Глава 29 Нулевой допуск

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 

Москва, апрель 1994 г., 19.40

– Уголовный розыск, – рявкнул мужчина, одетый в кожаную куртку.

– Я же свой! Я из РУОПа! – воскликнул Максим.

– Ксива есть? – деловито спросил опер.

– В боковом кармане.

Мужчина быстро сунул руку в боковой карман, нащупал удостоверение Максима, достал его и принялся изучать при свете карманного фонарика.

– Максим Калинин... – медленно прочел опер. – Московское ГУВД, региональное управление по борьбе с организованной преступностью... оперуполномоченный, лейтенант милиции... – Незнакомец закрыл книжечку и пристально посмотрел на Максима. – А может, твоя ксива фальшивая? Подделка? – нехорошо усмехнувшись, предположил он.

– Да вы что, ребята! Свяжитесь с дежурным, он подтвердит, что я действительно там работаю!

– Дельная мысль! Так мы и сделаем. – Опер взял рацию и отошел в сторону. Пока он связывался с кем-то, Максима одолевали сомнения. «Неужели это люди генерала Богдановича? – думал он. – Может быть, меня ждет та же участь, что и Сергея Малькова? Может, это месть с его стороны? А может, это вообще не менты, а люди Отари?»

Минут через пять опер закончил разговор и подошел к Максиму.

– Все в порядке. Максим Калинин работает в пятом отделе РУОПа.

Максима тут же отпустили.

– Снимите с него наручники, – приказал опер.

Максим освободился от браслетов и принялся растирать запястья.

– Вам все-таки придется проехать с нами, – обратился к нему мент.

– Куда? – поинтересовался Максим, еще не до конца придя в себя после случившегося.

– К следователю.

– Зачем? На каком основании? – возмутился Максим.

– Все вопросы к следователю, – коротко ответил мужчина. Он махнул рукой, и тут же к ним подъехала черная «Волга». Максима усадили на заднее сиденье. Справа и слева от него сели два оперативника, впереди – опер, который первым подошел к Максиму.

– Далеко ехать-то? – спросил Максим.

– Тут рядом, в городскую прокуратуру.

Максима Калинина в городскую прокуратуру доставили буквально через десять минут после задержания. Несмотря на то что было уже поздно, окна городской прокуратуры на Новокузнецкой улице были ярко освещены. Люди работали.

Следователь оказался молодым человеком лет двадцати четырех. Когда Максима ввели в кабинет, он сидел за столом и заполнял какие-то документы. На столе справа стоял компьютер, слева были навалены тома уголовных дел. Бросив взгляд на Калинина, следователь вопросительно посмотрел на оперативника. Тот кратко обрисовал ситуацию:

– Максим Калинин, которому мы кинули информацию на пейджер. Взяли на Павелецком вокзале. Вот его документы. Утверждает, что он является сотрудником РУОПа. Я проверял, связался с РУОПом. Там сказали, что по списку такой числится.

– Я требую, чтобы немедленно сообщили нашему начальству о моем задержании, – воспользовавшись секундной паузой, заявил Максим.

– Обязательно, как и полагается по инструкции, – ответил следователь. – Диктуйте номер телефона. – Он взял листок и стал записывать номер.

Максим назвал телефоны Рыбкина и полковника Селиверстова – надеясь на то, что хотя бы один из них окажется на месте. Несмотря на поздний час, Селиверстов был на работе.

Следователь некоторое время разговаривал с ним, выясняя, действительно ли работает у них Максим Калинин.

Вероятно, полковник поинтересовался, в связи с чем ему задают такие вопросы. Тогда следователь неожиданно передал трубку Максиму:

– Поговорите сами с полковником.

– Товарищ полковник, – начал Максим, – понимаете, тут такое дело... В общем, меня задержали. Я нахожусь в городской прокуратуре.

– С тобой все в порядке? – сухо осведомился полковник.

– Да.

– Тебя не били?

– Нет.

– Сейчас приедут наши люди. Сиди и не дергайся. А пока передай трубку следователю.

Следователь взял протянутую Максимом трубку. Теперь он разговаривал с Селиверстовым совсем другим тоном. В голосе его появились заискивающие нотки.

– Не волнуйтесь, товарищ полковник, – затараторил он, – мы его скоренько освободим. Просто он у нас проходит как свидетель по одному убийству. Сейчас зададим ему несколько вопросов и отпустим тут же... Нет, в этом нет никакой надобности! Я даю слово – минут через тридцать он будет на свободе.

После того как следователь повесил трубку, Максим все же решил выяснить, что происходит.

– По какому убийству я прохожу как свидетель? – осведомился он.

– Извините, формальность есть формальность, – невпопад ответил следователь.

– Так в чем дело? – настойчиво повторил Максим.

– Я должен допросить вас в качестве свидетеля... Еще раз прошу прощения за формальности, но я должен предупредить вас об ответственности за дачу ложных показаний. Распишитесь вот тут, пожалуйста, – и следователь подвинул Максиму протокол допроса. Максим расписался.

– Вы знали Алексея Наседкина? – неожиданно спросил следователь.

– Да, знаю.

– Откуда вы его знаете?

– Это служебная тайна, – коротко ответил Максим. – И ответить на этот вопрос я могу только с разрешения своего руководства.

Следователь размышлял несколько секунд.

– Хорошо, – наконец сказал он, – тогда следующий вопрос. Когда в последний раз вы видели Наседкина?

– Сегодня вечером.

– А точнее?

– Часов в шесть.

– А более точное время?

– Может быть, 17.50.

– Где вы его видели?

– У первого отделения милиции. Возле него мы, собственно, с ним и распрощались.

– Что вы делали после этого?

– Сел в машину и поехал в магазин.

– В какой?

– В универсам на Варшавском шоссе.

– Номер универсама?

– Я не помню, вы можете узнать. Продукты у меня в машине, на заднем сиденье.

– И чеки остались?

– Конечно.

– А о чем вы говорили с Алексеем Наседкиным?

– Это служебная тайна, – снова ответил Максим. – А что случилось?

Следователь посмотрел Максиму в глаза.

– Его убили, – сказал он, внимательно следя за реакцией Максима.

– Как убили? – опешил Максим. – Я полтора часа назад с ним разговаривал!

– Вот за это время его и убили. Поэтому я и вынужден задавать вам все эти вопросы. Согласен, вам они могут показаться нелепыми, но для следствия ответы на них очень важны.

– А где это произошло? – спросил Максим.

– У подъезда его собственного дома. Вы, кстати, знаете, где он живет?

– Нет, не знаю, – покачал головой Максим.

– И убили довольно изощренным способом – накинули удавку, задушили, уже мертвого положили на асфальт перед подъездом и воткнули в задний проход острый кол. Вы знаете, что это означает?

– Нет... – чистосердечно признался Максим.

– В органах работаете и не знаете! – удивился следователь.

– Я убийствами не занимаюсь, у меня другая специфика работы, – пояснил Максим.

– Ну, тогда я объясню. Это типичный способ убийства для воровского мира. Так поступают с провинившимися воры в законе.

Максиму стало не по себе. Следователь допрашивал его еще минут пятнадцать. Максим отвечал на вопросы, на которые, по его мнению, был вправе отвечать. Неожиданно зазвонил телефон. Следователь снял трубку.

– Кто? Меня спрашивает? Пропустите, – сказал он.

Через несколько минут в дверь постучали. На пороге стоял полковник Селиверстов. За его спиной – еще два руоповца.

– Ну что, жив? – внимательно оглядев Максима, осведомился Селиверстов.

– Так точно, товарищ полковник, все в порядке, – ответил Максим.

– Что у тебя, следак, случилось? Рассказывай, – обратился полковник к следователю.

– Ничего особенно серьезного, – ответил следователь. – Убили Алексея Наседкина.

– Алексей Наседкин был нашим информатором, – сказал полковник, – а оперуполномоченный Максим Калинин непосредственно осуществлял с ним контакт. Делал он это по моему заданию.

– Да, собственно, мы к нему претензий не имеем, просто мы нашли в кармане убитого клочок бумаги с номером пейджера и думали, что его владелец может вывести нас на убийцу, – пытался оправдать поведение муровских оперативников следователь. – А я, естественно, обязан был задержанного допросить.

– Давайте подробно поговорим о нашем информаторе. Это убийство нас, между прочим, тоже очень интересует, – сказал Селиверстов.

* * *

Через полтора часа Максим вместе с полковником вышли из здания прокуратуры.

– Ну что, сыщик, – сказал Селиверстов, – струхнул немного, признайся?

– Ну, приятного, конечно, мало...

– Ничего, это даже полезно – побывать в шкуре задержанного, – Селиверстов похлопал Максима по плечу. – Давай, иди домой, отдыхай. А утром, когда придешь на работу, сразу ко мне...

* * *

На следующее утро Максим первым делом направился в кабинет Селиверстова.

– Ну что, как дела? – спросил тот, глядя на заспанного Максима.

– Вроде ничего, жив-здоров, – ответил тот. – Только вот не выспался...

– Наверное, последствия нервного стресса, – усмехнулся полковник. – Я так думаю, что это люди генерала Богдановича нас подставили, – сказал Селиверстов, меняя тему разговора и возвращаясь к событиям вчерашнего дня.

– Честно говоря, у меня тоже были такие мысли, – признался Максим.

Полковник внимательно посмотрел на Максима, но ничего не сказал.

– Как там у нас дела с досье? – после секундной паузы спросил он.

– Информация потихоньку накапливается.

– Ты подготовь мне справку по досье, сколько томов, какие связи. Вот тебе еще новая информация, – полковник протянул Максиму толстую пачку. – Введи через сканер. В последнее время ты немного отошел от работы, а ведение досье запускать нельзя!

Выйдя от начальника, Максим отправился к себе в кабинет и остаток рабочего дня вплотную занимался досье на Отари. Из полученного материала было видно, что Отари все больше и больше укреплял свои связи. Тут уже фигурировали не только чиновники московской мэрии, но и ответственные сотрудники администрации президента, генералитет МВД, многие московские предприниматели, банкиры, а также звезды эстрады. Все говорило о том, что Отари имел большие связи среди сильных мира сего.

Закончив сканировать новые данные, полученные от Селиверстова, Максим нажал на кнопку «Статистика», решив узнать, сколько у него в досье страниц. Компьютер быстро подсчитал и выдал результат. Оказалось, что на сегодняшний момент в досье насчитывалось около восемнадцати томов.

– Ничего себе! – присвистнул Максим. – Вот это объемчик!

Конечно, многие тома охватывают ранний период деятельности Отари – шестидесятые, семидесятые годы. Данные об этом периоде жизни Отари были собраны на основании показаний свидетелей. Но все же, даже исключая информацию подобного рода, это был весьма солидный материал!

Максим только решил выключить компьютер, когда в дверь постучали.

– Кто там? – спросил Максим.

– Калинин, тебя к Селиверстову срочно, – ответили из-за двери. Кому принадлежал голос, Максим определить не смог.

Он все же отключил компьютер и затем осторожно открыл дверь. За ней никого не оказалось. Максим вышел из кабинета и, заперев за собой дверь, поднялся на следующий этаж, где находился кабинет руководства. Войдя в просторную приемную, Максим направился к кабинету Селиверстова, но секретарь окликнула его:

– Извините, но вам в другую дверь! – сказала она.

– Но меня же вроде полковник Селиверстов вызывал, – удивился Максим.

– А он у руководства, – сообщила секретарь и для пущей убедительности кивнула в сторону кабинета Ушакова. Максим приоткрыл дверь.

– Разрешите? – спросил он.

– Входи! – послышался голос Ушакова.

Максим вошел. За столом сидел начальник РУОПа полковник Ушаков, рядом – Селиверстов.

– Заходи, Максим! – сказал Селиверстов. – Я как раз рассказываю про наши с тобой ночные приключения.

Максим подошел к столу. Ушаков поздоровался с ним за руку и указал на стул.

– Досье в порядок привел? – первым делом спросил он.

– Так точно, товарищ полковник, – отчеканил Максим.

– И сколько получилось?

– Очень много. По стандартным параметрам тянет на восемнадцать томов.

– Восемнадцать? – удивился Селиверстов.

– Я думаю, – вмешался Ушаков, – нужно это досье зашифровать как сверхсекретное.

– Да, это точно, – кивнул Селиверстов. – С сегодняшнего дня мы ставим нулевой допуск.

– А что это значит? – спросил Максим.

– Это значит, что к досье будут иметь допуск только три человека – начальник РУОПа, его заместитель и ты как исполнитель, – сказал Ушаков. – Больше никто допуска к твоему компьютеру не имеет.

– И даже мой непосредственный начальник? – переспросил Максим.

– Да, даже он. Вся информация рассматривается как сугубо конфиденциальная. К тому же, – улыбнулся Ушаков, – она, как стало мне известно, стоит очень больших денег. Сколько тебе Отари предложил за это досье?

– Я не знаю, товарищ полковник, – сказал Максим. – Я, честно говоря, на его писанину и внимания-то не обратил.

– Ладно, – сказал Ушаков. – Хитришь небось? – со смешком добавил он.

– Хитрит, товарищ полковник, – сказал Селиверстов. – По утверждению «наружки», после этой встречи он выглядел очень расстроенным.

– С чего это они взяли? – удивился Максим.

– Не знаю... Видимо, уж больно грустным ты им показался!

– Посмотрел бы я, как они на моем месте выглядели бы! – обиженно заметил Максим.

– Ладно, не оправдывайся. Мы тебе верим. Только поэтому ты и состоишь на такой ответственной работе. Кстати, сегодня в 16.00 торжественное собрание, – напомнил Ушаков. – Приходи обязательно! А теперь пойдем, введем в твой компьютер нулевой допуск.

Возле дверей кабинета Максима переминался с ноги на ногу какой-то парень в штатском.

– Это наш программист, – объяснил Селиверстов, – внештатный. Он-то и введет тебе в компьютер допуск.

Под присмотром начальства программист быстро ввел допуск, объяснил Максиму, как теперь ему следует обращаться с компьютером и какие символы необходимо ввести для того, чтобы стало возможно работать с досье.

После того как возня с компьютером закончилась, Селиверстов спросил:

– Ты все понял, Максим?

– Да вроде бы... – неуверенно ответил тот.

– Тогда попробуй включить его сам.

Максим набрал нужные символы.

– Все нормально, работает, – сказал Селиверстов. – Теперь вот что. Возьми тетрадь и нарисуй табличку.

– Какую еще табличку? – удивился Максим.

– В ней ты будешь фиксировать все данные по работе с компьютером. Во сколько начал, во сколько закончил... а также то время, которое будем проводить за компьютером мы с полковником Ушаковым, когда будем заходить к тебе.

– Хорошо, будет исполнено, товарищ полковник, – отчеканил Максим.

После того как руководство РУОПа вместе с программистом покинуло кабинет, Максим, закрыв дверь, стал разлиновывать рабочую тетрадь.

Проработав около часа, Максим собрался уходить. Время приближалось к четырем часам, вскоре должно было начаться торжественное собрание. Максим запер кабинет и направился в актовый зал. Неожиданно его кто-то окликнул. Голос показался знакомым. Максим обернулся. Перед ним стоял, опираясь на палочку, Сергей Мальков.

– Серега, неужели ты?! – обрадовался Максим.

– Как видишь!

Максим крепко обнял Сергея.

– Когда тебя выписали?

– Сегодня утром. Сказали, что скоро снова буду в строю. С тобой тоже, говорят, приключение произошло? – спросил Сергей, имея в виду задержание Максима муровцами.

– Да ерунда это все, – махнул рукой Максим. – Пойдем в зал. Все уже собрались, наверное!.. Ты ребят видел? – спросил он Сергея по дороге.

– Да, видел. Они все сейчас усиленно работают.

– В каком смысле? – удивился Максим. – Ведь торжественное собрание сейчас начнется.

– Начнется, да без них. У ребят какая-то срочная работа появилась.

Перед входом в актовый зал Максим увидел Олега, Александра и Рыбкина. Он подошел к ним.

– Максим, хорошо, что ты появился! – воскликнул Рыбкин. – Ты не можешь нас выручить?

– А что – нужно стул принести или деньги одолжить? – пошутил Максим.

– Да какой там стул... Видишь вон того парня в президиуме? – и Рыбкин показал на сидящего ближе к краю молодого человека лет тридцати, одетого во все черное. – Так вот, его нужно срочно вызвать сюда, – пояснил Рыбкин.

– А зачем? – поинтересовался Максим.

– Это некий Янис из Прибалтики, он проходит у нас по делу об Отари.

– Почему же тогда он в президиуме сидит? – удивился Максим.

– В том-то и дело. Он оказался большим фокусником! Мы его на беседу вызвали, хотели предъявить обвинение и задержать, а он, используя свои связи, уселся в президиум.

– Должно быть, крутые у него связи!

– Он раньше состоял на должности советника по общим вопросам в администрации президента, у него и корочки еще остались. В общем, ты его позови, скажи, что его к телефону просят, и доведи до нашего кабинета. А там мы его и примем, – улыбнулся Рыбкин.

– О чем это вы тут шепчетесь? – раздался рядом голос. Максим обернулся. Рядом стоял полковник Селиверстов.

– Да вот, товарищ полковник, хотим Максима попросить вызвать одного человечка на беседу.

– Нечего Калинина дергать! Найдите кого-нибудь другого. А Калинин нам сейчас и самим нужен, – неожиданно сказал Селиверстов.

– Хорошо, товарищ полковник! – сказал Рыбкин.

Торжественное собрание длилось не более пятидесяти минут. На нем подводились итоги деятельности РУОПа. В числе отличившихся была названа и фамилия Максима. Это очень польстило самолюбию лейтенанта, и он чувствовал бы себя вполне счастливым, если бы незадолго до этого не заметил в президиуме генерала Богдановича.

Наконец собрание закончилось, и народ начал расходиться. Максим также направился к выходу, но тут его неожиданно окликнул генерал Богданович:

– Калинин, задержитесь на секундочку!

Максим остановился. Рядом с генералом стояли Ушаков и Селиверстов.

– Я думаю, что нам нужно поговорить, – обратившись к Селиверстову и Ушакову, сказал генерал.

– А мне что делать? – спросил Максим.

– Ты тоже пойдешь с нами, – сказал Богданович.

Все недоуменно переглянулись.

«Что-то задумал генерал!» – мелькнуло в голове Максима.

Через несколько минут они уже находились в кабинете Ушакова.

– Значит, так, командиры, – сказал Богданович, меряя шагами кабинет, – я имею распоряжение руководства ГУВД изъять у вас досье на Отари Давидовича. Так что, Калинин, будь любезен проводить меня в свой кабинет и скачать досье на Отари.

В кабинете воцарилась тишина. Первым ее нарушил Ушаков.

– Товарищ генерал, это невозможно, – отчеканил он.

– То есть как это невозможно? – зловеще спокойным тоном переспросил Богданович. – Вы что себе позволяете? Это же приказ, и обжалованию он не подлежит!

– Несмотря на то что вы старше меня по званию и по должности, я смею напомнить вам, – продолжал Ушаков, – что я непосредственно подчиняюсь министру, а не уважаемому нами всеми начальнику ГУВД. Поэтому я обязан выполнять лишь те приказы, которые отдаются руководством министерства.

– Как вы смеете?! Вы что, неприятностей захотели? – взорвался Богданович. Остальной его монолог состоял практически из одних междометий и угроз. Пользуясь тем, что Богданович временно забыл обо всех, кроме мятежного Ушакова, Селиверстов наклонился к Максиму и тихо сказал:

– Срочно уходи. Возьми с собой ключ и уезжай с работы к чертовой матери!

Максим пулей вылетел из кабинета. По дороге ему попались ребята из отдела, намеревающиеся обмыть торжественное событие в стенах родного отдела. Они попытались прихватить Максима с собой, но он даже не притормозил и промчался мимо них со спринтерской скоростью. Быстро спустившись вниз, Максим сел в машину и поехал домой.

На следующий день он вышел на работу как обычно и сразу же решил нанести визит полковнику Селиверстову.

– Можно войти? – спросил Максим, постучав в дверь кабинета полковника.

– Входи, Максим, – устало ответил Селиверстов.

– Товарищ полковник, я пришел узнать, нет ли каких новостей?

– А каких новостей ты ждешь? – спросил полковник.

– Ну, после вчерашнего разговора с генералом Богдановичем... – неуверенно продолжил Максим.

– Да, весь вечер он нам испортил! Надо же, совсем обнаглел! Вынь да положь ему досье с компроматом на него же! – со злостью в голосе сказал Селиверстов. – Можешь успокоиться, Калинин, никто ему никакого досье не дал!

– И что, он так и ушел ни с чем?

– Так и ушел... Поорал тут, поматерился для пущей важности и убрался восвояси. Разозлился, правда, ужасно... Ну, да это его проблемы, – усмехнулся Селиверстов. – Слушай, Калинин, – сменил полковник тему разговора, – ты мне лучше скажи, у тебя резервная копия этого досье есть?

Максим отрицательно покачал головой.

– Ну ты, парень, даешь! Срочно сделай копию. Знаешь, случиться может всякое... Генерал Богданович слов на ветер не бросает!

Практически в ту же минуту зашипел селектор.

– Полковник Селиверстов, зайди ко мне, – раздался голос Ушакова.

– Так, вот оно и началось! – сказал Селиверстов, вставая из-за стола. – Значит, неофициальные гости к нам приехали!

Максим задержался в приемной. Когда Селиверстов приоткрыл дверь кабинета Ушакова, он разглядел того самого гостя, о котором только что упомянул полковник. Это был коренастый мужчина в военной форме с погонами генерал-полковника. Рядом с ним стоял генерал Богданович. Теперь было ясно, что Богданович привез с собой вышестоящего начальника. Максим узнал его. Это был заместитель министра внутренних дел.

Селиверстов на секунду задержался в дверях кабинета и, обернувшись к Максиму, шепнул:

– Быстро выполняй то, что тебе приказано!

Максим чуть ли не бегом заспешил к своему кабинету. На все про все у него было не больше нескольких минут. Максим прекрасно понимал, что Богданович приехал за досье и что при поддержке замминистра он своего добьется – досье изымут. От волнения Максим даже не сразу смог набрать пароль доступа к компьютеру – так тряслись у него руки.

Наконец компьютер заработал. Максим вставил в дисковод дискету. И тут раздался настойчивый стук в дверь. Максим услышал голос генерала Богдановича:

– Калинин, немедленно откройте дверь! Мы знаем, что вы здесь! Я вам приказываю!

Программа копирования уже была запущена, но, поскольку объем досье был достаточно велик, процесс шел медленно.

«Только бы успеть, только б успеть!» – лихорадочно шептал про себя Максим.

– Одну минуточку, товарищ генерал, сейчас открою! – крикнул он в сторону двери.

Все, досье переписано! Максим быстро вытащил дискету и сунул ее в боковой карман пиджака.

Как только он повернул ключ, в кабинет буквально влетел генерал Богданович. За ним вошли генерал-полковник, заместитель министра внутренних дел, следом Ушаков с Селиверстовым и еще один человек в чине полковника, видимо, специалист по компьютерам. Его привез с собой Богданович.

– Быстро! – скомандовал Богданович, обратившись к компьютерщику. – Посмотри, что он сделал с компьютером! Не стер ли досье?

Полковник поспешил к компьютеру, попытался войти в систему, но машина затребовала пароль, о чем полковник громогласно объявил собравшимся.

– Я бы на вашем месте сказал, какой пароль стоит на компьютере, – заявил Богданович, переводя взгляд с Селиверстова на Ушакова, а с Ушакова на Максима.

Максим, после того как Селиверстов незаметно кивнул ему, назвал шифр. Полковник ввел его и принялся перекачивать данные. Пока он изымал досье, генерал Богданович чуть ли не пританцовывал от радости. Он явно чувствовал себя победителем.

– Теперь вам понятно, что приказом министра внутренних дел вы отстраняетесь от работы по делу Отари? Теперь эту разработку будет вести непосредственно наше Главное управление? – сказал генерал, строго смерив взглядом собравшихся.

В ответ ему не раздалось ни звука.

Когда Богданович с заместителем министра и компьютерщиком покинули здание РУОПа, Максим вернулся в кабинет Селиверстова.

– Ну что, успел снять копию? – спросил полковник.

– Так точно, – ответил Максим.

– Хорошо... Только вот толку от этого никакого, – грустно улыбнулся Селиверстов.

– Почему, товарищ полковник?

– Да потому, что мы сняты с разработки. Теперь я не удивлюсь, если дело спустят на тормозах, а через два-три месяца досье или исчезнет при загадочных обстоятельствах, или пропадет в сломавшемся компьютере.

– Если бы не этот замминистра, с которым у Богдановича такие распрекрасные отношения, не получил бы генерал досье! – сказал Максим и выругался сквозь зубы.

– А ты откуда знаешь про их отношения? – удивился Селиверстов.

– Я, когда у Богдановича в кабинете был, слышал их телефонный разговор, – пояснил Максим.

– Очень интересная информация, но делу, к сожалению, она не поможет. А ведь нужно принимать какие-то меры!

* * *

Вечером Максим приехал домой. Настроение у него было паршивое. Послонявшись по квартире, Максим понял, что оставаться в одиночестве выше его сил. Он решил навестить мать. Там ему были, как всегда, рады. В кругу близких Максим слегка оттаял.

Однако события дня не выходили у него из головы в течение всего вечера. Вдруг ему неожиданно пришла интересная мысль.

– Дядя Гриша, у тебя остались связи в ФСБ? – спросил Максим у отчима.

– Конечно, – кивнул тот. – А что тебе нужно?

– А есть люди, которые занимаются организованной преступностью и коррупцией?

– И такие люди есть, – после небольшой паузы ответил дядя Гриша.

– Ты можешь меня с ними свести?

– Попробуем, – улыбнулся дядя Гриша.

На следующий день Максим на работу не пошел, воспользовавшись положенным ему отгулом и предупредив об этом Рыбкина. Утром позвонил дядя Гриша и сказал, что договорился о встрече на завтра.

Времени у Максима было предостаточно, и он решил хорошенько отдохнуть. Максим отключил телефон, вынул батарейки из пейджера и, проглотив таблетку димедрола, провалился в сон. Проспал он ни много ни мало – двенадцать часов кряду.

Проснулся Максим лишь на следующий день около десяти часов утра. Вспомнив про назначенную встречу, которая должна была состояться на Лубянке, Максим начал быстро собираться.

Ровно в назначенное время он уже входил в кабинет генерала, который согласился встретиться с Максимом по ходатайству его отчима.

– Что за неотложное дело у вас возникло? – после краткого приветствия спросил седовласый генерал.

– Вот, – протянул Максим дискету.

– Что это такое? – удивился тот.

– Это секретное досье на Отари Давидовича. У меня есть подозрение, что это досье в ближайшее время попытаются уничтожить высокопоставленные люди из МВД.

Генерал молча взял дискету и вставил ее в компьютер.

Минут двадцать он молча изучал содержимое досье. Затем перевел взгляд на Максима.

– Благодарю вас за оказанную услугу, – сказал генерал. – Мы сделаем все, что от нас зависит, для того чтобы этому делу был дан ход. Вы же сделали все, что могли. Теперь идите. Я лично постараюсь держать вас в курсе дела.

Максим понял, что на этом аудиенция закончена. Попрощавшись, он вышел из кабинета. Он чувствовал невероятное облегчение от того, что до конца исполнил свой долг и теперь мог не беспокоиться о судьбе неугодного многим дела.

Из ближайшего телефона-автомата Максим позвонил на работу. Он опаздывал, и нужно было поставить в известность коллег о том, что он скоро будет.

– Макс, ты куда пропал? Мы тебя обыскались! Давай быстрее дуй на базу, – услышал он взволнованный голос Малькова.

– Что-нибудь случилось? – встревожился Максим.

– Случилось. Не задавай вопросов, все равно ответить на них по телефону я не смогу! Приезжай быстрее. Здесь все узнаешь!