пересекались с ореховской братвой. Было вполне очевидно, что такой беспредел бесконечно продолжаться не может, хотя бы потому, что он был невыгоден криминальному миру столицы, причем как славянским группировкам, так и чеченцам, которые были заинтересованы в пусть не совсем законном, но прибыльном бизнесе, а не в боевых действиях, уносящих жизни товарищей и союзников.

В конце 1993 года произошли два важных события. Перед самым Новым годом я сопровождал Сильвестра в ночной клуб. Мы только вошли в полутемный зал, когда у Сильвестра зазвонил мобильный телефон. После короткого разговора Сильвестр кивнул мне, сказав:

– Александр, иди займи столик. Сейчас Сережа Борода подъедет на разговор.

Я занял столик, который стоял в некотором отдалении от остальных. Вскоре появился Сергей Круглов, он же Сережа Борода. В последнее время они с Сильвестром стали близкими друзьями и постоянно встречались в различных местах.

Сергей поздоровался с Сильвестром и, протянув мне руку, сказал, обращаясь к шефу:

– Иваныч, здесь стрелочка одна намечается... – Он вопросительно взглянул в мою сторону.

– Говори, – разрешил Сильвестр, давая понять, что я являюсь его доверенным лицом.

– Нам с тобой надо встретиться с кое-какими уважаемыми людьми... – продолжил Борода.

– С кем, с блатными, что ли? – спросил Сильвестр.

– Нет.

– С беспределом встречаться не буду, – сразу предупредил Иваныч.

– Да при чем здесь беспредельщики? – удивился Сережа. – Это погоны.

– С муровцами? Руоповцами?

– Да нет, бери выше, – сказал Борода. – С гэбэшниками.

– А зачем нам такая встреча нужна?

– Я не могу сейчас тебе всего объяснить, но очень важный вопрос нужно с ними решить. Инициатива исходит от них.

– Через кого?

– Есть посредники. Ты их не знаешь, – сказал Борода. – Но мне они знакомы, короче, коммерсанты...

– Хорошо, – согласился Сильвестр. – Если ты считаешь нужным, то давай поедем на эту встречу. Когда ехать?

– Завтра. В пять часов у ресторана «Прага».

Для меня известие о предстоящей встрече было полной неожиданностью. На скольких стрелках я побывал – и с блатными, и с беспредельщиками... А тут – стрелка с органами! «На кой черт нам с ними встречаться? – размышлял я. – Что им от Сильвестра понадобилось? Какую тему они поднимут? Какую предъяву поставят? А вдруг захотят забрать Сильвестра? Но Иваныч не дурак и тоже не лыком шит, он наверняка, как всегда, просчитает все варианты!» – успокаивал я сам себя.

На следующий день я вместе с Иванычем поехал на стрелку в ресторан «Прага». Всю дорогу Сильвестр молчал, только когда мы уже подъезжали к месту, он дал мне последние указания:

– Ты сейчас из машины выйди и стой недалеко, у подъезда. Мало ли что, вроде бы ты не с нами. А дальше – по обстановке действия предпринимаешь. Адвокат там, братву подтянешь, к законникам поедешь... Сам поймешь, чем дело кончится. Хотя, – сделал небольшую паузу Сильвестр, – я думаю, что это просто деловая встреча.

– Хорошо, сделаю как скажешь, – отозвался я, вышел из машины и занял свое место у подъезда. Иваныч остался в машине.

Вскоре к «Мерседесу» Сильвестра подъехал джип. Из него вышел Сережа Борода. Он подсел к Сильвестру, и они стали ждать приезда погон вдвоем. Вскоре подъехала темная «Волга» с тонированными стеклами и несколькими антеннами на крыше. На «Волге» стоял номер с тремя нулями впереди – сразу видно, что тачка принадлежала какому-то крутому дяде.

Из машины вылезли двое мужчин лет сорока – сорока пяти в темных пальто и костюмах. Они сразу же подошли к машине Сильвестра. Дверцы «Мерседеса» открылись, оттуда вышли Сережа Борода с Иванычем. Они поздоровались с подъехавшими и, кивнув, зашли в ресторан «Прага». Разговор продолжался минут тридцать-сорок. Затем все вышли, пожали друг другу руки на прощание. Незнакомцы сели в свою «Волгу» и уехали. Сильвестр махнул мне рукой, чтобы я подошел к машине.

Распрощавшись с Сережей Бородой, мы поехали к штабному кафе. Мне не терпелось спросить, как прошел разговор, но Сильвестр не поднимал этой темы.

– Ну как встреча? – наконец, не выдержав, спросил я.

– Нормально, – коротко ответил Сильвестр. – Все путем.

– Полезной оказалась?

– Да, – отрезал Сильвестр, давая понять, что не расположен откровенничать.

Через два дня Сильвестр вновь встретился с Сережей Бородой, на этот раз в ресторане «Метрополь». Подъехав туда вечером, около восьми часов, мы застали Сережу Бороду сидящим за столиком с каким-то незнакомым мужчиной. Сильвестр расположился рядом, я присел за соседним столом, где уже разместился охранник Бороды. К столику то и дело подходили какие-то люди. Вероятно, это были их общие знакомые, которые после небольшого короткого общения возвращались за свои столики. Вдруг я заметил, что к Бороде подошел какой-то мужчина и, наклонившись к Сереже, что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и, наклонившись к Сильвестру, в свою очередь что-то сказал ему. После этого Сережа Борода вышел из ресторана, Сильвестр же остался сидеть. Охранник было рванулся за Сережей, но тот подал ему знак, чтобы он оставался на месте.

Прошло полчаса. Бороды не было, не появился он и через час. Сильвестр начал проявлять признаки беспокойства. Действительно, сколько можно разговаривать, когда его ждут солидные люди! Наконец Иваныч подозвал меня и охранника Бороды и сказал:

– Что-то Сергея долго нет. Идите посмотрите, что там и как.

Мы вдвоем выскочили на улицу, стали осматривать все машины, стоящие у ресторана. Но они были пусты, кроме двух или трех, в которых, в ожидании своих веселившихся хозяев, дремали водители. Мы обежали все окрестности ресторана – Бороды нигде не было. Пришлось возвращаться к Сильвестру ни с чем.

– Ну что? В чем дело? – раздраженно воскликнул он, увидев, что мы пришли вдвоем.

– Его нигде нет. Он пропал, – ответил я.

– Быть такого не может! – взорвался Иваныч. – Плохо смотрели!

Мы вновь выскочили на улицу и стали осматривать каждый автомобиль, бесцеремонно открывая двери тех, в которых были тонированные стекла. Борода как сквозь землю провалился.

Прошло несколько дней, Сережа Борода так и не объявился. Стало ясно, что скорее всего мы не увидим его никогда.