ПРАВОВАЯ КОНСТРУКЦИЯ CONCURRENCE DELOYALE (НЕДОБРОСОВЕСТНАЯ КОНКУРЕНЦИЯ) В ПРАВЕ ФРАНЦИИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 

О.Р. Чудинов,

ст. преподаватель (Пермский государственный технический университет)

Правовая регламентация конкурентной среды возможна в двух плоскостях: во-первых,

отношения, связанные с охраной существования конкуренции; во-вторых, отношения, регу-

лирующие качество конкуренции. В первом случае речь идет об антимонопольном конку-

рентном праве, во втором — о пресечении фактов недобросовестной конкуренции.

Экономическая конкуренция — неотъемлемое свойство любого товарного производ-

ства. A priori можно предположить, что появление основ конкурентных, соревновательных

моментов можно отнести к протогосударственному этапу развития общества1. Однако

только кардинальная ломка основ феодального социума могла дать свободу конкуренции.

Великая французская буржуазная революция, закрепившая естественно-правовые прин-

ципы «Свобода, Равенство, Братство» в Декларации 1789 г., определила конституционные

основания для законодательного регламентирования свободы предпринимательства и

свободы конкурентных отношений. Именно принцип свободы конкурентных отношений

стал одним из краеугольных камней нового социального здания — Французской респу-

блики. Ж. Рипер писал, что эта свобода является «conquete de la revolution et la soeur de

la liberte politique» «…завоеванием революции и одновременно сестрой политической

свободы»2. Законодательными актами от 2–17 марта и от 14 июня 1791 г. новая власть

упраздняла все цеховые ограничения, теперь в соответствии с нормой ст. 7 «любое лицо

имеет право заниматься торговлей или работой, ремеслом или промышленной деятель-

ностью по своему усмотрению»3.

С этого момента «принцип свободы предпринимательства должен был применяться

по всем секторам, каждый мог заниматься профессиональной деятельностью по своему

выбору»4. Другая сторона вопроса (возможное причинение вреда свободными конкурент-

ными действиями) в этом случае не рассматривалась. Как пишет Д.И. Мейер, возможно,

что «действие будет стеснительно для другого лица; но стеснение, вытекающее из осу-

ществления права, не составляет нарушения права другого лица, и вред, претерпеваемый

последним, не составляет, с юридической точки зрения, препятствия к осуществлению

права»5.

Такой подход свидетельствовал о том, что свобода предпринимательства и свобода

конкуренции понимались законодателями как проявление общих начал равенства.

Индивидуалистический подход был ярко выражен в первых нормативных актах новой

власти. Об этом же говорил один из приверженцев индивидуализма новой неолибераль-

ной формации, экономист, лауреат Нобелевской премии Милтон Фридман: «…Истинный

смысл (равенства) лучше всего передается выражением времен французской революции:

талантам все пути открыты. Никакие произвольно созданные препятствия не должны ме-

шать людям достичь того положения в обществе, которое соответствует их способностям,

и к которому они стремятся, побуждаемые своими жизненными принципами. Открытые

перед человеком возможности должны определяться только его способностями»6.

Новый Гражданский кодекс 1804 г. (кодекс Наполеона) уничтожил последние

остатки feodalite civile. Экономические свободы, закрепленные законодательно, сняли

средневековые ограничения, мешавшие развитию конкурентных отношений. Но честная

конкуренция встретила своего антипода в лице нечестных, недобросовестных приемов

конкуренции.

Возникнув как индивидуальная свобода каждого заниматься предпринимательством,

свобода конкуренции переросла в беспредельное злоупотребление. Как отмечает Жан

Жак Бюр, «рrincipe cardinal qui gouverne l’exercice du commerce et de l’industrie, la liberte,

on le sait, peut etre pervertie par un usage abusive» («главный принцип торговли и произ-

водства — свобода, как известно, может быть искажен чрезмерным употреблением»)7.

Такое чрезмерное употребление характеризуется как недобросовестная конкуренция

(concurrence deloyale). Возникает необходимость правового регламентирования вопросов

недобросовестной конкуренции. Новый Гражданский кодекс 1804 г., возможно, должен был

решить и эту проблему, однако в тексте одного из старейших действующих кодифициро-

ванных нормативных актов цивилистики мы не встретим понятие «недобросовестная кон-

куренция». Причину этого можно обнаружить в победе идеи экономического либерализма,

позволившей использовать индивидуальные экономические свободы без учета интересов

всего общества и, тем более, соперников в конкурентной борьбе. Вдохновленные идеями

физиократов, французские законодатели стремились обеспечить ничем не ограниченную

свободу предпринимательской инициативы, но безграничной свободы не бывает. Сама

экономическая действительность заставила французские суды применять понятие «не-

добросовестная конкуренция» на практике уже в первой четверти XIX в. В целях защиты

«добрых» и «честных» обыкновений предпринимательской деятельности суды разработали

новую форму иска — иск о пресечении актов недобросовестной (нечестной) конкуренции.

Ж. Рипер и Р. Робло пишут: «…Судебная практика была вынуждена разработать теорию

недобросовестной конкуренции, которая позволяет жертве нарушения правил коммер-

ции привлекать нарушителя к гражданской ответственности»8. Специальный сборник

обобщения судебной практики «Annales de Petaille», впервые вышедший в 1855 г., уже

содержал примеры подобных исков. Однако проблема продолжала обостряться. Масштабы

недобросовестных махинаций были настолько велики, что нашли свое отражение даже в

художественной литературе. Вот как отреагировал на обострение конкурентных отноше-

ний с использованием недобросовестных приемов Оноре де Бальзак: «…В наше время…

конкуренция так прочно ограничила прибыли, что всякое состояние, быстро составленное,

является делом случая, следствием открытия, либо узаконенного воровства. Растленная

скандальными примерами, мелкая торговля, особенно в последние десять лет, отвечала на

коварные махинации крупной торговли подлыми покушениями на сырье… суды испуганы

этой всеобщей нечестностью. Короче сказать, французская торговля на подозрении всего

мира…корень зла лежит у нас в государственном праве»9.

Но законодательного закрепления понятия «акт недобросовестной конкуренции» во

французском праве не последовало. Такие нормативные акты, как: Закон о фирменных

наименованиях 1824 г.; Закон о фирменных и торговых знаках 1857 г.; Закон о запреще-

нии мошеннических продаж 1905 г.; Закон об указании происхождения товаров 1930 г.;

Закон о товарных знаках 1964 г. (с последующими редакциями в 1965, 1978 гг.) понятие

«недобросовестная конкуренция» не содержат.

Даже последний нормативный акт кодифицированного характера — Кодекс интел-

лектуальной собственности, принятый во Франции в 1992 г., традиционно обошел вопрос

легального определения понятия «недобросовестная конкуренция».

Решение, найденное судами в первой половине XIX в., остается традиционно при-

меняемым и сейчас. Оно основывается не на нормативной регламентации акта не-

добросовестной конкуренции, а на основе общеправового разрешения судам активно

участвовать в правоприменении и правотворчестве в случае неясности или отсутствия

соответствующего нормативного регламентирования. Такая ситуация предусмотрена ст. 4

Гражданского кодекса. Характеризуя ее, Р. Фабр писал: «Законодатель нередко лишь в

общих чертах определяет контуры правовых норм, оставляя немало пустого пространства,

которое должно быть заполнено. Здесь необходима помощь судьи»10.

Норма ст. 4 ГК была введена законодателем с целью избежать злоупотребления за-

конодательной и исполнительной властью как ответ на традицию феодальных судов не

принимать решение, если отсутствует ясная норма закона. Эта норма определяла сле-

дующее: «Судья, который откажется судить под предлогом молчания (silence), неясности

или недостаточности закона, может подлежать преследованию по обвинению в отказе

в правосудии»11.

Таким образом, судам законодательно была предоставлена возможность участвовать в

правотворчестве. При этом рамки подобного правотворчества были очерчены неопреде-

ленно. Именно такой подход позволил преодолеть излишний правовой позитивизм. Р.

Давид, характеризуя в целом правовую систему Франции, отмечал: «Французские юристы

были первыми, кто в прошлом возвел законодательный позитивизм в ранг господствую-

щей теории. Именно поэтому они стали первыми, кто пытается освободиться от установок

этой доктрины»12. Такой подход не разделялся цивилистами ряда стран. Например, рас-

сматривая положения Германского Гражданского Уложения, И.А. Покровский отмечал,

что «общая формула, в особенности Французского Кодекса» рассматривалась в немецкой

цивилистике как слишком неопределенная, т.к. «она недостаточно отграничивает по-

нятие гражданского правонарушения и вследствие этого перелагает проблему на плечи

судей»13. Широкая возможность судейского усмотрения очень часто критиковалась со-

ветской доктриной14, но как узаконенная традиция она остается действующей и до сих

пор. Современные французские авторы отмечают возросшую роль социальных моментов,

моментов справедливости и индивидуализации в гражданском процессе. Так, Ж. Венсан

и С. Гэншара пишут: «Судья по гражданским делам ныне призывается не только к тому,

чтобы изрекать право и разрешать спор между частными лицами. Более чем когда-либо он

вынуждается к тому, чтобы, учитывая конкретные реалии, подходить к делу и с позиции

целесообразности, и с позиций социальной справедливости и таким образом индивидуа-

лизировано оценивать и применять тексты нориативных положений, их воздействие на

те или иные социальные группы»15. В нашем случае широкая возможность судейского

усмотрения была связана с введением понятий «добросовестность» и «недобросовестные

конкурентные действия» как критериями проведения границы между свободой субъекта

предпринимательской деятельности и обязанностью не злоупотреблять этой свободой.

Как отмечал Р. Фабр, характеризуя французское судопроизводство последней четверти

XX в., такая традиция «существует давно и восходит к понятиям “публичный порядок”,

“добросовестный отец семейства”, “добрые нравы”, “справедливость”»16. Как видим, по-

нятие «добросовестность» и его антипод «недобросовестность» являются однопорядко-

выми с вышеперечисленными категориями.

Применяя эти понятия, суды видели перед собой задачу защитить интересы добро-

совестных предпринимателей от недобросовестных действий их конкурентов в случае

отсутствия прямого правового запрета на неправовые действия субъекта. Нормативным

обоснованием применения понятия «недобросовестная конкуренция» стала норма

деликтной ответственности из причинения вреда. Вред в этом случае причиняется ин-

тересам добросовестно конкурирующего предпринимателя. Доктринально дефиниция

«недобросовестная конкуренция» в цивилистике Франции весьма неоднородна. Так, В.И.

Еременко, анализируя работы французских авторов, указывал на присутствие следующих

характеристик недобросовестной конкуренции: «…Так, говоря о конкурентном праве, в

первую очередь, подчеркивается правовая регламентация экономической конкуренции.

При этом экономика понимается в самом широком смысле.

Во французской правовой литературе встречаются и более широкие формулировки.

Например, указывается, что в качестве недобросовестной конкуренции должны квали-

фицироваться любые действия, состоящие в использовании обманных средств в эконо-

мическом соперничестве».

И еще одно понятие, на наш взгляд более приемлемое, но также не имеющее детали-

ровки и указания на применение в отношении промышленной собственности. «Недо-

бросовестная конкуренция — это совокупность конкурентных средств, противоречащих

закону или торговым обычаям, являющихся умышленными или неосторожными вино-

вными действиями и причиняющих вред конкурентам»17.

Во многом эти дефиниции не отличаются от хрестоматийных понятий XIX в. Так, Е.

Pouillet предлагает следующее определение: «…La concurrence deloyale c’est l’acte pratique

de mauvaise foi a l’effet de produire une confusion entre les produits de deux fabricants, ou de

deux commercants, ou qui, sans produire de confusion, jette le discredit sur un etablissement

rival» («…недобросовестная конкуренция есть акт дурных манер, производимый с целью

вызвать смешение между продукцией разных производителей или разных коммерсантов,

подобное смешение подрывает доверие, дискредитирует предприятие соперника»)18.

Allart приводит другое определение: «…La concurrence deloyale est tout agissement,

toute manoeuvre ayant but de detourner la clientele d’un etablissement industriel ou d’une

maison de commerce» («…недобросовестная конкуренция — это махинации, все действия

по отвлечению (отклонению) клиентуры от промышленного предприятия, а также от

торговой фирмы»)19.

Приведенные понятия являются лишь перечислением методов, приемов недобросо-

вестной конкуренции или указанием на конечную цель подобных действий, сами же

методы никак не характеризуются.

Век информационного взрыва не принес значительных изменений в это понятие.

Так, в коллективной публикации «Hyperliens: statut juridique» мы встречаем следующее

определение: «La concurrence deloyale consiste dans l’utilisation de procedes contraires aux

usages et habitudes professionnels, tendant a detournev la clientele d’un concurrent» («…

недобросовестная конкуренция состоит в использовании способов, противоположных

профессиональным обычаям и практике, стремящихся к тому, чтобы отклонить клиентуру

конкурента»)20.

Слишком широкое понятие недобросовестных конкурентных действий, разработанное

судебной практикой, нуждалось в структурировании. С накоплением судебной практики,

обобщением судебных прецедентов доктрина выработала первые видовые системати-

зации актов недобросовестной конкуренции. К концу XIX в. во французской правовой

литературе наиболее часто встречалось деление на следующие три группы действий

недобросовестной конкуренции:

1) действия, имеющие своей целью вызвать смешение продуктов или предприятий;

2) недобросовестные действия конкурентов с целью отвлечения потребителей от со-

перника, но без намерения вызвать смешения;

3) недобросовестная конкуренция как нарушение договоров.

Подобная классификация встречается в работах Г. Аллара, И. Валлотона, А. Симона21.

С началом XX в. видовая классификация составов недобросовестной конкуренции пре-

терпела изменения. П. Рубье в середине века предложил следующую классификацию:

1) действия, ведущие к смешению, путанице (confusion);

2) действия по дискредитации конкурента (denigrement);

3) действия, приводящие к внутренней дезорганизации деятельности предприятия

соперника (desorganisation commerciale de l’entreprise rivale) и действия по общей де-

зорганизации рынка (desorganisation generale de marche)22.

Схожая классификация была положена в основу институции юридической нормы,

определяющей правовой запрет на недобросовестную конкуренцию в тексте Париж-

ской конвенции о защите промышленной собственности, и именно Франция в 1900 г. на

конгрессе в Брюсселе стала инициатором внесения в текст Конвенции обязанности для

всех государств-участников обеспечить «эффективную защиту от недобросовестной

конкуренции»23.

Рассматривая историю создания Конвенции, следует отметить, что представители

Франции вынуждены были пойти на уступки в ходе подписания первоначального текста

Парижской конвенции по вопросам патентного права на изобретения, полезные модели

и промышленные образцы. В ответ им были сделаны уступки в области регламентации

других объектов промышленной собственности, а именно товарных знаков, фирменных

наименований, мест происхождения товара. А.А. Пиленко писал: «…Конвенцию 1880 г.

нужно рассматривать как ряд уступок, сделанных Францией остальным членам Союза.

И это свойство ее объясняется лишь тем, что остальные статьи той же Конвенции в свою

очередь заключают ряд уступок, сделанных контрагентами Франции по вопросам о защите

товарных знаков»24. Пользуясь такой негласной договоренностью, французская делега-

ция выступила инициатором введения понятия «недобросовестная конкуренция», т.к.

это понятие, в первую очередь, касалось товарных знаков и репутации производителей

и продавцов, т.е. защиты фирмы и в т.ч. фирменных наименований. В дальнейшем на

конференции в Гааге в 1925 г. в составе нормы ст. 10 bis появилась четкая дефиниция

«недобросовестная конкуренция», которая была сопровождена двумя сингулярными

деликтами, запрещающими конкретные виды недобросовестной конкуренции. Норма

выглядела следующим образом:

«Актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противо-

речащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

В частности, подлежат запрету:

1. Все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в от-

ношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности кон-

курента.

2. Ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные

дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятель-

ность конкурента»25.

Как видим, оба сингулярных деликта зеркально отражают два первых вида из клас-

сификации актов недобросовестной конкуренции, предложенной П. Рубье для внутрен-

него государственного (французского) применения. Однако и классификация П. Рубье

уже не отвечала требованиям правоприменительной практики Франции. Нужна была

дальнейшая детализация общеродового понятия «недобросовестная конкуренция».

Такая детализация была связана с усилением конкурентной борьбы и необходимостью

разграничения, особенно первого состава, — смешения, из которого было выделено два

близких по характеристике видовых состава: паразитирование и имитация. Сегодня док-

тринально можно выделить несколько подходов к определению юридической природы

недобросовестной конкуренции.

Мажоритарная точка зрения, точка зрения большинства, связывает недобросовестную

конкуренцию с деликтной ответственностью в гражданских правоотношениях. При этом

недобросовестная конкуренция рассматривается как частный случай общей ответствен-

ности из причинения вреда. Эти авторы вслед за Алларом повторяют мысль, высказанную

им еще в XIX в., о том, что исследование состава недобросовестной конкуренции «есть

только комментарий к ст. 1382 Code civil, этому законодательному постановлению, ко-

торое ежедневно получает в самых разнообразных областях самое многочисленное и

самое различное применение»26.

Ряд авторов27, рассматривая в целом акт недобросовестной конкуренции в гражданско-

правовом пространстве, определяют ее как проявление дисциплинарной ответственности

в гражданском праве, т.е. как вид наказания за нарушение общих правил конкурентной

деятельности, нарушение правил честного соперничества и это приближает их к точке

зрения, высказанной еще F. Laurent в конце XIX в., что недобросовестная конкуренция —

это акт злоупотребления правом на конкуренцию28.

Третья группа представляет институт недобросовестной конкуренции как разно-

видность ответственности из предпринимательских, коммерческих отношений. Цель

применения состава недобросовестной конкуренции, по их мнению, состоит в защите

интересов добросовестного предпринимателя и его права на клиентуру29.

Однако анализ сложившейся судебной практики, собственно того, что является

критерием, определяющим действительно господствующую точку зрения на данный

элемент права, четко говорит нам о взаимосвязи видового состава недобросовестной

конкуренции и родовой ответственности из причинения вреда в гражданском праве.

Это позволяет нам вслед за французскими авторами повторить: «Le theorie francaise de la

concurrence deloyale est donc issue d’une construction pretorienne fondee sur les regles de

la responsabilite du fait personnel des articles 1382 et 1383 du Code Civil…». («Французская

теория недобросовестной конкуренции происходит, таким образом, из преторианской

(судебной) конструкции, основанной на правилах ответственности личного факта ст. 1382

и 1383 ГК, стремящихся восстановить ущерб, причиненный виновными действиями».)30

Отметим, что подобный подход к акту недобросовестной конкуренции как виду делик-

та из гражданско-правовых отношений применяется во многих странах африканского

континента, таких как Алжир, Тунис, Марокко, Заир31.

Итак, институт недобросовестной конкуренции как частноправовое явление, возник-

шее в эпоху победы индивидуалистической доктрины, не мог найти другого правового

обоснования, чем нормы гражданского права о деликтной ответственности. Суды, вы-

нужденные применять данный институт, не могли обосновать его иначе, чем составами

норм ст. 1382 и 1383 ГК Франции. Дальнейшая эволюция понятия «недобросовестная

конкуренция» ведет только к еще большему расширению толкования как самого по-

нятия, так и его видовых составов. Как отмечено в решении Кассационного суда, акт

недобросовестной конкуренции следует рассматривать «как злоупотребление свободой

предпринимательства, причиняющее, умышленно или нет, расстройство коммерции»32.

Начав с защиты товаров, услуг, фирмы добросовестного предпринимателя от смешения

с товарами, услугами и фирмой недобросовестного конкурента, в дальнейшем в его ви-

довой состав были включены и дискредитирование, и дезорганизация конкурирующего

предпринимателя. Сегодня можно отметить еще более широкий спектр правового при-

менения института недобросовестной конкуренции. В составе данного института выде-

ляют паразитирование, имитацию, дискредитацию и дезорганизацию работы конкурента

или всего рынка. Однако, как и два века назад, основной целью института недобросо-

вестной конкуренции является защита честных, добросовестных предпринимателей от

вероломных действий недобросовестных конкурентов, попирающих принцип свободы

конкуренции и принцип равного права на нее.