3.3. Недействительность завещания

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 

В соответствии с Гражданским кодексом распорядиться имуществом посредством составления завещания. Но наличие этого документа не гарантирует, что указанное в нем наследники получат причитающееся им имущество. Такая ситуация возникает, если завещание признано недействительным.

Недействительность завещания.

Завещание это одностороння сделка, и как любая односторонняя сделка может быть признано недействительным. Недействительность завещания означает то, что оно не влечет никаких правовых последствий. Иск вправе признать его таковым по иску лиц, права и законные интересы которых нарушены завещанием: других наследников по закону или по завещанию, отказополучателей, исполнителей, их законных представителей. Но подобное оспаривание не допускается до открытия наследства – момента смерти гражданина. Что следует за признанием завещания недействительным?

Во первых, восстанавливается юридическая сила раннее совершенного завещания (если оно было конечно), а если его не было происходит призвание наследников по закону.

Во-вторых аннулируются завещательные отказы, а также, завещательные возложения.

Следует помнить,

что действительность либо недействительность завещания определяется на момент его совершения, несмотря на то, что завещание становится юридически значимым лишь после смерти завещателя. Недействительным могут признать завещание в целом или частично. Недействительность отдельных распоряжений не затрагивает остальной части завещания, при условии, что последняя была включена в документ при отсутствии распоряжений являющихся недействительными. Завещание признают недействительным по тем же основаниям, что и сделку. Например, если оно составлено недееспособным (недееспособным вследствие психического расстройства понимать значение своих действий и руководить ими) или ограниченно дееспособным (ставящим семью в тяжелое материальное положение вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами) гражданином. Признать человека таковым вправе только суд. Дело о признании гражданина недееспособным или ограниченно дееспособным может быть возбуждено на основании заявления членов его семьи, близких родственников независимо от совместного проживания, органов опеки и попечительства, а также психоневрологического или психиатрического учреждения. Судья назначает судебно-психиатрическую экспертизу. Если гражданин признан недееспособным, это является основанием для назначения опекуна, если ограниченно дееспособным – попечителя. Кроме того, недействительным считают завещание, составленное несовершеннолетним или совершеннолетним под влиянием обмана, насилия, угрозы или заблуждения. Необходимо помнить что описки или другие незначительные нарушения порядка составления, подписания или удостоверения завещания не могут служить основанием его недействительности, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя.

Факт недействительности завещания

не лишает лиц, указанных в нем

в качестве наследников или отказополучателей, права наследовать по закону или на основании другого, действительного документа.

1. При нарушении положений ГК РФ, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

2. Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Оспаривание завещания

до открытия наследства не допускается.

3. Не могут служить основанием недействительности завещания описки и другие незначительные нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя.

4. Недействительным может быть как завещание в целом, так и отдельные содержащиеся в нем завещательные распоряжения. Недействительность отдельных распоряжений, содержащихся в завещании, не затрагивает остальной части завещания, если можно предположить, что она была бы включена в завещание и при отсутствии распоряжений, являющихся недействительными.

5. Недействительность завещания не лишает лиц, указанных в нем в качестве наследников или отказополучателей, права наследовать по закону или на основании другого, действительного, завещания.

Согласно ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

В 2006 году большинство оспоренных в судебном порядке завещаний были удостоверены в сельских населенных пунктах. Одним из оснований для признания таких завещаний недействительными указывалось на то, что сельская администрация не является органом исполнительной власти, наделенным полномочиями на совершение нотариальных действий в случае отсутствия в населенном пункте нотариуса.

Двоерядкин А.К. оспорил завещание отца Двоерядкина К.Ф., удостоверенное заместителем главы Чигиринской сельской администрации 20.10.1999 г., которым имущество было завещано Гоковой С.К.

Истец считает данное завещание недействительным, поскольку при его составлении не были соблюдены нормы ст. 1118, 1124,1127,1128 ГК РФ. Кроме того, согласно ст. 165 ГК РФ несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее недействительность. В соответствии со ст. 168 ГК РФ она ничтожна. В соответствии со ст. 37 Основ законодательства РФ о нотариате от 11.02.1993 г. № 4462-1, лишь в случае отсутствия в населенном пункте нотариуса должностные лица органов исполнительной власти, уполномоченные совершать нотариальные действия, совершают такие действия.

В соответствии с п.2 Инструкции о порядке совершения нотариальных действий должностными лицами органов исполнительной власти, утвержденной МЮ РФ 19.03.1996 г., совершение нотариальных действий возлагается решением органа исполнительной власти или распоряжением его руководителя на одно из должностных лиц аппарата органа исполнительной власти только в случае отсутствия в населенном пункте нотариуса. Однако и по месту проживания наследодателя – г. Благовещенск, ул. Студенческая, 28, кв.98, и по месту нахождения основной массы наследственного имущества, каковым является квартира по указанному адресу, имеется нотариус, который уполномочен удостоверять сделки, в том числе и завещания.

Оспариваемое завещание подписано заместителем главы сельской администрации, не являющимся лицом, уполномоченным на удостоверение сделки.

Кроме того, на завещании проставлена печать, которая в соответствии с п. 6 Инструкции не содержит изображения герба РФ.

Первым решением от 22.02.2006 г. Благовещенский городской суд удовлетворил иск, определением судебной коллегии данное решение отменено в связи с тем, что выводы суда сделаны на неисследованных обстоятельствах.

Вторым решением от 14 июня 2006 г. было отказано в иске, однако данное решение также отменено, поскольку суд вновь не исследовал надлежащим образом те обстоятельства, на которые сослался истец в обоснование заявленных требований.

30.08.2006 г. судом

постановлено третье решение

об удовлетворении заявленного иска. Завещание признано недействительным, которое судебной коллегией было оставлено без изменения.

Суд установил, что подпись в реестре о получении завещания выполнена не самим завещателем, а иным лицом, запись в нотариальный реестр была внесена не 20 октября, а 20 декабря 1999 года, выдача завещания значится Двоерядкину А.К., а не Двоерядкину К.Ф. В судебном заседании не добыто доказательств наделения Аксеновой Н.А. – зам главы администрации полномочиями совершения нотариальных действий. Завещание не было удостоверено гербовой печатью в нарушение действовавшего законодательства.

По месту жительства завещателя и по месту нахождения его имущества работает нотариус, удостоверение завещания в сельской администрации признается необоснованным.

Проверив решение по кассационной жалобе Гоковой С.К., судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ст. 7 ФЗ «О введении в действие Гражданского Кодекса Российской Федерации» № 147-ФЗ к завещаниям, совершенным до введения в действие части третьей Кодекса, применяются правила об основаниях недействительности завещания, действовавшие на день совершения завещания.

Из материалов дела следует, что оспоренное завещание было составлено до введения в действие части третьей ГК РФ, следовательно, суд правильно применил материальный закон, регулировавший возникшие на момент составления завещания правоотношения.

Так, суд сослался на ст. 54 ФЗ «О местном самоуправлении в Российской Федерации» от 06.07.1991 г. № 1550-1 в редакции закона от 28.08.1995 г., согласно которой предусмотрены полномочия поселковой, сельской администрации в области обеспечения законности, правопорядка, охраны прав и свобод граждан, в том числе и полномочия по совершению нотариальных действий, а также на ст. 37 Основ законодательства РФ о нотариате, согласно которой, в случае отсутствия в населенном пункте нотариуса полномочия совершать нотариальные действия возложен на должностных лиц органов исполнительной власти, другие нормы материального права, регулирующие вопросы удостоверения в сельской администрацией завещаний.

Суд признал завещание

недействительным по нескольким основаниям

. Одним из них является проставление в завещании печати, которая не содержит изображения герба, что является нарушением п.6 ст. 1 Инструкции о порядке совершения нотариальных действий должностными лицами органов исполнительной власти, утвержденной МЮ РФ 19.03.1996 года. При этом суд правильно сослался на Положение о государственном гербе РФ, утвержденное Указом Президента РФ от 30.11.1993 г. и не признал обоснованной ссылку ответчика и третьего лица на то, что администрация Чигиринского сельского Совета гербовую печать стала использовать только с 01.12.2000 г.

Обоснованным является вывод суда о том, что жителей с. Чигири обслуживали на период составления завещания нотариусы города Благовещенска. Кроме того, завещатель проживал в г. Благовещенске, то есть по месту нахождения нотариусов. Помимо этого, суд сделал вывод об отсутствии доказательств того, что Аксенова Н.А., удостоверившая завещание, на 20.10.1999 года являлась заместителем главы Чигиринской сельской администрации, а поэтому в период отсутствия главы администрации была наделена полномочиями совершения нотариальных действий. Не представлены доказательства наделения ее этими полномочиями в порядке, предусмотренном Инструкцией о порядке совершения нотариальных действий должностными лицами органов исполнительной власти от 19.03.1996 г. На запросы суда из администрации Чигиринского муниципального образования поступил ответ о том, что должностные обязанности и приказы за 1996 год не сохранились. Судом дана надлежащая оценка и тому обстоятельству, что завещание было занесено в книгу завещаний через два месяца после его составления и удостоверения, выдано не завещателю Двоерядкину К.Ф., а Двоерядкину А.К.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу, что у суда имелось достаточно оснований для признания завещания недействительным, поскольку имеют место

значительные

нарушения при его удостоверении, в то время, как в соответствии с ч.3 ст. 1131 ГК РФ не могут служить основаниями недействительности завещания описки и другие

незначительные

нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя. Перечисленные нарушения порядка составления и удостоверения завещания позволили суду поставить под сомнение наличие волеизъявления завещателя в пользу истицы.

Спор по существу разрешен судом правильно, решение мотивировано, выводы соответствуют установленным по делу обстоятельствам и подтверждаются материалами дела. Доводы кассационной жалобы не влекут правовых последствий при сложившейся ситуации, не влекут отмену решения суда и не подтверждаются материалами дела.

Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих безусловную отмену решения суда судебная коллегия не усмотрела.

Также было направлено в суд первой инстанции на рассмотрение в

третий раз

дело Благовещенского районного суда по иску Киселева В.Н. к администрации Усть-Ивановского сельского совета о признании недействительным завещания Киселева Николая Д., удостоверенного 16.01.1997 г. Истец указал, что завещание составлено и удостоверено заместителем главы Усть-Ивановской сельской администрации Бондаренко Е.Ф. и является незаконным потому, что в соответствии с законодательством органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти, имеющих право при отсутствии нотариуса в населенном пункте оформлять завещания Кроме того, он считает, что завещание удостоверено с нарушением требований Инструкции о порядке совершения нотариальных действий, утвержденной Министерством юстиции РФ от 19 марта 1996 г., а именно: из текста завещания не видно, что оно было зачитано вслух, в завещании отсутствует адрес места жительства завещателя и лица, которому завещается имущество, не разъяснена ст. 535 ГК РСФСР, поставлена печать, на которой отсутствует изображение государственного герба РФ.

Представитель Усть-Ивановской сельской администрации, третье лицо нотариус Янковская Т.В. и третье лицо Будакова М.А. в судебное заседание не явились.

Представитель Будаковой М.А. Соловей Е.В. с иском не согласна, считает, что при составлении завещания нарушений закона допущено не было. Пояснила, что при жизни в январе 1997 г. Киселев Н.Д. в Усть-Ивановской сельской администрации в присутствии своей супруги Будаковой М.А. оформил на нее завещание, завещав ей свой дом. О завещании знали все. Заявление о выдаче свидетельства о праве на наследство у нее не приняли, т. к. наследственное дело уже было направлено в суд.

Судом постановлено 28 июля 2006 г. решение, которым Киселеву В.Н. в удовлетворении иска было отказано.

Суд пришел к выводу, что на период принятия Основ законодательства о нотариате и Инструкции о порядке совершения нотариальных действий, утвержденной 19.03.1996 г., органы местного самоуправления входили в единую систему органов государственной власти. Права должностных лиц органов местного самоуправления на совершение нотариальных действий были прямо закреплены в п. 10 ст. 54 ФЗ «О местном самоуправлении в Российской Федерации», другими нормами материального закона. Судом установлено наличие волеизъявления Киселева Н.Д. на составление завещания в пользу Будаковой. Все предусмотренные законом реквизиты в завещании были соблюдены. Распоряжением главы сельской администрации от 12.04.1995 г. № 5-р обязанность по разрешению нотариальных вопросов была возложена на заместителя главы Бондаренко Е.Ф.

До 10.04.2000 г. Усть-Ивановская сельская администрация скрепляла документы той же печатью, что и скреплено завещание Киселева (л.д.29).

Оснований для признания завещания недействительным суд не усмотрел. Кроме того, суд пришел к выводу, что иск заявлен к ненадлежащему ответчику.

В кассационной жалобе представитель истца, считая решение суда постановленным с нарушением норм материального и процессуального права, указал также на то, что к участию в деле не был привлечен наследник Киселев Николай Олегович, оспорил вывод суда о ненадлежащем ответчике – Усть-Ивановской сельской администрации.

Выдвинул довод о том, что присутствие во время составления завещания лица, в чью пользу оно составлено, является нарушением п. 78 Инструкции о порядке совершения нотариальных действий. Оспорил вывод суда о том, что допущенные нарушения не являются существенными.

Судебная коллегия

данное решение суда отменила

и направила дело на новое рассмотрение, указав на существенное нарушение норм ГПК РФ.

Оспоренное завещание было составлено до введения в действие части третьей ГК РФ, следовательно, суд неправильно применил нормы ГК РФ о порядке оформления завещания.

Согласно ст. 7 ФЗ «О введении в действие Гражданского Кодекса Российской Федерации» № 147-ФЗ к завещаниям, совершенным до введения в действие части третьей Кодекса, применяются правила об основаниях недействительности завещания, действовавшие на день совершения завещания.

Из протокола судебного заседания видно, что представитель истца заявляла в суде дополнительное основание для признания завещания недействительным, каковым является присутствие при составлении завещания лица, в пользу которого сделано завещание. Судом рассмотрены замечания на протокол, правильность которых была удостоверена, это означает, что представитель истца делал ссылку на п. 78 Инструкции о порядке совершения нотариальных действий (л.д.68, 69).

Суд не дал юридической оценки этому обстоятельству, то есть не уточнил у истца в полном объеме основания для признания завещания недействительным и предмет доказывания.

Заслуживающим внимание доводом кассационной жалобы является довод о том, что к участию в деле не привлечены все лица, чьи интересы данным решением затрагиваются. Из приобщенного к материалам дела наследственного дела № 38– 2006 г. (у нотариуса Янковской Т.В.) к имуществу Киселева Н.Д. следует, что с заявлениями о принятии наследства по закону обратились два наследника: истец и Киселев Николай Олегович. К участию в деле Киселев Н.О. не привлечен.

Остальные доводы кассационной жалобы судебная коллегия

не находит существенными, но за пределами доводов жалобы судебная коллегия в соответствии с ч. 2 ст. 347 ГПК РФ проверила законность решения суда в отношении печати, которой удостоверено завещание Киселева Н.Д.

Суд не применил п. 6 ст. 1 Инструкции о порядке совершения нотариальных действий должностными лицами органов исполнительной власти, утвержденной МЮ РФ 19.03.1996 г., согласно которой на нотариально оформленные документы должна проставляться гербовая печать, не установил, была ли в Усть-Ивановском сельском Совете гербовая печать на момент составления завещания.

В качестве доказательства законности использования печати сельской администрации с изображением головы коровы суд принял во внимание акт приемки-передачи печатей, штампов и других реквизитов от 10.04.2000 года, из которого следует, что данная печать Усть-Ивановской сельской администрации передана в комитет экономики и управления муниципальным имуществом района на уничтожение. Однако, по мнению судебной коллегии, это обстоятельство еще не свидетельствует об отсутствии в администрации на момент составления завещания гербовой печати.

Из материалов дела усматривается, что представитель администрации и непосредственно лицо, удостоверившее завещание, судом не опрашивались об обстоятельствах удостоверения завещания, судом не исследован вопрос о том, когда гербовая печать была сельской администрацией получена в пользование, не запрошен соответствующий подтверждающий документ.

Таким образом, судом не в полном объеме установлены обстоятельства, имеющие значение для дела, поэтому решение нельзя признать законным и обоснованным.

Кроме того, суд не указал, на каком основании в отношении завещания, оформленного до введения в действие части третьей ГК РФ, подлежит применению ст. 1131 ГК РФ, согласно которой не могут служить основаниями его недействительности описки и другие незначительные нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя.

Суду было рекомендовано при новом рассмотрении дела учесть изложенное, уточнить у истца основания предъявления иска и определить предмет исследования, принять меры к проверке доводов сторон, правильно определить состав лиц, участвующих в деле, их

процессуальное

положение, распределить между сторонами бремя предоставления доказательств, в зависимости от которых разрешить спор по существу в соответствии с материальным законом, подлежащим применению.

При повторном рассмотрении дела суд постановил 01.11.2006 г. решение об отказе в иске, данное решение было вновь отменено с направлением дела на новое рассмотрение, поскольку суд проигнорировал указания судебной коллегии и не установил в полном объеме обстоятельства, имеющие значение для дела.

Кроме того, суд пришел к выводу о несоблюдении тайны удостоверения завещания и не привел при этом обстоятельств, свидетельствующих об этом, а также доказательств указанного вывода со ссылкой на норму права, запрещающую лицу, в пользу которого составлено завещание, присутствовать при его составлении.

Кроме того, суд признал ошибочным вывод суда о том, что администрация Усть-Ивановского сельского совета не является надлежащим ответчиком по делу, поскольку исковые требования адресованы органу, удостоверившему завещание.

Сведений о результатах нового рассмотрения дела не имеется.

Примером оспаривания завещания по медицинским критериям

завещателя является решение Благовещенского городского суда от 09.08.2006 г. Данное решение является правильным.

Оздоева Л. М. обратилась в суд с иском к Верещагину В. М. и к нотариусу. В обоснование иска указала, что 04.09.2005 г. умерла ее мама Верещагина А.В.

Ответчик обратился к нотариусу с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство по завещанию, составленному в его пользу матерью 18 июля 2005 г.

Истица считает данное завещание недействительным, поскольку мать, имея преклонный возраст, страдала частыми провалами памяти. На основании общего заболевания ей 09.11.1993 г. была установлена вторая группа инвалидности без дальнейшего переосвидетельствования. В дальнейшем участковый врач неоднократно указывала на то, что она страдает старческим склерозом, который с каждым годом прогрессировал. Последние три года мать не могла за собой ухаживать. Верещагина А.В. практически не выходила на улицу, т. к. несколько раз она теряла память и не могла найти дорогу домой.

Опасаясь за здоровье матери, истица обратилась в суд с иском о признании ее недееспособной и установления над ней опеки. Провести судебно-медицинскую экспертизу не смогли, т. к. ответчик, закрыв мать у себя, не впустил врачей-экспертов.

Считает завещание от 18.07.2005 г. недействительным в силу неспособности завещателя понимать значение своих действий и руководить ими.

Ответчик Верещагин В.М. в судебном заседании с иском не согласился, пояснил, что психическое состояние матери соответствовало норме. При удостоверении завещания 18 июля 2005 г. нотариус проверила дееспособность Верещагиной А.В., о чем имеется запись в тексте завещания.

Нотариус в судебное заседание не явилась. Из ее письменного пояснения следует, что она исполняла обязанности нотариуса Мечиковой Д.А., поэтому считает себя ненадлежащим ответчиком. Вся документация хранится у Мечиковой Д.А. Пояснила, что оснований для отказа в совершении нотариального действия не имелось. Нотариус не является психиатром, не всегда может определить у обратившегося гражданина наличие психического расстройства. На момент удостоверения завещания Верещагиной А.В. не было решения о признании ее недееспособной. Она лично явилась в нотариальную контору, на задаваемые вопросы давала понятные ответы. После ознакомления с текстом завещания собственноручно расписалась.

Судом постановлено решение, которым исковые требования удовлетворены, оспоренное завещание признано недействительным. Суд пришел к выводу о том, что материалами дела подтверждается наличие оснований для признания завещания недействительным.

Судебная коллегия пришла к следующему.

К возникшим правоотношениям суд применил материальный закон, подлежащий применению. Надлежащая юридическая оценка дана пояснениям сторон, свидетельским показаниям, а также заключению № 549 от 2 мая 2006 г. посмертной судебно-психиатрической экспертизы на Верещагину А.В., согласно которой она на момент оформления оспоренного завещания была лишена возможности понимать значение своих действий и руководить ими (л.д.96–98).

Экспертиза была проведена и назначена судом в соответствии со ст. 79–86 ГПК РФ. Доводы кассационной жалобы о нарушении положений закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» во внимание не принимаются, поскольку речь не идет об оказании психиатрической помощи конкретному гражданину.

Судебная коллегия не находит состоятельным и довод в отношении медицинских документов, являвшихся предметом исследования экспертов при проведении экспертизы. Указанный довод какими-либо доказательствами не подкреплен. Приобщенные к делу медицинские карты Верещагиной А.В. сомнения в их подлинности не вызывают, они не были поставлены под сомнение и экспертами.

Обстоятельства по делу в их совокупности свидетельствуют о том, что по существу спор разрешен судом правильно.

Решение оставлено без изменения, а кассационная жалоба Верещагина В.М. без удовлетворения.

Пунктом 4 ст. 1125 ГК РФ предусмотрена возможность присутствия свидетеля при составлении завещания. Со ссылкой на данную норму материального закона Лепеха В.С. обратилась в Белогорский городской суд с иском к Старочкину В.А. о признании завещания недействительным. 28.09.2005 г. умерла ее мать Каширина Е.Ф., оставив завещание от 2003 г. в пользу ответчика. Истица считает, что мать на момент составления завещания находилась в болезненном состоянии, не понимала значения своих действий. Помимо этого, мать говорила ей, что если будет менять завещание от 2002 г. то позовет истицу в качестве свидетеля.

Нотариус в судебном заседании пояснил, что составлял завещание на дому, со слов завещателя, подписано оно самим завещателем. В квартире находилась сестра Кашириной, но не принимала участия в составлении завещания. Каширина не делала никаких заявлений о вызове свидетелей, ориентировалась во времени и в происходящем.

Решением суда от 26.04.2006 г. исковые требования оставлены без удовлетворения.

Кассационная инстанция оставила решение без изменения, а кассационную жалобу Лепеха В.С. без удовлетворения. Из материалов дела следует, что истица не представила доказательств того, что завещатель в момент составления завещания являлась неадекватной в своем поведении, от проведения судебно-психиатрической экспертизы на предмет психического состояния Кашириной Е.Ф. истица отказалась.

Судебная коллегия не признала состоятельным довод кассационной жалобы о том, что нотариусом нарушены требования к совершению нотариальных действий, поскольку при составлении завещания должен присутствовать свидетель. Согласно ч.4 ст. 1125 ГК РФ при составлении и нотариальном удостоверении завещания

по желанию завещателя может присутствовать свидетель.

Показаниями свидетелей опровергнут довод истицы о том, что Каширина высказывала такое желание.

Ничепорчук Т.Н. обратилась в Свободненский городской суд с иском к Таратуниной А.И. и нотариусу Смотровой Л.И. о признании завещания недействительным.

В обоснование иска указала, что ее отец Ласточкин Н.И. умер 21 апреля 2005 года, находясь в психиатрической больнице. У нотариуса она узнала, что отец на свое имущество в виде однокомнатной квартиры оставил завещание в пользу Таратуниной А.И. Данное завещание, удостоверенное нотариусом Смотровой Л.И., она считает недействительным, т. к. отец в момент составления и подписания завещания не отдавал отчет своим действиям в виду болезненного состояния.

В судебном заседании ответчики Таратунина А.И. и Смотрова А.И. иск не признали, считают, что Ласточкин по своему психическому состоянию понимал значение происходящего при составлении завещания.

Судом заслушаны свидетели, исследовано заключение амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы от 05.06. 2006 г. и постановлено указанное решение, которым завещание Ласточкина Н.И. от 19 октября 2004 г. признано недействительным.

Судебная коллегия указала в своем определении следующее.

Оспорено завещание, удостоверенное в психиатрической больнице нотариусом Смотровой Л.И. 19 октября 2005 г., данное завещание подписано ввиду болезни Ласточкина другим лицом – Соловьевой Э.С. (л.д.17).

Из справки Дубовской психиатрической больницы следует, что Ласточкин Н.И. находился на лечении в этой больнице с 17.09.2005 г. по день своей смерти – 21 апреля 2005 г. с диагнозом «слабоумие сосудистого генеза».

Судом были допрошены свидетели, как со стороны истицы, так и со стороны ответчицы, а также лечащие врачи Булацкий В.П. и Грановская Л.К., из пояснения которых следует, что Ласточкин страдал слабоумием сосудистого генеза, заболевание прогрессировало, он последнее время узнавал только свою сестру, осознавать значение происходящего при составлении завещания в полной мере он не мог.

Судом оценены показания врачей, а также свидетелей со стороны истицы и ответчицы, заключение амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы № 700 от 05.06.2006 г., согласно которого при поступлении в больницу Ласточкин был дезориентирован во времени, обстановке, был безучастным, плохо понимал задаваемые вопросы, отвечал в основном не по существу, память снижена на все виды событий...На 10-й день пребывания в стационаре не знал, где находится, считал, что на работе...Такое состояние сохранялось у больного на протяжении всего периода лечения в психиатрическом отделении. По своему психическому состоянию 19 октября 2004 г. он не мог понимать значение своих действий и не мог руководить ими.

Судебная коллегия пришла к выводу, что материалы дела в их совокупности свидетельствуют о том, что на момент составления завещания Ласточкин Н.И. не мог понимать происходящее, у суда первой инстанции имелись все основания для признания завещания недействительным.

Судом правильно применен материальны закон, спор по существу разрешен верно в соответствии с установленными обстоятельствами.

Доводы кассационной жалобы судебная коллегия не нашла состоятельными, материалами дела они опровергаются. Решение суда оставлено без изменения, а кассационная жалоба ответчицы без удовлетворения.

Как указано выше, 19 решений постановлено судами по

искам о признании недействительным свидетельства о праве на наследство

. Данное исковое требование, как правило, предъявляется наряду с другими исковыми требованиями: о признании завещания недействительным, о восстановлении срока для принятия наследства, об установлении факта принятия наследства и др.

Так, Тындинский районный суд в 2005 году рассмотрел иск Литовец И.А., которая обратилась с иском к Недельской В.И. о восстановлении срока для принятия наследства и признании принявшей наследство.

Указала, что 14 мая 2004 г. умер ее отец Протасов А. Ф., который проживал в г. Тында, ул. Мохортова, 3, кв.17.

После его смерти открылось наследство в виде квартиры по указанному адресу, 1\2 доли сборно-щитового дома 4 по ул. В-Набережная в г. Тында, автомобиля марки ВАЗ-21013, недополученной пенсии. Завещание отец не оставил. Она и супруга наследодателя Недельская В.И. являются наследниками первой очереди.

Срок для принятия наследства истек 14.11.2004 г. Истица проживает в г. Благовещенске, а ответчица не сообщила ей о смерти отца. Об этом она узнала 18.12.2004 г. от знакомой, проживающей в г. Тынде. 20.12.2004 г. она обратилась к нотариусу Никульшиной Т.Н. и с соответствующими заявлениями о приостановлении регистрации перехода права собственности, т. к. ответчица получила свидетельство о праве на наследство.

В добровольном порядке ответчица отказалась включить ее в число наследников, поэтому она предъявила иск. Считает, что срок для принятия наследства пропустила по уважительной причине. Просила восстановить этот срок и признать ее принявшей наследство с соответствующим присуждением доли наследственного имущества.

В судебном заседании истица отказалась от части требований и просила суд восстановить срок для принятия наследства и признать ее принявшей наследство только в части 1\2 доли однокомнатной квартиры № 17 по ул. Мохортова,3 в г. Тында. Свидетельство о праве на наследство было выдано ответчице 02.12.2004 г.

Судом постановлено указанное решение, которым в удовлетворении иска отказано, наличие уважительной причины суд не усмотрел. Момент исчисления срока суд определил 19.11.2004 г. – день оформления доверенности на имя Поповой.

Согласно ч.1 ст. 1155 ГК РФ суд может восстановить срок для принятия наследства, если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам и при условии, что наследник обратился в суд в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали.

Судебная коллегия пришла к следующему. Причины пропуска срока для обращения в суд отпали 24 декабря 2004 года, то есть когда ответчица поставила условия, при которых она не возражает против включения истицы в число наследников. Судом ошибочно момент исчисления этого срока определен 19.11.2004 г. – день оформления доверенности. Таким образом, истица должна была обратиться в суд с данным иском до 23 июня 2005 года. Поскольку исковое заявление зарегистрировано Тындинским районным судом 17 июня 2005 года, срок на обращение в суд, установленный ст. 1155 ч.1 ГК РФ, истицей не пропущен.

Решение суда в связи с этим отменено. В части срока судебная коллегия приняла новое решение об удовлетворении иска о восстановлении срока, в остальной части требований дело направлено в суд первой инстанции на новое рассмотрение в связи с тем, что истица изменяла в этой части свои требования. При новом рассмотрении дела суду необходимо было их уточнить, выяснить, не противоречат ли они материальному закону, подлежащему применению при определении доли наследника.

11.10.2006 г. судебная коллегия проверила законность и обоснованность вновь постановленного решения суда от 25 августа 2006 г. и установила следующее.

Литовец И.А. обратилась в суд с иском к Недельской В.И. о восстановлении срока для принятия наследства, о признании права на наследство, выделении наследственной доли, признании недействительным свидетельства о праве на наследство. Определением судебной коллегии по гражданским делам Амурского областного суда от 23.11.2005 г. первое решение отменено и в части требований о восстановлении срока для принятия наследства постановлено новое решение: восстановить Литовец И.А. срок для принятия наследства на имущество Протасова А.Ф., умершего 14 мая 2004 г., признать ее принявшей наследство. В остальной части иска дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При повторном рассмотрении дела 25 августа 2006 г. истица не явилась, ее представитель Щедрина М.Ю. уточнила требования и просила суд выделить истице 1\2 долю наследственной квартиры, признать недействительным свидетельство о праве на наследство, выданное 02.12.2004 г. Недельской В.И. (л.д.157). При этом представитель сослалась на ч. 1 ст. 1155, ст. 252 ГК РФ.

Ответчик Недельская В.И. с предъявленными требованиями не согласилась, просила в иске отказать. Судом постановлено решение, которым исковые требования удовлетворены в полном объеме.

Законность этого решения была проверена по доводам кассационной жалобы Недельской В.И., которая указывала, что в судебном заседании истица уточнила исковые требования и просила выделить ей 1\2 доли квартиры, таким образом она просила о выделении доли в натуре.

Согласно ч.4 ст. 252 ГК РФ следует, что в случаях, когда доля в натуре не может быть выделена реально, суд может и при отсутствии согласия этой стороны обязать другую сторону выплатить ей денежную компенсацию. В данном случае выделить долю практически невозможно. В ней проживает ответчица, она находится на учете в кардиологическом отделении больницы, жилая площадь квартиры составляет 12 кв.м., присутствие постороннего человека крайне отрицательно скажется на ее здоровье. Считает, что суд не учел требования данной статьи. Кроме того, суд вышел за пределы исковых требований, поскольку истица не заявляла требование о признании свидетельства о праве на наследство незаконным.

Поступили возражения представителя истицы, в которых она утверждает, что суд вынес решение в точном соответствии с заявленными требованиями. Иск заявлялся о выделе 1\2 доли в праве на наследственное имущество, а не в натуре. Эти требования заявлены в письменном виде (л.д.184).

Судебная коллегия пришла к следующему.

Из материалов дела усматривается, что в состав наследственного имущества входит квартира № 17 по ул. Мохортова, 3 в г. Тында. Наследниками по закону являются истица и ответчица, которой 02.12.2004 г. выдано свидетельство о праве на наследство на всю квартиру.

В соответствии с ч.1 ст. 1155 ГК РФ (п.п.2) по признании наследника принявшим наследство суд определяет доли всех наследников в наследственном имуществе и при необходимости определяет меры по защите прав нового наследника на получение причитающейся ему доли наследства (пункт 3 настоящей статьи).

Ранее выданные свидетельства о праве на наследство признаются судом недействительными.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Амурского областного суда от 23.11.2005 г. Литовец И.А. восстановлен срок для принятия наследства, и она признана принявшей наследство после отца Протасова Александра Федоровича.

При рассмотрении требования о выделении доли в наследственном имуществе в виде квартиры суд правильно применил названную норму материального закона и распределил доли двух наследников, которые являются равными согласно ч.2 ст. 1141 ГК РФ.

Согласно уточненных исковых требований (л.д.157, 184) истица просила суд «выделить ей 1\2 долю в праве наследственного имущества, состоящего из однокомнатной квартиры...». В таком же варианте исковые требования были поддержаны в судебном заседании ее представителем, что следует из протокола судебного заседания (л.д.213). Данное требование не противоречит статье 1155 ГК РФ, оно фактически включает в себя требование об

определении

долей всех наследников в наследственном имуществе, и в частности

об определении доли истицы.

В вывод суда вкралась неточность в толковании заявленных требований, и в мотивировочной части решения они обозначены как просьба о «выделе 1\2 доли в праве на наследственное имущество без выдела этой доли в натуре», в связи с чем судом преждевременно (без заявления требования о выделе доли в натуре) сделана ссылка на ст. 252 ГК РФ, повлекшая обжалование решения суда.

По существу спор судом разрешен правильно, доводы кассационной жалобы не влекут отмену решения суда. Из доводов жалобы усматривается, что суд должен был разрешить вопрос о возможности выдела доли в натуре. Однако, такое исковое требование не заявлялось, и суд не выходил за рамки заявленных требований.

Согласно ст. 1164 ГК РФ при наследовании по закону, если наследственное имущество переходит к двум или нескольким наследникам,... наследственное имущество поступает со дня открытия наследства в общую долевую собственность наследников.

К общей собственности наследников на наследственное имущество применяются положения главы 16 ГК РФ об общей долевой собственности с учетом правил статей 1165–1170 ГК РФ. Однако при разделе наследственного имущества правила статей 1168–1170 ГК применяются в течение трех лет со дня открытия наследства.

Из приведенного материального закона следует, что первоначально должна возникнуть общая собственность наследников, а затем закон предусматривает возможность раздела этого имущества.

Судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда.

Вместе с тем, коллегия считает необходимым решение изменить, поскольку свидетельство о праве на наследство признано недействительным не в части, признанной за истицей, а в полном объеме.

Кроме того, в части определения доли истицы решение следует изложить в измененной редакции в виду указанных выше оснований.

Решение суда от 25 августа 2006 года в части иска о выделе доли в праве наследственного имущества было изложено в следующей редакции:

Определить долю Литовец Ирины Александровны в наследственном имуществе наследодателя Протасова Александра Федоровича, умершего 14 мая 2004 года, равную 1\2 доли однокомнатной квартиры № 37 дома № 3 по ул. Мохортова в городе Тында.

Решение суда в части иска о признании недействительным свидетельства о праве на наследство изменить.

Признать свидетельство о праве на наследство по закону, выданное 02.12.2004 г. по реестру Н=212 нотариусом Тындинского нотариального округа Никульшиной Т.Н. наследнику Недельской Валентине Ивановне на имущество Протасова Александра Федоровича, умершего 14 мая 2004 года, состоящее из однокомнатной квартиры № 37 дома № 3 по ул. Мохортова в городе Тында, недействительным в части 1\2 доли указанной квартиры.

Таким образом, судебная коллегия вникла в вопрос определения долей в наследственном имуществе.

Вопрос об определении доли

в наследственном имуществе подлежал исследованию и в деле по иску Шабалова.

Шабалов А.Н. обратился в Райчихинский городской суд с иском к Рубанову В.Г. о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по закону.

В обоснование иска указал, что он является наследником по закону на имущество отца Шабалова Николая Дмитриевича, умершего 11 января 2006 года. Второй наследник Мартышкина Т.Н. от принятия наследства отказалась.

24 января 1997 г. отец и Рубанова Л.Н. по договору купли-продажи приобрели в равную долевую собственность квартиру № 46 по ул. Матросова, дом № 8 в пос. Прогресс Амурской области, в которой совместно проживали. 10 апреля 2003 г. они зарегистрировали брака. 26 декабря 2003 г. Рубанова Л.Н. умерла. Отец продолжал проживать в этой квартире, оплачивал коммунальные услуги.

От нотариуса истцу стало известно, что 1\2 доля квартиры оформлена на наследников Рубановой Л.Н. Включить отца в число наследников по закону на долю в имуществе Рубановой нотариус отказал по той причине, что отец был поставлен в известность об открытии наследства, отказался подавать заявление о принятии наследства либо об отказе от него. Поэтому свидетельство о праве на наследство выдано другим наследникам.

Шабалов А.Н. просил суд признать это свидетельство о праве на наследство незаконным, признать Шабалова Н.Д. наследником, принявшим наследство после смерти Рубановой, определить доли всех наследников в ее имуществе.

Ответчик Рубанов В.Г. в судебном заседании с иском не согласился, пояснил, что Шабалов Н.Д. отказался принять наследство после Рубановой, никакого заявления к нотариусу не подал, в связи с чем 22 июля 2004 г. он, Рубанов, получил свидетельство о праве на наследство по закону на 1\2 долю квартиры. Считает, что Шабалов Н.Д. не принял наследство после смерти Рубановой.

Нотариус Чепурных Т.И. – третье лицо в судебное заседание не явился. Судом постановлено указанное решение, которым в удовлетворении иска отказано. Суд пришел к выводу, что Шабалов Н.Д. в установленный законом срок для принятия наследства наследство не принял, не заявил о своем намерении. Его наследственная масса составляет 1\2 долю квартиры.

В кассационной жалобе представитель истца считает, что суд неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, неправильно применил материальный закон. Ссылается на п.2 ст. 1153, п.1 и 2 ст. 1157, п.1 ст. 1161 ГК РФ и считает, что Шабалов Н.Д. фактически принял наследство после смерти супруги, от наследства не отказывался, и нотариус не имела права выдавать свидетельство о праве на наследство наследникам Рубановой.

Судебная коллегия пришла к следующему.

Из материалов дела усматривается, что судом неправильно установлены обстоятельства, имеющие значение для дела, неправильно применен материальных закон.

Из наследственного дела на имущество Рубановой Л.Н. следует, что от Рубанова В.Г. поступило заявление о принятии наследства, в качестве наследников по закону он указал только себя.

Шабалову Н.Д. было направлено нотариусом извещение об открытии наследства, на котором имеется запись нотариуса о том, что Шабалов Н.Д. был на приеме, подавать письменное заявление о принятии наследства или об отказе от него он отказался, пояснив, что на долю Рубановой А.Н. не претендует. 22.07.2004 г. Рубанову В.Г. выдано свидетельство о праве на наследство по закону на всю наследственную долю в квартире № 46 по ул. Матросова, 8.

Согласно ст. 1153 ГК РФ принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство. Согласно части второй данной статьи признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства.

Статьей 1154

установлен шестимесячный срок

для принятия наследства. А в соответствии со ст. 1158 ГК РФ наследник вправе отказаться от наследства способом, указанным в ст. 1159 – путем подачи по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления об отказе от наследства.

Из материалов дела следует, что такое заявление супруг наследодателя Рубановой Л.Н. нотариусу не подавал, следовательно, ни у нотариуса, ни у суда не имелось оснований приходить к выводу об отказе Шабалова Н.Д. от наследства.

Усматривается, что нотариусу было известно о совместном проживании Шабалова Н.Д. и Рубановой Л.Н. в квартире, которая принадлежала им на праве равной долевой собственности. Суд также располагал доказательствами того, что после смерти Рубановой Л.Н. Шабалов Н.Д. продолжал проживать в квартире, однако, не дал юридической оценки этому обстоятельству, не сделал вывода о фактическом принятии наследства Шабаловым Н.Д.

Это свидетельствует

о неправильном толковании судом

ч. 2 статьи 1153 ГК РФ и о том, что не применена ст. 1159 ГК РФ, что привело к вынесению незаконного и необоснованного решения. Доводы кассационной жалобы судебная коллегия признала состоятельными.

Указанные нарушения влекут отмену решения суда и направление дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Суд кассационной инстанции не имеет возможности эти нарушения устранить, поскольку не установлены в полном объеме обстоятельства, имеющие значение для дела.

В соответствии с п. 2 ч.1 ст. 1155 ГК РФ по признании наследника принявшим наследство суд определяет доли всех наследников в наследственном имуществе. Ранее выданные свидетельства о праве на наследство признаются судом недействительными. Истцом требования заявлены в соответствии с данной нормой материального закона. Однако, в материалах дела отсутствуют данные о наследственном деле на имущество Шабалова Н.Д., поэтому не представляется возможным проверить круг его наследников, включена ли в состав его наследственного имущества спорная квартира, выдано ли свидетельство о праве на наследство, правильно ли заявлены исковые требования, каким образом они могут быть удовлетворены в случае признания их обоснованными и законными.

В связи с изложенным суду при новом рассмотрении дела необходимо уточнить заявленные исковые требования, правильно определить материальный закон, подлежащий применению, установить в полном объеме обстоятельства, имеющие значение для дела, уточнить круг наследников на имущество наследодателей Рубановой Л.Н. и Шабалова Н.Д., а, следовательно, состав лиц, участвующих в деле, и разрешить иск по существу.

Раздел наследственного имущества.

10.02.2006 г. судебная коллегия проверила законность и обоснованность решения Белогорского городского суда от 07.12.2005 г.

Крячек А.И. обратилась в суд с иском к Крячек С.Н., Рязановой О.Н. о разделе наследственного имущества – квартиры № 46 в доме № 83 по ул. Кирова г. Белогорска.

В обоснование иска истица суду показала, что 21 июня 2004 года умер муж Крячек Н.Л... После смерти осталась квартира. В наследство вступили она, имеющая согласно свидетельства о праве на наследство по закону 6/8 доли в квартире, Крячек С.Н. и Рязанова О.Н., имеющие по 1/ 8 доли. Квартира является однокомнатной и разделить ее в натуре невозможно, ответчики проживают каждый в своей квартире. Она хотела бы пользоваться всей квартирой, и предложила ответчикам выкупить их долю. Ответчики не возражает, но в сумме оценки они не могут прийти к соглашению. Согласно заключению эксперта, рыночная стоимость квартиры определена в 305 000 рублей. Просит передать в ее собственность квартиру, а в пользу ответчиков обязуется выплатить компенсацию по 38 125 рублей.

Представитель ответчика Крячек С.Н. в судебном заседании показал, что ответчики Крячек С.Н. и Рязанова О.Н. признают необходимость раздела имущества, но не согласны с определенной денежной компенсацией в размере 38125 рублей. Представили акт оценки имущества, согласно которого рыночная стоимость квартиры определена в 425000 рублей и, исходя из данной оценки, просили определить денежную компенсацию.

Решением Белогорского городского суда от 7 декабря 2005 постановлено: Иск Крячек А.И. удовлетворить. Взыскать с Крячек А.и. в пользу Крячек С.Н., Рязановой О.Н. по 38 125 рублей в счет компенсации доли каждого в общем имуществе – квартиры № 46 по ул. Кирова,83 г. Белогорска, равной по 1/8.

В кассационной жалобе Крячек С.Н., Рязанова О.Н. указывают на то, что судом при рассмотрении спора необоснованно не было принято во внимание заключение эксперта Литвинова С.В. об оценке квартиры по состоянию на 22.11.2005 года, а размер долей определен по заключению эксперта по состоянию на 22.10.2004 года, чем ущемлены их права. Просят решение суда отменить и направить на новое рассмотрение.

Судебная коллегия нашла доводы кассационной жалобы заслуживающими внимания, а решение суда подлежащим отмене ввиду того, что судом неправильно установлены обстоятельства, имеющие значение для дела.

По мнению судебной коллегии, при разрешении спора судом не выполнены требования ч. 4 ст. 198 ГПК РФ, так как неправильно установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, не разрешены заявленные требования в полном объеме.

В соответствии со ст. 252 ГК РФ – имущество, находящееся в долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по соглашению между ними.

Участник долевой собственности вправе требовать выдела своей доли из общего имущества.

При не достижении участниками долевой собственности соглашения о способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли одного из них участник долевой собственности вправе в судебном порядке требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества.

Если выдел доли в натуре не допускается законом или невозможен без несоразмерного ущерба имуществу, находящемуся в общей собственности, выделяющийся собственник имеет право на выплату ему стоимости его доли другими участниками долевой собственности.

4. Несоразмерность имущества, выделяемого в натуре участнику долевой собственности на основании настоящей статьи, его доле в праве собственности устраняется выплатой соответствующей денежной суммы или иной компенсацией.

Выплата участнику долевой собственности остальными собственниками компенсации вместо выдела его доли в натуре допускается с его согласия. В случаях, когда доля собственника незначительна, не может быть реально выделена, и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества, суд может и при отсутствии согласия этого собственника обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему компенсацию.

Нормативное регулирование условий принятия наследниками наследства по истечении установленного законом срока не претерпело существенных изменений в новом наследственном законодательстве. С 1 марта 2002 г. действует норма п. 1 ст. 1155 ГК РФ, в соответствии с которой суд может восстановить срок для принятия наследства, «если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по уважительным причинам». Таким образом законодатель указал наиболее распространенные на практике причины пропуска срока для принятия наследства, возложив оценку уважительности иных причин на суд. В то же время, в отличие от ранее действовавшего законодательства, п.1 ст. 1155 ГК допускает обращение в суд наследника с иском о восстановлении пропущенного срока в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали. Кроме того, ввиду допускавшихся в судебной практике колебаний в части определения вопросов, подлежащих разрешению судом при восстановлении срока для принятия наследства, закон установил, что принимая решение о восстановлении срока для принятия наследства, суд одновременно признает наследника принявшим наследство и должен определить доли всех наследников в наследственном имуществе, а при необходимости – определить меры по защите прав нового наследника на получение причитающейся ему доли наследства. При этом ранее выданные свидетельства о праве на наследство признаются судом недействительными (п. 1 ст. 1155 ГК).

Т.Ч. и Ю.Ч. обратились в суд с иском о продлении срока для принятия наследства, открывшегося после смерти их отца К.Ч., умершего в октябре 1999 г., и признании за ними права собственности за каждой по 1/2 части квартиры, принадлежавшей К.Ч., мотивируя свои требования тем, что срок для принятия наследства был пропущен ими по уважительной причине, так как они были несовершеннолетними, а кроме того, на момент открытия наследства нотариусом не было принято заявление о принятии наследства, которое было подано в установленный законом срок их матерью – Л.Ч., поскольку указанная квартира по договору ренты принадлежала уже не их отцу К.Ч., а другому лицу, Ю.Н., с которым К.Ч. заключил договор ренты, признанный впоследствии (в июле 2002 г.) судом недействительным. Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 21 марта 2003 г. иск был удовлетворен полностью. Определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 10 июня 2003 г. решение суда оставлено без изменения. В порядке надзора 20 сентября 2004 г. дело было передано для рассмотрения по существу в Президиум Московского городского суда. Проверив материалы дела и обсудив доводы надзорной жалобы., Президиум Московского городского суда отменил решение Преображенского районного суда от 21 марта 2003 г. и Определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 10 июня 2003 г., а дело направил в суд первой инстанции на новое рассмотрение. При этом Президиум указал, что, признавая доводы истцов об уважительности пропуска срока принятия наследства обоснованными, суд сослался на объяснение истцов о том, что нотариусом не было принято заявление о принятии наследства. Однако данные доводы в нарушение требований процессуального законодательства (ст. 56 ГПК РФ)

ничем подтверждены не были

. Кроме того, принимая решение о восстановлении срока принятия наследства, суд исходил из того, что договор ренты, заключенный между К.Ч. и Ю.Н., был признан недействительным решением районного народного суда (31 июля 2002 г.), которое определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда (14 октября 2002 г.) было оставлено без изменений. Однако 19 июня 2003 г. решение районного суда от 31 июля 2002 г. и Определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14 октября 2002 г. были отменены Президиумом Московского городского суда и дело было направлено в суд первой инстанции на новое рассмотрение. Таким образом, обжалуемые решение Преображенского районного суда и определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда были постановлены на основании решения суда первой инстанции по иску о признании договора ренты недействительным, которое было впоследствии отменено. Президиум, кроме того, отметил, что из материалов дела не видно, имеется ли другое имущество умершего К.Ч., в отношении которого необходимо оформить наследственные отношения.

В приведенном деле основанием для отмены надзорной инстанцией решения районного суда, признавшего уважительными причины пропуска срока для принятия наследства, является нарушение требований процессуального законодательства (отсутствие подтверждения отказа нотариуса в принятии заявления о принятии наследства и ссылка на впоследствии отмененное решение суда, признавшего недействительным договор ренты). Однако материалы дела дают основание и для постановки ряда материально-правовых вопросов.

Судя по материалам дела, Л.Ч., действуя в интересах несовершеннолетних Т.Ч. и Ю.Ч., обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, состоявшего из спорной квартиры. Мотивом для отказа нотариуса в принятии заявления Л.Ч. о принятии наследства, очевидно, послужило то обстоятельство, что на момент обращения Л.Ч. к нотариусу договор ренты не был оспорен (он был признан недействительным спустя 2 года и 9 месяцев после открытия наследства) и квартира не входила в состав наследства. Подобный отказ представляется нам совершенно необоснованным, поскольку закон (ч. 2 ст. 546 ГК РСФСР, действовавшая в момент заявления Л.Ч. о принятии наследства, и ныне действующая ст. 1153 ГК РФ)

не обусловливает принятие наследства

путем подачи нотариусу заявления о принятии наследства наличием или отсутствием наследственного имущества. Таким образом, наследник мог подать заявление о принятии наследства даже в случае, когда в этот момент у него отсутствовали сведения о составе имущества наследодателя Закон, таким образом, устанавливая определенный срок для принятия наследства, не исключал, что собственно наследственное имущество могло появиться и по истечении этого срока В рассматриваемом деле нотариус имел право лишь отказать в выдаче свидетельства о праве на наследство, поскольку закон (ч. 1 ст. 72 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате) обязывал его проверить состав и место нахождения наследственного имущества. То обстоятельство, что на момент обращения к нотариусу квартира находилась в собственности другого лица, равно как и отсутствие на этот момент сведений о составе имущества наследодателя, не могут являться основанием для отказа в принятии нотариусом заявления о принятии наследства, поскольку для совершения этого действия нотариус должен лишь надлежащим образом удостоверить, что соответствующие наследники в течение установленного законом срока изъявили намерения стать субъектами прав и обязанностей, принадлежавших наследодателю. Поэтому при принятии заявления о принятии наследства нотариус лишь устанавливает личность наследника, проверяет подлинность его подписи на заявлении и делает на этом заявлении отметку с указанием наименования документа, удостоверяющего личность, и его реквизитов Проверка нотариусом наличия имущества в случае обращения к нему с заявлением о принятии наследства действующим законодательством не предусматривается, а поэтому отказ в принятии такого заявления должен считаться необоснованным. Поскольку надзорная инстанция указала на отсутствие в деле доказательств отказа нотариуса в принятии заявления о принятии наследства, вопрос о правомерности или неправомерности его отказа может быть решен только при исследовании обстоятельств, при которых истицам было отказано в принятии заявления о принятии ими наследства.

Очевидно, если выяснится, что нотариус действительно отказал Л.Ч. в принятии у нее заявления о принятии Т.Ч. и Ю.Ч. наследства после смерти К.Ч., причина пропуска срока для принятия наследства должна считаться уважительной, так как истицы, обратившись в установленный законом срок с заявлением о желании принять наследство К.Ч., в чем бы оно ни заключалось, были, помимо их воли, лишены возможности совершить соответствующее действие. Однако, имея достоверно подтвержденные данные о том, что истицы своевременно обращались к нотариусу с заявлением о принятии наследства, суд, по нашему мнению, должен был не продлевать им срок на принятие наследства, а признать их своевременно принявшими наследство, так как подача заявления, пусть и по каким-либо причинам не принятого нотариусом, сама по себе свидетельствует о желании истиц приобрести наследство. Истицам следовало бы, как представляется, обратиться в суд с обжалованием отказа в совершении нотариального действия (ст. 33 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате) и с заявлением об установлении факта принятия ими наследства, которое должно рассматриваться не в исковом порядке, а в порядке особого производства. В рассматриваемом деле отсутствуют основания для продления срока, которое бывает необходимым в тех случаях, когда наследники в силу признанных судом уважительными причин были лишены возможности своевременно совершить волеизъявление о принятии наследства. Судя по материалам дела, своевременное волеизъявление как раз имело место, оно лишь не было должным образом зафиксировано нотариусом, и отказ нотариуса от принятия заявления о принятии наследства как раз и является доказательством своевременного совершения истицами действий, необходимых для принятия наследства. Такой подход, кроме того, позволит избежать искусственного увязывания вопроса об уважительности причин пропуска наследницами срока с юридической судьбой договора ренты. Из материалов рассматриваемого дела видно, что надзорная инстанция связывает вопрос о восстановлении истицам срока для принятия наследства с действительностью договора ренты, так что при последующем подтверждении факта действия этого договора в период обращения истиц с заявлением о принятии наследства они не могут быть признаны пропустившими срок на принятие наследства по уважительной причине, тогда как признание договора ренты недействительным является достаточным для признания судом уважительным пропуска этого срока. Увязывание вопроса о принятии наследства с действительностью договора отчуждения наследственного имущества, как это предлагается в рассматриваемом решении надзорной инстанции, кроме того, должно означать, что рассмотрение вопроса о признании наследственных прав следовало бы откладывать при любом оспаривании такого отчуждения, поскольку соответствующее решение, определяющее судьбу спорного имущества, в свою очередь может быть обжаловано и в кассационной, и в надзорной инстанции По нашему мнению, истицы должны быть признаны своевременно принявшими наследство К.Ч. независимо от дальнейшей судьбы договора ренты. И именно признание за ними наследственных прав позволило бы им в дальнейшем претендовать на наследственное имущество после смерти К.Ч., если соответствующий договор отчуждения квартиры будет признан недействительным. Мотивы, изложенные в постановлении надзорной инстанции, дают основания для постановки вопроса о том, связан ли суд при принятии решения о продлении (восстановлении) срока на принятие наследства необходимостью исследовать состав наследственного имущества, и, соответственно, должно ли отсутствие имущества на момент подачи иска (как в рассматриваемом деле – вопрос о действительности договора ренты не был решен окончательно) являться основанием для отказа от продления или восстановления срока.

На этот вопрос следует, по нашему мнению, дать отрицательный ответ. Ст. 1155 ГК не связывают возможность продления (восстановления) срока на принятие наследства с наличием к этому момента наследственного имущества. Разумеется, в большинстве случаев наследственное имущество будет налицо, давая тем самым основание для возбуждения производства о продлении срока на принятие наследства. Однако возможны и случаи, подобные рассматриваемому делу, когда вопрос о принадлежности наследодателю имущества может оставаться неразрешенным в течение более или менее длительного периода. Последнее обстоятельство является особенно актуальным в связи с тем, что п. 1 ст. 1155 ГК предусматривает возможность подачи иска о восстановлении пропущенного срока лишь в течение шести месяцев после отпадения причины его пропуска. Так что, если бы в течение этих месяцев вопрос о принадлежности спорной квартиры не получил бы еще окончательного разрешения, суд, будучи связанным необходимостью решать вопрос о восстановлении срока в зависимости от наличия наследственного имущества, должен был бы отказать в иске, с чем никак нельзя согласиться. Позиция о независимости вопроса о восстановлении срока на принятие наследства от наличия наследственного имущества находит свое подтверждение и в тексте действующего закона, предписывающего принятие мер «по защите прав нового наследника на получение причитающейся ему доли наследства» (что, действительно, возможно лишь при наличии наследственного имущества) не во всех без исключения случаях рассмотрения вопроса о восстановлении срока на принятие наследства, а лишь «при необходимости» (п. 1 ст. 1155 ГК), допуская, таким образом, решения о восстановлении срока, в которых эти меры могут отсутствовать, а значит, допуская и отсутствие самого имущества в момент рассмотрения спора. II. М.К. обратилась в суд с иском к инспекции Министерства Российской Федерации по налогам и сборам по Восточному административному округу г. Москвы о продлении срока принятия наследства после смерти своего сына И.А., умершего в мае 2000 г., мотивируя свое требование тем, что установленный законом срок для принятия наследства был ею пропущен по уважительным причинам: болезнь, преклонный возраст, незнание закона. Решением Перовского районного суда г. Москвы от 17 июня 2002 г. иск был удовлетворен полностью. В кассационном порядке решение не обжаловалось. 29 ноября 2004 г. в порядке надзора дело было передано для рассмотрения по существу в Президиум Московского городского суда. Проверив материалы дела и обсудив доводы надзорной жалобы, Президиум Московского городского суда отменил решение Перовского районного суда от 17 июня 2002 г., а дело направил в суд первой инстанции на новое рассмотрение. В качестве основания для такого решения Президиум указал на то, что судом были допущены существенные нарушения норм процессуального права, выразившиеся в том, что не были привлечены к участию в деле другие наследники И.А. – Н.Р. и М.Ж., хотя принятым решением затрагивались их права, а также не были установлены действительные обстоятельства дела и круг наследников И.А. Признание судом уважительными причин пропуска М.К. срока принятия наследства в решении Президиума не подвергалось сомнению.

Надзорная инстанция, мотивируя отмену решения районного суда, лишь констатировала, что «срок пропущен истицей по уважительным причинам, каковыми являются преклонный возраст (77 лет), состояние здоровья, незнание наследственного права». По нашему мнению, как районным судом, так и надзорной инстанцией незнание истицей закона было без достаточных оснований указано в качестве самостоятельной причины пропуска срока для принятия наследства. Ни ст. 547 ГК РСФСР, которой суд, судя по всему, руководствовался (так как иначе он должен был бы отказать в иске по причине пропуска установленного действующим законом шестимесячного срока, в течение которого может быть заявлено требование о восстановлении срока), ни п. 1 ст. 1155 ГК не содержат исчерпывающего перечня оснований, по которым пропуск срока на принятие наследства может быть признан уважительным. В литературе применительно к ст. 547 ГК РСФСР указывалось, что к числу уважительных причин следует отнести то, что «наследник не знал или не мог знать об открытии наследства (о смерти наследодателя), либо, хотя и знал об открытии наследства, не мог в установленном порядке выразить свою волю (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и др.)», т. е. именно те обстоятельства, которые в соответствии со ст. 205 ГК РФ являются основанием для восстановления срока исковой давности.

Первая из названных причин к рассматриваемому делу не имеет отношения, так как истица не отрицала, что ей было известно об открытии наследства. В ряду причин, связанных с личностью наследника, закон (ст. 205 ГК) называет среди прочих и те, которые были признаны судом уважительными в рассматриваемом деле – болезнь и беспомощное состояние (преклонный возраст). Однако третья признанная судом уважительной причина пропуска срока на принятие наследства – незнание закона – не только не упоминается в применимом к данному случаю по аналогии перечне ст. 205 ГК РФ, но и не может быть признана, даже наряду с иными обстоятельствами, уважительной причиной для того, чтобы освобождать соответствующее лицо от последствий действия незнаемого им закона. На первый взгляд, «незнание закона» сродни «неграмотности», которая прямо упоминается в ст. 205 ГК. Однако неграмотность делает лицо социально уязвимым во всех без исключения отношениях, в которое такое лицо вступает, почему закон и признает ее извинительным обстоятельством несовершения этим лицом в установленный срок необходимых для защиты своих прав и интересов действий.

Иное дело – незнание закона. Лицо, не обладающее в достаточной мере необходимыми познаниями в юридической сфере, всегда может обратиться за оказанием содействия в защите своих интересов в соответствующие государственные органы, адвокатуру, нотариат, наконец, в суд. В рассматриваемом случае только преклонный возраст и состояние здоровья истицы препятствовали ей обратиться за содействием к другим лицам и органам, и только эти обстоятельства – преклонный возраст и состояние здоровья – должны быть признаны уважительными причинами, которые действительно лишали ее возможности своевременного осуществления необходимых для принятия наследства действий. Оценивая изложенные в исковом заявлении причины пропуска срока для принятия наследства, суд должен был, по нашему мнению, признать в качестве таковых лишь преклонный возраст и состояние здоровья, отвергнув ссылку на «незнание закона» как одно из обстоятельств, в силу которого истица не смогла своевременно принять наследство. Рассмотренное дело дает основание для постановки еще одного вопроса, связанного с действующим законодательным регулированием условий восстановления пропущенного срока. В п. 1 ст. 1155 ГК, как уже отмечалось, упоминается лишь наиболее распространенная причина пропуска срока которая должна быть признана судом уважительной, а именно, что наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства. Оценка уважительности других причин отнесена к усмотрению суда. При этом к числу иных, помимо незнания, причин должны быть отнесены и перечисленные в ст. 205 ГК тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность. Поскольку п. 1 ст. 1155 ГК ограничивает время подачи иска о восстановлении пропущенного срока на принятие наследства шестью месяцами «после того, как причины пропуска этого срока отпали», возникает вопрос о порядке отсчета этого шестимесячного срока.

Для большинства перечисленных в ст. 205 и п. 1 ст. 1155 ГК причин этот порядок очевиден. Для случая, когда наследник «не знал и не должен был знать» об открытии наследства, интересующий нас срок должен отсчитываться с момента отпадения этого обстоятельства, т. е. с момента, когда наследник узнает об открытии наследства. В случае с тяжелой болезнью или беспомощным состоянием, когда эти обстоятельства были причиной незнания наследником об открытии наследства,

срок следует отсчитывать

с момента выздоровления, когда наследник должен узнать о смерти наследодателя. Вопрос значительно усложняется в случае, когда речь идет о неграмотности или о таком тяжелом заболевании, возможность отпадения которого не относится к числу вероятных событий. Если соответствующая болезнь дает основания для признания больного недееспособным (ст. 29 ГК) или для ограничения его дееспособности (ст. 30 ГК), проблема уважительности пропуска таким больным срока для принятия наследства должна решаться в контексте надлежащего исполнения соответствующим опекуном или попечителем своих обязанностей по защите прав и интересов своих подопечных.

Что касается неграмотности, то наследник, будучи вполне дееспособным, может оставаться неграмотным всю свою жизнь. Означает ли это, что раз для неграмотных наследников нет возможности установить начало течения шестимесячного пресекательного срока, этот срок к ним вообще не применим и они, следовательно, могут обратиться в суд с иском о восстановлении пропущенного срока на принятие наследства в любое время. По нашему мнению, на этот вопрос следует дать отрицательный ответ. Для решения вопроса о том, подлежит ли рассмотрению иск неграмотного наследника о восстановлении срока на принятие наследства, суд должен исследовать вопрос о том, в какой момент такое неграмотное лицо, действуя добросовестно и разумно, должно было узнать об открытии наследства, и с этого момента отсчитывать шестимесячный пресекательный срок. И в случае неграмотности, которая может никогда не отпасть, и в случае с другими обстоятельствами, отпадение которых можно считать вероятным, существенное значение может иметь промежуток времени между открытием наследства и принятием к рассмотрению иска о восстановлении пропущенного срока.

По нашему мнению, продолжительность этого промежутка не должна подрывать стабильность гражданского оборота, оставляя в течение долгого времени наследников, уже принявших наследство, в неведении относительно окончательной судьбы перешедшего к ним имущества. Поэтому следовало бы во всяком случае ограничить возможность предъявления соответствующего иска тремя годами с момента, когда такой наследник получил право на принятие наследства. Отсчитывать этот срок с момента открытия наследства не представляется возможным, так как при наличии восьми очередей наследников по закону (ст. ст. 1142 – 1145, 1148 ГК), каждая из которых имеет полгода для принятия наследства (п. 2 ст. 1154 ГК), наследники последних двух очередей смогут получить это право только по истечении трех лет с момента открытия наследства.

В.К. обратился в суд с иском к Инспекции Министерства Российской Федерации по налогам и сборам по Южному административному округу г. Москвы о продлении срока для принятия наследства по закону после смерти его отца К.К., умершего в мае 1995 г., на том основании, что он пропустил срок по уважительной причине: не знал, что отец умер, так как вторая жена отца П.К. не сообщила ему об этом, а также не знал, что квартира отца приватизирована. П.К. приняла в январе 1996 г. наследство после смерти мужа. В ноябре 2003 г. П.К. умерла, завещав свое имущество дочери – Л.Б. Решением Чертановского районного суда г. Москвы от 5 апреля 2004 г. иск был удовлетворен полностью. В кассационном порядке решение не обжаловалось В надзорной жалобе Л.Б. – наследницы П.К. по завещанию – отмечались существенные нарушения судом норм материального, и процессуального права, выразившиеся в том, что при продлении В.К. срока для принятия наследства судом не были установлены наследники умершей П.К. и не привлечены к участию в деле, а при признании уважительности причин пропуска В.К. срока для принятия наследства объяснения истца не были подтверждены доказательствами. В порядке надзора дело было 29 ноября 2004 г. передано для рассмотрения по существу в Президиум Московского городского суда. Проверив материалы дела и обсудив доводы надзорной жалобы, Президиум отменил решение Чертановского районного суда от 5 апреля 2004 г., а дело направил в суд первой инстанции на новое рассмотрение. При этом Президиум нашел доводы, изложенные в надзорной жалобе, обоснованными, указав, что суд, признав причину пропуска В.К. срока принятия наследства, поскольку он не знал о смерти своего отца, так как жена отца П.К. ему об этом не сообщила, не привел в обоснование своего вывода никаких доказательств об уважительности причины пропуска В.К. срока для принятия наследства. Кроме того, судом не был определен круг наследников умершей в ноябре 2003 г. П. К. и не было истребовано наследственное дело К.К., из которого следует, что П. К. была признана наследницей К.К. Президиум также отметил, что при новом рассмотрении спора суду необходимо привлечь к участию в деле Л.Б. и других наследников П.К., определив их процессуальное положение, а также истребовать наследственные дела по имуществу К.К. и П.К.

Отменяя решение районного суда, надзорная инстанция вполне обоснованно указала на отсутствие в деле доказательств уважительности пропуска истцом срока для принятия наследства. Однако помимо этого существенного нарушения требований процессуального законодательства данное дело позволяет обсудить ряд материально-правовых вопросов. Надзорная инстанция отметила лишь отсутствие в деле доказательств того, что вторая жена наследодателя не сообщила истцу – сыну наследодателя – о смерти его отца. По нашему мнению, даже наличие достаточных доказательств изложенных обстоятельств не должно влечь признание уважительным пропуска срока для принятия наследства, когда сын по крайней мере в течение шести месяцев не поддерживал отношений с отцом, а узнав впоследствии об открытии наследства, начал проявлять заинтересованность в получении наследства Подобные дела, к сожалению, нередко встречаются в судебной практике. К.Б. Ярошенко приводилось дело из надзорной практики Президиума Московского городского суда с аналогичной фабулой: в 1999 году сын обратился с иском о продлении срока для принятия наследства после своей матери, умершей в 1994 году, пропущенного им ввиду того, что муж матери скрыл от нотариуса наличие других наследников. Этот иск был судом удовлетворен, а в надзорном порядке решение суда было отменено, правда, в связи с допущенными ошибками в расчете причитающейся истцу доли. Из материалов дела следовало, что П.К., будучи наряду с В.К. наследницей К.К. по закону первой очереди, имела право только на 1/2 его квартиры и только этой половиной могла распорядиться, завещав ее Л.Б. Если при дальнейшем рассмотрении дела по существу выяснилось бы, что, приняв наследство К.К. целиком, П.К. действовала недобросовестно, умышленно скрывала наличие другого наследника – В.К., право последнего на 1/2 часть квартиры отца, очевидно, подлежало бы признанию и подтверждению в судебном порядке. Из этого, однако, не следует, что незнание сыном о смерти отца может считаться само по себе уважительной причиной пропуска сыном-наследником срока для принятия наследства. Доктриной гражданского права и судебной практикой всегда признавалось, что уважительными причинами могут признаваться такие связанные с личностью наследника обстоятельства, которые физически или юридически препятствовали совершению им действий, свидетельствующих о принятии наследства Первой и наиболее распространенной на практике причиной пропуска срока для принятия наследства всегда являлось то обстоятельство, что наследник не знал и не мог знать об открытии наследства. Уважительность других обстоятельств должна оцениваться с точки зрения физической возможности наследника совершить соответствующие действия.

Как следовало из материалов дела, истец ссылался в подтверждение уважительности пропуска им срока именно на неизвестность ему факта смерти отца. При этом возникает вопрос: может ли это незнание быть в указанных обстоятельствах признано уважительной причиной? По нашему мнению, не может. Истец не был тяжело болен, не находился в длительной командировке, он лишь, очевидно, недостаточно регулярно общался со своим отцом или вовсе с ним не общался, довольствуясь информацией, получаемой от П.К. Закон не ставит наследственные права наследников по закону в зависимость от регулярного общения соответствующих родственников между собой, ни даже от того, знал ли наследодатель о наличии такого родственника, почему в юридической литературе такие родственники и называются «смеющимися наследниками». Поэтому, если бы истец не общался со своим отцом даже в течение более продолжительного времени, чем шесть месяцев, отпущенные для принятия наследства, но вовремя совершил бы необходимые действия, вопрос о справедливости и законности этих последствий даже не подлежал бы обсуждению. Иное дело, если истец, не поддерживавший по крайней мере в течение шести месяцев никаких отношений с отцом, впоследствии предъявляет требование о признании его наследственных прав, рассчитывая на получение имущества от своего ближайшего родственника. Справедливость требует отказать ему в этом праве, усомнившись в том, что им были своевременно предприняты все необходимые и возможные действия для того, чтобы получить информацию об открытии наследства. Такой наследник, по нашему мнению, в силу близости родства по отношению к наследодателю, не может защититься вполне подходящей для более отдаленных родственников формулой «не знал и не должен был знать». Претендуя на отцовское наследство, В.К. «должен был знать» о смерти отца, поскольку, как следует из обстоятельств дела, отсутствуют какие-либо причины, физически или юридически препятствовавшие его отношениям с отцом.

В.Р. и И.П. обратились в суд с иском к Ю.С. о продлении срока принятия наследства после их отца В.К., умершего в мае 2000 г., об установлении факта принятия наследства после смерти отца и о признании за каждым истцом права собственности на 1/3 доли квартиры, принадлежавшей В.К. При этом истцы ссылались на пропуск срока принятия наследства по уважительной причине, так как они не знали, что спорная квартира была приватизирована их отцом в 1993 году, а своевременно к нотариусу они не имели возможности обратиться, поскольку В.Р. работала в представительстве английской фирмы и в 2000 году вынуждена была часто выезжать в командировки, а И.П. имеет двоих детей, которые в 2000 году часто болели. Истцы также указывали, что они фактически приняли наследство, поскольку после смерти В.К. его супруга Л.С. передала им часть вещей отца. После смерти Л.С. спорная квартира в порядке наследования по закону перешла к ее сыну Ю.С. Решением Тимирязевского районного суда г. Москвы от 23 января 2004 г. В.Р. и И.П. был продлен срок для принятия наследства после смерти их отца В.К.; был установлен факт принятия В.Р. и И.П. наследства; за В.Р. и И.П. было признано за каждой право собственности на 1/3 доли спорной квартиры...; за Ю.С. было признано право собственности на 1/3 доли спорной квартиры в порядке наследования по закону после смерти его матери Л.С., умершей в апреле 2004 г. Определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 12 июля 2004 г. решение было оставлено без изменения. В порядке надзора дело было 8 декабря 2004 г. передано для рассмотрения по существу в Президиум Московского городского суда. Проверив материалы дела и обсудив доводы надзорной жалобы, Президиум Московского городского суда оставил без изменения решение Тимирязевского районного суда от 23 января 2004 г. и Определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 12 июля 2004 г., а надзорную жалобу – без удовлетворения. Президиум отметил, что суд исследовал имеющие значение для дела обстоятельства и признал причины пропуска срока для принятия наследства уважительными. Законы, которыми руководствовался суд первой инстанции, применены судом в соответствии с установленными правоотношениями. Судом были исследованы все предусмотренные нормами материального права доказательственные факты, наличие которых влияет на исход дела.

Надзорная инстанция, проверяя материалы данного дела, не нашла оснований для пересмотра состоявшихся по делу судебных решений, однако решение надзорной инстанции позволяет поставить два вопроса, лежащих в материально-правовой плоскости.

Во-первых, истцы обратились в районный суд по крайней мере с двумя взаимоисключающими требованиями: о продлении им срока для принятия наследства и о признании факта принятия ими наследства, выразившегося в принятии ими во владение некоторых вещей своего отца. Таким образом, истицы, с одной стороны, требовали подтверждения своевременного принятия ими наследства после смерти отца, а с другой стороны, просили о продлении им срока на принятие этого наследства, пропущенного по уважительной причине. Фактическое вступление наследников во владение наследственным имуществом

является одним из способов

принятия наследства, который осуществляется без обращения к нотариусу (ч. 2 ст. 546 ГК РСФСР, п. 2 ст. 1153 ГК). Лица, совершившие действия (в рассматриваемом деле – принятие истицами личных вещей отца, переданных его женой), свидетельствующие о фактическом принятии наследства, считаются принявшими наследство. В этом случае нет оснований для подачи в суд требования о продлении срока на принятие наследства. Таким образом, приняв некоторые вещи своего отца, истицы своевременно выразили намерение принять наследство, и суд, следовательно, признав это обстоятельство, должен был лишь надлежащим образом разделить между наследниками В.К. первой очереди – двумя дочерьми и женой – имущество, о принадлежности которого наследодателю истицам не было известно в момент принятия ими наследства после смерти В.К. Однако суд, как следует из материалов дела, признав факт принятия истицами наследства, исследовал также и вопрос об уважительности причин пропуска ими срока принятия наследства и, признав эти причины уважительными, продлил истицам срок на принятие наследства. По нашему мнению, решение суда в части продления истицам срока на принятие наследства противоречит той его части, в которой истицы признаны фактически принявшими наследство: если наследство должным образом принято, нет оснований для продления срока на его принятие по той простой причине, что в случае своевременного принятия наследства срок для принятия пропущен не был, а поэтому и не может быть восстановлен. К сожалению, ни в решении Тимирязевского районного суда, ни в решении Президиума Московского городского суда не приведены какие-либо доводы, обосновывающие восстановление срока на принятие наследства при наличии доказательств о своевременном волеизъявлении истиц на принятие наследства.

Во-вторых, вызывает сомнения обоснованность признания судом уважительными причин пропуска истицами срока для принятия наследства. Как следует из обстоятельств дела, обе истицы знали об открытии наследства, так как ими были приняты во владение отдельные вещи их отца. Таким образом, при определении уважительности причин пропуска срока речь может идти только о физической невозможности принятия истицами наследства. Суд признал уважительной причину пропуска срока В.Р., которая работала в представительстве английской фирмы и в 2000 году вынуждена была часто выезжать в командировки. Из решения Президиума не ясно, была ли это длительная командировка, покрывшая собой необходимый для принятия наследства срок, однако указание на то, что истица выезжала в командировки в 2000 году «часто», свидетельствует о том, что этих командировок было несколько, и, во всяком случае, очевидно, не менее трех, а следовательно, ни одна из них не могла перекрыть собою установленный законом срок для принятия наследства. Суд признал уважительной причину пропуска срока истицей И.П., имевшей двоих детей, «которые в 2000 году часто болели». С этим доводом также трудно согласиться, так как из материалов дела не следует, что указанное обстоятельство препятствовало истице своевременно обратиться в нотариальную контору с заявлением о принятии наследства. Обоснованность доводов истиц об уважительности пропуска ими срока для принятия наследства вызывает сомнение еще и потому, что в 2000 году еще не действовало правило п. 1 ст. 1153 ГК о нотариальном удостоверении подписи наследника на заявлении о принятии наследства, передаваемом нотариусу другим лицом или пересылаемом ему по почте, а нотариальная практика допускала подачу заявления о принятии наследства в этих случаях и без нотариального удостоверения подписи наследника, лишь бы это заявление было подано нотариусу в течение срока, установленного законом для принятия наследства. Следовательно, необходимые формальности считались бы соблюденными, если бы истицы направили нотариусу простые письма с заявлением о принятии ими наследства. Справедливости ради надо отметить, что если бы дело о восстановлении срока на принятие наследства рассматривалось бы в отношении наследства, к которому подлежало применению новое наследственное законодательство, указанная нотариальная практика уже не могла бы приниматься в расчет, так как прямо противоречила бы императивной норме закона о нотариальном засвидетельствовании подписи наследника, передающего заявление о принятии наследства не непосредственно, а через других лиц или по почте (абз. 2 п. 1 ст. 1153 ГК). В этом случае, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, возможно было бы дать и иную оценку тем причинам, на которые истицы ссылались в обоснование уважительности пропуска ими срока на принятие наследства. Оценивая же обстоятельства дела в контексте действовавшего на момент открытия наследства законодательства и правоприменительной, в том числе нотариальной, практики, следует подчеркнуть, что из материалов дела не усматривается, что обстоятельства, на которые ссылались истицы, объективно препятствовали каждой из них своевременно заявить о принятии наследства даже путем простого письменного заявления, направленного нотариусу по почте. Иначе говоря, сами по себе обстоятельства, оправдывающие более или менее длительное отсутствие наследников в месте ведения наследственного дела, равно как и болезнь их ближайших родственников, не могут и не должны приниматься судом во внимание при отсутствии доказательств о том, что соответствующие обстоятельства объективно препятствовали их надлежащему волеизъявлению. В рассматриваемом деле такие доказательства не приведены.