МЕТОДОЛОГИЯ ИЗУЧЕНИЯ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ КАК ПРИЧИНЫ ПРОТИВОПРАВНЫХ ДЕЙСТВИЙ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 

К.П. Лекомцев,

соискатель

(Саратовский юридический институт МВД России)

Каждая социальная группа всегда связывает свои культурные цели и способы их дости-

жения с существующи ми моральными и поведенческими нормами и правилами. В тех слу-

чаях, когда функция блокирования и торможения не сраба тывает, человеческие действия

выходят за пределы норм обще ства. Возникает и развивается анормативное поведение, т.е.

такие действия индивидов и групп, которые не вписываются в рамки нормативно-ценностных

сте реотипов общества. Многие способы действия, с точки зрения отдельных индивидов,

наиболее эффективные для достижения желаемого — применение силы, об мана, власти

— не одобряются обществом. По Р. Мертону культурные цели и средства достижения цели,

институционализированные нормы совместно создают формы господствующих образцов

пове дения. Однако они не находятся друг с другом в неизменных отноше ниях. Р. Мертон

предлагает типологию форм девиантного поведе ния, исходя из противоречий между целя-

ми и средствами поведе ния личности. Ценность определенных целей может подвергаться

сильному, иногда исключительно сильному превознесению: край ним выражением такой

ситуации является распространение аль тернативных способов поведения, которое разре-

шает любые спо собы достижения цели. Превознесение цели порождает деинсти-

туционализацию средств. Примером такого типа поведения мо жет стать утверждение, что

накопленное богатство — единствен ный символ успеха, независимо от того, добыто ли оно

законным или незаконным путем. Такая форма девиантного поведения на зывается инно-

вацией. Мошенничество, финансовые аферы, под куп, взятки, воровство — типы инноваци-

онного девиантного по ведения.

Если же способы достижения целей приобретают самостоятель ное значение, а первона-

чальные цели забываются, то поведение личности становится предметом ритуала. Основной

ценностью становится абсолютная конформность. Единообразие временно обеспечивает со-

циальную стабильность. Поскольку область аль тернативного поведения, разрешаемого куль-

турой, жестко ограничена, приспособляемость к новым условиям очень низка. Раз вивается

основанное на традициях «священное» общество с бояз нью всего нового — неофобией.

Такой тип анормативного поведе ния Р. Мертон назвал ритуальным.

Встречается еще один тип анормативного поведения — ретреатизм. Человек, для кото-

рого характерно такое поведение, первоначально одобрял культурные цели и способы их

достижения, но в какой-то момент понял, что доступные институциональные способы не

приводят к успеху. Возникает внутренний конф ликт: моральное обязательство не позволяет

использовать неин ституциональные средства. Однако во всем существует конкуренция:

индивида, испытывающего затруднения и неудачи, теснят индивиды, использующие более

эффективные средства. Если же присутствует ценность цели, то индивид будет бороться за

выживание. Но конфликт может разрешиться и другим путем — путем устранения обоих воз-

действующих элементов — как целей, так и средств. Тогда индивид полностью удаляется из

об щества, становится свободным от него и его ценностей. Бродяги, наркоманы, алкоголики,

самоубийцы — печаль ный пример такого типа отклонения.

Типология, предложенная Р. Мертоном, удобна, поскольку по зволяет проанализировать

все типы девиации, несмотря на измен чивость понимания тех или иных поступков, т.е., не-

смотря на то, что конкретные виды девиации могут изменяться в связи с изменением норм,

сущность девиации не изменяется, и типоло гия Р. Мертона позволяет анализировать разные

типы девиации именно с точки зрения их сущности, а не внешнего проявления.

Существуют три разновидности анормативного поведения: девиантное (отклоняющее-

ся), деликвентное, криминальное1. Они различаются между собой степенью отклонения от

социальных норм, а следовательно, и мерой той общественной опасности, ко торую в себе

несут. Девиантное поведение проявляется как отклонение от общепринятых культурных

образцов, либо не причиняющее слишком большого вреда окружающим, как, напри мер, в

случаях нарушений норм этикета и прочих элементарных поведенческих стандартов, либо

направленное своим деструктив ным потенциалом, в первую очередь, против самих субъектов

девиаций. Носителями этих отклонений могут быть как пред ставители молодежи, находя-

щиеся на различных стадиях неза вершенной социализации, либо паразитарные социальные

эле менты — бродяги, бомжи, профессиональные нищие и т.п.

Наиболее тяжелыми формами девиаций являются алкоголизм, наркомания, проституция,

суицид с присущей им аутодеструктивной направленностью. Их особенность состоит в том,

что жер твами содержащегося в них разрушительного потенциала становятся не только сами

виновники, но и те, кто оказывается в непосредственной близости от них. Социальная опас-

ность девиа ций заключается в их способности создавать предпосылки для возникновения

более серьезных и вредоносных форм асоциально го поведения. Поэтому в ряде случаев

девиации причисляются к противоправным деяниям и подлежат нормативному контролю

со стороны органов правопорядка и соответствующих отраслей законодательства.

Существуют различные объяснения девиации. Некоторые со циологи считают, что при-

чины ее следует искать в биоло гических или психологических характеристиках личности.

Наи более известными «биологизаторами» являлись итальянский ис следователь Ч. Ломброзо

и американский ученый У. Шелдон. Они полагали, что существует связь между некоторыми

физичес кими чертами и предрасположенностью к девиации. Согласно Ч. Ломброзо, по-

казателем склонности к девиации может быть, напри мер, выступающая нижняя челюсть. У.

Шелдон полагал, что склон ность к девиации проявляют люди с определенным строением

тела — «мезоморфы», т.е. люди, отличающиеся силой и стройно стью. Однако эти объяснения

несостоятельны. Массу преступле ний и других отклоняющихся поступков совершают люди

с са мой обыкновенной наружностью. Люди, чьи тела отличаются «силой и стройностью»,

не всегда склонны к девиации, а если и совершают девиантные поступки, то нет никаких

причин пола гать, что к девиации их привело именно строение тела. То же самое касается

людей с «выступающей нижней челюстью»2.

Объяснения девиации психологическими факторами более обоснованы. Многие психиче-

ские состояния могут способ ствовать совершению девиантных поступков (например, длитель-

ный стресс, страх и др.). Некоторые расстройства психики на прямую ведут к отклонениям

— клептомании (склонности к во ровству) или выражаются в том, что больной постоянно

ругается. Однако психологические объяснения применимы лишь в конкретных случаях. В

целом же нельзя сказать, что все девиантные поступки объясняются психическими факторами.

С другой стороны, не все люди, страдающие теми или иными расстройствами (расстройство

не обязательно означает болезнь) психики, совер шают девиантные поступки. Тем не менее,

в некоторых случаях психологические объяснения вполне соответствуют истине.

Кроме этих антропосоциологических нормативных предпосы лок существования анорма-

тивного поведения, имеются и сугубо социальные, которые были отмечены Э. Дюркгеймом

еще в XIX в. Он прямо высказал предположение, что общество нуждает ся в преступлениях

и потому воспроизводит их. В качестве связу ющего звена, скрадывающего разрыв между

этими двумя поняти ями, Э. Дюркгейм поместил свободу. Он утверждал, что для успеш ного

развития цивилизации необходимо существование некоего пространства свободы, внутри

которого индивидам предоставле ны различные возможности для самовыражения, в т.ч. не

только для устремлений ввысь, к идеалам, но и в противополож ном направлении, по пути

нарушения социальных запретов. Э. Дюрк гейм прямо говорит: чтобы в обществе суще-

ствовали возможнос ти самовыражения для идеалистов и романтиков, героев и муче ников,

в нем в равной степени должны существовать также воз можности самовыражения и для

преступников. Свобода не может существовать, если нет возможностей для отклонений в

разные стороны — и к высшим формам нормативности, и к анормативности.

У анормативного поведения при всей его, казалось бы, асоци альной, негативистской

направленности имеются свои социальные плюсы. Его эксцессы предостерегают обще-

ственную систему, ука зывают на недопустимость расслабленности, заставляют ее пре бывать

в состоянии рабочего напряжения, предпринимать пре вентивные меры, думать о будущем,

т.е. препятствуют закреплению анормативного поведения. В высшей степени это отно-

сится к той роли, которую играют во всем этом преступления. «Преступность, — писал Э.

Дюркгейм, — не только предполагает наличие путей, открытых для необходимых перемен,

но в некоторых случаях и прямо подго тавливает эти изменения. Там, где существуют пре-

ступления, кол лективные чувства обладают достаточной гибкостью для того чтобы принять

новую форму, и преступление подчас помогает определить, какую именно форму примут эти

чувства. Действи тельно, сколь часто преступление является лишь предчувствием морали

будущего, шагом к тому, что предстоит»3.

То, что преступления необходимы и полезны цивилизованно му обществу, Э. Дюркгейм до-

казывает при помощи еще одного аргу мента. Он предлагает вообразить идеальное общество.

Пусть это будет общество святых, некий образцовый монастырь, где полно стью отсутствуют

какие бы то ни было преступления в собст венном смысле этого слова. Идиллическая жизнь

такого монасты ря не способна длиться долго. Незначительные моральные про ступки его

обитателей начали бы вызывать у остальных точно такое же негодование, какое вызывают

в обычном обществе уго ловные преступления. И мера суровости наказаний за проступки

оказалась бы примерно такой же, как настоящие пре ступления.

Если преступность в цивилизованном обществе не переходит определенного порога

допустимости и не обретает характера со циальной патологии, то такие ее масштабы следует считать нор мой, — утверждает Э. Дюркгейм. «Делать из преступления социаль ную

болезнь значило бы допускать, что болезнь не есть нечто случайное, а наоборот, вытекает

в некоторых случаях из основного устройства живого существа; это значило бы уничтожить

всякое различие между физиологическим и патологическим. Ко нечно, может случиться, что

преступность имеет ненормальную форму; это имеет место, когда, например, она достигнет

чрезмер ного роста. Действительно, не подлежит сомнению, что этот из лишек носит патоло-

гический характер. Существование пре ступности нормально лишь тогда, когда она достигает,

а не пре восходит определенного для каждого социального типа уровня»4.

Делинквентное поведение предполагает нарушения норм пра ва; его конкретные ак-

ции — это всегда правонарушения, причи няющие вред отдельным гражданам, обществу,

государству. Де ликты в своем большинстве экстравертны, т.е. ориентированы вовне. Их

деструктивный потенциал направлен преимущественно на социокультурную среду, окру-

жающую правонарушителя.

Типовой формой делинквентного поведения является правона рушение как общественно

вредное, или опасное социальное дей ствие, направленное на разрушение основ циви-

лизованного об щежития, нарушающее нормы, зафиксированные правовыми ко дексами

государства. Обладая дезорганизующим свойством, оно способно порождать негативные

последствия в виде ущемления прав граждан, возникновения конфликтов и социальной

напря женности, угрозы правопорядку.

В правонарушении важны его объективная и субъективная сто роны. Объективность

предполагает непосредственную причинную связь между социальным действием и его не-

гативными послед ствиями, выразившимися в какой-либо из форм нарушения дей ствующего

законодательства. Вред, нанесенный государству, орга низации, лицу, служит необходимым

основанием для определе ния степени общественной опасности правонарушения и винов-

ности правонарушителя. Если у человека имеются некие злые помыслы, асоциальные намере-

ния, нигилистические убеждения, но во внешних действи ях, опасных для окружающих, они не

проявились, его нельзя преследовать за них средствами действующего законодательства.

Для практической юриспруденции не существует феномена «мыс-лепреступления».

Только действие (бездействие), причиняющее очевидный ущерб, может быть наказуемо.

Субъективная сторона правонарушения включает вопросы, связанные со способностью

лица, совершившего общественно вред ное деяние, управлять своим сознанием и волей.

Имеются юриди ческие условия, при которых деяния с вредными последствиями не считаются

правонарушениями и не влекут за собой юридичес кой ответственности. К ним относятся:

1) невменяемость лица (патологические деформации личности в форме слабоумия);

2) малолетний возраст;

3) имевшее место физическое или психическое воздействие, лишившее человека сво-

бодной воли, возможности самостоятель но принимать решения.

Правонарушения подразделяются на проступки (деликты) и преступления в зависимости

от степени их общественной вредно сти. При этом в качестве преступлений квалифициру-

ются наибо лее опасные виды правонарушений, прямо оцениваемые в каче стве таковых

уголовным законодательством. Что же касается не преступных правонарушений, то они

типологизируются в соот ветствии с определенными отраслями права — административно го,

гражданского, трудового и т.д.

Деликты опасны и вредны своей массовостью, способностью распространяться, обретать ха-

рактер типовых поведенческих моделей, стандартных способов нарушений правовых норм.

Наиболее опасной из всех форм анормативности является кри минальное поведение, не-

сущее в себе значительный разрушитель ный потенциал, представляющий серьезную угрозу

индивидам, их жизни, здоровью, собственности, обществу и государству. Пре ступления вно-

сят дисбаланс в ситуации колеблющихся, неустой чивых равновесий, на которых держится

цивилизация. Направ ленные против конкретных лиц, ценностей цивилизации и куль туры,

они разрушают экономические, правовые, моральные ус тои социальной системы. В силу

этого криминальное поведение выделено в особую сферу практической жизнедеятель-

ности, регулируемую специальным уголовным законодательством, предусмат ривающим

социально взвешенные оценки и исторически адекват ные наказания за каждую конкрет-

ную криминальную акцию, т.е. цивилизация вынуждена в целях самосохранения создавать

нормативные, защитные, репрессивные и многие другие специ альные средства для борьбы

с преступностью.

Разрушительная природа преступлений проявляется в том, что они направлены не толь-

ко против конкретных граждан и социальных институтов, но и против самих же субъектов

пре ступлений, поскольку разрушают остатки того лучшего, соци ально ценного, что еще

продолжает сохраняться в их личностях.