Глава 22 Хованское кладбище

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 

Москва, 17 сентября 1994 года, 12.00

В день похорон Сильвестра я не находил себе места. Вадим и другие ребята из дальневосточной бригады запретили мне принимать участие в похоронах, ссылаясь на то, что со мной могут произойти непредвиденные разборки, так как многие в Орехове считают, что именно я повинен в гибели Сильвестра.

Я ходил по комнате своей квартиры взад и вперед, поглядывая на часы. Вот сейчас идет отпевание Сильвестра в церкви... Кто там находится? Кто проводит его в последний путь? Конечно, три года, проведенные вместе с Иванычем, давали о себе знать. Я уже привык к нему, считал свою работу стабильной, гарантированной мне на долгие годы. Накануне гибели Сильвестр говорил, что даже если он переедет за границу, то, как только получит израильское гражданство, сразу же вызовет к себе меня. И вот, теперь оставаться ему навечно в московской земле.

Друзья предупредили меня, что страсти в бригаде уже накалились до предела. Какие-то определенные «косяки» пошли в мою сторону. Конечно, напрямую в убийстве меня никто не обвинял. Мало кто думал, что я собственноручно подложил в машину бомбу и взорвал ее. Меня обвиняли в том, что я недосмотрел или умышленно способствовал совершению этого покушения.

Я посмотрел на часы. Стрелка подползала к двенадцати. Сейчас уже заканчивается отпевание... Я понял, что больше прятаться не могу, что я должен быть там, участвовать в похоронах. Быстро одевшись, я спустился вниз, сел в машину и поехал в сторону Юго-Запада.

Хованское кладбище находилось в конце Ленинского проспекта, точнее, за кольцевой дорогой, на Киевском шоссе. Оно состояло из двух частей – старой, где уже давно никого не хоронили, и новой, где предстояло упокоиться Сильвестру.

Еще на подъездах к кладбищу я увидел огромное количество иномарок, на которых прибыли авторитеты, присутствующие на похоронах Сильвестра. Гаишников тоже было немало: несколько патрульных машин и мотоциклов. Менты регулировали движение, показывая, что места для парковки больше нет.

С большим трудом мне удалось пристроить свою машину в некотором удалении от кладбища. Дальше пришлось идти пешком. На небольшой площади перед кладбищем было столько народа, сколько не всегда собирается на митинге. Толпа плотным кольцом окружала гроб красного дерева с телом Сильвестра. Ближе всех к гробу стояли родственники Иваныча – его бывшая жена, двое детей, брат Сильвестра – Володя Тимофеев, приехавший из Тверской области. Он рыдал практически в голос, жена, наоборот, выглядела достаточно спокойной, только изредка вытирая глаза носовым платком. Сын и дочь Иваныча, как и все дети, еще не понимали значения смерти и потому глядели на все немного испуганными и удивленными глазами.

Я стал пробираться через толпу, которая окружала гроб, в первые ряды. Крышка гроба, естественно, была закрыта. Уж кто-кто, а я знал, что обгоревшее тело, лежавшее в дорогом гробу, мало чем напоминало Сильвестра.

Мои невеселые раздумья прервал брат Иваныча, пробормотавший что-то вроде:

– Что ж ты, Серега... Я ж тебе говорил – бросай это дело, будем в деревне рыжики собирать... – Он вновь разрыдался.

Я огляделся по сторонам. Братки стояли, разделившись на группы. Ближе всего к гробу находились ореховские авторитеты. Они были почти в полном составе – Культик, Двоечник, Дракон, чуть поодаль стоял близкий друг Сильвестра Циклоп из дружественной группировки. Андрей почему-то стоял с солнцевскими авторитетами. Остальная ореховская братва расположилась в произвольном порядке, рассеявшись по толпе. Среди собравшихся я заметил и жуликов, которые были представлены такими известными ворами, как Роспись, Петрик, Захар и Цируль. Были здесь и совсем незнакомые мне люди. Чуть в отдалении стояли одинцовские, люберецкие, балашихинские, подольские, измайловские и отдельной кучкой – курганские. По суровым воровским понятиям и законам, никто в дни похорон не мог ни с кем сводить счеты, поэтому в основном братва не обращала на курганских никакого внимания. Многие их просто игнорировали.

Народу собралось небывалое количество – человек четыреста-пятьсот. Я заметил, что время от времени происходящее снимают на камеру люди в штатском. Ни у кого не вызывало сомнений, что это менты. Присутствие людей из угрозыска на похоронах того или иного авторитета стало неотъемлемым атрибутом. Никто из авторитетов и братвы даже не пытался отворачиваться от камер. Наконец я глазами отыскал в толпе ребят из своей дальневосточной бригады. Несмотря на толпу, мне удалось протиснуться к ним поближе. Увидев меня, Вадим со Славкой были очень удивлены.

– Ты чего пришел? – спросил Вадим.

– Не мог я, братва, сдержаться, вот и пришел. Будь что будет! Я ж не виноват, вы ж знаете! – воскликнул я.

– Ну, смотри! – настороженно взглянул на меня Вадим. – Тебе давали дельный совет. Ты сам этот путь выбрал, сам теперь и отвечай.

Мне сейчас было вовсе не до разборок. На душе было погано как никогда – хоть самому в гроб вместе с Сильвестром ложись.

Вскоре траурная процессия двинулась к месту будущего захоронения. Братаны подхватили гроб Сильвестра и понесли его вперед, сзади с многочисленными венками шли родные и близкие. Вскоре мы подошли к заранее вырытой могиле. Гроб с отвратительным звуком стал опускаться в яму. Затем все кинули по горсти земли. Могилу зарыли и обложили венками и цветами, которых было великое множество.

Я присутствовал на похоронах Отари Квантришвили и видел, с какой пышностью его провожали в последний путь, Сильвестра хоронили с не меньшими почестями.

Вдруг я почувствовал, что меня кто-то дернул за рукав. Обернувшись, я увидел, что передо мной стоит Андрей. Тот удивленно спросил:

– Ты куда пропал, братуха?

– Я не пропал, – машинально ответил я.

– Как это не пропал? Мы тебя ищем и не можем найти. Поговорить надо, что, как и почему... – Андрей смотрел на меня как-то странно.

– Обязательно, – сказал я. – Но не сегодня же...

– Сегодня, конечно, не надо. Давай подъезжай к нашему кафе завтра часов в пять вечера, – предложил Андрей. – Там и поговорим. Ты где живешь-то? Все там же?

– Да, – нехотя ответил я.

– Да, и еще, – продолжил Андрей. – Ты это, на поминки не ходи, ладно? На тебя братва «косяки» дает.

– На меня? – Меня интересовало, что знает об этом Андрей.

– А на кого же? Ты же с ним работал, ближе всех, считай, к нему был, – рассудительно объяснил он.

Что меня подозревают, я знал и раньше. Тучи над моей головой сгущались.

Когда похороны закончились, люди начали расходиться, рассаживаясь по своим машинам: кто-то собирался по своим делам, другие ехали на поминки. Я медленно подошел к своей тачке, оглядываясь по сторонам. Никто из знакомых, которых на кладбище предостаточно, даже не поздоровался со мной. Только Вадим да еще этот Андрей... Что он все-таки хотел от меня, ведь прекрасно знал, что я ни в чем не виноват – он же видел, что я сел в машину вместе с Иванычем и остался в живых лишь по счастливой случайности.

Я уже хотел забраться в машину и поехать куда-нибудь, где можно напиться до невменяемого состояния, как вдруг на другой стороне трассы, где также было припарковано множество автомобилей, мне на глаза попалась знакомая синяя «БМВ-750», на которой еще полтора года назад мы ездили вместе с Сильвестром. «БМВ» уже имел другой номер. Я присмотрелся повнимательней – ошибки быть не могло, я узнал ее по вмятине на заднем крыле. В салоне «БМВ», за затемненными стеклами, я явственно различил фигуру человека...

Нет, не может быть! Нет! Я даже машинально взмахнул рукой. В какое-то мгновение я был совершенно уверен, что видел Сильвестра...

«Этого не может быть! Я сошел с ума, и у меня начались галлюцинации!» – пронеслось в моей голове.

Сейчас, по прошествии некоторого времени, я не могу объяснить себе, почему тогда не подошел к загадочной «БМВ» и не попытался разглядеть таинственного пассажира. Вместо этого я забрался в свою тачку, вдавил педаль газа и рванул прочь.

Добрался до квартиры я в совершенно убитом настроении. Прикупив по дороге бутылку «Абсолюта», я сразу же открыл ее и, усевшись в гордом одиночестве за кухонным столом, решил выпить ее до дна, чего бы мне это ни стоило. Тоскливые мысли до такой степени одолели меня, что я полностью потерял контроль над собой... Только я налил себе первую рюмку, как неожиданно зазвонил телефон. Я схватил было трубку, но из нее доносился длинный гудок, тут только до моего отупевшего сознания дошло, что звонили по мобильному.

Включив его, я еле выдавил из себя:

– Алло!

– Шурик, ты? Братуха? – резанул по ушам громкий голос Вадима. – Ты где? – поинтересовался друг.

– Я дома. А что? – ответил я, с трудом подбирая слова.

– Немедленно, ты слышишь меня – немедленно, это очень важно, – меняй хату! Езжай куда угодно! Линяй! Я тебе при встрече все объясню! Здесь такое началось! – кричал в трубку Вадим.

Послышались частые гудки, я отключил телефон.

«Бежать! А почему я должен бежать? В чем я виноват?» – пронеслось в моей голове. Но, с другой стороны, раз Вадим говорит, что нужно, значит, стоит его послушаться. В конце концов, моя жизнь еще мне дорога.

Я быстро собрал самые необходимые вещи в небольшую сумку, которая всегда находилась «в боевой готовности», как так называемый тревожный чемоданчик у людей, работающих в органах. Тут же я покинул квартиру, не забыв захватить с собой мобильный телефон и ключи от машины.

Плотно закрыв дверь, я стал спускаться пешком вниз, помня о полезной привычке Сильвестра, который практически всегда ходил пешком. Вслушиваясь в каждый шорох, останавливаясь на каждом этаже, я осторожно спустился вниз и вышел на улицу. Там меня тоже никто не поджидал.

Единственным человеком, у которого я мог спрятаться на время, была Верка. Через несколько минут я уже звонил в дверь ее квартиры.

– Что случилось? – спросила перепуганная насмерть Верка. Она уже знала о гибели Сильвестра и понимала, чем вся эта история может кончиться для меня.

– Шурик, что они с тобой могут сделать? – убитым голосом спросила Верка, хотя ей и так было ясно, что ничего хорошего меня не ждет.

– Откуда мне знать, – тихо ответил я. – Вадим посоветовал срочно покинуть квартиру. Вот я и приехал сюда. Можно у тебя пожить?

– Конечно, о чем ты говоришь... – ответила Верка.

Этот жуткий день все-таки закончился тем, что я в стельку напился и полночи плакался Верке о своей горькой судьбе.

Следующие два дня я провел в полной апатии, время от времени вливая в себя внушительную дозу алкоголя.

Рано утром третьего дня меня разбудил звонок мобильного телефона. Это снова звонил Вадим.

– Шурик, ты где? Надо встретиться, поговорить, срочно! Подъезжай к месту номер два.

У нас уже давно было заведено обозначать некоторые места цифрами – так было удобнее нам и совершенно непонятно для непосвященных. Слово «подъезжай» означало, что нужно приехать в течение тридцати-сорока минут.

Я быстро стал собираться. Потянувшись к сумке, я достал оттуда свой пистолет и положил было его за пазуху, но сразу же передумал и прицепил пластырем к правой ноге, почти у ботинка. Одевшись, я на всякий случай нацепил на себя под темную водолазку бронежилет, накинул сверху куртку. Через несколько минут, оставив дома рыдающую Верку, я уже ехал на встречу с Вадимом.

Место номер два представляло собой небольшую площадку для парковки автомобилей около маленького магазинчика, недалеко от Орехового бульвара. Я поставил свою машину так, чтобы было видно через заднее зеркало все подъезды к площадке. В то же время машина стояла с краю, чтобы в случае экстренной ситуации можно было быстро покинуть площадку.

Вскоре подъехал «БМВ-520», на котором в последнее время ездил Славка. В машине сидели три человека. Медленно вышли двое – Вадим и сам хозяин машины. Водитель – им оказался Макс, остался сидеть за рулем. Ребята подошли и поздоровались со мной кивками.

– Что с тобой, Сашка? – первым заговорил Вадим, взглянув на мою опухшую от вчерашних возлияний физиономию.

– Братуха, не могу в себя прийти, – выдавил я. От меня, видимо, так несло перегаром, что Славка даже поморщился. Я заметил, что руки Славка из карманов не вынимал – это была давняя Славкина привычка – держать руки на рукоятках двух «стволов».

«Не будут же они меня валить», – вдруг пришла мне в голову шальная мысль.

Вадим, словно прочитав мои мысли, подошел и обнял меня.

– Успокойся, Шурик, здесь такие дела творятся... Собственно, мы тебя вызвали, чтобы ты в курсе дела был. Тут завалили троих – Двоечника, Культика и Дракона. И все за последние два дня...

– Как?!

– Вот так. Двоечника завалили прямо после похорон, причем сначала пытали, хотели снять информацию. Труп выбросили рядом с нашим кафе, – сказал Вадик. – Культика взорвали на следующий день в машине. А Дракона... Дракон сегодня ехал рано утром на тачке, поравнялся с «БМВ», и из верхнего люка автоматчик... Погиб сам Дракон и два его телохранителя. Еще какая-то телка вместе с ними была...

– И что это значит? – спросил я.

– Что значит? Что война началась. Кто-то отстреливает ореховских. Может быть, война, может быть, общак ищут. Понимаешь, не случайно Двоечника пытали. Двоечник и Иваныч знали, где общак. А ты, – неожиданно спросил меня Вадим, – про общаковские бабки случайно ничего не знаешь?

– Я? Откуда?

– Но ты же все время с Иванычем был, он тебе мог сказать. Понимаешь, Саша, сейчас самое время... – Славка подошел ко мне практически вплотную.

– Ребята, да вы что! Я не знаю ничего! – вырвалось у меня.

– Да? – недоверчиво произнес Вадим. – А слухи ходят по Орехову, что ты знаешь, где общак... поэтому тебя все и ищут. Формально хотят с тобой разобраться за смерть Сильвестра, а на самом деле бабки ищут...

– А какие ко мне претензии? Какие предъявы? – возмутился я. – Он же меня в эти дела не посвящал – сам знаешь!

– Братуха, не строй из себя лоха! Ты же понимаешь – это просто формальный повод. А в натуре тебя хотят пробить в отношении общака. Ясно? Все бабки ищут. Иваныча сейчас не вернуть, это все знают. И каждый хочет сорвать как можно больше бабок. Кстати, последнюю новость знаешь? – вдруг спросил Вадим.

– Какую? – насторожился я.

– Кто братков отстреливает?

– Да откуда? Я же два дня пил, что, не заметно? – Я уже практически орал.

– Да, да, – поморщился от запаха перегара Вадим. – В общем, мы с ребятами помозговали и думаем, что две бригады могут... Басманная – за Глобуса и Барона мстят, и эти, сам знаешь кто, с кем ты ездил недавно... – Это был намек на курганских.

– Почему вы так думаете? – насторожился я.

– Видишь ли, коммерческие структуры, которые в последнее время курировали Двоечник, Культик, Дракон, в этот же день перешли к ним под «крышу». В общем, говорят, из Америки звонил главный... Звонил-то он солнцевским. Предложил, чтобы они все его точки себе забрали.

– Это понятно, – сказал я.

– Но эти, – Славка опять намекал на курганских, – сейчас как можно больше структур хотят захватить. Отсюда можно сделать вывод, что это они. А может, и басманные. Те тоже поклялись ответить за смерть своих авторитетов. Короче, зачем мы тебя вызвали... На хату тебе возвращаться никак нельзя.

– Мы тоже все хаты поменяли, – неожиданно добавил Славка. – Связь через мобильный. Ты сам-то что думаешь делать? Оставаться в Москве или уезжать?

– Останусь. Куда я поеду? Да и потом, если б я действительно в чем-то был виноват или знал что-нибудь! А то просто так, да с какой стати! – Меня снова начало колотить.

– Может, ты примкнуть хочешь к кому? – поинтересовался Славка.

– Я не знаю, – ответил я. – Еще от гибели Сильвестра отойти не успел, какая тут работа! Даже не понимаю, что вокруг меня творится...

– Знаешь, у нас тут разговор был серьезный с курганцами... Они к себе зовут работать. А часть братвы уже к солнцевским подалась, некоторые остались на местах. В общем, раскол в структуре. Вчерашние боевики – ты помнишь Митьку, Гришу, – они стали теперь авторитетами, бригады свои собрали в Орехове. Нам ситуацию никак не удержать, – резюмировал Славка.

– Неужели никто жулика не направит, власть не возьмет? – возмутился я, узнав о возникшей ситуации.

– Я думаю, что никто просто связываться не хочет. Очень много молодежи у нас в последнее время стало. А у них разговор короткий – пуля и кулак, – сказал Вадим. – Санек, еще раз скажи мне как брату, ты точно не знаешь, где бабки общаковские?

– Да не знаю я, в натуре, Вадим! – рявкнул я.

– Ладно, я тебе верю. В общем, еще раз говорю тебе – езжай к себе на хату, забери все необходимое и живи где хочешь. Связь через мобильный. Больше на хате не появляйся, потому что тебя ищут.

Пожав друг другу руки, мы расстались. Я решил сразу поехать на свою прежнюю квартиру, забрать кое-что из вещей и прежде всего документы. До дома я ехал дворами, внимательно оглядываясь по сторонам, но ничего подозрительного так и не заметил. Машину я поставил в некотором удалении от дома и к подъезду пробирался, старательно пряча лицо. На свой этаж я поднимался пешком, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху. В квартире я пробыл всего каких-то пятнадцать минут, ровно столько времени мне понадобилось на то, чтобы собрать документы, деньги и кое-что из вещей. Затем, стараясь не хлопать дверью и не топать, я покинул свое, уже ставшее родным жилище.

Выскочив на улицу, я сел в машину. Тут в голову мне пришла мысль, что первым делом мне нужно ехать в Солнцево, говорить с тамошней братвой. Только они могут сейчас переломить ситуацию. Надо найти Андрея, других знакомых ребят и все им объяснить. Как вы уже знаете, до Солнцева добраться мне не удалось.

Циборовский закончил свой долгий рассказ и посмотрел мне в глаза.

– Ну, как вы думаете, чем закончится эта история? – немного погодя спросил он.

Я не знал, что ответить, и только пожал плечами.

Конец истории я узнал гораздо позже, когда Александру изменили меру пресечения и он вышел из тюрьмы на свободу. Вскоре мы встретились с ним в маленьком ресторанчике, где он поведал мне о своем пребывании в тюрьме.