КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВАЯ ОСНОВА РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 

С.С. Пискарев,

соискатель

(НОУ «Волгоградский институт экономики,

социологии и права»)

Основой устойчивого функционирования демократического государства и социального

общества является развитый институт права собственности. Именно возможность реализа-

ции своих прав (в т.ч. и права частной собственности) создает условия, необходимые для

обеспечения достойного развития личности, ее экономического благополучия и эстетиче-

ского воспитания. В России, хотя и с большими трудностями, но все-таки идет становление и

развитие института собственности, составляющего основу развития рыночных отношений в

экономике страны. Сегодняшние изменения в экономической стратегии государства — при-

знание права на существование и развитие различных форм собственности, ее разгосударст-

вление, возрождение частнопредпринимательской деятельности, получение хозяйственной

самостоятельности предприятиями и т.д. — создают объективные условия для эффективной

деятельности института собственности на правовой основе.

Категория права собственности столь универсальна по своему содержанию, что вряд ли

ее можно рассматривать только1, как это было принято до последнего времени, в рамках ци-

вилистической или экономической науки. Накопленный к сегодняшнему дню теоретический

массив информации позволяет исследовать данный институт как имеющий межотраслевой,

комплексный характер. Есть основания считать, что он постепенно становится предметом

конституционно-правовых исследований. Это обусловлено, прежде всего, тем, что в отно-

шениях собственности воплощаются весьма существенные социальные связи и процессы.

Особое место в системе конституционно-правового регулирования занимают отношения

государства и собственника, поскольку именно они составляют приоритетное направление

реализации экономической функции государства, определяют развитие гражданского обще-

ства и демократической государственности. Отношения собственности в современной России

по своему характеру являются разнородными; регулируются различными отраслями права:

конституционным, административным, гражданским, трудовым, земельным и т.д. Это диктует

необходимость конституционно-правовых обобщений и выявления общих закономерностей,

присущих развитию данного института в условиях развития российской государственности

на современном этапе.

Динамика правового регулирования отношений публичной собственности в последние

пять лет во многом оказалась обусловленной новыми представлениями о конституционных

принципах и, прежде всего, о конституционном принципе признания и защите равным об-

разом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности (ч. 2 ст. 8

Конституции РФ). Безусловно, определенные изменения в институте права собственности

неизбежны, но они должны носить не спонтанный или конъюнктурный характер, а опираться

на объективные правовые принципы правового регулирования отношений собственности,

содержащиеся в Конституции РФ.

Понятия собственности, права собственности, имущества используются, но не раскры-

ваются в Конституции РФ. Статья 8, говоря о собственности, закрепляет только ее формы,

а большинство основополагающих вопросов права собственности и его содержания уре-

гулированы нормами федерального законодательства. Определение их содержания, как

правило, производится с позиций гражданского законодательства и разработанной здесь

теории права собственности.

Конституция как Основной Закон не должна по конструкции своих правовых норм

оставлять возможности их двойного толкования. Однако она устанавливает лишь основы

правового регулирования и с этой точки зрения в тех областях отношений, которые по-

стоянно изменяются, должно закрепляться только общее и широкое определение понятий.

Конституция в целом, а значит и отдельные ее предписания носят учредительный характер.

Некоторые из них выполняют роль принципов2. Понятие и содержание права собственности

относится как раз к таким отношениям, которые не могут быть детально урегулированы в

Конституции. Конституция РФ является «жесткой», т.е. внесение изменений в ее содержание

(гл. 1, 2, 9) не допускается, поскольку содержит положения об основах государственного

правового устройства страны и закрепляет права и свободы человека и гражданина. Отно-

шения собственности постоянно изменяются, и, возможно, со временем появится законо-

дательная необходимость в ином определении содержания или иных основных вопросах в

праве собственности. Ввиду этого Конституция РФ лишь закрепила формы собственности в

нашей стране и положение о государственной защите собственности, но не стала устанав-

ливать содержание правоотношений собственности (п. 2 ст. 8).

Право собственности как комплексный правовой институт конкретизируется, прежде

всего, нормами гражданского права. Вне всякого сомнения, любое субъективное право,

определяемое в гражданском праве как право собственности, является одновременно и

субъективным конституционным правом собственности. Однако необходимо иметь в виду

специфику конституционного права собственности, его отличия от иных субъективных

конституционных прав3.

Это право обеспечивает существование целого ряда других конституционных прав,

создавая условия для их реализации. В частности, реализация конституционного права на

свободное использование своих способностей для предпринимательской и иной не запре-

щенной законом экономической деятельности возможна только при условии обладания

«своим имуществом». Эта функция конституционного права собственности — обеспечивать

условия реализации других конституционных прав — имеет настолько важное значение

для конституционного права, что служит основой для утверждения, что конституционно-

правовое понятие права собственности шире гражданско-правового субъективного права

собственности.

Следует отметить, что толкование положений Конституции РФ, закрепляющих права

граждан в экономической сфере, а следовательно, и право собственности, должно обе-

спечивать максимально полную защиту имущественных интересов граждан. Для этих целей

понятия «имущество» и «собственность», используемые в ст. 35 Конституции РФ, должны

трактоваться по возможности широко. При учете подходов к определению объектов права

собственности для целей предоставления конституционной защиты положения гражданского

права должны учитываться, но не должны рассматриваться как единственно определяющие

подходы к решению данной проблемы4.

Именно такой подход позволяет распространить конституционно-правовую защиту и на

такие имущественные права, которые, с точки зрения цивилистической концепции права

собственности, не имеют отношения к этому праву.

Следует отметить, что данное положение не всегда учитывается при рассмотрении дел,

связанных с исследованием положений Конституции РФ о праве собственности, Конститу-

ционным Судом РФ.

Примером может служить Определение Конституционного Суда РФ от 8 октября 1999 г.

№ 160-О по жалобам граждан О.Д. Акулининой, В.Г. Белянина, И.Н. Горячевой и других на

нарушение их конституционных прав и свобод (пп. 1 и 2 ч. 4 ст. 20 Федерального закона

от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности»5) по вопросам право-

вого регулирования отношений собственности в Конституции РФ. Конституционный Суд

РФ указал, что «право на исполнение и обеспечение обязательств по банковскому вкладу

непосредственно не регулируется Конституцией РФ, в т.ч. теми ее статьями, которые были

указаны заявителями в обоснование своей правовой позиции (в частности, ч. 1, 3, 4 ст. 35).

Оно возникает в результате гражданско-правовых обязательств банков и иных кредитных

организаций»6.

Таким образом, напрашивается вывод, что имущество граждан в виде прав требования

к банкам по вкладам и счетам выпадает из сферы конституционной защиты; конституци-

онные гарантии, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 35 Конституции РФ, на владение подобным

имуществом не распространяются. Применение в отношении подобных видов имущества

исключительно норм, закрепленных в ч. 3 ст. 35 Конституции РФ, приводит к тому, что в иных

случаях (например, при запрете распоряжения им) ограничения прав владельца указанных

активов остаются вне сферы конституционного контроля7.

В таком случае понятие «имущество» в его конституционно-правовом смысле будет

противоречить толкованию этого понятия Европейским судом по правам человека, которое

лежит в основе применения им ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека

и основных свобод8.

Не только в Европейском суде по правам человека, но и во многих конституционных

судах Западной Европы конституционно-правовое понятие «право частной собственности»

трактуется шире, чем гражданско-правовое, и включает в себя широкий спектр имуществен-

ных прав, в т.ч. прав на накопление в пенсионных фондах и требования об уплате доходов,

утраченных в связи с посягательством на доброе имя. Как указал в деле Jatridis Европейский

суд по правам человека, «концепция «собственности» в ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции

имеет автономное содержание, которое определенно не ограничивается правом собствен-

ности на физические вещи: некоторые другие права и выгоды, образующие имущество, могут

быть также рассмотрены как «права собственности» и, таким образом, как «собственность»

для целей указанного положения»9. А в деле Beyeler Суд повторил, что понятие «собствен-

ность», предусмотренное в ч. 1 ст. 1, имеет автономное значение, которое не сводится к

праву собственности на физические вещи и не зависит от формальных квалификаций по

внутреннему праву: некоторые другие права и выгоды, образующие имущество, могут быть

также рассмотрены как «права собственности» и, таким образом, как «собственность» для

целей указанного положения10.

Можно оспорить правовую позицию Конституционного Суда РФ, давшего конституционно-

правовые истолкования ст. 209 ГК РФ, но нельзя, на наш взгляд, не признать, что она на-

глядно демонстрирует разницу между публично-правовой — конституционно-правовой

концепцией права собственности и гражданско-правовой концепцией. Расхождения между

ними имеют место не только применительно к субъективному праву частной собственности,

но и применительно к праву публичной собственности.

Понятие «частная собственность» в данный момент становится шире понятия «вещное

право» и выходит за его рамки. Перечень объектов по поводу частной собственности рас-

ширяется, это очень динамичная категория, которая постоянно развивается.

Субъективное право частной собственности граждан имеет сложное строение, его со-

держание нельзя сводить только к «триаде» правомочий, а именно: праву владения, праву

пользования, праву распоряжения. Гораздо важнее не сами потенциальные возможности,

предоставленные «триадой», а реальное обеспечение целого комплекса правомочий, на-

правленных на совершение своих активных действий по использованию принадлежащего

ему имущества, признание за ним права на самостоятельные и независимые юридически

значимые действия с целью удовлетворения потребностей и интересов частного собствен-

ника любыми (не запрещенными законом) действиями активного характера.

Наметившаяся тенденция к сужению сферы конституционной защиты экономических

прав граждан вряд ли может быть одобрена. Трактовка содержащихся в Конституции РФ

понятий должна учитывать цели и природу данного акта как основополагающего документа,

определяющего права и свободы граждан, а не только права в сфере, регулируемой граж-

данским правом. Человеку должно быть гарантировано право беспрепятственно пользо-

ваться и распоряжаться всем своим имуществом, а не только материальными объектами.

Именно таким образом должны пониматься нормы, регулирующие право собственности в

Конституции РФ.