Часть II Беспредел

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 

«Пресс»

Виталий

Москва, 1993 год

После той сцены, когда я привез Мансуру причитающуюся ему сумму и случайно оказался во дворе его офиса, где на моих глазах произошло задержание, я попал в опасное положение. Я видел тогда его взгляд. Он на меня смотрел такими глазами, как будто я – предатель, как будто я этих милиционеров привез вместе с собой. Но это было не так!

Конечно, опера давно предлагали мне дать на Мансура компромат, так сказать, «заяву» подготовить. Но как я мог это сделать? Лично подписать себе смертный приговор? Просто это была нелепая случайность. Просто совпадение. Но попробуй объясни это Мансуру с его взрывным характером! А его, как назло, выпустили из СИЗО – под залог, вероятно.

Однажды мы с ребятами собрались на совещание по поводу нашей дальнейшей тактики в отношении Мансура. Мы уже сообразили, что дальше будет еще хуже. Беспредел, который он начал творить на рынке, вероятно, только начинается. Я подробно рассказал про странности его поведения в последнее время – у меня создалось впечатление, что Мансур либо колется, либо нюхает наркотики.

Костя развел руками и сказал:

– Ну все, теперь пиши пропало! Все бесполезно. Теперь может быть только самое худшее.

Все замолчали. Егор полез в шкафчик доставать бутылку «Смирновской», чтобы выпить еще один стакан. В последнее время он стал часто прикладываться к бутылке, чтобы как-то отвлечься, заглушить свои переживания.

Мы с Костей переглянулись.

– Знаете, – сказал Костя, – вот что нужно сделать. Давайте обратимся в официальную охранную фирму, чтобы нам дали охранников. Пусть они с нами ходят. Может, тогда Мансур не решится напрягать нас?

– Что, других бандитов нанимать? – спросил Егор.

– Зачем бандитов? Есть же нормальные фирмы, состоящие из бывших работников ГБ или МВД.

– Да, слышал про это, – кивнул я.

– Второе, – продолжал Костя, – как можно меньше показываться на глаза Мансуру.

– Как это?

– Да очень просто. Приезжает он, допустим, в администраторскую за деньгами – мы приготовим ему сумму, пусть секретарша ему деньги отдает, а мы будем уходить – шляться по рынку, где-то еще бывать... Главное – не попадаться ему на глаза. Чем меньше мы с ним сталкиваемся, тем меньше у нас будет проблем.

– Все логично, – сказал Егор.

– Вот с завтрашнего дня и начнем. Я поеду в охранную фирму, искать надежных ребят. Каждому – по два телохранителя. Устроит?

Мы кивнули. Жизнь и здоровье были дороже всяких денег.

На следующий день, с утра, Костя уехал в охранную фирму. Мы же с Егором занимались контролем выдачи абонементов. К концу дня стали поглядывать на часы. Приближалось то время, когда должен был приехать Мансур со своими ребятами.

Как только обмен абонементов закончился, мы с Егором тут же отсчитали сумму, которую нужно было передать «крыше», положили деньги в полиэтиленовый пакет и приказали секретарше выдать эту сумму строго Мансуру, добавив, чтобы он расписался за полученные деньги. Остальные пачки денег мы спрятали в стол.

– А теперь, – потер руки Егор, – давай скорее сматываться отсюда!

– Может, деньги в банк отвезем? – предложил я.

– Нет, погоди, давай все сделаем, когда Костя вернется.

У нас сложилась традиция, что в банк деньги мы отвозили поочередно, но общий подсчет денег мы вели обязательно втроем. А поскольку Кости не было, то мы решили этого не делать.

– Пойдем быстрее, – повторил Егор, – по торговым рядам походим, а то уже скоро Мансур появится.

Я видел, что он волнуется. Конечно, встречаться с Мансуром не хотелось ни мне, ни Егору.

Через несколько минут мы спустились по лестнице. Прохаживаясь по рядам, увидели, как в торговом зале появились ребята Мансура. Значит, и Мансур тут.

Я пошел по залу, рассматривая вещи. Некоторые продавцы, которых я давно знал, приветливо здоровались со мной. Подойдя к одному из них, я заговорил с ним.

Вдруг на мое плечо легла чья-то рука. Страх охватил меня. Неужели это Мансур? Все, попался! Я обернулся. Но сзади стоял Егор и широко улыбался.

– Что, испугался?

– А ты как думаешь? Ты бы не испугался? Шутки у тебя дурацкие!

– Пошли в буфет, кофе попьем, – предложил Егор.

Мы подошли к буфету. Буфетчик поздоровался с нами и спросил:

– Вам просто кофе или, может быть, с коньячком?

– Давай с коньячком, – ответил я.

Тут буфетчик перевел взгляд на Егора и снова спросил:

– А вам? Просто кофе или с коньяком?

Я не мог понять смысла этих слов. Он же уже спрашивал один раз, зачем повторять? Но позже я узнал, что кофе с коньячком – это когда в чашку из-под кофе наливается чистый коньяк, а просто кофе – это кофе с добавлением в него коньяка. Вот такие были у них шифрованные предложения, касающиеся спиртных напитков.

– Ладно, давай кофе с коньяком, – усмехнулся я.

Мы выпили. Настроение немного улучшилось. Вдруг мы услышали, как зашипел громкоговоритель. Кто-то включил микрофон.

– Бог ты мой, сейчас опять что-нибудь отколет! – занервничал я.

Мы догадались, что микрофон включил не кто иной, как Мансур. Действительно, через несколько секунд мы услышали знакомый голос:

– Внимание! Администрация рынка приглашает на конкурсной основе привлекательных девушек для разовой работы. Оплата сто долларов за раз. – Далее послышался хохот.

– Господи, что же он делает? – Я развел руками.

Егор улыбнулся:

– Он предлагает желающим девушкам трахнуться с ним!

– Нет, ты понимаешь, что он нас компрометирует? – продолжал я. – Люди ведь подумают, что это мы приглашаем к себе!

– А что мы можем сделать? – пожал плечами Егор.

Минут через пять радио снова зашипело.

– Девушки, ну где же вы, красивые? – раздался голос Мансура. – У нас очень мало времени! Приходите быстрее! – И опять послышался смех.

– Да никто туда не пойдет, – усмехнулся Егор. – Дур нет. Все знают его характер.

Вскоре мы покинули помещение буфета и направились к выходу, чтобы оттуда наблюдать за стоянкой автомобилей и по машинам определить, уехал Мансур или все еще находится на рынке? Там его «БМВ» мы не увидели.

– Ну вот, – обрадовался Егор, – свалил, вероятно!

Мы увидели администратора, которого звали Миша. Это был паренек небольшого роста, лет двадцати. Он был родственником одного из наших учредителей.

– Миша, подойди сюда, пожалуйста, – попросил Егор.

Миша подошел.

– Иди посмотри, Сергей Маратович не уехал?

– Уехал, – махнул рукой Миша, – я сам видел, как они в машину садились.

– Одни?

– Нет, двух девчонок взяли.

– Как двух девчонок? – переспросил я.

– Ну, как по радио объявили, так две девчонки к нему и пришли.

– Да ты что? – Егор улыбался.

– Что ты улыбаешься? – зло проворчал я.

– Видимо, кто-то торговый бизнес не прокрутил и решил поправить свое материальное положение сексуальными услугами, – захихикал Егор. – Может, скоро мы тут филиал откроем?

– Чего филиал? – не понял я.

– Филиал публичного дома.

– Ладно тебе! – сплюнул я. – Странно это...

– Что странного?

– Очень быстро он уехал и нас не искал.

– И слава богу!

Миша стоял и слушал нас.

– Я еще вот что хочу сказать, – продолжил он. – Сергей Маратович был в хорошем подпитии.

– То есть ты хочешь сказать, что он был пьян?

– Черт его знает, но шел он шатаясь, и глаза у него в разные стороны смотрели.

– А ты откуда знаешь?

– А он меня встретил и не узнал. Обычно он всегда со мной здоровался и подкалывал, иногда по голове шлепал рукой.

Миша действительно походил на подростка лет пятнадцати, и это было причиной того, что Мансур постоянно посмеивался над ним.

Мы переглянулись.

– Что стоим? Пойдем в офис, – предложил Егор.

Мы поднялись наверх. К тому времени, когда уже входили в офис, мы заметили, что со стороны главного входа – а нам через стеклянные окна было все хорошо видно – подъехали две машины. Из одной вышел Костя с каким-то мужчиной.

– Интересно, кого он привез? – подумал вслух Егор. – На бандита вроде не похож. Скорее на мента бывшего.

Костя со своим спутником поднялись по лестнице.

– Ну вот, Андрей Иванович, разрешите познакомить вас с моими компаньонами, партнерами по бизнесу, – сказал Костя. – Это Егор, а вот это – Виталий. Этих людей необходимо охранять.

Мы поняли, что Костя привез охрану. Мы бросили на него вопросительный взгляд. Костя понял нас и пояснил:

– Это Андрей Иванович, генеральный директор охранной фирмы «Беркут». Его фирма набирает своих сотрудников только из правоохранительных органов системы КГБ, МВД и других спецслужб.

– А по какому режиму будет работать охрана ваших предпринимателей? – спросил Андрей Иванович.

– А что вы можете предложить?

– Можно двадцать четыре часа, можно только рабочий день. Можно еще охранять и членов семьи.

– Нет, членов семьи, пожалуй, не надо. И двадцать четыре часа, пожалуй, тоже. Давайте по режиму рабочего дня.

– То есть от дверей до дверей? – уточнил Андрей Иванович.

– Да.

– Мои люди вас встречают у квартиры, сопровождают весь рабочий день и отвозят после окончания работы домой, до дверей квартиры. Так?

– Да, именно так, – кивнул Костя.

– Значит, по плану «Д» работаем. – И Андрей Иванович показал Косте листок. Я понимал, что там был определенный тариф оплаты. – Но имейте в виду, Константин, что если у вас будут какие-либо деловые встречи после рабочего дня, банкеты и прочее, то тут оплата идет по полуторному коэффициенту.

– Да, я в курсе. Нас вполне это устраивает. Но такое у нас бывает очень редко.

– Это нас не волнует, – отрезал Андрей Иванович. – Главное – чтобы вы платили деньги.

– Но вы полностью гарантируете нашу неприкосновенность? – спросил Егор.

Андрей Иванович посмотрел на него и улыбнулся:

– Конечно, мы же серьезная организация!

Минут через десять Андрей Иванович покинул территорию рынка. С завтрашнего дня его охранники должны были приступить к работе.

– Ну что, ребята, – потер руки Костя, – здорово я охрану нанял?

– Да, молодец, Константин!

– Но это нам в копеечку обойдется, – вздохнул он. – Так что давайте сразу из общей суммы выделим на это.

– Егор, доставай деньги! – сказал я. – Куда ты их спрятал?

Егор встал и пошел к потайному месту, которое было оборудовано у нас в одном из письменных столов. Он открыл ящик и стал шарить внутри. Я видел, как изменилось выражение его лица.

– Что с тобой, Егор? Что случилось? – поинтересовался я.

– А денег тут нет, – растерянно сказал Егор.

– Как нет?

Мы с Костей одновременно рванулись к столу и перевернули содержимое всех ящиков. Мы специально выбрали ничем не примечательный стол и оборудовали там что-то вроде тайника. Денег сейчас там и в самом деле не было. Но самое интересное – об этом тайнике никто, кроме нас троих, не знал.

Когда мы поняли, что поиск денег – дело бесполезное, мы сели и стали смотреть друг на друга.

– Это исключается, – сказал Егор. – Мы были вместе с Виталием, выходили.

– Нет, я не думаю об этом! – успокоил нас Костя. – Я думаю о другом. Кто был в офисе? Мансур приезжал?

– Да, приезжал, – подтвердил Егор. – Он тут еще сексом по радио занимался.

– Чем? – переспросил Костя.

– Он делал объявление для девушек с предложением заняться сексом.

Костя от неожиданности заморгал, потом взял себя в руки.

– Да бог с ним, с этим сексом! Я – о другом. Может, он деньги забрал? Кто же еще мог это сделать? Кроме нас и его, в администраторской никто не бывает. Что делать будем? Сумма-то не маленькая! Мы же должны платить! Я считаю, что с ним нужно поговорить. Кто поедет?

– Зачем ехать? – насторожился Егор. – Давайте позвоним ему по телефону.

– Погоди, – сказал я, – надо вызвать Олю, секретаршу. С ней надо поговорить.

Мы подошли к микрофону и сделали объявление, чтобы она срочно поднялась наверх. Через несколько минут в комнату вбежала встревоженная Ольга.

– Что случилось? – спросила она.

– Оля, послушай, когда Сергей Маратович приезжал, ты была в администраторской?

– Я буквально сразу же вышла...

– А почему вышла?

– Если честно... Моя знакомая «челночница» привезла мне костюмы из Канады, и нужно было их срочно примерить.

– Погоди, – вмешался я, – ты говоришь, что сразу ушла? А деньги ты ему отдала?

– Да не успела я ему деньги дать! Я их в своем столе оставила.

Я подбежал к ее столу, открыл ящик. Денег там не было.

– Где же они? – закричал я.

– Не знаю. Может, он их взял?

– Конечно, взял! Но теперь он скорее всего откажется от этого и скажет, что никаких денег не брал.

– И с хорошим настроением покинул рынок? Скорее всего у него было бы ужасное настроение!

– Да он просто не мог уйти отсюда без денег! – сказал Егор. – Он бы нас из-под земли достал, а деньги получил. А так – спокойно уехал.

– Ладно, делать нечего, – вздохнул Костя, – давай звони Мансуру. У тебя его телефон есть?

– У него теперь мобильный телефон, – сказал Егор. – Набирай номер. Кто говорить будет?

Все посмотрели друг на друга.

– Ну что вы, совсем трусами стали? – психанул я.

– Если ты такой смелый, то сам и разговаривай, – буркнул Егор.

– Почему опять я? Вы все на меня уже валите.

– Давайте спички тянуть. У кого короткая, тот и звонит, – решил Костя, вытаскивая из коробка три спички и обламывая одну из них.

Мы так и сделали. «Повезло» Егору. Он подошел к телефону, потом вернулся к шкафчику и налил себе полстакана водки. Выпив, он направился к столу. Мы видели, что он стал немного смелее, но язык у него начал заплетаться. Он набрал номер:

– Сергей Маратович, вас Егор беспокоит.

– Какой еще Егор? – послышался голос Мансура.

– С рынка.

– А, ты... Что случилось?

– Сергей Маратович, надо срочно поговорить.

– Я только что уехал с рынка. Где вы были? Что я, по рынку бегать за вами должен? Вы что, опять забыли?

– Нет, мы ничего не забыли. Но нужно поговорить.

– Да что случилось? – снова спросил Мансур.

– Сергей Маратович, у нас деньги пропали.

– Какие деньги?

– Все.

– Ты что, хочешь сказать, что и мои деньги пропали?

– Да, и ваши тоже. Может, кто-то из ваших ребят взял?

– Ты что, сучара, забыл, с кем дело имеешь? Да я с вас за это... – раздалась гнусная брань.

Егор отодвинул трубку от уха, чтобы мы лучше слышали.

– Да я с вас шкуру спущу! Завтра я с вами разберусь по полной программе! – В трубке раздались частые гудки отбоя.

– И что теперь? – Егор посмотрел на нас.

– Судя по его реакции, он денег не брал, – проговорил я.

Костя засмеялся:

– Кто же тогда мог их взять, если ключи от офиса – только у нас троих?

– Может быть, Ольга? – предположил Егор.

– Нет, она не могла этого сделать.

– Так почему же он такой спектакль перед нами разыгрывает? Хапнул все наши денежки, а теперь...

– На это он мастер. Мансур есть Мансур, – коротко ответил Костя. – Ладно, ребята, завтра нам предстоит напряженный денек. Судя по всему, будет наезд по полной программе. Так что, видите, вовремя я нанял нам личных телохранителей!

С отвратительным настроением мы вышли из офиса.

* * *

На следующее утро в мою квартиру позвонили. Я подошел к глазку. Перед дверью стояли два здоровых парня. Я спросил:

– Кто?

– Мы от Андрея Ивановича.

Я понял, что это пришла моя охрана, и открыл дверь.

– Заходите, ребята.

Парни вошли. По их выправке было видно, что это не бандиты, а действительно люди, работавшие в какой-то спецслужбе.

– Как вас зовут?

– Меня – Игорь, а это – Алексей.

– А оружие у вас есть? – спросил я.

– Конечно. С правом ношения, – ответил Игорь. Они показали мне удостоверения, где было написано, что такие-то являются сотрудниками охранной фирмы с правом ношения оружия. Внизу стоял штамп разрешительной системы МВД.

Мне стало немного легче. Все же как-никак оружие и полуофициальные правоохранительные органы! Я думал, что при них Мансур не решится на нас напасть.

Но мои надежды не оправдались.

Как только я приехал на рынок, то увидел, что отсутствует Костя. Я обратился к Егору:

– Тебе Костя не звонил?

– Нет, – отрицательно покачал головой Егор.

– А ты – с телохранителями?

– Да.

– Где они?

– Перед офисом их оставил.

Теперь наши телохранители выполняли роль кордона – в офис не пускали никого, только с нашего разрешения. Одна рация стояла у нас на столе, другая была у них. По рации нам передавали, кто к нам идет и зачем, и от нашего согласия зависело, попадет к нам этот человек или нет.

Вскоре зазвонил телефон. Это был Костя. С ним стал говорить Егор.

– Да, понимаю. Хорошо. – Егор положил трубку.

– Что там? – спросил я.

– Да говорит, что приболел, решил пару дней у родителей пожить.

– Погоди, какие родители? Зачем он к ним поехал?

Егор пожал плечами. Дело в том, что Костя был женат и жил с женой в отдельной квартире. Конечно, у него были родители, и они имели четырехкомнатную квартиру где-то в центре Москвы. Зачем же он к ним поехал? Да, хитрый парень! Он прекрасно понимает, что сегодня должна быть разборка с Мансуром, и якобы заболел – переутомился, на всякий случай уехав к родителям. Да, предусмотрительный! А что же будет, если мы так же сделаем и его подставим?

Неожиданно зашипела рация на столе. Охранник обратился ко мне по имени:

– Вас тут спрашивает Славик.

– Какой еще Славик?

Рация отключилась. Через несколько секунд снова раздалось шипение.

– Говорит, от Сергея Маратовича.

– Нет-нет, – замахал я руками, – я очень занят! Чуть позже!

Никакого желания встречаться со Славиком у меня не было.

– Ну вот, Егор, и бандиты приехали! – занервничал я.

– Но Мансур скорее всего не приехал. Сейчас только одиннадцать часов!

– Это точно. Что же нам делать?

– Не знаю.

Егор опять подошел к шкафчику с водкой и налил себе стакан.

– Да сколько же можно пить? – раздраженно буркнул я.

Тут Егор взорвался:

– А ты попробуй без этого продержись! Тут давно уже крыша поехала! Или что, как Костя, делать – сваливать в трудную минуту и друзей бросать?

В этом плане Егор был прав. Я помолчал.

– Налей-ка и мне, – сказал я, – полрюмки.

Мы выпили. Стало немного легче. «Ну вот, – подумал я, – теперь спиваться начну на этой почве!»

– Послушай, Егор, – предложил я, – раз Костя такой умный и хитрый, давай и мы поступим так же. У тебя есть дела на рынке?

– Нет.

– Давай поедем по своим делам, а на хозяйстве оставим Мишу, администратора. Пускай он нас информирует.

Мы вызвали Мишу. Он внимательно выслушал наши инструкции.

– В общем, если что, звони нам.

– А куда звонить? – поинтересовался он.

– Нет, лучше мы будем звонить тебе через каждый час. Ты тогда должен сидеть в офисе и давать нам полную информацию о ситуации на рынке.

Я взял в руки рацию:

– Игорь, зайди, пожалуйста!

Вскоре дверь открылась, вошел мой охранник.

– Ну что, поехали! – вздохнул я. – Вы будете меня сопровождать. И прошу вас – будьте повнимательней!

– Конечно, – кивнул Игорь.

Через несколько минут я в сопровождении двоих охранников вышел из офиса. Когда мы шли по коридору, я встречался с удивленными взглядами продавцов, которые знали меня. Многие догадались, что со мной – не люди из «крыши». Народу в тот день на рынке было очень много.

* * *

Когда мы покинули территорию крытого комплекса и вышли на площадь, где парковались автомобили, там тоже было много людей. Я обратил внимание на то, что мои охранники были от меня как-то вдруг отсечены. Я повернулся, разыскивая их в толпе, и почувствовал, как кто-то взял меня за руку. Я обернулся и увидел улыбающиеся лица Славика и Толика. Рядом с ними было еще несколько парней.

– Давай с нами в машину, быстро! – грозным тоном приказал Славик.

Вскоре я уже был, как какой-то неодушевленный предмет, погружен в машину.

– Ну как, – повернулся ко мне с переднего сиденья Славик, когда мы отъехали от рынка, – здорово мы твоих сыскарей отмели?

Так вот в чем дело! Значит, они просто сами оттолкнули моих охранников! А говорили – «фирма веников не вяжет...». «Солидная фирма», – вспомнил я слова Андрея Ивановича. Теперь я снова был один, без защиты, и везли меня неизвестно куда. Хотя, конечно, известно куда – к Мансуру.

– Куда мы едем-то? – осторожно спросил я.

– К Сергею Маратовичу в офис, – ответил Славик, – ответ держать.

От его слов мне стало еще хуже. Славик, наверное, специально говорил мне это, так как видел мое состояние.

Через несколько минут мы въехали в знакомый двор, где недавно я был свидетелем ареста банды Мансура. Машина остановилась. Быстро открыв металлическую дверь, Славик и еще один бандит втолкнули меня в помещение офиса. Затем, держа меня за руки, повели в кабинет.

Мансур сидел в кабинете, опять в странном состоянии. Он увидел меня и сказал:

– Ну что, доставили тебя, сучонок? – И, приблизившись ко мне, изо всей силы ударил меня кулаком по лицу. – У меня к тебе два вопроса. Первый – где мои деньги и кто их взял?

– Сергей Маратович, я не знаю. По-моему, взяли ваши люди. – Конечно, я понимал, что Мансур мог сам их взять, могли его люди, но мы-то их не брали точно, это я знал.

– Что?! И ты еще можешь подозревать наших ребят? – Он снова ударил меня. – Кто взял деньги?

– Я не знаю.

– Кто был в офисе?

– Я не знаю.

– Хорошо. Следующий вопрос: чья идея была этих сыскарей нанять? Быстро!

Я молчал. Тут же я получил следующий удар по лицу. Господи, этот Костя сейчас где-то отдыхает, а я за него должен ответ держать? Мне стало обидно.

– Так я не слышу – чья это идея?

– Кости.

– Где Костя?

– Он уехал.

– Куда?

– За границу, отдыхать, на неделю, – соврал я.

– Так... – Мансур открыл дверь в коридор и быстро крикнул: – Славик!

Появился Славик.

– Быстро бери ребят и две машины. Одну – на квартиру к этому хмырю...

– К какому? – спросил Славик.

– К Косте. Вторую – в аэропорт Шереметьево. Если там увидите этого сучонка – перехватите и быстро сюда ко мне! Выполнять!

Славик засуетился и побежал.

– Ну, смотри, если обманул меня! – сказал мне Мансур. И добавил: – А теперь пойдем с тобой по душам поговорим.

Я понял, что значит «по душам» – то есть в подвал.

И действительно, через несколько минут мы уже вошли в него.

– Ну что, – сплюнул Мансур, – будешь правду говорить или тебя сразу пристрелить? – И он вытащил из-за ремня черный «ТТ», играя пистолетом, как брелоком. Я смотрел в его лицо. Оно было злым – хмурые глаза и холодная кривая улыбка.

Я пожал плечами:

– Я правду сказал.

– Нужна мне твоя правда! Я к тебе, честно говоря, серьезные претензии имею.

– Какие претензии?

– Ты не ответил за то, что меня сдал! Меня и моих ребят. Помнишь, когда это было? Как нас тут, во дворе, вязали?

– Я не сдавал вас, Сергей Маратович.

Но Мансур меня не слушал. Он поднес пистолет к моему виску и сказал:

– А если хорошо подумать?

– Не сдавал, и все!

– Почему-то я тебе верю. – Он опустил пистолет и снова стал играть им. – Я примерно знаю, кто меня сдал, и ты тут действительно не при делах. А вот насчет денег, Виталий, тебе надо серьезно подумать. Ты же их взял! Серьезно подумай! Взял на свои коммерческие нужды. Я слышал, ты себе коттедж собираешься строить. Это так?

– Только собираюсь...

Мне стало не по себе. Кто же допустил утечку информации, что я собираюсь строить коттедж? Об этом знали только Костя и Егор. Стоп! Мишка еще знал. Может быть, он? Да вряд ли...

– Вот ты эти деньги и заныкал на коттедж, – сказал Мансур спокойно, – всю сумму.

– Да вы что! На такую сумму можно сразу два коттеджа построить! – возразил я.

– Но ты же у нас человек с размахом! Ну так что, брал ты эти деньги или не брал?

Господи, да мне лучше сказать, что брал! С ребятами я всегда договорюсь, они поймут, что деньги я не брал. А чтобы он отвязался, признаюсь... А что с меня взять? Ну, пусть он мою долю заберет, бог с ним! Попали так попали, это наш прокол, что деньги в офисе оставили без присмотра.

– Ну, брал, положим...

– Что значит – «положим»? Давай конкретно говори.

– Взял.

– Очень хорошо, – развеселился Мансур. – Теперь садись и пиши.

– Что писать?

– Расписку.

– Какую расписку?

– Что я, такой-то, такого-то числа, взял полную сумму с рынка на предмет строительства своего коттеджа. Понял меня? – И он быстро пододвинул ко мне листок бумаги.

Я достал из бокового кармана шариковую ручку.

– Прямо так и писать – «расписка»?

– Да, прямо так и пиши: я, такой-то, – стал диктовать Мансур.

Я написал расписку. Мансур взял ее, прочел.

– Ты не написал общую сумму денег.

– Так мы же не считали, какая сумма была...

– А ты разве не считал?

– Нет, не успел.

– Ладно, бог с ним. Распишись еще раз.

– Зачем?

– На всякий случай.

– Вторая подпись вроде бы на расписке не требуется.

– Ты вот тут еще дату не поставил, – ткнул пальцем Мансур.

Я поставил дату.

– Ну вот, теперь мне с тобой все ясно. – Мансур аккуратно сложил листок и положил себе в карман. – А теперь, Виталий, посиди тут и поскучай, пока твоего дружка Костю, этого хмыреныша, не привезут. – И он покинул подвал.

Я остался сидеть в комнате. Что же получается? Конечно, Костю не найдут ни в квартире, ни в аэропорту – его там просто нет. Значит, теперь снова стрелки на меня переведут! И зачем я написал эту расписку? Теперь Мансур может сделать со мной все, что угодно.

* * *

Прошло часа два, не меньше. Мне казалось, что обо мне просто забыли. Я слышал голоса бандитов, которые работали вместе с Мансуром, иногда слышал и его голос, когда он проходил по коридору.

Тут открылась дверь, и вошли Мансур с Даней. У Дани был какой-то испуганный вид. Мансур держал в руках «ТТ». Мне опять стало неприятно. Я знал, что Мансур время от времени любит проводить психологические опыты. Посмотрев на меня, он оскалился:

– Ну что, Виталий, ты меня обманул! Константина нет ни дома, ни в аэропорту. Зря ребята только время потратили. Теперь тебе ответ за все держать. Ты ведь знаешь, как я поступаю с теми людьми, которые меня обманывают.

«Да откуда я могу это знать?» – подумал я, хотя, конечно, догадывался, что ничего хорошего этих людей не ждет.

– Так что, можно сказать, ты сам подписал себе приговор, – сплюнул Мансур и, обратившись к Дане, сказал: – Давай вези этого хмыря за город и «завали» его там. На, держи «плетку»! – И он протянул Дане свой пистолет.

– Что, прямо так сразу, Сергей Маратович? – неуверенно сказал Даня. Видимо, он тоже не ожидал такого приказа от своего шефа.

– Нет, постепенно, – зло буркнул Мансур. – Конечно, сразу. Что от него теперь толку? Он нам без надобности. Давай, Данька, бери!

Даня нехотя взял «ТТ» и положил его за пазуху. Да уж, попробуй откажись от такого задания тот же Данька! Тогда он сам попадет в разряд приговоренных.

Мне не верилось, что сейчас меня действительно повезут в лес и там застрелят. «Наверное, Мансур просто продолжает ставить свои психологические опыты», – подумал я. Скорее всего побьют и отпустят. Не решится он на убийство!

– Да, и еще вот что, – добавил Мансур, – в доказательство того, что ты это сделал, привезешь мне либо руку, либо ухо Виталия.

Бог ты мой! Да что же это такое?!

– Нет, давай не руку, а палец, этого достаточно. – И Мансур, схватив мою руку, стал выбирать, какой палец ему привезти. Потом брезгливо оттолкнул ее, наверное, представив, что держит в руках окровавленный кусок плоти.

Через несколько минут меня затолкали в машину Даня и еще один боевик. Тут у машины появился Мансур. Он шел с парнем, который держал в руках широкий скотч.

– А ну-ка, пойди сюда! Протяни руки! – сказал Мансур.

Я вытянул руки вперед. Парень тут же обмотал их скотчем. Получилось что-то типа наручников. Через несколько мгновений были обмотаны и мои ноги. Один из боевиков открыл багажник и засунул меня туда, заставив сильно согнуться. Крышка багажника захлопнулась.

– Вот так будет понадежней! – Мансур изо всей силы стукнул по багажнику рукой. Машина тронулась.

Теперь я пытался определить, кто едет в машине – только Даня? Если он едет один, то я сумею его уговорить. Даня – человек добрый, он меня не убьет, я верю в это! Я ему денег дал, он парень нормальный и ко мне неплохо относится. Нет, он не способен на такое! А вдруг он не один? Вдруг с ним едет еще какой-то мордоворот? Тогда пиши пропало. Если Мансур задумал меня шлепнуть, то – все. Вот она, жизнь, короткая какая... Мне и тридцати еще нет, а уже еду на смерть. И войны вроде нет, а я попал в разряд приговоренных.

* * *

В багажнике было очень неудобно. Каждая кочка, каждый поворот давали о себе знать. Я невольно бился о его металлические части.

Вскоре я почувствовал, что машина резко сбавила скорость и поехала медленно. Затем она остановилась, двигатель заглушили. Я слышал, как кто-то вылез, и пытался определить, сколько теперь человек в машине.

Наконец раздался знакомый голос Дани:

– Эй, товарищ, можно тебя на минуточку?

Я отчетливо слышал чьи-то шаги. Может быть, закричать? А может, они специально меня проверяют?

– Где у вас тут морг находится? – снова послышался голос Дани.

Ему ответил мужской голос:

– Прямо, направо, а потом немного левее, в самом углу, за шестым корпусом.

Дверь машины хлопнула, она вновь тронулась с места. Я чувствовал, как едем то направо, то налево. «Странно, зачем меня везут в морг? – думал я. – Может быть, сразу там и положат? В конце концов, кто эти морги проверяет, сколько там жмуриков лежит и откуда они взялись? Нет, какая-то отчетность все же должна быть... И потом, зачем ему самому светиться? А может быть, шлепнут, бросят перед моргом и уедут? Тоже глупо...»

Наконец машина затормозила. Даня вышел, закурил – я почувствовал запах табака. Неожиданно он подошел к багажнику и тихо спросил:

– Виталий, ты еще жив?

– Жив, – ответил я.

– Я тебя сейчас открою, – сказал Даня, – потерпи немного.

Мне было непонятно, что он собирается делать. Но, судя по его тону, ничего плохого. Я даже уловил какие-то заботливые нотки в его голосе. Да нет, Даня не способен на плохое!

Через секунду меня ослепил солнечный свет.

– Ну что, неудобно в багажнике кататься? – улыбнулся Даня.

Я кивнул, зажмурившись:

– Даня, неужели ты меня убивать будешь?

– Я что, чокнулся? Хотя, конечно, сам понимаешь, что мне за это будет, если я не выполню приказ Мансура.

– Но мне кажется, что он просто на понт берет. Не может же он и вправду отдать такой приказ – убить меня!

– В том-то и дело, что этот приказ отдан на полном серьезе, – озабоченно проговорил Даня. Я по его тону понял, что он не шутит, а Мансур говорил серьезно.

Даня стал снимать скотч с моих рук и ног.

– Что делать-то будем?

Я пожал плечами:

– Не знаю, что делать, но ты ведь не можешь меня убить?

– Я и сам этого не сделаю, – сплюнул Даня. – Что, думаешь, мне охота под «вышку» потом идти из-за этого придурка? За что он тебя приговорил?

Когда Даня полностью освободил меня, я попросил:

– Дай мне закурить! – хотя и не курил. Даня протянул мне пачку сигарет. Я закурил и стал втягивать в себя дым.

– А выпить у тебя случайно нет? – спросил я.

– Есть, но я хотел бы эту бутылку презентовать другому человеку, – проворчал Даня.

– Ну, чего дальше? – Я бросил сигарету.

– Положим, я тебя отпущу. Но ты же всплывешь рано или поздно. А ответ за тебя теперь мне держать. И, во-вторых, как быть с пальцем или с ухом, которые я должен привезти Мансуру?

Я молчал, чувствуя облегчение от того, что опасность миновала. «Но проблема-то не снята, – думал я. – Надо же как-то сделать, чтобы было похоже на правду...»

– А к моргу ты зачем меня привез?

– Зачем? – Даня улыбнулся. – Не волнуйся, тебя сюда не положат в ближайшее время, я так думаю. Мы сюда приехали, чтобы купить палец или ухо. – Даня сделал паузу, выпустив дым изо рта.

Теперь я понял его. За бутылку водки или за какие-то деньги он у санитара купит ненужную часть тела мертвого человека и выдаст за мою – вот вроде приказ Мансура и выполнен.

– Так как мы с тобой решим? У тебя есть куда уехать?

– Да, я уеду, – быстро решил я.

– А ребята твои не проболтаются?

– Нет, не проболтаются!

– Смотри, парень, не подведи меня! – попросил Даня и добавил: – Если вдруг ситуация изменится, – мало ли, вдруг возьмут этого беспредельщика с его командой, – ты уж тогда скажешь, что я тебе жизнь спас.

– Само собой разумеется!

– Виталий, бери свою жену и уезжай – месяца на три или четыре, пока ситуация не прояснится. Время от времени звони ребятам. Но чтобы ты у Мансура на горизонте не появлялся! Чтобы о тебе забыли!

– А почему на три-четыре месяца? Я могу и на больше...

– Нет, больше не надо. Я думаю, его месяца через два опять за что-нибудь возьмут. Все, давай, мне нужно тут с человеком поговорить. – И Даня, похлопав меня по плечу, направился в сторону входа в морг. Я же постарался как можно быстрее покинуть это место. Теперь мне нужно было куда-то прятаться, срочно уезжать...

Наркотики

Даня

Москва, август 1993 года

После неудачной «стрелки» с таганскими и ареста Мансура с боевиками прошло какое-то время. Приближался месячный срок пребывания Мансура под стражей. Сидел он в одном из ИВС московского отделения милиции. Как я понял со слов адвоката, задержали его пока по знаменитому указу президента о борьбе с организованной преступностью, сроком до тридцати дней.

Адвокат неоднократно говорил на встречах, на которые все чаще стали приезжать Завадский и Татьяна, что Мансура могут скоро выпустить под залог.

Все это время, пока он сидел, я помогал Татьяне передавать те же передачи, благо нахождение в изоляторе временного содержания при отделении милиции не регламентировало их количество и качество, и там, в зависимости от смены, можно было передавать посылочки хоть каждый день.

Вероятно, такая возможность у Татьяны была, и мы достаточно часто возили ему сумки с едой, сигаретами, а иногда передавали бутылки водки, часть из которых милиционеры забирали себе.

В один из дней, когда я сидел в офисе, неожиданно открылась дверь и вошел Завадский. Увидев меня, он кивнул. Я привстал:

– Здравствуйте, Леонид Васильевич.

– Что делаешь? – обратился он ко мне.

– Газеты читаю.

– И что там пишут? – поинтересовался он.

– Да ничего особенного...

– Вот, держи, почитай эти, – и Батя бросил мне две газеты. Я развернул одну из них. Там было напечатано, что при разборках с полным арсеналом оружия задержан вор в законе Сергей Мамсуров, известный больше под кличкой Мансур.

– Ничего себе! – присвистнул я. – Серегу вором в законе сделали!

– Вот именно, – улыбнулся Завадский, – журналисты совсем ориентацию потеряли! Хотя бы знающих людей спросили... Но, с другой стороны, Сереге это будет лестно. Он же всегда стремился «короноваться». Небось сейчас, когда эти газетки получит, вообще зазнается!

Я посмотрел на него с удивлением.

– А что значит – «получит»?

– Так ему адвокат газеты таскает. А уж эти точно принесет!

Вторая газета была «Коммерсантъ». Там рассказывалось о Мансуре, о его предыдущем задержании на вещевом рынке. И теперь в этой статье был опубликован отрывок из его письма о российской преступности.

– Ну вот, – обрадовался я, – напечатали все-таки!

Но письмо было опубликовано не полностью, а частично. Я два раза перечитал эту статью. Аккуратно сложив газеты, хотел вернуть их Завадскому.

– Нет, не надо, оставь Сереге, – сказал тот, – пускай любуется! Вдруг адвокат прошляпит.

Тогда я положил газеты в ящик письменного стола.

Завадский тем временем ходил по кабинету Мансура, осматривая его.

– А остальных ребят никого не выпустили? – спросил я.

– Нет, – отрицательно покачал головой Батя. – Все, кого вызывали, находятся под стражей.

Он сел в кресло.

– Даня, а кофе у тебя есть?

– Есть, сейчас сделаю, – ответил я и поспешил в небольшую комнату, которая служила нам кухней. Через несколько минут я вернулся с чашкой кофе и протянул ее Ленчику. Он взял чашку, отпил немного.

Тут раздался телефонный звонок. Я снял трубку. Но телефон, стоящий на столе, молчал. Завадский улыбнулся:

– Дань, ты что, звонки не различаешь? Это мне звонят.

Из бокового кармана пиджака Батя достал маленький телефонный аппарат.

– Мобильный, – показал он мне его и нажал на кнопку. – Алло!

Он говорил по телефону минут пять, потом выключил его.

– Ну вот, свершилось! – потер руки он. – Завтра едем твоего шефа выкупать!

– Как это? – переспросил я.

– Следствие назначило двадцать пять «лимонов». Его выпускают под залог. Ну что, можешь коммерсантов потрясти?

– Нет, – сказал я, – Серега запретил мне к ним обращаться. Только он на это право имеет.

– Значит, на коммерсантов рассчитывать нельзя?

– А может, вам, Леонид Васильевич, с ними поговорить?

– Нет уж, избави боже! – сказал Завадский. – Вмешиваться в финансовые вопросы? Мансур не любит, когда кто-то влезает в его епархию. Придется через знакомых банкиров деньги доставать. – И он подошел к столу, набрал первый номер.

На переговоры с банкирами и с коммерсантами, которых он знал лично, ушло не более пятнадцати минут. За это время Батя сумел получить подтверждение, что двадцать пять миллионов ему соберут.

– Ну вот, сегодня вечерком бабки будут готовы, – улыбнулся Ленчик. – Видишь, как хорошо знать много нужных людей!

Я всегда восхищался умением Завадского ладить со всеми. Очень редко он повышал на кого-то голос, почти всегда говорил спокойно. Криминальную терминологию употреблял довольно редко, старался держаться как настоящий бизнесмен, каковым себя и считал.

Нет, конечно, у него были обширные связи в воровской среде, но просто так козырять ими он не имел привычки. В то же время у него был чрезвычайно высокий авторитет в криминальном мире. Достаточно было назвать клички Батя или Ленчик, и каждый бандит понимал, что под ними подразумевается Леонид Васильевич Завадский, уважаемый человек.

Батя сделал еще несколько звонков, причем один из них – Татьяне. Он сообщил ей, что Сергея выпускают. Видимо, Татьяна очень обрадовалась.

– Вот что, – продолжал Ленчик, – к тебе утром Даня подъедет, ты ему дай ключи от тачки. Он Серегу поедет встречать и сам его домой отвезет, а то у меня завтра дела.

* * *

На следующий день мы договорились встретиться у изолятора временного содержания, который находился в центре Москвы, в двенадцать часов. К этому времени я подъехал на «БМВ» Мансура вместе с Татьяной. Спустя минут пять появились Завадский и адвокат. На сей раз Батя подъехал на темно-зеленом «Вольво» 940-й модели, новеньком. Он весь сверкал. Стекла у него были тонированные.

Завадский вышел из машины вместе с адвокатом. Тот с портфелем сразу же поспешил в отделение милиции. Очевидно, в портфеле у него лежали деньги.

Оформление документов заняло около тридцати-сорока минут. Вскоре на крыльце появился Мансур. Он был небритый, в спортивном костюме, слегка помятом. Многие сотрудники отделения вышли провожать «арестанта номер один», а заодно и посмотреть, кто приехал его встречать.

Сергей попрощался со всеми, многих похлопал по плечу. Было видно, что он поддерживал с ними достаточно неплохие отношения. Еще бы, если они передавали ему все, что мы приносили, в том числе и запрещенные вещи!

Мансур подошел к нам, обнялся сначала с Завадским, потом с Татьяной, потом со мной. Потом мы сели в «БМВ».

– Домой поехали, хочу отмыться от этой грязищи, а то словно бомж на помойке! – сплюнул он.

И вот мы уже были у него дома. Пока я и Татьяна занимались приготовлением еды и сервировкой стола, Сергей пошел принимать ванну.

...В этот же вечер состоялся торжественный банкет по случаю возвращения Сергея из изолятора. Банкет проходил в его любимом ресторане «Анна Монс». Помимо Завадского, приехали еще несколько незнакомых мне людей, преимущественно южной наружности. Это были абхазцы. Мансур давно знал некоторых, среди которых был и один вор в законе.

Застолье шло по традиционному сценарию. К концу вечера гости стали постепенно разъезжаться. Первым уехал Завадский, потом ушли абхазцы, и в зале почти никого не осталось. Неожиданно Мансур сказал мне, чтобы я подсел к нему.

– Ну, как дела, Данька? – спросил он. – Как в мое отсутствие все было?

– Да нормально.

– На рынок не ездил?

– Нет, Серега, ты же не давал никаких указаний!

– Правильно сделал. Я с этими гундосыми сам разберусь. Да, и еще вот что. Ребята, похоже, не очень скоро выйдут, да и потом, по-моему, они себя полностью исчерпали. Я из прежней бригады, наверное, только Славку и Толика оставлю, они завтра утром должны выйти на свободу. А остальных новых наберем.

Я не понимал, почему он решил набрать новых людей. Может быть, наши ребята были, как он сказал, «запаленные», и эта причина его не устраивала.

Мы мотались с ним несколько дней, набирая новую команду. Были в Люберцах, в Одинцове, ездили в Люблино. Почему-то Мансур полюбил эти места. Там мы встречались со многими парнями. И он не всем давал согласие на принятие их в команду.

Одной личностью, наиболее колоритной, я и сам заинтересовался. Это был Андрей, бывший «афганец», сразу получивший кличку Душман. Он, как потом неоднократно подчеркивал Мансур, был на голову выше всей дворовой шпаны, которую мы набирали.

Он был более солидным и уже умудренным жизненным опытом, тем более, как бывший воин-интернационалист, прошел огонь, воду и медные трубы – афганскую войну, отбарабанив там около двух лет. Позже, когда мы с ним разговаривали, Андрей очень часто рассказывал о своих «подвигах» – о том, как он стрелял в душманов, как погибали его товарищи. Из его рассказов можно было сделать вывод, что в Афгане была мясорубка. Всех убивали – и наших, и афганцев, и Андрею довелось видеть все это собственными глазами. Да и некоторых людей он сам отправил на тот свет.

Иногда нам приходилось быть свидетелями сцен, когда Андрей, окруженный новыми боевиками, рассказывал с мельчайшими подробностями о том, как он пытал и убивал того или иного душмана.

Мансур, по-моему, сделал главную ставку на Андрея. По существу, вторым человеком в бригаде постепенно становился Душман, а не я.

Выбор Сергея был не случайным. Он сам старался возвеличивать Андрея, говорил часто, что Душману человека «завалить» ничего не стоит, что он наиболее адаптирован к нашим условиям, так как у него руки уже достаточно испачканы человеческой кровью.

Затем Мансур стал снова упражняться в своих психологических опытах. Суть их заключалась в том, что он постоянно намекал, что Андрей-Душман взят им неспроста и он якобы готовит его на роль киллера. Потом неожиданно он нам стал выдавать Душмана за «чистильщика» – мол, если кто из бригады будет завираться или, не дай бог, будет замечен в предательстве, то тогда Андрюха его сразу...

При этом Сергей делал движение ребром ладони поперек горла, как бы перерезая его.

Я обратил внимание на то, что многие ребята в бригаде – да и я сам, что греха таить, – стали побаиваться Душмана.

...После возвращения из изолятора в поведении Мансура произошли резкие перемены. Он стал все чаще обращаться к наркотикам. Вначале это был кокаин, потом он подсел на крэк. Но самым интересным было то, что употребление наркотиков он чередовал с выпивкой. Теперь, выпив литровую бутылку «Смирновской», Мансур совершенно не пьянел. Я знал, что обычно «торчки» спиртного в рот не берут, довольствуются только своим ширевом. А тут все было по очереди.

* * *

Пару раз к нам в офис приезжал Завадский. Я слышал, как он укорял Мансура за то, что тот «марафет с бухалом мешает». Чуть позже я был свидетелем еще одной неприятной сцены между Серегой и Батей. Как-то, приехав к нам на какой-то разговор с Мансуром, Ленчик прошел в кабинет. Вдруг оттуда раздались крики. Я подошел к дверям и прислушался, стараясь понять, в чем дело.

Завадский ругал Мансура за то, что тот, получив газету, где ошибочно было написано, что он – вор в законе, стал представляться в изоляторе как Серега, вор московский.

– Ты понимаешь, что ты за эти слова можешь ответить? – кричал Батя. – Не дай бог, до жуликов дойдет! Ты не только себя, но и меня компрометируешь! – Батя намекал на то, что теперь имя Мансура часто употребляется вместе с именами его и Феди Бешеного.

Но Сергей пытался отговориться – мол, ну и что, все это ерунда. Через несколько минут дверь открылась, Завадский вышел. Он качал головой, как бы говоря, что с Мансуром бесполезно о чем-либо говорить, с того все – как с гуся вода.

Сергей был должен Ленчику большую сумму денег за то, что тот внес залог. Теперь, после того как Мансур вышел на свободу, он стал «напрягать» всех коммерсантов, с кем работал, и говорил, чтобы они срочно выплатили ему деньги. Как ни странно, тот Вениамин, из-за которого и состоялась неудачная «стрелка» с таганскими, исчез, просто испарился – вероятно, решил свалить куда-нибудь, плюнув на коммерческие интересы. Искали мы его несколько дней, но так и не нашли.

Еще я обратил внимание на то, что после выхода на свободу Мансур не особо искал предателя, сдавшего его омоновцам. Это было тоже очень странно. Зная его характер, его темперамент, я понимал, что если бы Мансур хотя бы примерно кого-то подозревал, то наверняка эти люди были бы подвергнуты жестоким пыткам в нашем подвале. И от них бы Сергей получил точные доказательства, что тот или иной человек причастен к его выдаче. Однако Мансур не занимался этим.

Надо было собирать деньги и возвращать долги, и он дал команду:

– Братва, поехали на рынок, бизнесменов трясти!

Когда мы приехали, то обнаружили, что в офисе, где сидели обычно наши коммерсанты, никого не было.

– Ну вот, специально, наверное, крысята, прячутся! – разозлился Мансур. Он плюхнулся в кресло генерального директора.

– Посмотри-ка там, – обратился он к Душману, – нет ли бабок в столе!

Андрей открыл ящик стола, за которым, как правило, сидела секретарша.

– Есть, – он вытащил пакет.

– А, это моя доля! Давай сюда! – сказал Мансур.

Душман бросил ему пакет. Затем Сергей стал выдвигать все ящики стола. Доставая книги, он пролистывал их, проверяя.

– Пожалуй, я эти документы с собой заберу, – хмыкнул он, – проверю. Может, эти крысята меня обманывают? Может, деньги у меня воруют?

Затем он подошел к окну и стал смотреть на территорию рынка. Через стекло было хорошо видно все торговые места. Народу там вертелось очень много.

– Я смотрю, рынок стал все больше раскручиваться, – заметил Мансур.

– Вот видишь, Сергей, – попытался я вступиться за коммерсантов, – не зря ребята хлеб едят!

– При чем тут ребята? – оборвал он меня. – Место просто козырное, поэтому люди сюда идут. И к тому же я здесь являюсь определенным гарантом спокойствия.

Я промолчал, подумав: «Ну-ну...»

Неожиданно Мансур прищурился:

– Смотри, какая девчонка интересная! Что-то я раньше ее никогда не видел.

– Но ты же на нарах сидел около месяца, – напомнил я ему, – наверное, за это время она и появилась.

Мансур подошел к микрофону.

– Сейчас я ей предложение сделаю, – заржал он и стал произносить дурацкое объявление: мол, приглашаются на краткосрочную работу девушки за доллары.

Я посмотрел на него с удивлением. Он выключил микрофон.

– Что, Данька, думаешь, никто не придет?

Я пожал плечами:

– Кто же захочет?

– Бабы многие до денег жадные, а потому придут, вот увидишь!

И Мансур не ошибся. Я не знаю, почему пришли две девушки. Может быть, они думали, что кто-то из владельцев рынка захотел с ними поразвлечься, или предполагали, что предстоит какая-то другая работа. А может, и, наоборот, знали, что вызывает их именно Сергей для своих утех.

Он обрадовался, сразу предложил им выпить немного водки.

– Все, Данька, собирайся, иди к машине, – сказал он и махнул рукой остальным ребятам. Все вышли, а Мансур остался с девицами. Через некоторое время появился и он, прихватив девчонок с собой.

Уже у «БМВ» он приказал мне сесть за руль. Отъехав от рынка, я спросил:

– Куда едем, Серега?

– Давай в офис.

Чуть погодя зазвонил мобильный телефон. Мансур достал трубку из пиджака:

– Алло!

Из дальнейшего разговора я понял, что звонил один из коммерсантов с рынка. Затем Мансур стал кричать и ругаться.

– Что случилось? – спросил я.

– Да деньги они куда-то заныкали, сволочи! А теперь пытаются сказать, что это мы деньги взяли. На нас, крысята, стрелки переводят! – ругался Мансур.

Я посмотрел в зеркало на лицо Мансура. Я знал, что деньги он брал, по крайней мере, из ящика стола секретарши – это Душман передал ему его долю. Но Сергей категорически отрицал это.

– Ничего, завтра я с ними разберусь! – проворчал он.

* * *

Когда мы приехали в офис, Мансур уже немного остыл. Он выпил, а затем пошел с девчонками в подвал, на кожаный диван. Я через приоткрытую дверь видел, как девчонки, совершенно голые, танцевали перед Мансуром, а он, развалившись на диване, смотрел на них с блаженством на лице. Он отдыхал. «Вот какая жизнь переменчивая, – думал я, – еще недавно он вшей кормил на шконках тюрьмы, а тут с двумя телками прохлаждается!»

Я пошел с Душманом смотреть фильм по видику. Минут через пятнадцать мы услышали крик:

– Андрюха, иди сюда!

Андрей пошел в подвал. Какое-то время его не было. Затем он появился и, улыбаясь, погладил себя по голове.

– А ничего девочки! – сказал он. – В сексе богини!

Мы поняли, что ему с барского стола Мансура достались девчонки.

Затем Сергей позвал меня. Господи, неужели и мне будет предлагать с ними секс? Но, когда я появился в подвале, они были уже одеты.

– Данька, отстегни девчонкам триста баксов, – велел Мансур.

– Триста? – переспросил я.

– Да, – и он посмотрел на «богинь секса». – Мы побольше им заплатим за хорошую работу.

Я отсчитал триста долларов и передал девчонкам. Те улыбнулись:

– Сереженька, если у тебя опять появится желание, то ты знаешь, как нас найти.

– Конечно, рыбоньки! – ответил Мансур. – Счастливо вам! – И он помахал им рукой на прощание, сказав мне, чтобы я проводил их до выхода.

Я показал девчонкам, где можно поймать машину, и вернулся в офис, застав там странную картину. Сергей говорил по телефону. Он внимательно слушал своего собеседника, который сообщил ему что-то неприятное.

– Ну, крысята, не прощу! – сплюнул он зло, положив трубку.

– Что случилось, Мансур?

– Ты представляешь, что эти пидоры сделали? Они наняли частную охрану, из бывших ментов.

– Откуда ты узнал об этом?

– Есть на рынке у меня свой человечек из торгашей, он мне стуканул про них. Ну ничего, завтра мы вот что сделаем... Даня, быстро позови мне Славика, Душмана и Толика! И еще Малыша давай.

Малыш был не кто иной, как Гена, и кличку эту он получил за внушительную комплекцию – здоровый был, самый крупный у нас. Душман принял его в бригаду недавно, поэтому Гена никого еще толком не знал, тем более коммерсантов. Поэтому я понимал, почему Сергей оставил из прежнего состава Славика и Толика – ведь они знали многих и могли их показать.

– Значит, так, завтра с утречка идите на рынок и кого-нибудь из этих хмырей мне привезите. Там у них будет эта фигова охрана, но вы как-нибудь их в сторону оттесните. Ты, Малыш, на себя это возьми.

– Мне тоже ехать? – спросил я.

– Нет, ты здесь будешь. У тебя будет другая работа, когда этих уродов сюда доставят.

* * *

Днем в офис привезли перепуганного Виталия. Мансур сразу же стал его бить, требовать, чтобы тот сказал, куда он «заныкал» деньги. Я смотрел на это с удивлением. Виталий же все отрицал. Затем Сергей стал допытываться, кому из ребят пришла в голову идея нанять телохранителей. Коммерсант сначала не хотел ничего говорить, но Мансур наносил ему один удар за другим, и Виталий назвал имя Кости.

Сергей приказал ребятам срочно выехать на поиски Кости, меня же оставил в офисе. Затем, заперев Виталия в подвале, он вернулся в свой кабинет и тщательно закрыл двери. Мне велел, чтобы я сел возле дверей и никого не подпускал. Я прекрасно понимал, что именно сейчас Мансур принимает свою наркоту.

Примерно через час стали звонить ребята, которых послали на поиски Кости, и каждый говорил, что его нигде нет. Я осторожно приоткрыл дверь кабинета. Мансур сидел в кресле, запрокинув голову назад, как бы в отключке. Я вошел и тихо сказал:

– Извини, Серега, что я тебя беспокою...

– Чего тебе, Даня? – отозвался Мансур каким-то уставшим голосом.

– Ребята звонили. Костю нигде не нашли.

– Я так и думал. – Сергей встал с кресла и вытащил из ящика стола пистолет. Он сунул его за пояс, буркнув: – Пошли со мной к этому хмырю! Пусть он за все отвечает!

Мы спустились в подвал. Включив свет, я увидел испуганное лицо Виталия. Но на сей раз Мансур бить его не стал. Он передал мне в руки пистолет и сказал:

– Повезешь этого хмыря в лес и там «завалишь».

– В каком смысле? – оторопел я.

– В прямом. Ты что, не понимаешь меня? А в подтверждение того, что ты эту работу сделал, привезешь мне какую-либо конечность этого крысенка – либо палец, либо ухо.

Мне стало нехорошо. Я не верил, что Сергей говорит это всерьез. Наверное, просто пытается напугать Виталия, разыграть сцену псевдоубийства, что ли? Когда мы шли к машине, я все время ждал, что Мансур остановит меня, скажет на ухо, что нужно имитировать убийство. Но этого не случилось...

Бедного Виталия связали скотчем и засунули в багажник, а я подошел к Сереге и спросил:

– Что, правда, его «завалить»?

– А ты думаешь, что я шучу? – грозно посмотрел на меня Мансур. – И аккуратно все сделай! Может, кого из ребят с собой возьмешь? Душман! – закричал он.

Но я испугался – зачем мне Душман?

– Сам все сделаю в лучшем виде. – Я через силу улыбнулся.

– Ну, давай!

Через несколько минут я выехал со двора офиса. Связанный Виталий лежал в багажнике. Он знает, что его везут убивать! Но неужели я способен на убийство? Нет, в жизни не пойду на это дело! Но мне нужно как-то выходить из положения... Что же делать?

* * *

Я ехал по улицам словно на автомате, не замечая ничего – ни транспорта, ни пешеходов, ни включенных светофоров. Мысли мои вертелись только вокруг одного: как же избежать этого убийства? И я принял решение: конечно, я отпущу Виталия, он меня не выдаст, так как смертельно перепуган, он уедет. А Мансура долго на свободе не продержат – обязательно за что-нибудь посадят.

Вскоре я подъехал к одной из городских больниц. Я знал, что при этой больнице есть морг, и спросил у одного из санитаров, где он находится. Тот указал мне направление. И вот я уже был на месте.

Здесь я выпустил из машины бизнесмена, приказав ему, чтобы в ближайшее время он на горизонте не показывался.

Когда Виталий скрылся из виду, я подошел к двери морга и приоткрыл ее. За столом в полутемном помещении сидел паренек лет двадцати двух, в белом халате и шапочке, что-то записывая в журнал.

– Ты кто? – спросил я.

– Я? – Паренек испуганно посмотрел на меня. Может быть, мой вид его смутил. Или наглость, с которой посторонний человек вошел в морг. Помедлив, он сказал: – Я санитар, дежурный.

– Слушай, а кто у тебя тут жмуриками заведует?

– В каком смысле?

– Ну, сжигает их, готовит к похоронам?

– А, я понял! Сейчас позову. – И парень вышел. Через несколько минут в комнате появился совершенно лысый мужичок лет сорока пяти.

– Леша, – представился он, протянув мне руку. Я обратил внимание на то, что Леша был одет в темно-синий халат, а сверху на нем болтался резиновый фартук, почему-то влажный – наверное, от крови, а может, и от воды.

Здороваться с Лешей за руку я не стал – побрезговал.

– Послушай, давай с тобой выйдем, разговор есть.

Леша вышел со мной в коридор.

– Тут такое дело, – продолжил я, – девчонку хочу свою напугать. Я тебе это дам, – и я вытащил из кармана сторублевую купюру. – Вот, держи. И еще пару бутылок водки сейчас принесу, у меня они в «бардачке» тачки лежат. А ты вот что – можешь мне какой-нибудь палец или ухо от человека, тебе не нужного, принести?

– А тут все люди ненужные, – ухмыльнулся Леша.

Я посмотрел на его лицо. Человек работает в морге и к мертвым людям относится так, как мы – к обычному воздуху...

– А зачем это тебе надо? – переспросил он.

– Да напугать девчонку хочу, – повторил я.

– Так это мы запросто! – дошло до Леши. – Так что лучше – ухо или палец?

– Да что легче организовать.

– А мне все равно! Что скажешь, то и принесу.

– Ну, на твое усмотрение. Давай палец.

– Сейчас, сейчас... Да, а кого тебе, – остановился он, – мужика или бабы?

– Мужика давай.

– А мужика какого?

Господи, он меня еще пытать начал! Вот комическая сцена!

– Молодого или старого, блондина или рыжего, что ли? – сказал я.

Леша с недоумением смотрел на меня, не понимая, шучу я или говорю серьезно.

– Значит, мужика?

– Да, причем в возрасте тридцати—тридцати пяти лет.

– Хорошо, постараюсь. – Леша скрылся за дверью.

Вскоре он вынес мне аккуратный сверток:

– Вот. Делов-то!

– Что тут?

– Ну, палец же просил! Смотреть будешь?

– Нет. Сразу буду пугать! – улыбнулся я. – А он как, не кровоточит?

– Нет, все сделано нормально! Ну, давай бухало, что ли?

Мы подошли к «БМВ». Я открыл «бардачок» и вытащил оттуда две бутылки водки, протянул их Леше:

– На, держи!

Довольный работник морга быстро спрятал водку под резиновый фартук.

– Да, если в будущем мне что-то такое же понадобится, – прощупал я почву на прощание, – я могу к тебе обращаться?

– Да, я тут каждый день работаю. Конечно, кроме выходных... Если надо будет, спросишь Лешу, но напрямую.

Теперь я понял, что какую-то часть водки он должен будет отдать тому парню-санитару.

– Ладно, пока!

Как только я сел в машину и выехал с территории больницы, мне немного полегчало. Вроде бы задание выполнено...

Но теперь остается самое главное. Нужно пару выстрелов из пистолета сделать. Не возвращаться же мне с полной обоймой!

Я остановил «БМВ» у какого-то пустынного двора. Уже было темно, около одиннадцати часов вечера, и народу во дворе не было. Войдя в подъезд, я прислушался. Никого. Спустился в подвал, направил пистолет на деревянную дверь и два раза нажал на курок. Раздались выстрелы. Тут же я засунул пистолет обратно за пазуху и вернулся к машине. Через несколько минут я на большой скорости несся в сторону Лефортова.

«Ну все, можно сказать, работа сделана: приехал поздно, два патрона отсутствуют, везу палец. Стоп, а вдруг не палец? – подумал я. – Вдруг мне этот придурок ухо подсунул?» Я представил – буду говорить Мансуру про палец, а он развернет пакет, увидит ухо...

Уже у самого офиса я остановил «БМВ» и полез в «бардачок». Там я нашарил начатую бутылку водки и выпил чуток из горлышка, чтобы перебороть брезгливость и страх. После этого я осторожно развернул пакет, который передал мне Леша.

Там лежал палец от чьей-то руки. Особо пристально рассматривать я его не стал, завернул обратно и тут же хлебнул еще водки.

Закрыл тачку, зашел в офис. На диване сидели Душман, Малыш и еще несколько ребят.

– А где Мансур? – спросил я.

– Он уже уехал, – ответил Душман. – А что, у тебя какие-то проблемы?

– Нет, никаких. – И я аккуратно выложил пистолет, тут же спрятав его в специально оборудованное для его хранения место в подоконнике. Затем вытащил пакет с пальцем и положил его в холодильник. Ребята посмотрели на меня удивленно. Не уверен, знали ли они о том, что Мансур приказал мне сделать? Мне было уже не до этого.

– Ладно, я домой поеду, – вздохнул я, – устал сильно.

– А что Мансуру сказать, если он тебя спрашивать будет?

– Что я – дома.

Когда я вернулся к себе, на душе у меня было очень погано. Я открыл еще одну бутылку водки, выпил половину и вскоре заснул...

Рынок меняет «крышу»

Виталий

Москва, 1993 год

После того как Даня отпустил меня и мы расстались с ним возле дверей морга, я не решился ехать домой и даже звонить туда. Я боялся, что там может быть или засада, или прослушка телефона. Не случайно Мансур знает все наши адреса! Решил в итоге поехать к родителям.

– Виталий, что случилось? – спросила меня мать, когда я вошел к ним в квартиру.

– Все нормально, – ответил я. – Так, просто день сегодня тяжелый. Мама, у меня к тебе просьба. Позвони моей Лене, скажи, чтобы она сюда приехала. Только не говори ей, что я у тебя.

Мать удивилась:

– Что же все-таки случилось?

– Потом, мама, потом. – И я направился в ванную.

Через полчаса приехала Лена, моя жена. Ей было всего двадцать пять лет, но ей пришлось уже многое пережить благодаря ее муженьку, который все время ходит по лезвию бритвы. Она неоднократно говорила мне:

– Брось ты это дело! Какие-то деньги у нас есть, давай уходи!

– Ничего, – успокаивал я ее, – рано или поздно он или сядет, или его убьют! – Я пытался объяснить ей, что мы вынуждены пока находиться под надзором Мансура.

Закрывшись в комнате, я все рассказал жене. Лена пришла в ужас.

– Вам с ребятами обязательно нужно встретиться и посоветоваться, – сказала она.

Тогда я вышел на улицу и позвонил из телефона-автомата Егору и Косте, предложив им срочно встретиться в одном из ресторанов. К ночи туда приехали ребята, и я подробно рассказал им все, что мне пришлось пережить за сегодняшний день, – про подвал офиса Мансура, про мою поездку и про морг.

Я смотрел на их лица и видел на них выражение ужаса. Такой страх на них нагнал только мой рассказ – а каково было мне, когда я переживал все это?

– Что делать будем? – спросил я.

Костя задумался:

– Нам терять нечего – все равно рано или поздно нас убьют. Это очевидно. Вот что сделаем. Давай будем искать новую «крышу»!

– Новую «крышу»? – переспросил Егор. – А ты думаешь, он даст нам возможность это сделать?

– Мы должны найти такую, чтобы она была круче Мансура. Чтобы кто-то с Мансуром разобрался. В конце концов, по всем их криминальным понятиям, – стал размышлять Костя, – мы имеем право такое сделать, потому что в отношении нас, коммерсантов, он творит беспредел.

– А откуда ты знаешь про их понятия? – удивился я.

– Да приходилось слышать...

Тут в разговор вступил Егор.

– Я знаю, к кому нам нужно обращаться, – заявил он. – К Отари.

– К Отари Квантришвили?

– Да, именно, к Отари Витальевичу. Дядя его знает еще по спортивной карьере. Я думаю, что он договорится с ним. Отари – человек авторитетный, рассудительный и, говорят, справедливый. Он нас в обиду не даст.

На том и порешили. За это время я со своей женой выехал в подмосковный дом отдыха. А для всех я вроде как исчез.

Костя, по официальной версии, уехал в командировку. На самом деле он жил у родителей. На хозяйстве оставался Егор. Как ни странно, Мансур к Егору относился с достаточной симпатией, по крайней мере, не обижал его – только изредка накричит или замахнется, не больше. Ему еще не досталось от Мансура по полной программе.

* * *

Вскоре Егор сообщил нам, что дядя договорился с Отари о встрече. Ровно в назначенное время, около пяти вечера, мы с Костей подъехали к гостинице «Интурист», что на Тверской. Костя держал в портфеле деньги, которые мы должны были перечислить в благотворительный фонд Отари.

Когда мы поднялись почти на последний этаж гостиницы, то назвали свои имена и дали возможность охранникам Отари нас обыскать. После этого мы пошли по длинному коридору в приемную, где за столом сидела девушка. Вокруг стола стояли несколько небольших кожаных диванчиков, журнальный столик и кресла. Девушка предложила нам присесть.

Мы стали осматриваться. Приемная офиса была увешана разными фотографиями, где был изображен знаменитый Отари Витальевич. Тут он с эстрадными певцами, тут с мэром, чуть поодаль – на первом ряду сидит президент с охраной, а через три ряда – сам Отари. Все говорило о том, что Квантришвили – достаточно популярный и известный человек.

Наконец дверь приоткрылась, секретарша сказала:

– Заходите, пожалуйста.

Мы вошли в небольшой кабинет. Без сомнения, он раньше был обыкновенным гостиничным номером.

Стены кабинета были также почти сплошь покрыты разными фотографиями. На стеллажах стояли кубки, флажки, висели вымпелы. Все говорило о спортивных успехах Отари. Я обратил внимание на его большую фотографию в форме генерал-лейтенанта Вооруженных Сил.

Из-за стола встал мужчина приятной внешности, лысоватый – типичный грузин лет сорока пяти. Он поздоровался с нами, предложил сесть.

– Может быть, хотите кофе или чаю? А может, что-то покрепче? – с улыбкой сказал он.

Мы отрицательно покачали головами.

– Вы Егор? – Он посмотрел на Костю, надеясь увидеть племянника знаменитого чемпиона.

– Нет, я Константин.

– Значит, вы Егор? – Он взглянул на меня.

– Я Виталий.

– А где же Егор?

– А он – так уж получилось, – на рынке остался. Мы пришли с вами посоветоваться, – осторожно начал Костя. – Но сперва мы хотим передать на нужды вашего фонда скромную сумму. – Костя быстро достал из портфеля аккуратно упакованные пачки денег.

Сумма была достаточно значительная, и скромной ее назвать было никак нельзя. Может быть, по меркам Отари она и была не очень большой, но с точки зрения обыкновенного человека – просто фантастической.

– Спасибо, дорогой! – сказал Отари, взяв пакет из рук Кости и положив его в ящик письменного стола.

Я снова бросил взгляд на фотографию Отари в генеральской форме. Он перехватил мой взгляд и улыбнулся:

– Это я – генерал-лейтенант казачьих войск, атаман Войска Донского мне это звание присвоил.

Я понимающе кивнул.

– Собственно, у нас вот какая проблема возникла, – продолжал Костя. – Прежде всего мы хотим поговорить с вами о возможности получить в качестве торговых площадей территорию спорткомплекса «Олимпийский».

– А для чего это вам?

– Мы хотим сделать там вещевой рынок. Место достаточно удобное – метро рядом.

– Нет, дорогие, с рынком ничего не получится, – развел руками Отари. – Конечно, я хорошо знаю генерального директора «Олимпийского», знаю многих людей, которые могут решить этот вопрос. Но, насколько мне известно, там будет скоро книжный рынок. И так уже все стадионы тряпками завалены!

Мы сразу поняли, что по первому вопросу полностью пролетели.

– Хорошо, Отари Витальевич, тогда – второй вопрос. Есть один человек, – начал Костя.

– Что за человек? – сразу прервал его Отари.

– Мансур, Сергей Мамсуров. Может, слышали?

– Конечно, слышал. Как не слышать о такой личности? – произнес Отари. – И что этот человек?

– Да он вообще... – И Костя начал рассказывать обо всех мерах, которые предпринял Мансур в отношении нас.

Я внимательно наблюдал за реакцией Отари. Безусловно, он был удивлен. Он то поднимал брови, то делал какие-то пометки в своей записной книжке.

Костя все очень подробно рассказал. Большое впечатление на Отари произвел эпизод с несостоявшейся расправой надо мной.

– Что, прямо так и сказал – «убить», ни за что?

– Да, Отари Витальевич, так и сказал, – повторил я.

– Такого беспредела я не знаю! По всем понятиям, по всем параметрам он на сто процентов не прав! – заявил Отари.

– Вот поэтому мы к вам и обратились, Отари Витальевич, – сказал Костя, – за помощью и защитой.

Но он развел руками.

– Как же я могу вам помочь? Да, я согласен, что этот человек – беспредельщик, согласен, что он неуправляем, что у него уже крыша поехала. Но я не могу ему ничего приказать, он мне не подчиняется, – и Отари покачал головой. – Единственное – я могу попросить его, не больше того!

Теперь мы понимали, что в криминальном мире существовали свои законы, которые четко знал и соблюдал Отари. Вероятно, личность Мансура никак не вписывалась в разряд тех людей, на которых Отари мог повлиять, поскольку Мансур относился к беспредельщикам.

– Конечно, у меня есть друзья, – он сделал паузу, – и мои друзья следуют определенным понятиям, так как они сами принадлежат к этой масти...

Мы поняли, что Отари имеет в виду воров в законе.

– И я знаю, что эти люди знакомы с Мансуром, что он с ними контачит. Ведь Мансур хочет «короноваться» и очень рассчитывает на них. Но я могу только попросить их, чтобы они поговорили с вашим обидчиком.

У нас в глазах появилась надежда.

– Но будет ли эта просьба иметь для вас эффект? Послушает ли он?

– Он же беспредельщик, – покачал Костя головой, – он никого слушать не будет. Если он заведется, то заведется. А он сейчас как раз завелся. Тем более если он узнает, что Виталий жив...

Отари посмотрел на меня с сочувствием. Вероятно, последняя фраза изменила его настроение.

– Я вот что вам могу посоветовать. Нужно просто найти нормальную, серьезную бригаду, которая может перебить вашу «крышу».

– А что, это возможно?

– Конечно. У нас ничего невозможного нет. Он вышел за рамки всех дозволенных правил и понятий, – сказал Отари. – Поэтому вы вправе обратиться к другой бригаде. Только ее надо найти.

– А вы не могли бы порекомендовать кого-то? Или сами оказать нам такую честь?

Отари задумался. Вероятно, он размышлял, стоит ли вообще ему вступать в конфронтацию с Мансуром. Затем, немного помолчав, сказал:

– У меня сейчас ситуация немного изменилась. Я в политику хочу пойти, и мне в криминальные дела влезать просто нельзя. А людей порекомендовать я могу. Возьмите кого-нибудь из моих земляков, хотите – вот есть Махмуд, дагестанская община, серьезные ребята. Главное – никого не боятся, по крайней мере, славян. Я думаю, что они и Мансура не испугаются. Я могу с ними поговорить насчет вас. – Отари достал записную книжку и набрал номер Махмуда.

– Алло, Махмуд? Отари говорит. – Потом начались приветствия, вопросы про общих знакомых. Наконец Отари приступил к самому главному: – Есть у меня ребята, коммерсанты, тут сидят, жалуются на Мансура. Слышал?

На другом конце провода кто-то что-то сказал.

– Так вот, эти ребята, – продолжал Отари, – хотят с тобой встретиться, чтобы ты помог им в решении этой проблемы. А может быть, у вас сотрудничество завяжется. Хорошо, сейчас я передам трубку, – и он протянул трубку Косте, вероятно, решив, что именно Костя – главный среди нас.

Стали договариваться о встрече. Из разговора я понял, что она произойдет завтра вечером в одном из ресторанов.

Когда Костя закончил разговор, дверь в кабинет Отари открылась, и вошел здоровенный мужчина. Его лицо показалось нам знакомым. Да это же знаменитый олимпийский чемпион по борьбе! Мужчина вопросительно посмотрел на нас, потом перевел взгляд на Отари. Тот замахал ему рукой.

– Заходи, дорогой, садись! – Он подошел к нему. Они обнялись и расцеловались. Мы поняли, что беседа с нами закончена, встали.

– Спасибо, Отари Витальевич, за заботу и внимание! Мы пойдем?

– Конечно, вы можете идти, – улыбнулся Отари. – Но если какие проблемы возникнут, вы снова можете обращаться ко мне. Знаете мой прямой телефон?

– Нет, не знаем.

Отари взял со стола визитную карточку и протянул нам.

– Только напомните, от кого вы, – он намекал на дядю Егора, – чтобы я сразу врубился.

– Хорошо, Отари Витальевич.

Вскоре мы вышли на улицу.

– И что ты думаешь по этому поводу? – спросил я Костю.

– Думаю, что все будет нормально. Я слышал про дагестанские бригады. Они действительно никого не боятся. С Мансуром могут вполне разобраться.

– Значит, мы завтра идем на встречу?

– Да, конечно.

* * *

На следующий день мы подъехали к ресторану, который находился недалеко от Тверской, в одном из переулков. Когда мы вошли, к нам тут же устремился метрдотель.

– Молодые люди, куда-то желаете сесть?

Мы осмотрелись, но людей с кавказской внешностью в зале не заметили. Костя первым нарушил молчание:

– Нам бы с Махмудом повидаться...

– Вы с ним договаривались о встрече?

– Да.

– Тогда следуйте за мной, – сказал метрдотель.

Мы прошли через большой зал и попали в банкетный. Там за столом сидели шесть или восемь кавказцев. Когда я увидел их, мне стало не по себе.

– Вы Костя? – встал мужчина плотного телосложения, с черными волосами, с длинным острым носом.

– Да, я, – кивнул Костя. – А вы Махмуд?

– Да. Проходи, садись, – сказал Махмуд.

Мы сели за стол.

– Ну, рассказывайте, что у вас случилось.

Костя начал рассказывать, как мы попали под «крышу» Мансура и что из этого вышло. Махмуд слушал, время от времени посмеивался, говоря что-то на своем языке людям из его окружения. Все остальные так же внимательно слушали этот рассказ.

Когда Костя закончил, Махмуд обратился к своим ребятам на чистом русском языке:

– Мы можем помочь коммерсантам разобраться с этим шакалом?

– Поможем, – закивали все.

– Но тут есть небольшая неувязка, – продолжил Махмуд. – Нам нужен повод, так сказать, причина нашего вмешательства.

– А то, что он нас обижает, это разве не основание? – спросил Костя.

– Нет, не основание. В конце концов, никто никогда не вмешивается в отношения между «крышей» и коммерсантом, – стал объяснять Махмуд. – Но я думаю, что тут можно сделать следующим образом. Положим, вы нам должны крупную сумму денег, и мы будем эти деньги требовать с них. Ну, чтобы вы нам рынок передали.

Я насторожился:

– Это что же получается, что мы вам должны рынок отдать?

– Нет, совсем необязательно. Мы не хотим этим заниматься, у нас есть свои коммерсанты. Мы «крыши» делаем. Поможем вам отбиться от Мансура, но тогда мы будем вашей «крышей», понимаете?

– Это само собой! – кивнул Костя. – Нам же не зря вас Отари рекомендовал!

Теперь я понял, почему он назвал имя Отари – на всякий случай, чтобы Махмуд особо не зарывался, он показал, что у нас есть еще один покровитель.

– Да, конечно, Отари – человек справедливый, – согласился Махмуд. – Все правильно. Ну так что, идет?

– Да, идет.

– Значит, мы забиваем стрелку с Мансуром. Говорим, что вы нам деньги должны крупные и что мы у вас рынок забираем. Вот такой у нас будет разговор. А на деле все останется по-старому. Ну что, делаем завтра стрелку? – обратился Махмуд к своим ребятам. Те опять закивали. – Вот и хорошо.

– Вам телефон Мансура дать? – спросил Костя.

– Зачем телефон? – улыбнулся Махмуд. – Я его и так найду, без телефона! – Вероятно, это был тоже психологический ход – показать, что у него есть связи, своя разведка с контрразведкой. – Только условие – вы должны на стрелке присутствовать.

– Я не могу, – отрицательно покачал я головой.

– Что ты боишься? Ты находишься под опекой надежных и солидных людей, – удивился Махмуд.

– Дело в том, что меня якобы нет в живых, – сказал я.

Махмуд, видимо, вспомнил то, что рассказывал ему Костя, и сделал другое предложение:

– Хорошо, ты посидишь в машине. А ты, Костя, должен обязательно быть, потому что по всем понятиям, – он начал жестикулировать, – мы обязаны тебя предъявить, и ты должен кивнуть, что нам деньги должен. А дальше мы будем сами разговаривать.

– Я буду на встрече, – решился Костя.

Когда мы вышли из ресторана, я посмотрел на него и спросил:

– Тебе не кажется, что мы опять начинаем играть в опасные игры?

– У нас же другого выхода нет. – Костя раздраженно махнул рукой.

Разговор по понятиям

Даня

На следующий день в два часа я был в офисе. Мансур появился аккуратно выбритый, в строгом костюме. Я посмотрел на его руки в кольцах и перстнях:

– Что, ехать куда-то надо?

– Да, стрелочка намечается с дагестанцами.

– С дагестанцами? А что случилось?

– Эти крысята с рынка обратились к ним за помощью. Те нам стрелку назначили.

– А кто у них старший?

– Махмуд какой-то. Ты слышал о нем?

– Никогда.

– Есть, есть такой, я уже справки наводил.

– А ты один поедешь?

– Зачем один? Я жулика подтяну, из абхазцев. Я знаю, как с ними разговаривать! А крысят этих все равно достану!

– Мы «плетки» с собой брать будем? – поинтересовался я.

– Нет, Даня. Ты вообще останешься в офисе, на всякий случай. Если что – звони Феде Бешеному, Завадскому, сам знаешь.

– А что может случиться?

– Ну, если, не дай бог, менты заметут.

Через некоторое время машина, полная ребят, направилась в сторону кафе, где должна была состояться стрелка с дагестанцами.

«Ты за это ответишь!»

Виталий

Москва, 1993 год

Стрелка была забита на следующий день, на шесть часов вечера. С утра к дому отдыха, где я жил, подъехал Костя на новой машине с тонированными стеклами. Эту машину он взял у своего приятеля. Он вышел и стал показывать мне, что необходимо сделать.

– Посмотри, – он достал из кармана мобильный телефон, – вот так нужно звонить. Если что – сообщай в отделение милиции, я узнал, что ближайшее там – четырнадцатое. Сразу говори, что так и так, бандитская разборка, пусть пришлют людей.

– А как я узнаю, если что-то будет не так?

– Очень просто. Вот тут, – и он отвернул лацкан пиджака, – спрятан маленький микрофончик, который работает в режиме радиопередатчика. Включаешь диапазон FM. – Костя подошел к машине, стал что-то говорить в микрофон, а рукой одновременно вращать ручку настройки приемника. Я услышал в приемнике голос Кости. – Слышишь меня?

– Да, слышу. А как это происходит?

– Через передатчик идет сигнал в радиоприемник. И таким образом ты сможешь слышать, о чем мы говорим с Мансуром. Исходя из складывающейся ситуации, будешь принимать решение. Нужно будет либо звонить в милицию, либо подхватывать меня на ходу, чтобы они меня у Мансура не оставили.

– А ты что, думаешь, что...

– Все может быть, – оборвал меня Костя. – Вдруг у Махмуда ничего не получится. Не так прост Мансур, ты сам это знаешь.

– А где ты купил такой передатчик?

– Это не проблема, они сейчас на каждом углу продаются.

* * *

К пяти мы подъехали к условленному месту, встречаться с дагестанцами. Они были на двух машинах, и было их человек восемь. Затем Костя пересел к Махмуду, а ко мне подсел один из дагестанцев. Теперь я был на переднем сиденье. Поскольку стекла машины были тонированными, то с улицы совершенно не было видно, кто находится в салоне.

В шесть часов мы подъехали к небольшому стеклянному кафе в центре Москвы. Я понял, почему было выбрано именно это место. С одной стороны – место тихое, а с другой – стеклянные стенки кафе позволяют прекрасно видеть не только то, что делается внутри кафе, но и за его пределами. Вроде бы стрелка – не на улице, а в помещении, но все на виду.

Я видел у входа в кафе знакомый «БМВ» Мансура без номеров. Около этой машины стояли еще один «БМВ» и черный «Мерседес». «Неужели он приехал с Федей Бешеным?» – подумал я и стал всматриваться в людей, сидящих внутри кафе. Народу там почти никого не было, кроме бандитов. Я сразу же узнал Мансура. Рядом с ним сидели ребята из его новой бригады, а еще – мужчина с кавказской наружностью. «Странно, – подумал я, – кого это он с собой притащил?»

Из машин вышли Махмуд с Константином и еще шестеро дагестанцев. Все направились в кафе.

Вот они подошли к столикам. Мне было все хорошо видно. Тут же я включил приемник и вскоре поймал звуки, доносящиеся из кафе. Дагестанец, который сидел за рулем машины, вопросительно посмотрел на меня. Я стал внимательно слушать.

Махмуд поздоровался с Мансуром, затем – с кавказцем. Это оказался вор в законе, абхазец, тот самый, с которым Мансур постоянно корешился. Махмуд начал сразу:

– Тут вот какое дело, Мансур. Твои коммерсанты нам задолжали большую сумму денег. В частности, Константин. Мы тут с братвой поговорили, все обсудили и вот что решили – рынок забираем у Константина за долги.

Мансур усмехнулся и заматерился.

– Кто вы такие? – сказал он.

– Я Махмуд.

Тут заговорил вор в законе:

– А ты что, имеешь воровскую масть?

Махмуд не ожидал такой постановки вопроса.

– Нет, – ответил он, – я не «коронован», но в Москве меня многие знают.

– Это мы слышали, – оборвал его Мансур. – Так как ты можешь говорить с вором в законе, если ты не законник? Это первое. Второе – если вам этот хмырь болотный должен какие-то бабки, то это его личные проблемы, и они никак ко мне не относятся, потому что он мне тоже должен деньги. В-третьих, рынок принадлежит не ему, а мне. А в-четвертых, и это самое главное, мы рынок просто так вам не отдадим. Если вам нужна война – пожалуйста, мы вам ее организуем. Но рынок вы не получите!

Махмуд пытался что-то говорить, но Мансур стоял на своем – мол, рынок принадлежит мне, ты не вор в законе и не можешь никому приказывать. Иногда в разговор вступал и абхазец. Махмуд с его дагестанцами так ничего и не смог сделать.

Они вышли из кафе. Я видел расстроенные лица Махмуда и Кости. Неожиданно я увидел, как на пороге кафе появился Душман и попытался схватить Костю за руку.

– Пойдем, с тобой Сергей Маратович поговорить хочет! – услышал я приказной тон.

Но Костя решительно вырвался и пошел вперед. Душман погнался за ним. Дагестанцы с удивлением смотрели на них, но не вмешивались.

Тем временем Костя стремительно заскочил к нам в машину.

– Гони! – приказал он дагестанцу, сидящему за рулем.

От неожиданности тот нажал на газ, машина резко рванула с места.

Но чуть позже, проехав несколько метров, водитель остановил ее.

– Я не поеду никуда, – сказал он, – мне к Махмуду надо!

– Хорошо, – психанул я, – вылезай, я сяду за руль!

Мы пересели. Я погнал машину вперед, но видел, что за нами следует один из темно-синих «БМВ» Мансура.

– Давай в этот переулок, – стал почти приказывать мне Костя, – теперь вот в этот... Налево... Теперь направо...

Так мы мчались вперед на большой скорости. «БМВ» немного отстал, затем мы оторвались от него.

– Все, – сказал обреченно Костя, – теперь нам конец!

– А что Махмуд-то говорит? – спросил я.

– Он пообещал уладить этот вопрос. Но на сегодняшний день, ты понимаешь, мы эту стрелку полностью проиграли! И этого вора в законе Мансур еще притащил! Теперь и мне нужно уезжать из города!

– Поехали вместе, – сказал я.

– Да, сейчас нужно заехать забрать жену.

* * *

Вскоре мы подъехали к дому Кости.

– Ты оставайся здесь, двигатель не выключай, – крикнул он, выбегая из машины, – я быстро вернусь, возьму только самое необходимое и деньги.

Когда Костя убежал, неожиданно зазвонил мобильный телефон. Я снял трубку. Раздался голос Егора:

– Как дела?

– Ничего, вот такая ситуация, – и я коротко рассказал обо всем произошедшем.

Я говорил по телефону и видел, как Костя выходит из подъезда с большой сумкой.

Вдруг в метрах десяти от него резко затормозила машина с темными окнами, «БМВ». В тот же миг ее задняя дверь приоткрылась, и я увидел парня, который быстро вылез из машины и вытянул руку в сторону Кости. В руке был пистолет.

Раздались два выстрела. Костя упал на землю. Бог ты мой!

Я видел, как в «БМВ» включили габаритные огни и двигатель. Человек, только что стрелявший в Костю, быстро сел в машину обратно, и она тронулась с места.

Я оставался сидеть в машине – у меня словно ноги окаменели. Когда «БМВ» уехал, я рванулся к Косте. Неужели они его убили? Но Костя приподнял голову.

– Уехали? – спросил он.

– Да, уехали.

Костя встал на ноги.

– Тебя ранили?

– Нет, пуля рядом прошла. – И он подошел к стоящей рядом машине. – Видишь?

Пуля попала в дверцу.

– Как же ты так быстро упал? – обрадовался я.

– У меня быстрая реакция, – криво усмехнулся Костя.

Мы сели в машину и поехали.

Целый вечер мы просидели в номере дома отдыха, закрывшись вдвоем с Костей и обсуждая возможные варианты следующих ходов Мансура.

Утром на наш мобильный позвонил встревоженный Егор:

– Знаете, что Мансур отмочил? Только что приехал, злой, опять пьяный, выгнал всех из офиса, оставил меня и потребовал, чтобы я переоформил учредительный договор фирмы на него и на меня.

– Как это так? – спросил Костя. – А нас что, исключить?

– Он сказал, что Виталия уже нет в живых, а с тобой, Костя, вопрос будет решен в ближайшее время.

– Значит, и мне он вынес смертный приговор? – разъярился Костя. – Хорошенькое дело! Надо срочно уезжать! Да, а ты что сказал?

– Сказал, что пока не могу подписать договор. Мансур обещал, что скоро вернется к этому разговору.

Теперь мы поняли, что нам нужно срочно уезжать как можно дальше от Москвы.

Наезд

Даня

Москва, 1993 год

Вернулись со стрелки они часа через два, раздраженные, на одной машине.

– А вторая где? – спросил я.

– Да за этим козлом, Константином, поехала. Ты представляешь, – почти кричал Мансур, – они, суки, меня заложили! Они думали, что сумеют вырваться! Да в жизни им не вырваться! – И тут же, увидев появившегося в дверях Душмана, завопил: – Душман, достань их из-под земли, этих гадов! Я их лично, сам завалю, каждого в отдельности!

* * *

На следующий день мы поехали на рынок. Мансур вошел в администраторскую. Там сидел перепуганный Егор.

– Ну что, сучонок, – сказал Сергей, – ты один тут остался? Бросили тебя дружки?

– Сергей Маратович, я-то тут при чем? – заморгал Егор. – Давайте выпьем по рюмашке «Смирновской»?

Мансур молча выпил стакан водки.

– Егор, – сказал он, – тут такая раскладка получается. Твои сучары обратились к дагестанской братве за помощью. После такого поступка, ты сам понимаешь, им – смерть! Поэтому давай с тобой документы переоформлять.

– Какие документы, Сергей Маратович?

– На рынок. Теперь будет два учредителя – ты и я, пятьдесят на пятьдесят будем иметь.

– Сергей Маратович, извините, – лихорадочно соображал Егор, – но я не могу этого сделать без Кости! Чтобы переделать документы, необходимо их согласие. Я-то не против...

– А чье согласие требуется? Виталия уже нет...

– Как это нет? – переспросил Егор непонимающе.

– Нет его, и все. Забудь о нем! А Костю мы в ближайшее время достанем, ты не волнуйся.

– Нет, Сергей Маратович, никак не могу. Давайте, когда Костя будет, я договор подпишу. Потому что юридически...

– Черт с тобой! – Мансур в бешенстве вышел из администраторской. Я поспешил за ним.

Внизу мы встретили молодого паренька.

– Постой! – перехватил его Мансур. – Ты администратором работаешь на рынке?

– Да, администратором. Мишей меня зовут.

– Вот ты-то мне и нужен! Пойдем со мной, – и Мансур поволок его в подсобку.

Через несколько минут Миша стоял у стены, прижатый к ней лезвием ножа, а Мансур говорил ему грозно:

– Быстро говори, где твои крысята прячутся?

– Я не знаю, – дрожащим голосом отвечал Миша, – ей-богу, не знаю!

– Никогда никому не верю. И сейчас тебе не верю. Ты знаешь, где они прячутся!

– Правда, нет!

Я видел, что нож Мансура все больше вдавливается в кожу Миши.

– Больно, больно! – закричал тот.

Мансур отвел лезвие в сторону.

– Смотри, сучонок, если они появятся, а ты мне об этом не сообщишь, – он поводил указательным пальцем перед лицом Миши, – я тебе лично глаза выколю! Ты понял меня?

Перепуганный Миша затряс головой:

– Понял, понял!

Мансур повернулся ко мне.

– Все, поехали!

И мы покинули рынок.

* * *

Когда мы подъезжали к офису, Мансур приказал остановить машину. Я затормозил.

– Пойдем-ка со мной домой, – сказал он.

Я поставил «БМВ» у подъезда. Мы направились к нему. Но, не доходя до двери, Мансур остановился и шепнул мне:

– Иди, поднимись наверх и посмотри, никого там нет?

– А что, есть опасения?

– Да кто знает? Может, они ко мне уже киллера приставили.

Я видел, что Мансур в последнее время стал всех подозревать. Ну, вошел в подъезд, поднялся на этаж, где находилась его квартира. Ничего подозрительного я не заметил. Спустился вниз и сказал Сергею:

– Порядок, идем.

Он вошел в подъезд, огляделся, достал из-за пояса «ТТ», затем медленно стал подниматься по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Так мы дошли до двери его квартиры.

– Открывай, – он подал мне ключ.

Я повернул ключ в замке и вошел в квартиру.

– А что, Татьяны нет? – спросил я Мансура.

– В больнице она, – ответил Сергей и добавил: – Давай-ка позвоним в бюро добрых услуг! Ты помнишь, как зовут ту проститутку, которую я прошлый раз тебе заказывал?

– По-моему, Наташа...

– Хорошо. – Мансур подошел к телефону и стал набирать номер. – Алло, это услуги? У вас Наташа работает? Что, кто-то забрал ее? Это Мансур говорит. Давайте мне девчонок присылайте! Записывайте адрес. – И он стал диктовать. – И пришлите трех, чтобы я мог выбрать. Когда будете? Через тридцать минут? Хорошо, договорились.

Мансур положил трубку:

– Ну что, Даня, останешься?

– Нет, Серега, я домой поеду, если, конечно, тебе больше не нужен.

– Давай. – И Мансур протянул мне руку на прощание.

* * *

На следующий день он позвонил мне домой и сказал, чтобы я доставил его в ресторан «Будапешт». Мы сели в «БМВ» и поехали в сторону «Будапешта».

– У нас что, стрелка какая-то забита? – поинтересовался я.

– Ленчик подъедет, – ответил Мансур, – серьезный разговор есть.

Я остановил машину.

– Пойдем со мной, – сказал Мансур, – посидишь, кофейку попьешь.

Мы поднялись в зал. В ресторане людей было мало. За столиком уже сидел Завадский, а рядом с ним – незнакомый мужчина. Мы подошли к столику и поздоровались.

Ленчик представил Мансура какому-то коммерсанту и пояснил:

– Сергей, тут очень интересное коммерческое предложение. Зная твои успехи в бизнесе, я решил тебе его «слить».

Мансур кивнул:

– Можно побазарить. Даня, иди закажи себе кофе, попей. – И он указал мне на соседний столик.

Разговор между Мансуром, Завадским и незнакомым коммерсантом продолжался где-то минут тридцать. Из него я понял, что Батя предлагает Сергею заняться нефтью и одновременно открыть коммерческий банк. Но для этого были необходимы деньги. Они втроем сидели и обсуждали разные детали.

* * *

После этой встречи в офис к нам пару раз заезжали Завадский и этот коммерсант. Потом были подписаны бумаги. Еще я видел, как Сергей передавал Бате и бизнесмену пачки наличных. Денег у Мансура к этому времени было очень много. Вероятно, доля с рынка и другие вымогательства позволили ему собрать солидный капитал. Деньги были упакованы в пачки, все суммы – в американских долларах.

После того как мы остались одни и Завадский с коммерсантом унесли деньги, Мансур повеселел:

– Ну что, Данька, теперь я буду вице-президентом банка, а это уже круто!

Тут зазвонил телефон.

– Алло! – Мансур достал из кармана мобильный. – Что? Плохо? Сейчас выезжаю!

Он рванулся к выходу из кабинета и закричал:

– Данька, давай в машину, поехали срочно!

– Что случилось? – на бегу спросил я.

– С Татьяной плохо. Приступ опять начался. Поехали скорее в больницу! Я ее в «Кремлевку» положил, а они не могут нормально человека вылечить!

* * *

Вскоре мы подрулили к одной из лучших клиник. Быстро вошли в фойе. Минуя всех вахтеров и не обращая на них внимания, Мансур шел вперед. Ему вслед кричала пожилая женщина, работница гардероба:

– Молодые люди, вы хотя бы халаты белые наденьте!

Но Серега словно ничего не слышал. Через несколько минут мы были на шестом этаже, где находилась палата его жены. Открыв дверь, мы увидели, что ее там нет.

– Где Татьяна? – спросил Мансур медсестру.

– Она в реанимации, у нее приступ, – ответила девушка.

Мансур побежал в реанимационное отделение. Каким образом он прорвался туда, я не знаю. Поговорив с Татьяной, он пулей вылетел оттуда.

– Где этот врач?! – закричал он.

Я увидел, что из кармана пиджака Сергей вытащил черный пистолет и навел его на медсестру.

– Я не знаю, – еле выговорила она.

– Где врач? Он что, смеется надо мной? – продолжал орать Мансур. – Он меня за лоха держит?

Мне стало нехорошо. Сейчас же могут вызвать милицию, и его опять заметут! Мансур шел по коридору, держа в руке пистолет. Я бежал за ним. Теперь моей главной задачей было не допустить беспорядков. Не дай бог, он начнет стрелять!

Наконец в одном из кабинетов Мансур увидел врача, который лечил Татьяну. Мансур влетел в кабинет и приставил дуло пистолета ко лбу пожилого человека. Тут же он взвел курок:

– Ну что, шлепнуть тебя, гада? Ты как лечишь людей? Ты что делаешь? Ты знаешь, кто она для меня? Это мой любимый человек!

– Но послушайте, – пытался возражать врач, – вы не совсем правы...

– Ты почему не сказал, что у нее рак?

– Да какой рак, у нее обычная язва! – объяснял врач.

– Какая язва! Она в отключке, без сознания лежит! Почти умирает!

– Мы просто ей укол сделали обезболивающий, она сейчас придет в сознание!

Тут у дверей появилась служба охраны. Я, подумав, что сейчас они вызовут милицию, подбежал к Мансуру и резким движением выхватил у него из руки пистолет, сунув его себе за пазуху:

– Серега, все, уходим! Они ментов вызвали!

Вероятно, он опомнился после этих моих слов, понял, что все это может кончиться для него плохо.

– Ладно, доктор, не обижайся, – сплюнул он. – Я тебе бабки прислал и еще пришлю. Ты только Татьяну подними!

Испуганный врач с шумом выдохнул воздух.

Мы быстро побежали вниз по лестнице.

* * *

Когда мы пришли в больницу в следующий раз и Татьяне стало гораздо лучше, я, встречая тех или иных врачей, пытался объяснить им, что пистолет у Мансура – не настоящий, а газовый, что он служил в Афганистане и там получил контузию, оттого и нервный такой. Врачи понимающе кивали, но мне мало кто верил.

Татьяна выздоравливала, и врачи пообещали, что ее скоро выпишут.

– Ну вот, видишь, Данька, – обрадовался Мансур, – выходит, врачи не обманывали меня. И правда, что у нее – язва.

Я ничего говорить не стал.

– Знаешь что, – вдруг предложил Мансур, – поехали-ка на Тверскую, снимем там проституток!

Для меня все это было совершенно непонятно. Я видел, как Серега сидел у кровати Татьяны, как ласково что-то шептал ей на ухо, гладил ее руку. У них были очень сентиментальные отношения.

И в этот же вечер Мансур спокойно ехал на Тверскую, снимал там проститутку и занимался с ней жестким сексом всю ночь. Нет, я не был сторонником пуританства. Но зачем же так притворяться? И когда он притворялся – сидя возле кровати Татьяны или, наоборот, общаясь с проститутками?

Неожиданные встречи

Виталий

Крым, г. Ялта

Мы уехали в Ялту, спасаясь от этого беспредела.

Остановившись по приезде в гостинице «Интурист», я и Лена уже больше месяца жили в ней. Костя же пробыл в Ялте около двух недель. Потом, сославшись на дела, он вместе с женой отправился в Венгрию.

На рынке остался один Егор. Время от времени он звонил мне и сообщал новости – в основном такого типа, что опять приезжал Мансур и опять возникают проблемы.

Он все хотел стать юридическим совладельцем рынка.

Но Егор снова ссылался на то, что, пока не приедет Костя, решить этот вопрос он сам не может. Мансур же пообещал, что достанет Костю хоть из-под земли и привезет в Москву. Теперь получалось, что его люди должны были опять искать Костю.

Отдых в Ялте и безделье мне уже осточертели. Я лежал целыми днями на пляже, а когда погода портилась, большую часть времени проводил в баре. Там я стал постоянным посетителем. Денег у меня на все хватало.

* * *

Однажды я познакомился там с двумя ребятами, которые были жителями Ялты. Одного, высокого, звали Женя, другого, чуть пониже, – Игорем. Мы подружились. Вскоре я узнал, что Женя и Игорь принадлежали к одной из многочисленных крымских группировок. Ребята там были отчаянные. Тогда у меня и мелькнула мысль: а что, если договориться с ними о контракте на Мансура? И я стал постепенно подводить нашу беседу к такой теме: есть один человек, который очень мешает мне жить, который вынес мне смертный приговор...

Ребята поняли мой намек.

– Виталий, тебе, что ли, убрать его надо? Сколько денег дашь?

Я пожал плечами:

– А сколько вы за такую работу возьмете?

– Ну, так сразу мы ответить не можем, – Женя хитро улыбнулся, – мы должны приехать, осмотреться... Но в принципе мы можем решить твою проблему.

Так и договорились. Однако потом ребята неожиданно исчезли. Я продолжал ходить в бар и ждать, пока они появятся. Несколько раз я спрашивал про них у бармена. Но он, чтобы не создавать себе лишней головной боли, все время давал мне уклончивые ответы – уехали, мол, наверное, какие-то срочные дела появились.

* * *

Однажды, когда я сидел вечером за стойкой бара и ждал ребят, на мое плечо легла чья-то рука. Я обернулся и оцепенел от ужаса. Передо мной стоял Завадский.

– Леонид Васильевич? Вы здесь?

– А что? – улыбнулся Завадский. – Считаешь, что только ты можешь тут отдыхать? А я вот тоже на пару дней сюда приехал.

По его тону я понял, что он никаких претензий ко мне не имеет. В тот вечер мы просидели долго, говоря на разные темы. Завадский был не в курсе моей «смерти», не знал, что Даня меня «исполнил» по приказу Мансура, поэтому он и не удивился, увидев меня. Он только поинтересовался, почему меня так долго не было видно на рынке. Я сказал, что здоровье в Крыму поправляю.

У меня возникло какое-то чувство доверия, и я начал с ним откровенный разговор. Я заговорил о беспределе и бесчинствах Мансура. Завадский слушал, время от времени кивал головой, как бы соглашаясь.

– Вот, Леонид Васильевич, если бы вы были нашей «крышей»...

– Какая «крыша»? Я бизнесмен, такой же, как ты, – сказал Леонид Васильевич. – А с Мансуром лично я связываться не хочу.

Я понял, что, несмотря на свой авторитет и место в криминальном мире, Завадский все же старался обходить острые углы в отношениях с такими беспредельщиками, как Мансур.

Мы проговорили еще минут двадцать-тридцать. После этого я вышел из бара. Теперь у меня не было никакой гарантии, что Леонид Васильевич не заложит меня Мансуру. Значит, мне нужно было срочно покидать Ялту.

В этот же вечер я собрал вещи. Спустившись в бар, написал короткую записку, адресованную Жене, с номером телефона, по которому он сможет меня найти, когда будет в Москве. Хотя сам я не знал, вернусь ли вообще в Москву.

Через два часа мы с женой уже покинули Ялту.

Братишки

Даня

Москва, 1994 год

Прошло время. Январь 1994 года принес нам печальное и неприятное известие. В Нью-Йорке, на Брайтон-Бич, был застрелен Олег Каратаев. Сначала об этом мы узнали из газет, а затем, когда привезли в Москву тело Олега и похоронами его активно занялись и Завадский, и Мансур, и другие ребята, Серега говорил:

– Зря он в Штаты уехал! Добром это не кончилось...

Хоронили Каратаева со всеми почестями на Ваганьковском кладбище, где уже к тому времени лежал Амиран Квантришвили, убитый чуть раньше вместе с Федей Бешеным. Мансур, проходя мимо его могилы, вспомнил Федю.

– Да, сколько хороших людей в земле уже лежит! – вздохнул он, задумчиво посмотрев на меня. – Наверное, и мы скоро так лежать будем. Как ты думаешь?

– Когда-нибудь все там будем, – кивнул я.

В тот же вечер в одном из московских ресторанов состоялись поминки Олега, где собрался весь цвет криминального мира Москвы. Тогда впервые рядом с Леней Завадским я увидел нового авторитета, Сергея Липчанского по кличке Сибиряк. Его отличали прежде всего массивная фигура, высокий рост. Он был значительно крупнее Мансура. В тот вечер Завадский представил его нам.

– Вот твой тезка, поздоровайся, – сказал он Мансуру.

Они обменялись крепким рукопожатием. Затем, сидя за столиком, я слышал обрывки разговора. Оба Сергея пытались «короноваться» в воры в законе. Точно не разобрав, я понял, что такая «коронация» может состояться вроде только в следственном изоляторе. Тогда Мансур и обронил фразу:

– Что же мне теперь, из-за этой процедуры снова в Бутырку садиться?

– Зачем садиться? Можно все это обойти, – хмыкнул Сибиряк.

Тогда я не знал, что это означает. Но ближе к весне Завадский приехал в офис к Мансуру, на этот раз вместе с Сибиряком. Батя сразу же бросил вопросительный взгляд на меня. Я понял, что мне нужно покинуть кабинет.

Мансур кивнул мне, указывая на дверь – мол, выйди, разговор у нас будет серьезный и твое присутствие тут нежелательно.

Я молча вышел в коридор, но дверь осталась приоткрытой. Сев на стул возле нее, я раскрыл журнал и тут же услышал голос Завадского:

– Ну что, Серега, решил? Идешь с нами или нет?

– А ты, Ленчик, тоже идешь? – спросил его Мансур.

– Нет, Серега, я вне игры. Ты же знаешь мое отношение к этим воровским играм... Я привез вот братишку – он с тобой пообщается, покумекаете вместе. А я отдохну. – Мне было слышно, как он пристроился в удобном кресле.

Разговор продолжил Сибиряк:

– Как, Мансур, пойдешь с нами? Дело верное. У меня там знакомые тюремщики работают, они все сделают правильно. И много братвы пойдет.

Вскоре я понял, что намечается нелегальный визит в Бутырку, который должен состояться примерно в середине мая. Но точную дату Сибиряк пока еще не назвал. Мансур замялся:

– Я не знаю... С одной стороны, конечно, нужно пойти. Я давно хотел с Шакро повидаться, побазарить с ним. Но, с другой стороны, у меня столько дел – надо несколько вопросов обязательно решить. А как я это буду делать, если нас там «примут»?

Но Сибиряк стал уговаривать его:

– Ты что, Мансур, это дело верное. Я уже много раз туда ходил. А тут такие серьезные люди подбираются!

– А вдруг утечка информации какая-то будет? – поинтересовался Мансур.

– Быть такого не может! Иначе я бы давно уже сидел, раз десять. А я, как видишь, жив и здоров.

Мансур кивнул:

– Хорошо, дай мне время еще подумать.

– Ладно, я позвоню тебе. Если надумаешь, то сам звякнешь мне на трубку, – сказал Сибиряк.

Через несколько минут он и Завадский вышли из офиса.

Мансур долго сидел в кабинете один и никого не принимал. Несколько раз ребята пытались зайти к нему для разговоров на различные темы, но он всем приказывал ждать. Затем я услышал через приоткрытую дверь, что он кому-то звонит. Он договаривался о встрече.

Потом он вышел в коридор и сказал мне:

– Я сейчас заскочу в одно местечко, через час-полтора буду. А ты оставайся тут. – Но, подумав немного, передумал: – Нет, Даня, поехали со мной. И возьми-ка с собой «плетку» на всякий случай.

Да, в последнее время Мансур стал очень подозрительным... Вероятно, он ждал, что на него может кто-то напасть. Поэтому все чаще он на встречи выезжал не один, а брал с собой нескольких ребят либо в крайнем случае меня, но обязательно с оружием.

Сунув за пояс пистолет, я поспешил в машину.

– Мне за руль или как? – спросил я.

– Садись за руль. Поехали на угол Петровки.

Я понял, что сегодня опять состоится встреча с тем таинственным мужчиной в пиджаке, который когда-то допрашивал меня. Какие у него могут быть дела с Мансуром? Но я старался не вникать в это.

* * *

На сей раз встреча была назначена около сада «Эрмитаж». Как только я увидел знакомую фигуру оперативника, переходящего улицу со стороны ГУВД, сразу начал прогуливаться по саду. Теперь мне было совершенно неинтересно, о чем они говорят. Нет, если честно, то, конечно, интересно – но мне это не нужно было знать, и все.

Потом наступили майские праздники. А уж затем в телевизионных новостях я услышал о попытке нескольких уголовных авторитетов во главе с Сергеем Липчанским по кличке Сибиряк пройти нелегально в Бутырку. Вся эта воровская сходка была задержана и арестована.

Журналисты это событие окрестили «банкетом в Бутырке».

После чего Мансур не раз повторял мне:

– Вот видишь, хорошо, что я с ними не пошел! А то меня Сибиряк все уговаривал: мол, все будет хорошо. А теперь ребята на нарах будут отдыхать года два-три.

– За что они будут отдыхать? – поинтересовался я. – За то, что незаконно проникли в СИЗО?

– Нет, за это вроде никакого наказания не предусмотрено. За то, что у них «плетки» нашли и наркоту, вот за что!

...Тем временем коммерческие дела у Мансура шли очень хорошо. Банк давал прибыль. Все, что было связано с нефтью, тоже приносило огромные деньги. Теперь он решил пойти дальше. Он решил заняться благоустройством города. Через каких-то посредников он вышел на хозяйственников из московской мэрии, несколько раз встречался с ними, обсуждая какой-то проект.

Суть его заключалась в том, что Мансур вливал большой капитал во что-то связанное то ли с реконструкцией каких-то городских сооружений, то ли с благоустройством Москвы. Я не понимал, зачем Мансур это делает, но знал, что не просто так. Значит, он от этой сделки должен что-то поиметь.

Как-то он обмолвился, хвастаясь мне будущими связями:

– Я скоро до самого мэра дойду!

* * *

Вместе с тем я обратил внимание и на то, как менялось отношение к моему шефу Завадского. Если раньше он был для Сергея покровителем и опекуном и Мансур его всегда уважительно называл Батей или Ленчиком, то теперь отношения между ними стали гораздо холоднее. Мне даже показалось, что Завадский стал подозревать Мансура. Только вот в чем – я никак не мог понять.

Однажды мне довелось быть свидетелем разговора между ними. Происходило это в комнате все того же нашего офиса.

Батя неожиданно поинтересовался у Сергея, не сообщал ли он кому-нибудь о той встрече в Бутырке, на которую собирался Сибиряк.

– Ленчик, с чего ты взял? Никому я не говорил!

– Тогда как же произошла утечка информации?

– А ты что, считаешь, что я настучал? – громко спросил Мансур.

Завадский немного помолчал и сказал:

– Но говорят, что ты ездишь и встречаешься с операми?

– Кто это говорит?

– Видели тебя ребята, – увильнул от ответа Завадский.

– Скажи конкретно, Ленчик, кто меня видел? – наступал Мансур. – А вообще, если я с ментом встречаюсь, то это мои личные дела! Там правильный мент, – переменил тон Мансур, – я ему бабки вожу.

– Значит, у тебя на Петровке покровитель завелся?

– Как хочешь его называй, можешь и так. Но это мои дела.

– Ладно. Почему же тебя все время выпускают? То тебя с «плетками» берут, когда ты на разборку едешь, то за вымогательство, но каждый раз тебя выпускают. Почему?

– Ленчик, будто бы ты не знаешь почему? Адвокат у меня хороший!

– Адвокаты у всех хорошие, но тем не менее многие из серьезной братвы уже не первый год на нарах парятся, а ты все время на воле гуляешь! – повысил голос Батя.

– Ты что, Ленчик, подозревать меня в чем-то начал?

– Нет, просто по Москве слухи разные ходят, и в отношении тебя – тоже...

– Да плевать я хотел на то, что разные недоумки обо мне думают! – резко ответил Мансур.

На этом их разговор закончился, но я понимал, что тема стукачества далеко не закрыта...

* * *

Через некоторое время, когда лопнула их совместная крупная сделка, отношения моего шефа с Батей еще больше ухудшились. В сделке Мансур выступал в качестве партнера Завадского. Тогда они потеряли очень серьезную сумму денег. И в провале этой сделки Сергей обвинил Завадского. Они неоднократно встречались, и каждый раз их разговор заканчивался крупной ссорой. Сергей оскорблял Батю, тот же, в свою очередь, оскорблял его, и каждый считал себя правым.

Завадский уже в открытую высказывал Мансуру обвинения в сотрудничестве с ментами!

Я слушал эти разговоры и удивлялся. Еще недавно они были друзьями, еще недавно Завадский ездил хлопотать за Мансура, искал большие деньги для залога, чтобы освободить его из тюрьмы, а теперь... Кажется, они становились врагами.

Особенно негативным отношение к Завадскому у Мансура становилось тогда, когда он либо вливал в себя очередную дозу алкоголя, либо вкалывал себе наркотики. Тогда он хватался за «пушку» и каждый раз пытался выехать к Бате на разборку, чтобы прикончить его. Но нам с ребятами пока удавалось остановить его.

А тут еще произошел один крайне неприятный, дурацкий даже эпизод. Мансур сидел вечером в офисе. Приехал какой-то коммерсант, который обратился к нему опять же через каких-то общих знакомых. Бизнесмен объяснял Мансуру, что у него возникли проблемы с конкурентами.

Из разговора я понял, что у коммерсанта – несколько обменных пунктов. Рядом с одним из них аналогичный «обменник» открыл соседний банк, который сразу взял курс на то, чтобы переманить у бизнесмена клиентов. Вот и приехал наш гость к Мансуру с просьбой: надо провести с ними профилактическую беседу, чтобы они больше такого ему не устраивали.

Мансур охотно согласился выполнить эту просьбу. Коммерсант оставил ему какое-то количество денег за труды. Договорились, что завтра днем они встретятся около чужого обменного пункта. Потом Сергей вызвал к себе в кабинет меня и попросил гостя объяснить мне, где находится его обменный пункт, а где – чужой. Ну, чтобы я завтра сел за руль и привез Мансура на место.

Коммерсант взял листок бумаги и стал чертить, как лучше проехать к «обменнику». Найти его было нетрудно, он находился недалеко от метро «Павелецкая», на Садовом кольце. Обозначив место и указав, где лучше поставить машину, гость написал ручкой время – двенадцать часов ровно.

Тогда мы еще не знали, что Мансур подготовил всем очередной сюрприз. Встретиться в офисе на следующий день договорились в одиннадцать. Ребята собрались. Из оружия решили взять пару автоматов и пару пистолетов – на всякий случай. В основном для того, чтобы просто устрашить – так объяснял Мансур.

– Мы стрелять не будем, – говорил он, – а просто покажем наши «плетки», чтобы они знали, что мы люди серьезные и имеем серьезные намерения.

Все кивнули в знак согласия.

Затем Мансур закрылся в кабинете, сославшись на то, что ему нужно позвонить по важным делам. Все мы остались стоять в коридоре. Кое-кто курил. Мы не знали, чем он занимался. Вскоре Мансур вышел. Я сразу понял по его красным глазам, что он уже начинен наркотой. Глаза его были безжизненные, и в то же время он был очень возбужден.

Ехать решили на двух машинах. В «Мерседесе», который Мансур недавно отобрал у одного бизнесмена за долги, ехали я и шеф, спрятавший под сиденье автомат. А в синем «БМВ» ехали Душман с двумя боевиками.

Когда до обменного пункта нам оставалось метров двести, Мансур спросил:

– А сколько времени? Я часы забыл.

– Без десяти двенадцать.

– Рано еще. Тормозни здесь, постоим, покурим, – сказал Сергей и достал из пачки заранее приготовленный «косяк». Поднеся к нему спичку, он закурил. Значит, он уже «на деле» начал курить «дурь»? По запаху я понял, что Мансур курит именно анашу. Я приоткрыл окно.

Серега сидел совершенно обалдевший. Я даже вспомнил фильм, который недавно смотрел по видику, – «Лицо со шрамом», где Аль Пачино играл мафиози, в конце чересчур увлекшегося наркотой.

Наконец Мансур произнес:

– Трогай, Данька! – и махнул рукой вперед.

Я нажал на газ. Не успели мы подъехать к обменному пункту, раздалась оглушающая автоматная очередь. Я обернулся и увидел страшную картину: из открытого окна «Мерседеса» Мансур вел бесперебойную стрельбу по обменному пункту – причем именно того бизнесмена, который обратился к нам за помощью! Я попытался кричать ему:

– Сережа, ты все перепутал! Это не тот «обменник»!

Но Мансур, не слушая меня, продолжал опустошать автоматный рожок.

Вторая машина, которая следовала за нами, остановилась. Из нее никто не стрелял. Через зеркало я видел, что из окошек высунулись удивленные лица ребят. Все смотрели на наш «мерс». Я видел, как со стороны другого обменного пункта бежал к нам коммерсант и махал изо всей силы руками.

– Сергей Маратович, – кричал он, – вы все перепутали! Это же я! Я свой, свой!

Но Мансур не переставал стрелять. Ни одна пуля, слава богу, никого не задела, никто не пострадал, только разбились витрина и надпись, которая красовалась над входом.

Наконец Мансур опустил автомат и сплюнул довольно:

– Данька, трогай на полной скорости! Уходим! Менты на хвосте!

Я резко рванул вперед. Конечно, никаких ментов не было – наверное, они еще не успели подъехать.

Потом, когда мы вернулись в офис и спрятали оружие, Серега, смеясь, спросил:

– Ну что, здорово я их наказал?

Никто не решился объяснить ему, что он перепутал обменный пункт...

Убийство покровителя

Даня

Москва, октябрь 1994 года

Шло время. Мансур продолжал употреблять наркотики. Он увеличил свою дозу крэка – жуткого синтетического вещества и теперь иногда находился в такой прострации, что не отдавал себе отчета в своих действиях и попросту ничего не понимал. Время от времени, когда Сергей приходил в себя, он продолжал ругаться с Завадским – либо по телефону, либо при личных встречах в ресторанах.

Я понимал, что причиной их ссор были финансовые неудачи в тех делах, на которые его подбил Завадский. Мансур обвинял своего недавнего покровителя и учителя во всех провалах. В то же время, когда Мансур выходил из наркотического опьянения, он становился немного мягче, иногда говорил:

– Надо бы с Батей помириться. Не по-людски это все...

В один из таких дней, – а было это 6 октября 1994 года, это число я запомнил надолго, – Мансур сказал Татьяне, чтобы она позвонила на квартиру Завадского и пригласила его в гости. Мы находились с ребятами в квартире, когда она набрала номер. Вскоре я услышал, как Татьяна договаривается с любовницей Бати, Галей Багровой, о встрече здесь вечером, в семь часов.

Мансур приказал накрыть на стол. Его сервировкой и приготовлением пищи стал теперь заниматься Андрей-Душман. Не знаю почему, но Мансур старался приблизить его к себе.

Около семи часов уже приехал Батя со своей подругой. Настроение у них было хорошее. Все сели за стол. Слово за слово – перешли к обсуждению деловых вопросов. И снова возник финансовый спор. Теперь разговор шел на повышенных тонах.

Татьяна укоризненно посмотрела на Мансура и сказала:

– Сережа, ты бы шел в другую комнату с Ленчиком разбираться! Дай нам с Галей поговорить.

Мансур молча встал и кивнул Завадскому, чтобы тот прошел с ним. Они скрылись за дверью.

Мы с ребятами продолжали сидеть и смотреть какой-то боевик по видику. Время от времени из соседней комнаты доносились крики о пятидесяти тысячах долларов, о каких-то финансовых ошибках... Неожиданно дверь открылась, и мы увидели, как на пороге появился разъяренный Завадский. Бросив взгляд на нас, он повернулся к Мансуру и стал громко говорить:

– А вообще, Серега, уже молва среди братвы пошла, что ты – стукачок у ментов!

– Ты что, Батя, о чем ты говоришь?

– Да все о том же! Мне совершенно непонятно, как это ты садишься и тут же легко выходишь! И потом, тут идет другая непонятка по поводу встречи в Бутырке. Ведь ты о ней знал!

– Да мало ли что я знал! О ней знали многие, по всей Москве базар шел. Да это ты хочешь на меня косяк по поводу Бутырки повесить!

– Нет, – покачал головой Завадский, – не только я. Так воры говорят. И вообще, многие серьезные люди считают, что ты ментам стучишь. – Батя специально повысил голос и опять посмотрел на нас.

Мы поняли, что это обвинение, брошенное при свидетелях, настолько серьезно, что Мансур обязан дать ответ. Он тут же резко закрыл дверь, пригласив обратно в комнату Батю. По его недовольному лицу я догадался, что сейчас он заведется. Минут десять разговор продолжался. Наконец из комнаты вышел Мансур.

– Все бесполезно! С ним не договоришься. Пора это кончать, – бросил он на ходу, подходя к тумбочке, и достал оттуда «ТТ». Он кивнул Таджику – Коле Павлову и Сашке Маслову, показав, чтобы они шли за ним.

Через несколько мгновений я увидел, как из двери соседней комнаты выводят Завадского под дулом пистолета. Я смотрел на его лицо. Батя оставался полностью спокоен. Он был уверен, что его никто не посмеет тронуть.

Мансур кивнул мне, чтобы я тоже собирался. Я накинул на себя куртку. Неожиданно в дверях появилась Татьяна:

– Сережа, ты куда так поздно?

– Мы с Батей выйдем побазарим ненадолго, – ответил Мансур. – Скоро будем.

Мы сели в машину: Батя – на заднее сиденье, вместе с двумя боевиками, я за рулем, Мансур – рядом со мной.

– Куда ехать, Серега?

– Давай на Введенское кладбище!

* * *

Я прекрасно понимал, что Мансур скорее всего собирается проводить очередной психологический опыт с устрашением. Но только предмет опыта на этот раз не какой-нибудь лох, коммерсант или начинающий бандит, а сам Батя – Леня Завадский! Такие фокусы с ним не проходят.

Я время от времени поглядывал в зеркало заднего вида, наблюдая за лицом Завадского. Тот был невозмутим и даже улыбался – мол, что ты передо мной понты раскидываешь? Знаю, мол, что ничего ты сделать не можешь!

И вот мы остановились у Введенского кладбища.

– Все выходим, – сказал Мансур.

Завадский молча вышел из машины. Он держался с достоинством, без тени волнения на лице.

Мансур посмотрел на Батю и грубо бросил:

– Пойдем с тобой на могилку Артура Тюрьмы, навестим. Там и побазарим.

В сопровождении ребят они пошли вперед по кладбищенской аллее.

– Мне оставаться? – крикнул я им вслед.

– Да, побудь у машины, – ответил Мансур.

Я остался. Но мне было очень любопытно посмотреть, чем дело кончится и зачем они идут на могилу некоего уголовного авторитета Артура Тюрьмы. Я тщательно запер машину, включил сигнализацию и направился за ушедшими.

Я увидел, как на аллее, еле освещенной тусклыми фонарями, стоит Мансур и о чем-то разговаривает с Батей. Слов я не разобрал. Вдруг Сергей выхватил пистолет и, взведя курок, выстрелил в Завадского.

Как мне показалось, Ленчик совершенно не ожидал этого. Он лишь схватился рукой за место, куда только что вошла пуля. Затем Мансур выстрелил еще раз. После второго выстрела я увидел, как он сунул пистолет каждому из боевиков, стоящих рядом и совершенно ошарашенных происходящим, и заставил каждого из них выстрелить в Батю.

* * *

Продолжение этой ужасной сцены я смотреть не стал и быстро вернулся к машине. Через некоторое время около «мерса» появился мой шеф с ребятами. Он явно успел уже понюхать кокаина или крэка. Он был абсолютно спокоен. Многих же ребят трясло от волнения. Вероятно, это было их первое убийство.

Мансур быстро подошел к багажнику и попросил меня открыть его. Он взял оттуда бутылку «Смирновки» и, зубами сорвав пробку, стал пить из горлышка. Так он выпил половину бутылки, остальное протянул ребятам.

– Все, поехали на квартиру! – сказал он.

Вскоре мы снова были у дома Мансура. Входя в подъезд, он приказал мне остаться в машине. С ним пошел Душман. После мы увидели, как из подъезда вместе с Мансуром выходит бывшая любовница Завадского.

– Галя, давай мы тебя довезем, – предложил он ей у «Мерседеса».

– Ты точно знаешь, что Леня дома? – спросила она.

– Да, точно!

– Тогда мне нужно ему позвонить. – Галя попыталась достать из сумочки мобильный телефон.

– Погоди, не надо! Тут разговор есть серьезный, – остановил ее Мансур.

– Слушай, кого ты обманываешь? Ты же «завалил» Батю! – И Галя разрыдалась. Я посмотрел на лицо Сергея. Его покоробило.

– Ладно, не плачь, – он привлек ее к себе, – все будет нормально. Были у нас с ним проблемы, были разборки. Ты же знаешь мой характер! Батя был сам виноват, вот и нарвался. А теперь, девочка моя, если ты будешь хорошей и никому ничего не скажешь, то мы тебя трогать не будем. Все, что у Бати было, все теперь принадлежит тебе – квартира, бабки, ценности... Смотри, какая ты красивая баба! Найдешь себе нового мужика. Зачем беспокоиться? Все равно рано или поздно Батя бы в землю лег! Все мы смертны...

Багрова стала немного успокаиваться.

– Поехали, – слегка подтолкнул ее Мансур, – мы тебя отвезем.

Ехали молча.

– Сережа, ты меня точно не тронешь? – время от времени спрашивала Мансура Галя, заглядывая ему в лицо. Но он был уже в невменяемом состоянии. Вероятно, сильнодействующий наркотик, который он принял на кладбище, давал о себе знать.

Мы сбились с маршрута, долго плутали по ночным улицам и вскоре оказались в районе Сокола. Я стал быстро соображать, как побыстрее добраться до Садово-Кудринской. И решил повернуть машину на улицу Зорге, чтобы потом выехать в центр. Однако примерно через пять минут Мансур очнулся и приказал мне остановиться.

– Мне отлить нужно, – сказал он, вылез из машины, зашел за куст и стоял там минуты две. Вернувшись, он вдруг открыл заднюю дверцу, где сидела трясущаяся от страха Галя, и за руку вытащил ее из «мерса». Через мгновение раздался выстрел, потом еще один.

Мансур быстро сел в «Мерседес», крикнул мне:

– Поехали!

– Куда?

– Домой.

Я, разворачивая машину, увидел, что на тротуаре остался лежать труп Гали Багровой. Мансур просто пристрелил ее.

Я посмотрел на него: глаза Сергея были словно стеклянными, абсолютно ничего не выражающими. Он слегка наклонился и делал вид, что дремлет – спокойно, безмятежно, как будто ничего не случилось.

* * *

На следующий день Мансур собрал всех ребят у себя дома и сказал, чтобы все немедленно «ушли в подполье». Все оружие, которое было на руках, должно быть спрятано в тайники. Напоследок Мансур пригрозил, что если кто-то будет трепать языком, то он сам лично каждого прикончит. Конечно, теперь мы знали страшную тайну убийства Бати. Но никто, конечно, не желал эту информацию распространять, так как многие уже были повязаны кровью...

Я купил много газет и стал смотреть по телевизору криминальную хронику в надежде найти что-нибудь об убийстве Завадского. Однако на следующий день в газетах ничего не сообщалось. Правда, в телевизионной передаче «Дорожный патруль» промелькнуло короткое сообщение, что на Введенском кладбище найден неопознанный труп мужчины примерно сорока пяти лет. Но лицо близко не показали, так что Завадского узнать было невозможно. Прошел еще день.

И только на третий все газеты вышли с крупными заголовками об убийстве Леонида Завадского. Но там были некоторые расхождения во мнениях. Некоторые писали, что Завадский был вором в законе, другие – что он был известным криминальным авторитетом. Начиналась волна обсуждения убийства Бати.

Мансур тоже это понимал, и он предугадал, что ему могут звонить по этому поводу. Он отключил телефон на несколько дней.

Трудно сказать, обсуждала ли московская братва убийство Ленчика и на кого они пытались перевести стрелки, но слухи о том, что Мансур причастен к этому убийству, по Москве поползли.

В один из дней, когда вечером он сидел с несколькими ребятами, с Татьяной и со мной у себя дома, в дверь кто-то позвонил. Открывать пошел Таджик. Через несколько мгновений он влетел в комнату, где сидели все остальные:

– Мансур, менты звонят!

– С чего ты это взял?

– Они представились.

– Открывай, – спокойно сказал Сергей.

Таджик побежал открывать. Вскоре в комнату вошли несколько мужчин – и в гражданской одежде, и в милицейской форме. За плечами у милиционеров в форме висели автоматы.

– Сергей Маратович? – произнес негромко мужчина, одетый в серое твидовое пальто.

– Да, я. – Мансур слегка привстал с кресла.

– Пожалуйста, ознакомьтесь. – Мужчина протянул ему бумаги.

– Что это?

– Это ордер на обыск вашей квартиры, а также ордер на арест.

Тем временем несколько оперативников подошли к остальным боевикам и стали требовать, чтобы те предъявили документы. Парни полезли в карманы, доставая паспорта. То же самое сделал и я. Менты взяли документы и стали внимательно их изучать.

– Я могу позвонить своему адвокату? – произнес Мансур.

– Чуть позже, – ответил мужчина.

Через несколько минут в квартире появились понятые – соседи по лестничной площадке, и в квартире начался обыск.

Он проходил достаточно спокойно. Нельзя сказать, что оперативники все крушили, переворачивали. Наоборот, они очень тщательно осматривали каждую вещь, предметы из шкафов и аккуратно клали их на то же место. Большое внимание было уделено записным книжкам и рабочим тетрадям Мансура. Они тут же были изъяты. Мансур пытался протестовать, но следователь лишь внес его протест в протокол производства обыска.

Вскоре обыск закончился. На нас надели наручники и по одному стали выводить из квартиры. Татьяну Любимову оставили. Она успела собрать походную сумку Мансура, бросив туда вещи, необходимые в тюрьме, – полотенце, чистое белье, сигареты, туалетные принадлежности.

– Позвони адвокату, скажи ему, что меня «закрыли», – сказал ей на прощание Мансур, пытаясь приблизиться к Татьяне и поцеловать ее. Но оперативники не дали ему это сделать.

Позже нас привезли на Петровку, в изолятор временного содержания. Еще позже, уже находясь в ИВС, я узнал, что дело ведет Московская городская прокуратура. А все мы обвиняемся в причастности к убийству Завадского...

Возвращение

Виталий

Кипр, ноябрь 1994 года

Вот уже больше трех месяцев мы с женой жили на Кипре, скрываясь от Мансура. За это время там все нам изрядно надоело. Нет, с точки зрения проживания и отдыха Кипр – место изумительное. Если летом жарковато, то осень и зима – теплые. Температура в зимние месяцы не опускается ниже пятнадцати градусов. Единственное, что беспокоит, – сильные ветры.

Для эмиграции Кипр – тоже место очень подходящее. Это же безвизовая страна, то есть любой иностранец может въезжать сюда и находиться здесь, но есть одно условие – не более трех месяцев. Если же вы хотите сохранить статус законопослушного гражданина и не нарушать кипрские законы, то вам достаточно только на один день выехать за пределы Кипра. Например, посетить одну из трех ближайших стран – Египет, Израиль или Ливан, дорога до любой из которых займет не более ночи на теплоходе или час на самолете. После этого вы вновь можете въезжать на Кипр еще на три месяца.

А мы тут устали. Лена, моя жена, начала попрекать меня тем, что я, как мужчина, не могу обеспечить ее безопасность, не могу разобраться с каким-то беспредельщиком, который не дает жить нормально.

Я ее понимал. Мы выехали из Москвы срочно, побросав в сумки только самое необходимое. Сейчас же мы жили словно кочевые люди, меняя одну гостиницу на другую. Иногда из Москвы нам звонил Егор и сообщал последние новости. Кроме того, он через известную международную фирму «Вестерн юнион» пересылал мне деньги – нашу долю с рынка. Правда, часть денег Егор передавал моей матери, которая, в свою очередь, передавала их моему дяде, занимавшемуся курированием строительства нашего коттеджа.

Но однажды я услышал приятное известие. Зазвонил телефон. Лена сняла трубку, потом позвала меня.

На другом конце провода раздался голос Егора:

– Хочу поздравить тебя с праздником!

– С каким? – недоумевающе спросил я.

– Сергей Маратович в очередной раз арестован.

– Да ты что! – почти закричал я. – За что и как?

Егор рассказал мне, что на этот раз Мансура посадили – может быть, даже надолго – за убийство Завадского.

– Так, по крайней мере, говорят, – добавил Егор.

– Все, мы возвращаемся!

Я тут же сообщил об этом Лене.

– Значит, он и Завадского прикончил? – ужаснулась она.

– А я почему-то не верю в это, – возразил я. – Не мог он этого сделать. Завадский был для него патроном, чем-то вроде опекуна. Мансур часто прибегал к его авторитету при разборках.

Теперь нам предстояла дорога в Москву. Через несколько дней мы были дома.

* * *

Из вынужденной эмиграции вернулся и Костя с семьей. Мы собрались втроем, как раньше, выработали план дальнейших действий.

– Значит, так, – сказал Егор подчеркнуто деловито, – пока наш арестант сидит на нарах, нужно срочно менять название фирмы. Надо перерегистрировать ее и ввести в состав учредителей совершенно посторонних людей – конечно, это должны быть наши люди. И самое главное – взять новую «крышу». Я тут с Махмудом встречался, он предложил нам свои услуги.

Мы дали согласие, так как другого выхода у нас не было.

Найти фиктивных учредителей рынка, которые были бы нашими людьми, не составило особого труда. Каждый из нас представил своего доверенного человека – либо дальнего родственника, либо просто хорошего знакомого. Затем была проведена перерегистрация. После этого мы пригласили людей Махмуда.

Нам в это время приходилось бывать на работе очень часто. Мы полностью сменили всю администрацию, весь обслуживающий персонал. Теперь мы уже не собирались в администраторской, а подготовили еще одну комнату, на территории самого спортивного комплекса, заранее выставив охранные блоки.

Теперь нас обслуживала официальная охранная фирма из бывших работников спецподразделения «Беркут». У нас была «крыша» и были телохранители.

Однажды, сидя в этой комнате, мы обсуждали текущие дела, но вдруг рация, которая стояла на нашем столе, зашипела. Раздался голос охранника:

– Вас тут люди спрашивают, говорят, от Сергея Маратовича.

– Не может быть! – сказал Костя. – Кто-то просто нас разыгрывает! Не могли его так быстро выпустить! Я узнавал по своим источникам – он надолго сел.

– Но, может быть, вышли его ребята? – спросил я.

– Нет, не может быть! Давай посмотрим!

– Погоди, – остановил его я, – а вдруг это они? Я же для них убит!

– Ладно, – махнул рукой Костя, – тебя уже на рынке все видели, поэтому даже если ты будешь прятаться, все будут знать, что ты жив.

– А как же это объяснить?

– Да мало ли как – может, тебя врачи откачали, ранение было не смертельное. Тебе-то что? Уж если состоится встреча с Мансуром, то это будет первая и последняя встреча сразу.

– Спасибо, друг, – усмехнулся я, – утешил ты меня!

– Ладно, не дрейфь! Все будет нормально, – сказал Костя и похлопал меня по плечу.

Вот дверь открылась, и мы увидели входящих к нам ребят. Это и в самом деле были люди Мансура, его бригада! Одного из них я узнал – того самого Душмана, который пытался перехватить Костю на стрелке. Другие были мне незнакомы. Дани среди них не было. Ребята не обратили на меня внимания, так как не знали меня раньше.

– Вам привет от Сергея Маратовича, – важно сказал Душман. – И еще, мы за бабками пришли, долю снять.

– Ребята, – Костя встал из-за стола, – давайте сразу расставим все точки над «i».

В комнату тут же вошли два дагестанца – это были смотрящие, которых Махмуд постоянно оставлял дежурить на рынке. С ними вошел начальник нашей официальной охраны, бывший майор ГБ Коля Денисов. Все они расположились возле двери, слушая нашу беседу. Это придало Косте уверенность:

– Итак, ребята, дело вот в чем. Мы к этому рынку никакого отношения не имеем.

Я смотрел на реакцию Душмана. Он внимательно слушал Костю.

– Мы этот рынок продали, поэтому теперь, пожалуйста, обращайтесь к новым хозяевам или к их «крыше», – продолжил Костя и показал на дагестанцев.

Душман и его люди недоверчиво посмотрели на соперников. Те сразу предложили им выйти поговорить. Люди Мансура медленно встали и вышли из кабинета.

– Все, – с облегчением вздохнул Костя, – кажется, поверили.

– А может, и нет, – произнес Егор.

– Неважно. Теперь это уже не наша работа, а Махмуда и новой бригады, пускай они нас и прикрывают, – отрезал я.

– А Мансура-то среди них не было, – заметил Костя.

– Значит, он еще сидит, – сказал Егор.

* * *

Чуть позже мы получили подтверждение тому, что Мансура не освободили.

Прошла еще одна неделя. За это время я немного успокоился. Складывалось впечатление, что люди Мансура оставили нас в покое. По крайней мере, после визита к нам боевики на рынок не являлись.

Да и сам Мансур не напоминал о себе. Мои люди, от которых я получал информацию, заверили меня, что он сидеть будет еще долго, несмотря на то, что боевики его вышли из следственного изолятора.

Как-то днем, когда мы втроем были на рынке и в очередной раз давали инструкции новому персоналу, к нам в кабинет вошел охранник:

– Вас спрашивают три симпатичные девушки.

– Нас? – удивленно переспросил Костя.

– Да, именно вас.

– Ну, пускай заходят.

Через несколько минут в кабинет вошли три действительно очень симпатичные девушки – стройные, молодые, со вкусом и дорого одетые. По их внешнему виду можно было предположить, что это – фотомодели. Одна сказала, что они представляют модельный бизнес. Костя сразу заинтересовался ими. У него заблестели глаза, впрочем, как и у Егора.

– Мы хотели бы открыть у вас небольшое заведение, – продолжала девушка, назвавшаяся Мариной, – что-то типа выставочного зала.

– А чем вы будете заниматься? – поинтересовался Костя.

– Мы хотели бы заниматься продажей и демонстрацией греческих шуб – норковых, песцовых и других. Но говорят, что у вас нет мест?

– Точно, мест нет.

– А может быть, для нас вы сделаете исключение? – кокетливо улыбнулась Марина.

Костя помолчал и взглянул на Егора. У того глаза заблестели еще больше. Конечно, при виде таких красоток устоит не каждый... Меня это тоже заинтересовало.

– А что, если мы познакомимся с вами поближе и обсудим наш будущий контракт в неофициальных условиях? – продолжила Марина. – Если вас это заинтересует, пожалуйста, приезжайте, – и она протянула листок бумаги. – Тут схема и адрес одного пансионата. Он находится недалеко от Москвы. Мы там снимаем три люкса. Когда вы сможете приехать?

– Да сегодня и приедем, – сказал Костя. – Чего тянуть? Сегодня и переговорим...

– Хорошо, договорились, – улыбнулась Марина. – Я думаю, дорогу вы найдете?

Костя посмотрел на схему.

– Конечно, найдем! – кивнул он.

Девушки вышли.

– Ну что, пацаны, поехали проветримся? – сказал Костя. – А то нас Сергей Маратович все время в напряге держал, можно немного расслабиться!

– Я сегодня обещал жене, что приеду пораньше, – признался я.

– Да ладно, успеешь к своей жене! Скажешь ей, что у тебя – деловая встреча.

* * *

Около пяти часов вечера мы покинули рынок и, сев вместе в одну машину, поехали в сторону пансионата. Однако найти дорогу туда оказалось не так просто, и мы немного заблудились, попав не на то шоссе.

Костя рассмотрел листок внимательней и вспомнил:

– Она же свой мобильный телефон оставила! – И тут же набрал номер. – Алло, Марина? Это я, Костя, который с рынка.

– А, Костя! Где вы? – услышали мы громкий голос.

– Да мы заблудились, – стал объяснять Костя.

– А где вы сейчас находитесь?

Он назвал деревню, которую мы только что проехали.

– Я сейчас уточню, как вам оттуда выбраться, – сказала Марина, – спущусь вниз к администратору. А вы перезвоните мне минут через десять.

Через десять минут мы снова позвонили Марине. На этот раз она продиктовала нам точный маршрут. Вскоре мы въезжали в ворота.

Как ни странно, пансионат был почти пустым. Праздники еще не наступили, и народу там было мало. Тем более что погода была уже достаточно плохая.

Мы подошли к администратору и поинтересовались, где находятся номера люкс.

– Третий этаж, налево, там увидите большой отсек.

– А девушек вы видели, красивых? – неожиданно спросил Егор.

– Каких девушек? Насчет девушек я не в курсе, – ответил администратор.

– Ладно, хватит тебе! – одернул Егора Костя. – Ты что, возомнил себя героем-любовником?

Егор улыбнулся:

– У меня уже слюна начала выделяться!

– Да подожди, сейчас мы к ним зайдем!

Мы поднялись на третий этаж. В сумках мы несли заранее припасенную выпивку – шампанское, коньяк, мартини плюс кое-что из закуски, фрукты.

Мы подошли к большой деревянной двери, сразу поняв, что нам нужно именно туда, так как следующая дверь находилась на приличном расстоянии. Прислушались. В комнате играла музыка, но никаких голосов мы не услышали. Костя постучал. Ответа не было. Тогда он толкнул дверь. Она приоткрылась.

Номер был пустой, на тумбочке стоял магнитофон, играла музыка.

– Ну что, проходите! Наверное, девчонки вышли. Давайте их тут подождем, – сказал Костя.

Мы вошли в комнату, прикрыв дверь. Расположились в кресле и на диване. Егор начал выставлять на журнальный столик выпивку, фрукты, дорогие конфеты.

Тут дверь со стороны спальни открылась, и перед нами возникла ужасная картина. Вместо девушек в комнату вошли Андрей-Душман и шестеро боевиков Мансура. Они улыбались.

– Ну что, козлы, купились на нашу «утку»? – усмехнулся Душман, поигрывая небольшой резиновой дубинкой.

Я попытался встать с кресла, но тут же получил сильнейший удар по голове, нанесенный мне одним из боевиков. Тем временем другой боевик подошел к двери и быстро закрыл ее на ключ.

– Теперь мы с вами серьезно поговорим, – сказал Душман.

...Кошмар длился целый вечер. Конечно, их было больше, чем нас, в два раза, и они били нас поочередно. Егор лежал на полу, весь в крови, обмотанный широким скотчем. Боевиков интересовало лишь одно – кто теперь хозяин фирмы. Они хотели, чтобы мы написали расписки о том, что должны Мансуру крупную сумму денег.

Кроме этого, мы должны были отписать им и нотариально оформить все наше имущество – коттеджи, которые сумели построить Костя и я, несколько машин и квартир.

Никто из нас не торопился выполнять требования боевиков. Однако избиение продолжалось. Вечером наши мучители устали сами. Все, что мы привезли, они выпили и съели. Все время они хвастались, как ловко нас купили. Теперь было ясно, что девчонки «из модельного бизнеса» были обычными дорогостоящими проститутками, которых бандиты наняли специально для выполнения их задания.

«Как же мы глупо купились!» – постоянно думал я.

К вечеру я обратил внимание на то, что бандиты изрядно опьянели. Некоторые из них развалились в креслах и храпели – заснули от большого количества алкоголя.

Как только все они заснули, Костя сумел прошептать мне на ухо:

– Плохи наши дела! Они нас кончат, сто процентов! Мансур им приказал, мне Душман сказал.

– Может, как-то откупиться?

– Это бесполезно. Даже если мы все сделаем, что они просят, все равно Мансур приказал нас убрать.

Я жалел только об одном – что среди бандитов не было Дани. «Может быть, Даня помог бы мне? Хотя дважды, наверное, не спасают. А может, Даня уже сам отвечает за то, что тогда разыграл спектакль с моим убийством и отрезанным пальцем? Где он?» – думал я.

Я лежал на полу, застеленном ковролином, размышляя, сколько мне осталось лежать – ребята к утру должны протрезветь, и тогда они шлепнут нас. А может, и ночью проснутся...

Скотч, которым были обмотаны мои руки и ноги, с виду казался достаточно крепким. Однако я стал интенсивно шевелить руками, пытаясь ослабить его натяжение. Мне это удавалось. Вскоре я освободил одну руку. Теперь я без труда, воспользовавшись тем, что бандиты все еще спят, развязал себе ноги.

Затем быстро встал. Я видел полные надежды глаза Кости и Егора. Друзья смотрели на меня молча. Конечно, их глаза просили о спасении.

Я подошел к Косте и зубами перегрыз скотч. Мы показали друг другу жестами, что сейчас нужно налетать на бандитов и хватать у них стволы. Почти одновременно мы подскочили к спящим Душману и Малышу – здоровенному парню, которого бандиты называли этой кличкой.

Одним движением руки Костя выхватил пистолет из руки Душмана. То же сделал и я. Теперь у нас было оружие. Мы навели пистолеты на ничего не соображающих Малыша и Душмана. Остальные бандиты продолжали спать. Через несколько минут был освобожден и Егор.

* * *

И нам удалось вырваться на свободу! Вскоре мы выскочили из этого злополучного пансионата, продолжая держать в руках пистолеты, побежали к воротам под испуганным взглядом сторожа, который наблюдал за нами из будки.

Выскочив на дорогу, мы сели в свою машину и помчались в Москву. Но домой, в квартиры, возвращаться было нельзя – мы решили, что это опасно.

Через час мы добрались до города. Теперь мы все втроем расположились в одной из квартир, принадлежащей знакомому Егора, который уехал за границу, оставив ему ключи, чтобы он присматривал за ней.

Мы хотели остановиться в этой квартире на пару суток. Однако уже на следующий день нас вновь ждала неприятность.

Источник, с которым Костя поддерживал отношения, сообщил нам, что вчера Мансур вышел на свободу.

– Ну, все, – сказал обреченно Костя, – нам конец! Теперь он точно нас искать будет. И теперь наша жизнь будет зависеть только от того, сколько времени ему понадобится, чтобы нас найти.

Я видел настроение Кости и Егора. Они здорово расстроились.

– Нужно что-то делать, – заметил я.

– А что делать? – махнул рукой Костя.

– Иначе нас всех Мансур «завалит».

– Стоп! – сказал он неожиданно. – Нам нужно пойти к одному человеку. Я знаю, что он – очень авторитетное лицо. Попробую с ним договориться. В конце концов, парни из «Беркута» очень его уважают.

– А ты знаешь, где он находится и как его найти? – спросил Егор.

– Сейчас попробую, – и Костя стал куда-то звонить.

Мы узнали нужный адрес и телефон, а через пятнадцать минут Костя уже договорился о встрече.

* * *

На следующий день мы подъехали к одной из гостиниц на Ленинском проспекте. Пройдя через фойе, мы поднялись на пятый этаж и пошли по коридору. Перед входом в один из отсеков, где находились гостиничные номера, нас встретили два парня, одетые в темные костюмы с галстуками. Нетрудно было догадаться, что это были охранники, так как в руках они держали рацию.

– Одну минуточку, молодые люди, – сказали они. – Вы к кому?

Мы объяснили. Охранники подошли к нам и каким-то предметом, напоминающим металлоискатель, провели каждому вдоль тела. У Егора в кармане зазвенело.

– Это что? – настороженно спросил охранник.

– Наверное, связка ключей. – Егор вытащил ее из кармана и передал в руки охраннику.

При повторном изучении карманов Егора никакого сигнала не прозвучало.

Наконец мы вошли в просторный кабинет. Там сидел мужчина лет тридцати пяти—тридцати восьми, высокий. Он встал и, улыбаясь, протянул нам руку. Я уже знал, что этого человека зовут Коля Нестеров, а в определенных кругах он известен под кличкой Нестер.

Он был авторитетным и широко известным лицом не только в Москве, но и далеко за ее пределами.

Николай предложил нам сесть вокруг журнального столика, сам же расположился в кресле неподалеку. Тут же появилась секретарша, симпатичная блондинка. Она держала на подносе чашечки с кофе. Мы взяли по чашке.

– Рассказывайте, что у вас случилось. – Николай посмотрел на часы.

Костя опять взялся рассказывать нашу историю, связанную с Мансуром. Все это слышал уже и Отари Витальевич, которого сейчас, кстати, уже не было в живых.

Я смотрел на Николая, уже ни во что не веря. Опять, наверное, как Отари, скажет, что да, про Мансура мы слышали, но ничем помочь я вам не могу, он мне не подчиняется, и так далее. Или начнет нас успокаивать...

После окончания рассказа, куда был на этот раз добавлен инцидент в пансионате, Николай уточнил у Кости:

– Это все?

– Да, все. Конечно, я упустил много подробностей, но в принципе картина должна быть вполне ясной.

– Даже чересчур, – улыбнулся Николай и тут же добавил: – А почему вы решили обратиться именно ко мне?

– Вы в Москве считаетесь самым авторитетным и справедливым человеком. Правда, мы к рынку сейчас формально никакого отношения не имеем, – как-то неуверенно сказал Костя.

– Это неважно, есть конкретная угроза для вас. И вы сами ко мне обратились. Ну что же, давай звонить этому беспредельщику! Есть телефон?

– Да, есть, мобильный. Если, конечно, он номера не поменял.

– Давай набирай!

Я видел, как Костя дрожащей рукой стал набирать номер Мансура. Телефон долго не отвечал.

– Может, его нет? – занервничал Костя.

– По моим данным, его выпустили два дня назад. Никуда он не денется, возьмет трубку! – уверенно проговорил Николай.

Наконец на другом конце провода послышался голос. Николай тут же подошел к телефону и нажал на красную кнопку громкой связи.

– Алло, кто это говорит? – спросил он.

– А кого нужно? – услышал я знакомый голос Мансура.

– Это Нестеров говорит. Знаешь меня?

– Знаю.

– Я вот что тебе хочу сказать, браток, – продолжал Николай, – тут ко мне три пацана пришли – Костя... – он вопросительно посмотрел на нас.

– Егор и Виталий, – быстро подсказал ему Костя.

– Да, Егор и Виталий, – повторил Нестеров. – Так вот, они на тебя жалуются.

Мансур что-то невнятно пробурчал.

– Я не слышу тебя!

– Да, я слушаю, – ответил Мансур.

– Я вот что тебе хочу сказать. Если с этими ребятами что-то случится, – угрожающе заговорил Нестеров, – ты меня знаешь, и ты понял, что тебя ждет?

На другом конце трубки воцарилось молчание.

– А что мне теперь, их охранять, что ли? – наконец услышали мы голос Мансура.

– Это уже твои проблемы! – сказал резко Нестеров. – Я повторять тебе не буду. Ты понял меня? Все! – И Николай положил трубку.

– Ну, ребята, я его предупредил, – обратился он к нам, – этого беспредельщика. Не бойтесь, ничего с вами не будет! – успокаивающе сказал он.

Посидев еще немного, мы попрощались.

– Что будем делать? – спросил Костя, когда мы вышли из гостиницы.

– Не знаю, что будете делать вы, – вздохнул я, – но я возвращаюсь на Кипр. Хотя и верю этому человеку.

На следующий день рано утром вместе с недовольной женой я снова вылетел рейсом на Кипр. Нас опять ждало добровольное изгнание.

«Попугай»

Даня

Москва, январь—февраль 1995 года

Теперь у меня появилось чувство страха. Конечно, я был непричастен к убийству Бати. Но, с другой стороны, я тоже присутствовал на кладбище. На курок я не нажимал, но я все видел. Значит, я подхожу под статьи «сокрытие совершения преступления» и «недоносительство». В то время такие статьи еще были в Уголовном кодексе, отменены они были позже.

Но больше всего я боялся другого – что кто-нибудь из ребят расколется. И тогда будет два приговора – и суда, и воров в законе. И наверняка ни Мансуру, ни ребятам убийства Ленчика не простят. Там уже никто разбираться не будет, кто сидел за рулем, а кто нажимал на курок...

Однако через две недели практически все наши боевики, в том числе и я, были выпущены из изолятора. Что же касается Мансура, то он оставался пока сидеть.

Когда меня освобождали, я вышел из камеры и пошел по направлению к кабинету, где должен был получить свои вещи. И неожиданно столкнулся с одним мужчиной. Мы на какое-то время остановились, разглядывая друг друга. Его лицо было мне знакомым. Он тоже пристально смотрел на меня, пытаясь вспомнить, где он меня видел. Чуть позже, когда я уже спускался по лестнице, я его вспомнил. Конечно же, это тот самый оперативник в пиджаке, который меня допрашивал, а после этого неоднократно встречался с Мансуром!

Теперь я понял, что оперативник шел к Мансуру. Какая-то тайная связь между ними существовала, но какая?

Когда я оказался на свободе, стал размышлять о том, почему же произошло убийство Завадского. Наверное, потому, что Мансур не мог с собой совладать. Слишком уж наркотики взяли верх над его рассудком. Конечно, Мансур был обязан Бате всем – и своим первоначальным положением в криминальном мире тоже. Правда, позже имя Мансура у многих ассоциировалось только с понятием «беспредел».

Бате он был обязан и связями с уголовной элитой, и серьезными связями с коммерсантами. Одним словом, своим теперешним состоянием он был практически полностью обязан Бате. Без Завадского он был бы никем, так бы и остался Сережей Мамсуровым. Как же у него поднялась рука?..

* * *

Через две недели Мансур снова вышел на свободу. Но на этот раз не было пышного банкета в ресторане по случаю его очередного освобождения. Все было гораздо скромнее. Мансур устроил праздничный ужин в своей квартире. Однако у присутствующих на этой вечеринке восторга на лицах не было заметно. Никто не стремился говорить о своей удачливости и героизме во время нахождения в ИВС или о том, какие лохи – менты и «вертухаи». Все старались обходить эту тему.

Мансур же рассказал мне о своем нахождении под стражей. Рассказал о получении непонятной таинственной «малявы», которую получил из соседней камеры от неких авторитетов. В этой «маляве» был намек на причастность его к убийству Завадского, но Мансур сразу отмел это подозрение.

– Сейчас опять по Москве слухи поползут, что я стучу ментам и поэтому, мол, меня выпустили, – зло сказал он. – А тут все гораздо проще. Определенная сумма «лавэ» – и я на свободе!

Мансур говорил мне и о том, что отстегнул каким-то влиятельным ментам сто пятьдесят тысяч «зеленых» и все подозрения с него были сняты. Но опять же это он говорил. Никто не знал, верна эта версия или нет. Но фактом было то, что никто из ребят, находившихся в изоляторе, в убийстве Завадского не признался.

Однако, хотя следствие временно сняло с Мансура подозрение в убийстве, уголовный мир такой расклад не принял. Вскоре возле собственного подъезда был убит Коля Павлов. Коля в тот злополучный день тоже был в квартире Мансура и вывозил Завадского на кладбище.

Вероятно, люди, которые поджидали его у подъезда, хотели под пытками снять с него показания, но ничего не получилось – Коля стал сопротивляться, поэтому и получил две пули в затылок. Киллеры тут же скрылись. Поскольку Павлов был рядовым боевиком – ни казначеем, ни бригадиром, – то никаких серьезных причин убивать его не было.

Всем стало ясно, что эта смерть напрямую связана с именем Завадского. Либо это была попытка получить у Коли какие-то сведения, либо просто предупреждение Мансуру – смотри, мол, парень, следующим будешь ты...

Но Сергей быстро сделал нужные выводы, так как человек он был очень неглупый. Об этом говорило и его незаконченное высшее образование, и высокий интеллект, и его воспитание. Ведь Мансур вырос в интеллигентной семье. Короче, он тут же сменил квартиру.

– Все, – сказал он Татьяне, – нам тут жить больше нельзя. Нужно покупать жилье. Срочно ищи нам новую квартиру! Большую, просторную, где-нибудь в центре.

* * *

А позже мы уже помогали Мансуру переезжать – сначала на снятую квартиру. Все это делалось ночью, чтобы никто не видел. При этом, перевозя вещи, мы все время осматривались – не ведется ли за нами наблюдение? Надо сказать, что эта операция нам удалась. Временно Сергей был в безопасности.

Поменяв место жительства, Татьяна активно занялась поисками квартиры. Она даже как-то повеселела. Я пытался понять, почему она живет с Мансуром. Может быть, она его любит? Да нет, вроде особой любви нет. Привязанность? Тоже нельзя этого сказать. А вдруг это просто страх перед тем, что следующей жертвой может стать она? Ведь Мансур ее одну никуда не отпускал.

Вскоре квартиру нашли – на Петровке, 19. Сергей, когда узнал, что квартира находится по этому адресу, пошутил:

– Теперь я – легкая добыча для уголовного розыска! Всего лишь двадцать домов разница! За мной менты будут пешком приходить!

Но когда приехал смотреть квартиру, которая состояла из нескольких блоков – то ли две трехкомнатные, то ли двух– и трехкомнатная, – она ему очень понравилась. Хотя дом и подъезд оставляли желать лучшего. Дом был старый, возможно, даже дореволюционный. Но Мансур сразу загорелся идеей большого ремонта своего жилья.

– Ты поищи среди своих знакомых, может, дизайнера толкового найдешь, чтобы сделал из этой квартиры сказку, дворец, чтобы не стыдно было людям показать, где живет Сергей Маратович, – говорил Татьяне Мансур.

И действительно, такого дизайнера Татьяна нашла. Наняли строительную бригаду. Начался ремонт с перепланировкой. Мансур выезжал туда неоднократно.

Через несколько дней, когда мы ехали с ним в его машине, раздался телефонный звонок. Сергей стал с кем-то говорить. Как я понял, какой-то авторитетный человек заступался за ребят с рынка и пригрозил Мансуру, что, если с ними что-то случится, то его ждут большие неприятности.

Мансур со злостью выключил телефон.

– Подумаешь, что он из себя строит! – стал возмущаться он. – Первым человеком, что ли, себя считает, крестным отцом? Были у нас такие – Отари, Сильвестр... И где они сейчас?

Меня больше всего взволновало не то, что нет в живых Отарика и Сильвестра, а то, что сейчас было названо имя Виталия! Неужели Сергей сейчас вспомнит про то поручение, которое давал мне не так давно, – убрать Виталия? А вдруг вспомнит и разберется со мной за невыполненный приказ – шлепнет прямо в этой машине? Тем более он уже был наполовину бухой...

Но Мансуру, вероятно, было не до этого. Уж слишком больно задело его предостережение неизвестного мне авторитетного человека. Мансур долго чертыхался. Потом приказал остановить машину возле одного из ресторанов на Ленинском проспекте.

– Пойдем, Данька, перекусим, – обратился он ко мне.

* * *

Мы вышли из машины и направились в ресторан. Остальные члены банды остались на улице, в «БМВ». Мансур потребовал, чтобы ему сразу все поставили на стол. Он заказал две бутылки водки, кое-что из закуски и горячее рыбное блюдо. К горячему, правда, даже не прикоснулся, зато влегкую опустошил обе бутылки «Абсолюта»! Расплатившись с официантами, он направился обратно к машине. Сергей уже едва держался на ногах и покачивался из стороны в сторону, язык его заплетался.

– Знаешь что, – еле выговорил он, – давай-ка вези меня к этому крутому на разборку! Что это он мне мораль читает? – Мансур с трудом погрузился в «мерс». Следом за нами тронулся «БМВ» с группой сопровождения во главе с Душманом. После убийства Павлова Мансур усилил охрану и теперь ездил всюду только в сопровождении боевиков.

Вскоре мы неслись по Ленинскому проспекту.

– Куда ехать-то?

– Знаешь такую гостиницу? – он сказал какую.

– Да, знаю, – ответил я.

– Вот туда и гони!

Вскоре наши машины плавно затормозили около высотной гостиницы в конце Ленинского проспекта.

Мансур вышел из «мерса» и стоял на месте покачиваясь. Из «БМВ» вылезли наши боевики. Вероятно, это привлекло внимание людей, которые несли службу по охране гостиницы.

Через несколько минут к Мансуру подошли трое мужчин с рациями в руках. Они были одеты в одинаковые нейлоновые куртки. На спине у каждого красовалось слово «секьюрити». Один из них сказал:

– Добрый день! Чем мы можем вам помочь?

– Чем ты мне можешь помочь? – нагло усмехнулся Мансур. – Ничем! Это я могу тебе помочь!

Мужчина пропустил эти слова мимо ушей и спокойно продолжил:

– Вы кого-то ищете?

– Ага, – кивнул Мансур, – Нестера мне надо повидать.

– У вас есть договоренность о встрече с Николаем Григорьевичем? – ничуть не удивившись, продолжил мужчина. Теперь было ясно, что эти люди хорошо знают Нестерова.

– Скажи ему, что Мансур приехал!

– Одну минуточку! – Мужчина отошел в сторону и включил рацию. Он что-то сказал в микрофон и вскоре получил утвердительный ответ.

– Пойдемте, я вас провожу, – предложил он.

Мансур в сопровождении Душмана и Малыша направился в гостиницу. Остальным было приказано оставаться возле машин. Мы наблюдали за происходящим с интересом. Теперь я стал волноваться. Я боялся, что сейчас произойдет какая-то стычка. А ведь Серега уже настолько опьянел, что за него ручаться было совершенно невозможно.

Однако мои опасения рухнули буквально через пятнадцать минут. Я потом просчитывал, сколько было нужно времени, чтобы подняться вверх на лифте и спуститься вниз. Получалось, что беседа закончилась, даже не начавшись! Мансура просто вывели под руки двое дюжих ребят, одетых в спортивные куртки, подвели к «мерсу» и сказали:

– Когда протрезвеешь, тогда и приезжай. А в таком состоянии больше тут не появляйся!

Они подтолкнули Мансура к машине.

Я с удивлением смотрел на лицо Сергея. Он не мог толком ничего выговорить. Бухнувшись на переднее сиденье, он только промычал:

– Поехали!

Всю дорогу он сплевывал и ругался. Я понимал, что человек, к которому он приезжал на беседу, просто выставил его и не стал с ним говорить, раз Мансур явился к нему настолько пьяным. Это была пощечина, нанесенная Сергею, но он ничего не понимал, так как был до сих пор в невменяемом состоянии.

* * *

Что же касается моего возможного разоблачения в отношении Виталия, то эти опасения ушли на задний план – Мансуру было не до того, чтобы вспоминать, выполнил я его задание или нет и чей палец привез. Весь гнев его был теперь направлен на Душмана и на ребят, которых он послал разобраться с коммерсантами и которые, упившись, упустили их. Мансур долго вспоминал об этом.

Я знал, что он давно уже не выплачивал зарплату ребятам и они были лишены не только премиальных выплат, но и вообще денег. Особенно после неудачно выполненного задания в пансионате.

Все чаще и чаще пребывая в невменяемом состоянии, Мансур резко сократил количество встреч и переговоров, которые достаточно интенсивно вел до этого. Весь досуг Мансура теперь заключался в том, что он посещал те или иные рестораны, пивные пабы и другие увеселительные заведения. Обычно все это происходило днем, так как вечером Мансур предпочитал сидеть, закрывшись в своей квартире с охраной, и редко бывал на улице.

Я постоянно возил его на Ленинский проспект, так как там жили родители Сергея. Он их часто навещал. А после визита к родителям Мансур обычно приказывал остановить «Мерседес» возле пивного ресторана «Попугай», где в последнее время часто отдыхал. Чуть позже я узнал, что именно в этом ресторане он через «дилеров», которые промышляли там, покупал наркотики.

Однажды произошел эпизод, который вновь заставил журналистов вспомнить о Мансуре и написать о нем заметки и статьи.

Эпизод произошел в том же ресторане «Попугай» 8 февраля 1995 года.

Тогда, не подозревающие о дальнейшем ходе событий, мы всей бригадой поехали пообедать. Мансур заказал себе несколько закусок и крепкого темного пива, которым сильно увлекался. Мы с ребятами сели за отдельный столик. Мансур посадил с собой рядом Душмана и о чем-то говорил ему, время от времени потягивая пиво. Затем Сергей встал и решил выйти покурить. По правилам, которые установила здешняя администрация, курить в помещении ресторана было категорически запрещено – не хватало вентиляции, хотя в зале и работало несколько кондиционеров.

Поэтому хозяева ресторана построили буквально в пяти шагах от зала огромную деревянную беседку, кстати, очень уютную. Туда, на свежий воздух, и ходили курить посетители.

С Мансуром вместе пошел Душман. Нам же Сергей показал рукой, что мы можем оставаться на своих местах. Не знаю точно, что случилось дальше, но минут через десять мы услышали крики и два выстрела, тут же выскочив на улицу. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что Мансур стрелял в бровку тротуара, у которой только что припарковалась красная «восьмерка».

Парень, только что вышедший из машины, двумя руками держался за ногу. В руках у Мансура был дымящийся «ТТ» – он попал из него в ногу хозяину «восьмерки». Причиной выстрелов была то ли неправильная парковка машины, за что Мансур сделал замечание водителю, а тот громко послал его, то ли Мансур просто перепутал его с «дилером», который привозил ему наркотики, и потребовал, чтобы тот продал ему дозу.

Естественно, у парня никаких наркотиков не было.

Моментально Мансур был схвачен службой безопасности ресторана. Через некоторое время приехала оперативная группа, и Мансура снова увезли на Петровку. Основным свидетелем поехал Душман. Я же сел в «Мерседес» и поехал к Татьяне Любимовой, чтобы сообщить ей известие об аресте Сергея.

Крымские киллеры

Виталий

Москва, февраль—март 1995 года

Известие о том, что Мансура задержали в очередной раз, я получил на Кипре. Лена отнеслась к этой новости с иронией.

– Ну что, Виталий, опять чемоданы паковать? Опять возвращаемся в Москву на короткое время?

– Почему же на короткое? Ты что, думаешь, что Мансура опять выпустят?

– А как же! Уже пятый или шестой раз его арестовывают, а через месяц всегда выпускают. Значит, у нас опять будет не больше месяца, – усмехнулась Лена. В последнее время она стала очень раздражительной. Мы все чаще ссорились с ней.

Конечно, отчасти я понимал ее. Быть супругой бизнесмена, который постоянно находится в изгнании, причем на правах приговоренного к смерти, безусловно, нелегко. Она почти растеряла всех своих друзей и подруг, с кем общалась в Москве.

Зато наконец закончилось строительство под Москвой коттеджа. Но, в свете последних проблем, мы с женой все больше склонялись к мысли, что лучше этот коттедж продать и купить готовую виллу на Кипре. Тем более что по деньгам это было даже дешевле.

Я уже не верил в то, что когда-нибудь приеду в Москву навсегда. Все чаще я думал о том, что Мансур имеет взрывной характер и вступает в конфликт с пол-оборота. Я ждал, что все же пуля киллера достанет его.

Единственное, о чем я жалел, – это о том, что не сумел укрепить контакт с теми крымскими ребятами, которые обещали мне помочь устранить Мансура. Когда я получил последнее сообщение о его аресте, мне позвонил Егор и сказал, что меня срочно разыскивает Даня.

«Надо же! Что ему нужно от меня?» – подумал я. Но Дане я верил и не думал, что он будет втягивать меня в какую-то провокацию. Хотя, конечно, понимал, что наш с ним обман может быть раскрыт и Мансур мог вновь приказать ему что-то сделать.

* * *

Вернувшись в Москву, я встретился с Даней. Он был не в очень хорошем настроении. Мы сидели в одном из небольших ресторанчиков.

Из рассказа Дани я понял основные детали задержания Мансура в ресторане «Попугай» на Ленинском проспекте.

– И надолго посадят? – поинтересовался я.

Даня пожал плечами.

– Черт его знает! Может, снова откупится, может, выпустят скоро...

Мы сидели и молчали. Я не мог понять, зачем же он хотел встретиться со мной? Просто излить мне душу, рассказать, как ему тяжело жить рядом с Мансуром? Первая часть нашего разговора была посвящена именно этой теме.

Наконец Даня сделал небольшую паузу и, отпив немного сухого вина из бокала, неожиданно проговорил:

– Знаешь, Виталий, я хочу от него уйти. Я больше так не могу. Все равно он скоро всех нас порешит!

– А ты думаешь, что он вас не отпустит? – Я осторожно посмотрел ему в глаза.

– Ну, денег он накопил уже немало. Другой человек на его месте давно бы бригаду распустил и занялся легальным бизнесом. А он сейчас полностью находится во власти наркотиков и не может совсем вернуться в реальность. Уже по Москве ходят слухи, что его называют «королем беспредела».

Мне стало жалко Даню.

– Чем я могу тебе помочь? – спросил я. – Я могу дать тебе денег, хочешь?

Он ничего не сказал. Но я так понял, что Мансур уже давно никому ничего не платил. Ребята перебивались кто как мог. Кто-то из них рэкетировал торговцев с рынка, получая небольшие деньги, кто-то довольствовался случайными заработками.

– Знаешь, – Даня внимательно посмотрел мне в глаза, – можно найти специалиста, который смог бы решить проблему с Мансуром...

Я понял, что под специалистом Даня подразумевал, конечно, киллера.

– Может, вам троим сброситься? – продолжил Даня. – Мансур вам никогда не простит потерю рынка.

– А он уже в курсе дела?

– Конечно. Он неоднократно приезжал туда, а ему отказывали в деньгах.

– И что же он делал?

– С Махмудом встречался, потом – с этими, – Даня имел в виду бригаду, которая подрядилась охранять нас дополнительно. – Но пока все встречи были безрезультатными. И он говорит, что вам всем скоро конец. Пока вы не будете в земле лежать, он не успокоится.

– Да, – протянул я, – одно другого не легче!

И тут у меня мелькнула неожиданная мысль – а что, если самому Дане роль киллера предложить? Но я решил в открытую не говорить ему об этом.

– Послушай, Даня, – осторожно начал я, – а если кто-то из ваших ребят? Ведь у вас нет выбора – скоро придется или в землю ложиться, или за решетку сесть.

– Это точно, – кивнул Даня, – просто так дело не кончится. Я прекрасно отдаю себе в этом отчет, да и ребята все понимают. Он может пристрелить каждого в отдельности. Ему, – Даня огляделся по сторонам и понизил голос, – после убийства на кладбище все нипочем!

– А что, если мы дадим вам денег и вы его сами... – неуверенно продолжил я.

– Нет, – Даня отрицательно покачал головой, – никто из ребят на это не пойдет.

– Почему?

– Все боятся.

– Но это же доли секунды! – Я стал жестикулировать. – Нажать на курок – и все, ничего не будет!

– Нет, Виталий, его все боятся. У него интуиция какая-то звериная. Он все чувствует заранее.

– Но ты же сам говорил, что он все чаще находится в невменяемом состоянии, под наркотой!

– Нет, я даже говорить на эту тему ни с кем не буду, потому что боюсь, что меня первого на нож посадят!

– Ладно, – подытожил я, – давай мы сделаем так. Через несколько дней снова встретимся и снова подумаем. Рад, что ты предлагаешь нам свое сотрудничество, – я тщательно подбирал слова.

* * *

На следующий день прилетел в Москву Костя. Он в это время побывал в нескольких странах – в Венгрии, в Чехии, ездил в Германию к друзьям. Я рассказал ему о встрече с Даней и пояснил, что нам нужно искать киллеров, которые смогут устранить Мансура.

Тут Костя сказал:

– Ты же говорил, что в Ялте каких-то нашел!

– Да нет их, не знаю, где искать...

– Так звони в Ялту!

– Кому звонить-то? И номера их не знаю.

– Звони в гостиницу! У администратора и спросишь телефон бара, где они бывают. Так и найдешь их.

В этот же вечер я звонил в Ялту. Вышел на бар. Но там трубку, видимо, взял или бармен, или администратор. Я пытался объяснить, что мне необходимо срочно связаться с Женей.

– С каким еще Женей? Как его фамилия?

– Да я не знаю его фамилии! Высокий он такой, черноволосый!

– Мало ли у нас здесь таких ходит. – Говоривший уже хотел было положить трубку.

– Одну минутку, друг! – всполошился я. – Это очень важно! Мы с ним говорили о работе, он сам ее просил у меня. Теперь она у меня есть. Вот телефон, запиши его, пусть позвонит в Москву, Виталию!

Говоривший мой номер записал. А на следующий день позвонил мне сам Женя.

– Привет, Виталий, как дела?

– Да ничего...

– Что, проблемы?

– Проблемы не кончаются никогда, – улыбнулся я.

– Как я понял, наш договор остается в силе? – уточнил Женя.

– Да. Но вы тогда пропали куда-то, я вас искал...

– Да, были кое-какие делишки... Сейчас все решено. Мы можем выехать в Москву. Только нас теперь трое, – добавил Женя.

– Мы же вроде о двоих говорили? – Я понимал, что если их трое, значит, будет и более высокая плата.

– Ситуация изменилась, – коротко ответил Женя.

Выбора у меня не было, и поэтому я решил:

– Хорошо, приезжайте втроем.

– Через два дня будем в Москве, – сказал на прощание Женя.

* * *

На следующий вечер я собрал совещание в хорошем ресторане. Приехали Егор и Костя. Я коротко обрисовал им ситуацию – что, мол, собираюсь нанять киллеров и нам троим нужно бы сброситься. Очень удивился, когда ребята отрицательно отнеслись к этой идее.

– Нет, я в этом деле не участвую! – категорически покачал головой Егор.

Костя, немного помолчав, тоже сказал:

– И я – пас.

Отказ Кости для меня был полной неожиданностью! Ведь еще позавчера он сам мне подсказывал варианты, как найти крымских киллеров, а сегодня – отказывает. Таким положением я был просто возмущен:

– Что же получается? Как же вы дальше жить будете? Мансур же нас в землю вот-вот положит!

Костя с Егором почти одновременно пожали плечами, но идти на устранение Мансура категорически отказались.

«Ладно, – подумал я, – опять они меня подставляют! Хорошо, буду сам пытаться это сделать...»

Я вышел из ресторана с неприятным осадком на душе. «Теперь, получается, конец дружбе, каждый – за себя», – злился я.

Сев в машину, поехал домой. У самого подъезда вытащил из багажника футляр от теннисной ракетки. Там у меня лежало помповое ружье, которое я приобрел недавно, получив разрешение. Теперь я без этого ружья не делал и шага.

Итак, я направился в сторону подъезда. Подойдя к крыльцу, я обратил внимание на то, что лампочка на первом этаже не горит. Мне стало не по себе. Я все-таки вошел и уже хотел подняться по лестнице к лифту, как неожиданно кто-то окликнул меня сзади:

– Виталий, это ты?

Я обернулся и тут же прижал к себе футляр, чтобы в случае опасности быстро открыть его.

– Спокойно, свои! – сказал человек. Я всмотрелся в темноту. Это был Женя из Ялты.

– Здравствуй! – выдохнул я с облегчением. – А как же ты мой адрес узнал?

– Это дело нехитрое для профессионала, – усмехнулся Женя. – Ты один дома?

– Нет, там еще жена...

Из темноты появился новый парень, мне незнакомый.

– Это со мной, – объяснил Женя. – Пойдем, не в подъезде же разговаривать!

Мы вошли в квартиру. Женя закрыл за нами дверь, затем снял куртку. Тут я увидел, что из-за пояса у него торчит ручка пистолета Макарова. Второй паренек тоже разделся.

Услышав шум, из спальни выглянула Лена. При виде незнакомцев она вопросительно посмотрела на меня.

– Это ребята из Ялты приехали, – сказал я ей, – нам поговорить нужно.

– Пойдем, – кивнул Женя. Он осматривал мою квартиру и произнес: – Красиво живешь! Неплохая у тебя квартира и обстановочка что надо!

Мы прошли на кухню. Мне опять стало не по себе. А вдруг сейчас этот Женя вытащит свой «макаров», наденет на него глушитель, да и шлепнет меня вместе с моей женой? Зачем ему какого-то Мансура заваливать, когда я вот перед ним и никто не знает, зачем он пришел ко мне? Совершено убийство, все стрелки на Мансура упадут...

Однако через некоторое время я понял, что никакого намерения убить меня у ребят нет. Наоборот, они стали расспрашивать меня обо всем, что касается Мансура. Когда же узнали о том, что он сидит сейчас в следственном изоляторе, то сразу погрустнели. Но я их тут же обнадежил:

– Не переживайте, он всегда быстро выходит. Максимум месяц отсидит.

– А почему месяц? – спросили ребята.

– У нас существует указ президентский по борьбе с организованной преступностью, и срок заключения под стражу по этому указу – не более тридцати дней. Так что, по идее, если произошло задержание 8 февраля, то 8 марта он должен быть на свободе. Но если его не выпустят, тогда другое дело...

– И как же нам быть?

– Давайте вы будете пока изучать, где он живет, где часто бывает... Короче, сами знаете, как готовиться. На это время я даю вам определенную сумму денег. Аванс, можно сказать, – и я достал из кармана пачку долларов.

Женя посмотрел на пачку:

– Маловато будет!

– Но это же только аванс!

– Пассажир уж больно серьезный, – отрезал Женя. – Я тут у братвы справки наводил. И к тому же нам машину купить надо.

– Какую машину?

– Хотя бы старую.

– А зачем вам старая машина?

– Мы ее во двор поставим и будем наблюдать. Потом... – Женя хотел продолжить рассказ о том, как они собираются «убирать» Мансура.

– Нет, нет, – оборвал я его, – подробности мне не нужны. Это ваша профессия.

– Какая еще профессия? Это работа у нас такая. А профессия у нас – совсем другая.

– Хорошо, неважно, – сказал я. – Главное, когда вы начнете работать?

– Примерно через неделю. Нам тут кое-какие старые долги надо получить. А затем начнем с твоим Мансуром...

Потом ребята ушли. Тут же появилась жена и учинила мне скандал.

– Ты что убийц в квартиру приводишь? – кричала она. – А если бы они нас грохнули?

Короче, день закончился отвратительно. Мы рассорились с Леной.

* * *

Но последующие события были куда ужаснее. Через несколько дней я увидел в новостях криминальной хроники одного из крымских бандитов, погибшего в перестрелке. Я подошел ближе к телевизору, внимательно всматриваясь в его лицо. Но было очень трудно определить, кто это. Человек был похож на Женю, но, может быть, это был и не он.

Женя не звонил. Как-то раз меня прямо у подъезда окликнул незнакомый голос:

– Виталий, это ты?

Я оглянулся и, в свою очередь, спросил:

– Женя?

Из кустов вышел парень с опущенной головой.

– Нет, это не Женя. Я – его друг...

– А где Женя?

Парень опустил голову еще ниже:

– Его больше нет.

– Как нет?!

– Так, нет. Я и пришел сказать о том, чтобы ты особо языком не трепал. Тут проблемки возникли – кровавый след с нашего полуострова тянется...

Тут я обратил внимание на то, что одну руку парень все время держит в кармане. Господи, да у него там пистолет! А вдруг он сейчас выстрелит в меня, как в нежелательного свидетеля?

– Ладно, – сказал я, – всякое бывает. В принципе я никаких претензий к вам не имею. Тебе деньги нужны?

– Не откажусь. – Парень смотрел, как я лезу в карман за деньгами.

Я дал ему около двух тысяч долларов, лишь бы только живым остаться.

Парень молча взял баксы и спустя несколько мгновений исчез – так же тихо, как и появился.

С отвратительным настроением я вернулся домой. Но там меня ждало еще одно известие – моя жена уехала из квартиры. Где же она может быть?

Наконец мне удалось узнать, что она переселилась в наш новый коттедж – не захотела больше жить в квартире, куда приходят убийцы.

На следующий день я поехал туда. Там я делал попытки помириться с Леной, говоря, что все будет нормально, что скорее всего Мансур больше не выйдет из тюрьмы. Но она не верила в это. Лена сказала, что жизнь, похожая на бегство, ей осточертела и она так больше не может.

– Хорошо, давай как-нибудь отвлечемся, – предложил я.

– Как? В ресторан сходим?

– Давай гостей позовем.

Лена задумалась.

– И правда, – сказала она, – давай. Я приглашу свою старую школьную подругу. У нее муж – адвокат, ведет серьезные дела. Может быть, он даст тебе дельный совет?

– Да чем же мне может помочь адвокат, если такие авторитетные люди ничего сделать не могут?

– Может, у него есть какие-то связи? Давай встретимся с ними!

Я согласился.

* * *

И вот по приглашению моей жены к нам в гости приехала ее школьная подруга с мужем-адвокатом. Сначала мы показали им наш коттедж, потом сели обедать. За обедом вели разговор на разные темы, в основном касающиеся дома, погоды, посещения стран, где мы отдыхали.

Затем, когда Лена пошла поболтать со своей подругой, я воспользовался моментом и пригласил адвоката поиграть со мной в бильярд. Поднявшись с ним на третий этаж, где было оборудовано что-то вроде спортивного зала, я в процессе игры стал говорить на самую важную для меня тему. Я хотел узнать, есть ли у адвоката какие-то связи с серьезными людьми. Но на мои намеки и косвенные вопросы адвокат ответов не давал. Хотя случайно оброненная им фраза, что его клиентами являются порой люди, обвиняемые в заказных убийствах, вселила в меня надежду. Теперь самое главное было найти этих людей.

Конечно, я понимал, что они сидят под следствием. Но у этих людей должны быть друзья. А может быть, эти друзья и являются их напарниками. Значит, теперь нужно постараться выяснить хотя бы телефоны этих друзей.

Я не столько следил за игрой, сколько смотрел на пиджак адвоката, пытаясь определить, есть ли в его боковом кармане записная книжка. Наверняка она там лежит. Теперь нужно было улучить момент и попытаться выписать оттуда несколько телефонных номеров.

Но подвернулся другой случай. Нашему гостю позвонил какой-то клиент. Адвокат долго разговаривать с ним не мог, так как его мобильный был разряжен. Я воспользовался этим и предложил ему свой. Гость перезвонил своему клиенту. Теперь в памяти моего телефона остался номер этого клиента. Надо было узнать, что это за человек.

Я практически напрямую спросил гостя об этом:

– Что-то важное?

– Да так, – уклончиво ответил адвокат. – Текучка.

– Киллер, наверное, звонил? Или его друзья?

– Почему вы так решили?

– Но ваш клиент ведь сидит по заказному убийству?

– Да, что-то похожее, – смутился адвокат.

– А что за друзья? Тоже, наверное, киллеры?

– Ну почему опять киллеры? Я к ним в биографию не заглядывал. Просто серьезные, солидные люди.

Слова «солидные» и «серьезные» произвели на меня большое впечатление. Значит, наверняка это то, что мне нужно.

* * *

После того как адвокат с женой уехали, я быстро переписал в блокнот номер телефона, который автоматически зафиксировался на моей трубке, и в тот же вечер позвонил незнакомому мне человеку. Представившись бизнесменом и одним из клиентов адвоката, я попросил его о встрече. На другом конце провода мужчина спокойно выслушал меня, потом поинтересовался, что за встреча, и какой интерес ему со мной встречаться, и знает ли об этом адвокат.

– Лучше ему об этом не знать, – намекнул я, – но встреча для меня очень важна, и я мог бы предложить вам весьма серьезную сумму, если мы с вами договоримся.

– Вы меня заинтриговали, – сказал мой собеседник, – что ж, встретиться можно. Давайте-ка в понедельник. Вы знаете такой бар? – И он назвал бар в одном из пятизвездочных московских отелей.

– Конечно.

– Подъезжайте туда к пяти часам.

– А как мы друг друга узнаем?

– Опишите себя.

Я сказал, в чем буду.

– А как я вас узнаю? – в свою очередь, спросил я.

– Мы сами вас найдем, – заявил мой собеседник и положил трубку.

* * *

Ехать на встречу одному мне было страшновато. Тогда я позвонил Дане домой и попросил его приехать ко мне.

На следующий день Даня с утра приехал в мой коттедж. Мы сели в каминном зале, и я стал подробно рассказывать ему о событиях вчерашнего дня – про адвоката, про то, как я втайне от него завладел номером телефона каких-то серьезных людей, про то, что я собираюсь вместе с Даней встретиться с ними и поговорить.

Квартира для смерти

Даня

Москва, март—апрель 1995 года

Вечером я сидел у себя дома и смотрел телевизор. Шел какой-то боевик. Но остросюжетный фильм не привлек моего внимания. Напротив, я перебирал в мыслях все предшествующие события: поездку в коттедж Виталия, визит туда адвоката, наш рассказ для него. Все, что мы рассказали адвокату, напомнило мне недавнее прошлое, весь ужас и хаос, который творился в последнее время со мной.

«Неужели это никогда не кончится? – думал я. – Какой выход он обещал и что это за выход? Нет, нужно бежать! Но что значит – „бежать“? Для того чтобы скрыться и легально существовать, нужны деньги. А их у меня нет. Значит, нужно что-то придумывать. Если мне не уходить от Мансура, то все равно это плохо кончится – либо тюрьмой, либо моей смертью».

Вдруг раздался звонок в дверь. Я осторожно подошел к ней и прислушался. Глазка у меня не было, поэтому я не мог увидеть, кто звонит. За дверью я услышал мужские голоса:

– Даня, открывай, свои!

Я, узнав голос Душмана, осторожно подошел к вешалке, где висела моя куртка, и достал оттуда «ТТ». Потом сунул его себе за пазуху. Мне стало страшно: а вдруг Душман пришел не один? И почему он вообще заявился ко мне? А вдруг в бригаде узнали о моих планах, о том, что я встречался с Виталием? Или Мансур написал им «маляву», что меня нужно шлепнуть?

Я открыл дверь. В квартиру вошли Душман, Малыш и еще два боевика.

– Ты чего это сразу не открываешь? – спросил Душман. – И чего в темноте сидишь? Спал, что ли?

Я специально зевнул:

– Да, спал.

– Давай посидим, побазарим с тобой на кухне. – Душман достал из карманов две бутылки водки. Через несколько минут мы сидели за столом. Но настроение у меня было плохое. Интересно, зачем они пришли и с чем?

– Завтра Мансур выходит, – улыбнулся Душман, – готовься к встрече!

«Господи, – подумал я, – неужели все опять начинается?! А как же решение, которое должен был найти адвокат? Все закрутится по новой, похоже...»

* * *

На следующий день мы с Татьяной сидели в «мерсе» у изолятора временного содержания, что находился на Петровке. Ждали, когда выйдет Мансур. В другой машине, стоящей неподалеку, сидел адвокат.

Я задумался. Некоторое время назад Мансура встречали его лучшие друзья – Леня Завадский, Федя Бешеный, Каратаев... А теперь все они лежат в земле. Когда же Мансура не будет? А может, раньше не будет меня? Может, Мансур вообще бессмертный? Ведь получается, что его сажают каждый раз за серьезные преступления и, как ни странно, через месяц выпускают. Что же он за личность?

Вскоре в дверях появился улыбающийся Мансур. Он подошел к нам, расцеловался с Татьяной, протянул руку мне. Из боевиков никто не решился сюда подъехать, так как большая встреча должна была состояться немного позже, в одном из ресторанов, где уже были накрыты столы для банкета.

В этот вечер Мансур здорово напился и на глазах у Татьяны стал договариваться с проститутками о предоставлении ему интимных услуг. Она вспылила, накричала на него и уехала домой. Мансуру было на все наплевать. Главное для него было получить удовольствие.

Банкет продолжался. Теперь я уже знал многие детали инцидента у пивного ресторана. Выяснилось, что Мансур тогда сделал замечание водителю в достаточно грубой форме. Сергей посчитал, что тот парень неправильно припарковался. Водитель ему что-то ответил. Тогда Мансур вытащил пистолет и выстрелил в него. В результате паренек был ранен в ногу.

Однако на следствии все охранники Мансура, естественно, показали, что стрелял не он, а зачинщик случившегося, совершенно другой человек, личность которого установить не удалось, так как он быстро скрылся с места происшествия. Пострадавший же заявил, что претензий к Мансуру он не имеет. Благодаря такой запутанной версии инцидента Сергею и удалось выйти под подписку о невыезде.

– Ничего, – смеялся он, – и это дело скоро похерят, не в первый раз!

* * *

Прошло еще несколько дней. Вскоре Мансур совсем переехал в новую квартиру на Петровке, 19, в дом, стоящий рядом с Центром общественных связей ГУВД Москвы и с Тверской межрайонной прокуратурой. Комнаты, где уже провели ремонт, были обставлены дорогой мебелью. Одна из комнат напоминала дворцовый зал с колоннами и камином. Кроме этого, в квартире были две ванные комнаты, в одной из которых был сделан бассейн с гидромассажем.

Теперь Мансур старался еще реже выходить на улицу, так как опасался за свою жизнь, и много времени проводил в новой квартире.

Он по-прежнему увлекался кокаином и часто находился в невменяемом состоянии.

А потом произошло очень неприятное событие. Квартиру Мансура – точнее, несколько комнат – залило водой с верхнего этажа. Сергей тут же вызвал бригаду рабочих и дизайнера Алексея Галанина. Надо сказать, что Алексея наняла Татьяна через свои связи.

Однако качество ремонта Мансура не очень устраивало, к тому же переделка после затопления нескольких комнат слишком затягивалась.

Однажды, 17 марта, Сергей принял дозу кокаина и устроил дизайнеру выволочку. Он налетел на него, размахивая пистолетом. А когда бедный Галанин попытался что-то сказать в свое оправдание, Мансур выстрелил ему в живот и в грудь. После этого он приказал Душману и другим ребятам расчленить труп.

Но ребята наотрез отказались это делать. Тогда Мансур сам принялся за дело – распилил тело ножовкой. Потом охранники всю ночь, задыхаясь от вонючего дыма, жгли в камине останки архитектора. Это была жуткая сцена.

Затем прошло около недели в сплошном пьянстве и употреблении наркотиков. Тогда же Мансур решил расквитаться с убийцами Павлова. В его смерти Сергей заподозрил бывшего приятеля Завадского – некоего Рената Селяхетдинова по кличке Татарин.

Во второй половине марта Мансур вызвал Татарина на «переговоры», сказав ему, что у него соберутся деловые люди. Он предложил Ренату одеться поприличнее – мол, наклевывается важный контракт.

Татарин даже не предполагал, что его ждет.

Как только он вошел в квартиру Мансура, тот сразу стал бить и пытать Рената. Взяв видеокамеру, Сергей заставлял его признаться в причастности к убийству Павлова. Однако Татарин оказался крепким орешком и молчал. Устав от пыток, Мансур вставил в рот Селяхетдинова ствол и, глядя ему в глаза, спросил:

– Жить хочешь?

Татарин кивнул, но Мансур нажал на курок.

Затем он лично отрубил Ренату голову и руки. Их сожгли в камине. Остальные части тела Мансур приказал утопить в Москве-реке.

* * *

Однако поисками Татарина занялся его приятель Олег Цилько по кличке Бройлер. А до этого Мансуру неоднократно звонила жена Рената и спрашивала, куда подевался ее муж. Сергей отвечал, что Татарин вышел от него, а куда дальше поехал, он не знает.

Однако от расспросов Бройлера Сергей не смог отвертеться. И тогда у него родился новый план. Он сказал, что Татарин – у него дома, и попросил, чтобы Бройлер приехал за ним.

Как только Цилько появился в квартире, его тут же связали и начали пытать, требуя, чтобы он сознался в убийствах Завадского, Татарина и Павлова! Эти признания Мансур хотел записать на видеопленку, а потом передать ее ворам в законе, чтобы отвести от себя подозрения.

Пытки продолжались больше недели. Это была жуткая картина. На восьмой день Цилько признался во всем. Его приковали наручниками к батарее в ванной комнате, и Мансур стал размышлять, как ему поступить с Бройлером дальше.

Так получилось, что в это время Татьяна Любимова закатила Сергею скандал и потребовала, чтобы он не превращал квартиру в камеру пыток. Но Мансура этот скандал еще больше взбесил.

Находясь под воздействием наркотиков, он приказал приковать к батарее рядом с Бройлером и Татьяну.

Когда это было сделано, Мансур решил, видимо, снять напряжение и отдал мне приказ вызвать по телефону проститутку. Вскоре в квартире появилась девушка, вначале даже не сообразившая, что тут происходит. Потом, когда она во все врубилась, ее охватил страх.

Мансура к тому времени просто разморило, и он пошел спать. Теперь ему было не до секса.

Татьяна, как мне потом удалось выяснить, воспользовалась тем, что недалеко стоял шампунь, сумела вылить его себе на руки и снять наручники, освободив и Бройлера.

Когда Сергей спал, а ребята сидели и выпивали, пленники выпрыгнули из окна. При этом Татьяна сломала себе ногу. Бройлер бросился бежать. Мансур выскочил на улицу с пистолетом и заорал:

– Достать, обязательно поймать их! Вернуть!

На улицу следом за ним выскочили Душман, Малыш, еще двое ребят и я. Увидев лежащую у подъезда Татьяну, двое пацанов подняли ее и потащили в квартиру. Душман и я бросились за Бройлером.

Но тут неожиданно из соседнего двора выехала милицейская машина. Бройлер свернул к ней. Я понял, что это – конец. Ребята точно не будут устраивать перестрелку с ментами, а Бройлер определенно сдаст всех. Теперь нужно было принимать единственно правильное решение.

Я огляделся по сторонам. Чуть поодаль стояли Душман с Малышом, как бы раздумывая, что делать. Я быстро развернулся и скрылся в соседнем дворе. Теперь я был в безопасности. Но, с другой стороны, я сам подписал себе приговор...

Миновав несколько проходных дворов, я вышел на улицу. Мне было страшно. Идти домой не имело смысла. А вдруг все образуется и Мансур уже послал людей, чтобы достать меня на квартире и также подвергнуть жестоким пыткам, а затем убить?

Перед глазами возникла картина, как в камине Мансура горит мое тело... Брр!

Я подошел к телефону-автомату и стал набирать все номера, которые дал мне Виталий, в надежде укрыться у него. Но никто не брал трубку. Потом через его родителей я узнал, что Виталий спешно выехал из России вместе с женой.

«Ну, вот и все, – думал я, – остался я один!»

Бесцельно прохаживаясь по улицам, я пытался найти выход из создавшейся ситуации. Вдруг мое внимание привлекла большая рекламная доска. На ней было написано, что на первом этаже близлежащего здания находится офис риэлторской фирмы. А что, если мне снять квартиру?

Через пять минут я уже был в офисе. Я попросил менеджеров подыскать мне однокомнатную квартиру, желательно где-нибудь на окраине. Меня совершенно не волновала мебель в новом жилище. Необходим был только телевизор, чтобы получать нужную информацию. Да еще телефон – для связи с внешним миром.

* * *

В этот же вечер я оказался в быстро снятой однокомнатной квартире. Однако, просмотрев все вечерние передачи, я не увидел ни в одной из них никаких подробностей задержания Мансура. Разве его еще не повязали?!

Только на следующий день почти все каналы телевидения передали жуткий репортаж о штурме квартиры Мансура. Оказывается, когда сбежавший пленник попал в 17-е отделение милиции, тут же в квартиру Сергея были вызваны РУОП вместе с отрядом специального реагирования – СОБРом.

Они окружили квартиру. Милиционеры по телефону пытались уговорить Мансура сдаться. Однако он отказался открыть дверь и потребовал, чтобы к нему привезли адвоката. Вместе с адвокатом приехали и родители Сергея. Но сдаваться он все равно не собирался.

– Патронов у меня на всех хватит, – заявил он и сразу же передал трубку проститутке-заложнице, которая сказала, что тяжело ранена, истекает кровью. После этого милиционеры решили брать дверь штурмом. Но взрывать они ее не стали, опасаясь, что старый дом развалится.

И около двух часов ночи бойцы СОБРа начали выламывать дверь кувалдами! Мансур несколько раз выстрелил в дверь и дважды ранил одного из милиционеров в руку.

В ответ собровцы тоже начали стрелять. Наконец им удалось ворваться в квартиру. В «колонном зале» перестрелка продолжилась. Одной из пуль Мансур был убит наповал.

Кроме проститутки-заложницы, в квартире милиционеры обнаружили еще одну женщину. Это была Татьяна Любимова. Но она была тяжело ранена. В шоковом состоянии ее отвезли в больницу, где она, не приходя в сознание, скончалась.

Я не верил, что Мансур был убит, что его больше нет.

* * *

Через пару дней я позвонил одному из бывших наших боевиков, Малышу. Договорились о встрече, и я получил от него новую информацию. Оказывается, в тот же день были арестованы Душман и еще два боевика.

Малышу же удалось сбежать, воспользовавшись черным ходом, о котором никто не знал.

Затем, продолжая поддерживать с ним отношения, я узнал, что Душман практически сразу признался во всех ранее совершенных убийствах и своем участии в банде. Кроме Душмана, признались еще двое бандитов. Остальных ребят вызывали на допросы в Московскую городскую прокуратуру, но никто арестовывать их не торопился.

Вскоре вызвали на допрос и меня. Но я боялся идти на Петровку – думал, что меня могут там арестовать. Много позже, через жен и подруг остальных ребят, я выяснил, что осенью 1995 года все оставшиеся члены бывшей бригады Мансура арестованы.

Я лишь чудом уцелел. Но я находился на нелегальном положении, так как был в федеральном розыске...

Адвокат

Москва, 1995 год

Прошло некоторое время после тех драматических событий весны 1995 года, когда мне, скорее не как адвокату, а как частному лицу, пришлось соприкоснуться косвенным образом с делом Мансура.

Вскоре по телевидению показали ужасные сцены штурма квартиры Мансура и последующую его гибель. Затем многие газеты стали подробно описывать последние эпизоды жизни этого беспредельщика.

Помочь до этого Виталию мне так и не удалось – многие мои знакомые или клиенты, только заслышав о Мансуре, сразу отказывались с ним связываться.

Более того, мне стало тогда известно, что в последние дни своей жизни сам Леня Завадский со своими высокими связями в криминальном мире стал побаиваться Мансура. Никто не хотел связываться с откровенным беспредельщиком – и Ленчик тоже. Я стал задумываться, почему же так получилось, что Сергей Мамсуров, имевший возможность стать хорошим экономистом, сам, добровольно избрал своей стезей криминал, да еще в столь жестком варианте? Я так и не смог ответить себе на этот вопрос. Бесспорно, Мансур был сильной личностью и вписал довольно-таки кровавые страницы в историю российского криминала. И он, конечно, был фигурой, характерной для своего времени – времени беспредела. Но время это быстро началось у нас – и так же быстро закончилось. Теперь в России все иначе – другие дела, другие отношения между бизнесменами и криминалитетом. Поэтому мне кажется, что даже если Сергей Мамсуров не погиб бы в тот день, то все равно долго бы он не прожил. Ведь существует выражение: «за все нужно платить». А Сергей, как я полагаю, по жизни был должен слишком многим. Но это только мое личное мнение.

Заслуживает, на мой взгляд, внимания и еще один факт. Так получилось, что московское телевидение практически целиком показало эпизоды перестрелки и штурма квартиры Мансура, где он был убит милиционерами.

А позже, когда мне пришлось навестить нескольких своих клиентов в следственном изоляторе, один из них с какой-то завистью вдруг сказал о Мансуре: «Красиво погиб...» Вот так, сами делайте выводы.

А в бывшую квартиру Мансура еще долго никто не вселялся.

Эпилог

Адвокат

Москва, 1999 год

Постепенно я уже стал забывать об этом деле. Но где-то в январе 1999 года мне вдруг позвонил Виталий и попросил о встрече. Встретиться мы решили в тот же вечер в самом центре Москвы.

Виталий пришел один. Он был одет в темный костюм, белую рубашку и галстук. Он очень похудел, глаза были грустные. Мы поздоровались.

– Как дела? – спросил я.

– Ничего хорошего.

– А что случилось?

Оказывается, за это время у Виталия произошли серьезные изменения в личной жизни и в бизнесе. Так получилось, что с женой он развелся. Лена не выдержала такого напряжения, они совсем рассорились.

Я был очень удивлен:

– Как же так? Мансура нет, и весь ужас для тебя и для нее закончился. Сейчас бы самое время жить нормально.

– Не знаю, наверное, что-то внутри сломалось, – печально сказал Виталий. – В общем, теперь я холостой.

– А как бизнес? Надеюсь, тут все благополучно?

Но Виталий только махнул рукой:

– С бизнесом тоже плохо. С рынка мы ушли...

– Как ушли?

– Да так. Теперь там другие люди стоят. А мы никакого отношения к ним не имеем. Кстати, Костя со своей женой тоже развелся, – добавил Виталий.

– А как Егор?

– Женился, но семейная жизнь не сложилась. Короче, он по-прежнему один.

– А что слышно про того, про Даню, который был у тебя в коттедже?

– Даня? – Виталий помолчал. – Собственно, поэтому я и пришел. Даня находится в розыске. Я не знаю, где он скрывается.

– Да мне это не нужно, я же не следователь! И потом это его личное дело.

– Я пришел именно по этому поводу, – повторил Виталий. – Даня попросил меня... Он мне время от времени звонит, – быстро добавил Виталий, – на мобильный. Так вот, он попросил меня, чтобы вы, если сможете, пошли на суд.

– На какой суд? – поинтересовался я.

– Через несколько дней в Московском городском суде начинается слушание дела бывшей бригады Мансура. Всех обвиняют в убийствах и в бандитизме. Вы не могли бы там присутствовать?

– В качестве кого? Адвоката?

– Нет, просто посидеть и послушать.

– А почему ты сам не хочешь это сделать?

– Я никак не могу. Меня могут привлечь к этому делу как свидетеля. Ведь любой со скамьи подсудимых может сразу указать на меня.

– А зачем тебе нужен этот суд? Дождись приговора...

– Нет-нет! Я хочу знать, как будет проходить судебный процесс и, конечно, все по приговорам.

– Хорошо, – сказал я, – если он будет открытым, то я смогу его посетить.

Так мы и договорились.

* * *

Почти неделю я ходил на заседания Московского городского суда. В зале заседаний были предприняты беспрецедентные меры предосторожности. Всех посетителей обыскивали самым тщательным образом и проверяли у всех документы.

Надо сказать, что на суде все ребята шли в отказ. Каждый из них говорил, что был лишь пешкой в игре, которую вел Мансур. Все убийства и разборки, естественно, валили на мертвого шефа.

Наконец были вынесены приговоры. Я вышел на улицу с каким-то странным настроением – все, что я уже слышал от Виталия и Дани, подтвердилось на суде.

Я сел в машину, проехал немного, затем остановился и набрал номер мобильного телефона Виталия.

– Ну что? – спросил он сразу же.

– Надо встретиться.

* * *

Через тридцать минут я был в условленном месте, где он меня ждал. Я протянул ему листок бумаги.

– Что это? – не понял Виталий.

– Тут – приговор каждого из бандитов. Кто сколько лет получил.

Виталий просмотрел записи и тут же вернул листок мне.

– У вас, извините, почерк не очень разборчивый. Прочтите сами, пожалуйста!

Я начал перечислять:

– Итак, по пятнадцать лет дали Дмитрию Русину и Роману Губазу, по десять – Аркадию Воронову и Александру Маслову. Пять лет – Кириллу Соколову. Геннадия Сафронова (Малыша) на суде не было – по нему объявлен федеральный розыск. Кстати, в конце января 1999 года Малыш случайно был задержан при банальной проверке документов. Спустя некоторое время его тоже судили. Но доказать причастность Малыша к убийствам не удалось, да и следствие такими фактами не располагало – он лишь участвовал в похищении Цилько, а также помогал расчленять трупы Галанина и Селяхетдинова. Поэтому Сафронов был осужден только по статье «бандитизм». Да и этого ему было немало, конечно.

– А про Даню ничего не говорили? – разволновался Виталий.

– Ничего.

Мы помолчали. Потом я, в свою очередь, поинтересовался, а какой срок получил Душман?

– Пятнашку ему дали, – вздохнул Виталий. Чуть позже он протянул мне конверт с деньгами.

– Возьмите, – сказал он, – это вам за беспокойство...

– Нет, мне ничего не надо. – Я усмехнулся и, пожав руку Виталию, пошел в сторону своей машины. Вдруг какое-то необъяснимое чувство заставило меня обернуться. Я увидел, как Виталий говорил о чем-то с человеком, внешность которого показалась мне знакомой. По-моему, это был Данька. А может быть, и нет. Кто его знает...

Примечания

1

Заточить копыта – готовиться к побегу (угол. жаргон).