ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 

Т.И. Хмелева,

кандидат юридических наук,

доцент

ТОЛКОВАНИЕ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ АКТОВ

Толкование права — необходимый и важный элемент правореализационного процесса.

Прежде чем применить ту или иную норму права, необходимо уяснить ее подлинный смысл,

а в некоторых случаях и разъяснить. Толкование права — это сложная и многогранная

деятельность различных субъектов, представляющая собой интеллектуальный процесс,

направленный на познание и разъяснение смысла правовых норм1.

В юридической литературе вопросам толкования закона и системам методов толкования

уделялось достаточно внимания. Весьма подробные рассуждения о толковании встречают-

ся в дореволюционных учебниках по гражданскому праву2. В России до введения судебных

уставов 1864 г. требовалось буквальное применение закона из боязни «обманчивого непо-

стоянства самопроизвольных толкований»3, а в случае, если для данного дела не оказыва-

лось ясного закона, суды должны были представлять об этом начальству и приостанавливать

производство до издания надлежащего закона. Позднее было введено противоположное

правило: суд не имел права приостанавливать решения, а должен руководствоваться точным

разумом действующих законов, а в случаях их неполноты, неясности, недостатка или про-

тиворечия основывать решение на общем смысле законов. В учебнике гражданского права

1894 г. Е.В. Васьковский раскрывает эти понятия. Ссылаясь на указания Сената, он отмеча-

ет, что для разъяснения точного разума закона суд должен обратиться к смыслу тех вы-

ражений, в которых изложен закон, к обсуждению внутреннего содержания того источника,

из которого заимствовано это постановление, и к уяснению той цели, какую преследовал

законодатель при его издании. Неполнота закона проявляется тогда, когда он не охваты-

вает по буквальному смыслу всех случаев, которые имел в виду законодатель. Этот недо-

статок устраняется с помощью логического способа толкования, именуемого распространи-

тельным. Неясность закона зависит от неудачных выражений, употребляемых законодате-

лем, затрудняющих понимание его мысли или придающих ей двусмысленность. В этом

случае действенным средством ее устранения является логическое толкование. Противо-

речие законов обусловливается тем, что они заключают в себе взаимно противоположные

и друг друга исключающие положения. Примирить их между собой и вместе с тем отмеже-

вать каждому определенную сферу действия можно опять-таки с помощью логического толкования. Недостаток закона представляет собой прямой пробел в законодательстве.

Восполнить его — задача аналогического применения. Сравнивая российское гражданское

законодательство с законодательством других европейских стран, Е.В. Васьковский отмечал,

что общепризнанными недостатками отечественного законодательства являются: неполно-

та, казуистичность, несамостоятельность, плохая редакция4.

Эти выводы были сделаны более 100 лет назад, но и сейчас они весьма актуальны. Как

верно отмечал профессор Московского университета В.М. Хвостов, первая задача юриста,

применяющего право к жизни, заключается в установлении истинного смысла той нормы,

которую он применяет, или же в отыскании и построении нормы, отсутствующей в праве5.

Данные цели достигаются при помощи двух главных операций: толкования и аналогии.

Толковать закон значит раскрывать истинный его смысл, изъяснять волю законодателя, об-

леченную в форму слова. Понимание закона может быть более или менее затруднительно.

Толкование правовых норм — это сложный волевой процесс, направленный на установление

точного смысла, содержащегося в норме права, обнародование его для общего сведения.

Данный процесс состоит из двух частей (элементов): толкующий субъект (интерпретатор)

вначале уясняет содержание правовой нормы для себя, решает, как он будет действовать,

а затем в целях установления одинакового понимания и применения разъясняет смысл и

содержание правового предписания всем заинтересованным лицам.

В науке теории государства и права виды толкования принято группировать по субъекту,

способу, объему.

Проследим применение этих разнообразных видов толкования на конкретном

гражданско-правовом материале.

Так, государственными органами, должностными лицами, общественными организациями

дается официальное толкование. Оно закрепляется в специальном акте и имеет обязательное

значение для других субъектов. Официальное толкование ориентирует правоприменителей на

однозначное понимание правовых норм и их единообразное применение. Разъяснение норм

права в форме рекомендаций, советов (неофициальное толкование) дается субъектами, не

имеющими официального статуса, не обладающими по долгу службы полномочиями толковать

правовые нормы. Ими могут быть ученые, научные учреждения, практические работники.

Один из видов официального толкования — нормативное толкование. Оно не ведет к

созданию новых правовых норм, а лишь расъясняет смысл уже действующих. Такое толко-

вание является общеобязательным. В связи с этим представляется актуальным вопрос о

роли разъяснений постановлений Пленума Верховного Суда РФ (далее — ВС РФ) и Пленума

Высшего Арбитражного Суда РФ (далее — ВАС РФ), которые порой ограничительно или рас-

ширительно толкуют нормы действующего законодательства. В качестве примера можно

привести постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 4 декабря 2000 г. № 33/14 «О

некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей»6.

Разъясняя применение ст. 5 положения о простом и переводном векселе суд в п. 19 поста-

новления отмечает, что «…начисление процентов на сумму векселя со сроком платежа по

предъявлении заканчивается в момент предъявления векселя к платежу (выделено нами.

— Т.Х.), но не позднее чем в момент истечения срока, установленного ч. 1 ст. 34 Положения.

Начисление процентов на сумму векселя со сроком платежа во столько-то времени от предъ-

явления заканчивается в момент предъявления векселя для проставления датированной

отметки о предъявлении, но не позднее чем в момент истечения срока, установленного ст. 23

Положения». Таким образом, что касается векселя сроком «во столько-то времени от предъ-

явления» суд явно вышел за пределы своей компетенции и сформулировал норму, которой

нет в законодательстве. Усугубляется ситуация тем, что данное разъяснение противоречит

и нормам международного права (Россия является участницей Конвенции от 7 июня 1930

г., устанавливающей Единообразный закон о переводном и простом векселях7).

Толкование должно способствовать уяснению действительного смысла закона, а не под-

менять его содержание выводами, привносимыми в закон теми, кто его толкует8.

Серьезные проблемы для правоприменения создает и постановление Пленума ВАС РФ от

24 марта 2005 г. № 11. Прежде всего речь идет о фактическом запрете на выкуп земельных

участков собственниками недвижимости. По мнению Пленума ВАС РФ, если после введения

в действие Земельного кодекса РФ (далее — ЗК РФ) собственник недвижимости реализовал

свое право на переоформление участка. Заключив договор аренды, он утрачивает право

выкупа этого земельного участка. В п. 7 названного постановления Пленума ВАС РФ отме-

чено: «Если договор аренды земельного участка заключен собственником расположенного

на нем объекта недвижимости после введения ЗК РФ, то в связи с тем, что собственник

недвижимости реализовал свое исключительное право приватизации или аренды путем

заключения договора аренды земельного участка, он утрачивает право выкупа земельного

участка в соответствии с п. 1 ст. 36 ЗК РФ».

Согласно п. 1 ст. 36 ЗК РФ «исключительное право на приватизацию земельных участков

или приобретение права аренды земельных участков имеют граждане и юридические лица

— собственники зданий, строений, сооружений в порядке и на условиях, которые установ-

лены настоящим Кодексом, федеральными законами». Пленум ВАС РФ трактует понятие

«исключительное право приватизации или аренды» как право однократное. Такая позиция

не основана на законе. В тексте ст. 36 ЗК РФ «исключительное право» указывает на «исклю-

чительных» субъектов этого права, т.е. на то, что правом приватизации соответствующего

участка обладают только собственники зданий и строений, но никакие иные лица9. В тех же

случаях, когда в ЗК РФ речь идет об однократном действии, это четко определено термином

«однократно» (п. 5 ст. 29; п. 3 ст. 21 ЗК РФ). Утверждение об утрате права выкупа земельного

участка в соответствии с п. 1 ст. 36 ЗК РФ прямо противоречит ч. 3 ст. 28 Федерального за-

кона «О приватизации государственного и муниципального имущества», где говорится, что

«…договор аренды земельного участка не является препятствием для выкупа земельного

участка». Лишение арендатора застроенного участка права на его выкуп обесценивает

право собственности, ущемляет права и законные интересы граждан и организаций, а это

уже явное нарушение многих норм Основного Закона, в частности ч. 2 ст. 55, где говорится,

что в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие

права и свободы человека и гражданина.

В том же постановлении объявлены правомерными запреты на выкуп на основании огра-

ничений, установленных утвержденным генеральным планом развития населенного пункта.

Между тем согласно новому Градостроительному кодексу РФ генеральный план не является

правовым актом, а потому не может быть основанием для запрета на выкуп. Ссылка на него

как на основание для отказа в приватизации земельного участка фактически лишает граждан

и юридических лиц права на оспаривание решения об изъятии участка. Генеральный план

— это только рамочный документ (ст. 23 Градостроительного кодекса РФ), на основании

которого должны приниматься правила землепользования и застройки (ст. 26, 30), а затем

проекты планировки (ст. 42), проекты межевания (ст. 43). И лишь затем может появиться

решение о резервировании, а значит — и запрет на выкуп участка.

Нередко разъяснения правовых актов дают федеральные органы исполнительной вла-

сти. На практике возникает много разных подходов к пониманию видов собственности,

их объектов, а также порядка использования имущества. Поэтому Министерством госу-

дарственного имущества РФ издано распоряжение от 23 апреля 1999 г. «Об утверждении

Разъяснений о применении законодательства о приватизации и нормативных правовых

актов, регулирующих порядок разграничения собственности в Российской Федерации

на федеральную собственность, собственность субъектов Российской Федерации и му-

ниципальную собственность». Приказом Министерства юстиции РФ от 17 апреля 1998 г.

утверждены Разъяснения о применении правил подготовки нормативных правовых актов

федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации. В случае

обнаружения несоответствия нормативного акта Конституции, законам, указам Президента

и постановлениям Правительства РФ Министерство юстиции в течение трех дней пред-

ставляет в Правительство предложения об отмене такого акта с обоснованием и проектом

соответствующего постановления.

Характерная черта формирования современного российского законодательства — разви-

тие его регионального уровня. По вопросам совместного и собственного ведения субъекты РФ

принимают многочисленные законы и иные нормативные акты. В связи с этим актуальными

становятся и проблемы толкования региональных нормативных правовых актов и, прежде

всего, официального нормативного толкования10.

Актуальность толкования нормативных правовых актов осознана на региональном уров-

не — в законы многих субъектов Федерации включены правила разъяснения юридических

норм. Такие разъяснения зачастую содержатся в законах, посвященных системе, порядку

принятия, опубликования и вступления в силу законов, иных нормативных правовых актов

конкретного субъекта11. В ряде регионов принимаются специальные законы, посвященные

технике толкования нормативных правовых актов12.

Субъектами толкования региональных законов, как правило, признаются нормотворче-

ские органы, принявшие соответствующий акт (аутентическое толкование). Вместе с тем в

ряде субъектов предпринимаются попытки наделить такими полномочиями и иные органы.

Например, в Курганской области право давать обязательное для нижестоящих судов тол-

кование региональных актов предоставлено областному суду и областному арбитражному

суду. В этом случае субъект Федерации вторгается в сферу ведения Федерации, дополняя

компетенцию федеральных судов13.

В регионах России уже имеется практика конституционного (уставного) судопроизвод-

ства, осуществляемого органами конституционной юстиции в соответствии с полномочиями,

закрепленными за этими органами законодательством субъектов РФ. Создание конституци-

онных (уставных) судов — право, но не обязанность субъектов РФ (в большинстве субъек-

тов органы конституционной юстиции не созданы, следовательно, здесь споры, имеющие

конституционное значение, должны разрешаться федеральными судами, что зачастую прямо

предусмотрено основными законами данных субъектов РФ)14.

Как верно подмечено, толкование как способ устранения противоречий, будучи объек-

тивно необходимым и полезным, может порождать новые, еще более острые коллизии, т.к.

зачастую одни и те же акты интерпретируются различными официальными и неофициальны-

ми структурами по-разному, что, в свою очередь, служит выражением их противоречия15.

Казуальное толкование также является официальным, но не имеет общеобязательного

значения, а сводится лишь к толкованию правовой нормы с учетом ее применения к конкрет-

ному случаю. Между тем судьи, рассматривающие подобные дела, зная, например, позицию

Президиума ВАС, высказанную по конкретному делу, принимают решения с учетом этого

мнения. А мнение, высказанное Президиумом ВАС, не всегда, на наш взгляд, бесспорно, что

приводит к вынесению необоснованных решений.

Весьма показателен в этом плане следующий пример. С введением в действие ЗК РФ воз-

никла проблема, связанная с предоставлением неделимых земельных участков в случае, если

находящееся там строение (строения) принадлежит нескольким собственникам. Согласно

п. 5 ст. 36 ЗК РФ для приобретения прав на земельный участок граждане или юридические

лица совместно обращаются в исполнительный орган местного самоуправления с заявле-

нием о предоставлении. Основная трудность связана с тем, что, как правило, отсутствует

именно совместное обращение граждан и юридических лиц. Особенно актуальна проблема

оформления земельных участков для собственников встроенно-пристроенных (пристроен-

ных) нежилых помещений. Как правило, такие помещения располагаются в многоэтажных

жилых домах. На практике сложно получить согласие (заявления) всех собственников

квартир и нежилых помещений в доме на оформление земельного участка в общую долевую

собственность, а также согласовать со всеми границы участка. В результате у собственника

встроенно-пристроенного нежилого помещения нет возможности оформить земельный

участок, чем нарушаются его конституционные права. Кроме того, нарушается один из

основных принципов земельного законодательства — платность использования земли (п.

7 ч. 1 ст. 1 ЗК РФ), т.к. фактически собственники помещений в данном случае пользуются

земельным участком бесплатно.

Президиум ВАС РФ, отменяя решения по одному из подобных дел, указал, что норма ст.

36 ЗК РФ допускает исключительно совместное обращение всех собственников строений в

исполнительный орган государственной власти или орган местного самоуправления. Иной

порядок приобретения права собственности на земельные участки, находящиеся в государ-

ственной или муниципальной собственности, закон не предусматривавет16. Суть позиции

Президиума ВАС РФ сводится к ограничительному толкованию нормы ст. 36 ЗК РФ, которая

не позволяет приобретать право собственности на земельный участок одним из собствен-

ников здания, комплекса зданий или помещений отдельно от других. Президиум расценил

эту норму как ограничительную и сослался в обоснование этого на п. 3 ст. 129 ГК РФ, указав,

что речь идет об ограничении оборотоспособности земельных участков.

Президиум ВАС РФ не нашел оснований для толкования ст. 36 ЗК РФ в ее связи с иными

нормами (в частности, ст. 1 ЗК РФ, ст. 55 Конституции РФ и др.) и применил ее как вполне

изолированный закон17. Таким образом, при отсутствии совместного заявления о предостав-

лении в собственность земельного участка гражданин или юридическое лицо, желающие

оформить земельный участок на праве общей собственности, поставлены в неразрешимый

тупик обязательной альтернативы — либо все вместе, либо никак.

В последние годы четко прослеживается тенденция к интенсификации законотворче-

ской деятельности. Только нормативных актов, содержащих нормы гражданского права,

насчитывается более 30 тыс. Активная нормотворческая деятельность ведется и в субъек-

тах РФ. Наряду с положительными последствиями данный процесс имеет и отрицательные

моменты. Принимаемые нормативные акты нередко противоречат друг другу, а порой — и

Конституции РФ. В связи с этим трудно переоценить роль Конституционного Суда. Будучи

одной из ветвей судебной власти, Конституционный Суд — единственный орган, который

наделен правом осуществлять судебный контроль за соответствием нормативных правовых

актов органов законодательной и исполнительной власти Конституции РФ. Отличительная

черта конституционного правосудия заключается в том, что в соответствии с действующим

законодательством при его помощи осуществляется как устранение, так и преодоление

коллизий в правоприменении. Как отмечает Т.Я. Хабриева, «…благодаря деятельности

Конституционного Суда РФ, впервые за всю историю страны Конституция России стала

превращаться из наборов пропагандистских лозунгов в реально действующий правовой до-

кумент, обладающий высшей юридической силой и способный стать действенным средством

защиты конституционного строя, прав и свобод граждан. Основной Закон государства стал

объектом толкования, которое способствует его полноценной реализации»18.

Занимая в системе разделения властей специфическое место, Конституционный Суд при-

нимает решения, которые обладают особой юридической силой, являются окончательными,

не подлежат обжалованию, вступают в силу немедленно после провозглашения, действуют

непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и должностными лица-

ми19. Компетенция Конституционного Суда, в отличие от иных высших судов, определена

ст. 125 Конституции РФ. Конституционный Суд разрешает дела о соответствии Конституции

РФ федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства; конституций республик, уставов, а также законов и иных

нормативных актов субъектов РФ, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов

государственной власти Российской Федерации и совместному ведению органов государ-

ственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов РФ,

внутрифедеральных договоров между органами государственной власти Федерации и ее

субъектов, между этими органами субъектов, а также не вступивших в силу международных

договоров Российской Федерации; разрешает споры о компетенции между федеральными

органами государственной власти, а также между ними и органами власти субъектов Феде-

рации, между высшими государственными органами последних; по жалобам на нарушение

конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность

закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле; дает толкование

Конституции РФ.

Весьма распространена точка зрения, согласно которой решения Конституционного

Суда следует рассматривать в качестве источника права20. Сторонники данной позиции,

соглашаясь в принципе с мнением о том, что только законодатель, а не суд может отменить

или изменить нормативно-правовой акт, не соответствующий Конституции или обычному

закону, не рассматривают данный аргумент в пользу тезиса об отсутствии у Конституцион-

ного Суда правотворческих возможностей. Бывший Председатель Конституционного Суда

РФ В.А. Туманов открыто заявляет, что данный орган судебной власти резонно называют

негативным законодателем21, создающим правовые нормы для нужд развивающейся юри-

дической практики. М.В. Баглай также относит постановления Конституционного Суда РФ

к числу источников Конституционного права22. В некоторых отраслях юридической науки,

в частности конституционного права, практически сложившейся является точка зрения,

согласно которой «правовая природа» постановлений Конституционного Суда «позволяет

рассматривать их как юридические источники науки конституционного права»23. Звеньями

одной цепи являются и высказывания о существовании в России еще одного источника

права — прецедента24. С.В. Поленина отмечает, что, несмотря на то, что вопрос о нем как

в теоретическом плане, так и в практическом отношении остается дискуссионным, тем не

менее «углубление в известной мере связи между судом и законом в сторону расширения

сферы судейского усмотрения»25 становится вполне очевидным.

Если признать что постановления Конституционного Суда РФ — источник права, то

необходимо определить их место в иерархии нормативно-правовых актов. Этот вопрос не-

посредственно связан с юридической природой правовых позиций. Главный консультант

аппарата судей Конституционного Суда С.А. Кажлаев отождествляет правовую позицию

Конституционного Суда с правовой нормой26. Он утверждает, что правовые позиции Кон-

ституционного Суда среди источников права занимают самостоятельное место, имея при

этом двойственную природу и проявляя себя и как источник, и как форма права. При этом

следует заметить, что единства мнений в понимании сущности правовой позиции Консти-

туционного Суда нет. Наиболее верным представляется определение правовых позиций,

данное Н.В. Витруком: «Правовые позиции Конституционного Суда РФ — это правовые вы-

воды и представления Суда как результат интерпретации (толкования) Судом духа и буквы

Конституции РФ и истолкования им конституционного смысла (аспектов) положений отрас-

левых (действующих) законов и других нормативных актов в пределах его компетенции»27.

Отсутствие законодательной дефиниции правовой позиции Конституционного Суда весьма

опасно: это может привести к тому, что Суд в нарушение принципа разделения властей

станет квазизаконодателем28.

Пытаясь приравнять акты официального толкования Конституционного Суда РФ к нормам

права, отдельные авторы предлагают рассматривать такое толкование как правотворческое,

объясняя при этом, что правотворческое толкование как раз тем и отличается, что властно вторгается в правотворчество. В.Д. Зорькин пишет, что «поскольку Конституционный Суд

обладает самостоятельной правотворческой функцией, следует признать, что его решения

приобретают прецедентный характер и становятся источниками права»29. «Правовые пози-

ции Конституционного Суда, содержащиеся в решениях, — продолжает автор, — фактически

отражают его особого рода правотворчество. Решения Конституционного Суда с содержащи-

мися в них правовыми позициями занимают особое место в общей системе источников права

России»30. Более того, В.Д. Зорькин утверждает, что «юридическая сила итоговых решений

Конституционного Суда превышает юридическую силу любого закона, а соответственно прак-

тически равна юридической силе самой Конституции, которую уже нельзя применять в отрыве

от итоговых решений Конституционного Суда, относящихся к соответствующим нормам, и тем

более вопреки этим решениям»31. Как верно отметил М.И. Байтин, автор этих высказываний

не приводит каких-либо новых доводов в обоснование своих выводов, а формулирует их как

нечто само собой разумеющееся, как свершившийся факт, как не вызывающую сомнения

данность32. Выводы о возможности (при формальном сохранении текста Конституции и в

обход предусмотренного в ней порядка) вносить в Конституцию поправки путем ее толкова-

ния Конституционным Судом противоречат правовым нормам, выраженным в ст. 10, 11, 118,

125, 135 и 136 Конституции РФ и могут оказать негативное влияние на теорию и практику как

конституционного правосудия, так и самого разделения властей33.

Не умаляя значения решений Конституционного Суда РФ, назвать их источником права

нельзя. Ни Конституцией РФ, ни Федеральными конституционными законами «О судебной

системе Российской Федерации», «О Конституционном Суде Российской Федерации», ни

другими законодательными актами РФ, регламентирующими деятельность судов, органы су-

дебной власти не наделяются правотворческой функцией. Их назначение — осуществление

правосудия, составляющего основное содержание правоприменительной деятельности суда,

важной неотъемлемой частью которой является судебное толкование права. Оно призвано

обеспечить научно и практически обоснованную интерпретацию содержания, смысла тол-

куемой нормы в целях ее единообразного и правильного применения, а не создание нового

общего правового предписания, отступающего от данной нормы или подменяющего ее.

Решения Конституционного Суда, содержащие толкование, распространяют свое действие

на заранее неограниченное число общественных отношений; они рассчитаны на применение

всякий раз, когда возникают обстоятельства, предусмотренные конституционной нормой.

Однако они не содержат новых правовых норм и поэтому не могут считаться источниками

права, хотя и обладают их некоторыми свойствами34.

Вместе с тем следует отметить, что риск подмены законодателя в деятельности Кон-

ституционного Суда достаточно велик. В большей степени это связано с абстрактностью и

пробельностью конституционных норм. Однако задача Конституционного Суда заключается

именно в том, чтобы дать такое толкование Конституции, которое не повлекло бы за собой

создания новых правовых предписаний. Если же дача такого разъяснения не представляется

возможной, а необходимость в конкретизации нормы достаточно велика, ситуация должна

разрешаться законодательным путем, т.е. путем принятия соответствующей поправки к

Конституции либо дополнения к федеральному конституционному закону, либо путем из-

дания нового конституционного закона и т.п.

Толкование, содержащееся в отдельных постановлениях Конституционного Суда, явно

выходит за пределы толкуемых норм35. В связи с этим представляется обоснованной поста-

новка вопроса о необходимости законодательной регламентации возможности пересмотра

решений Конституционного Суда РФ специальным органом36.

Анализ решений Конституционного Суда РФ показывает, что по своему содержанию

решения такого органа представляют собой результат познавательной деятельности по уяс-

нению смысла и содержания различных нормативных актов, в первую очередь, Конституции

РФ, и основанному на ней последующему разъяснению этих норм в целях их правильного

понимания и применения. Указанные акты характеризуются вспомогательным значением

по отношению к нормам, которые они разъясняют37. Как справедливо отмечает В.О. Лучин,

«недопустимо под видом толкования подвергать Конституцию своеобразной ревизии, созда-

вать нормы, обладающие свойствами конституционных. Наоборот, толкование Конституции

призвано противодействовать попыткам отойти на практике от точного смысла конституци-

онных норм. При этом оно не создает новых норм, а лишь раскрывает смысл, заложенный в

толкуемом положении Конституции. Результат толкования должен быть тождествен смыслу

конституционной нормы. При этом недопустимо какое-либо преобразование ее содержа-

ния38. Все это позволяет охарактеризовать решения Конституционного Суда РФ как акты

официального толкования правовых норм.

В отличие от официального неофициальное толкование дается субъектами, не имеющими

определенного статуса, не обладающими полномочиями официально разъяснять правовые

нормы. Одним из видов неофициального толкования является доктринальное (научное)

толкование, т.е. толкование, даваемое, например, в юридической литературе, в процессе

научных дискуссий, на теоретических конференциях по вопросам права. Типичным примером

такого толкования служат периодически издаваемые научные комментарии к действующим

российским кодексам — уголовному, гражданскому, трудовому и др. Доктринальное толко-

вание не имеет обязательной силы: суд, применяя закон, может согласиться с ним, но может

и не принять его во внимание.

Хотя научное толкование и не имеет обязательной силы, его практическое значение

трудно переоценить. Научное толкование как результат глубокого анализа закона, изуче-

ния и обобщения практики его применения представляет собой тот рабочий этап, который

должен быть пройден, чтобы накопить и подготовить материал, необходимый для офици-

ального (аутентического и легального) толкования, а также для внесения целесообразных

изменений в действующее законодательство39. В этом смысле доктринальное толкование

оказывается важным и практически весьма существенным дополнением всех других раз-

личаемых по субъекту видов толкования. Так, в гражданском праве не всегда те или иные

понятия определены в законе. Порой они являются результатом научного толкования. На-

пример, деление обстоятельств, с которыми связывается возникновение права собствен-

ности, на первоначальные и производные в законе не проводится и является следствием

его доктринального толкования. Важность такого деления велика, поскольку позволяет по-

строить зависимость характера и действительности права нового собственника от характера

и действительности права предыдущего, дает возможность проследить судьбу обременений

собственности правами и правовыми притязаниями третьих лиц.

Научное толкование может быть использовано и судьями при вынесении судебных

решений. Недомолвки в законодательстве порождают немало вопросов при применении

действующих норм. Так, при рассмотрении в судах дел о неисполнении либо ненадлежащем

исполнении кредитных договоров возникли затруднения в применении гражданского зако-

нодательства. Зачастую неисполнение кредитного договора связано со смертью должника.

В качестве традиционного способа обеспечения возврата кредита банки используют пору-

чительство. В этой связи возникает вопрос: прекращается ли обязательство, вытекающее

из договора поручительства физического лица за неисполнение должником условий по

кредитному договору, смертью должника по основному обязательству в силу положений ст.

367 ГК РФ? Пункт 2 указанной статьи закрепляет правило, согласно которому поручитель-

ство прекращается с переводом на другое лицо долга по обеспеченному поручительством

обязательству, если поручитель не дал кредитору согласия отвечать за нового должника.

В порядке правопреемства долги умершего заемщика по кредитному договору переходят

к его наследниками.

Перевод долга означает перемену в обязательстве пассивного субъекта, т.е. должника.

Его личность имеет большое значение для кредитора, который, вступая в договор, учитывал

его имущественное положение, обязательность и другие качества. Поэтому п. 1. ст. 391 ГК

РФ связывает правомерность перевода долга с получением согласия кредитора. Никаких

исключений из сформулированного правила указанная норма не содержит. Однако, как

верно отмечено М.Г. Масевич, прокомментировавшей ст. 391 ГК РФ, это правило действует,

если основанием перевода долга служит соглашение сторон, и не применяется, если замена

должника происходит на основании наследования40. Данное уточнение не было бы лишним

и непосредственно в тексте рассматриваемой статьи.

Среди приемов или способов толкования закона выделяют: грамматическое, логическое,

систематическое, историческое толкование.

Грамматическим называется толкование, при котором неясности, обнаруженные в нор-

мативном акте, устраняются с помощью правил грамматики того языка, на котором написан

его текст.

Так, гр. Козырев обратился в Верховный Суд РФ с заявлением о признании пп. 1.9.1

и 1.9.2 Правил регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним в Государ-

ственной автомобильной инспекции, утвержденных приказом МВД России от 26 ноября

1996 г. № 624, не соответствующими ст. 161 ГК РФ, а также с требованием обязать МВД

России внести изменения в эти пункты Правил, ссылаясь на то, что установленный в них

порядок регистрации автотранспортных средств и номерных агрегатов на основании дого-

воров, заключаемых в простой письменной форме, противоречит ст. 161 ГК РФ. По мнению

заявителя, ссылавшегося на заключение специалиста-филолога, в подп. 1 и 2 п. 1 ст. 161

ГК РФ перечислены случаи, в которых необходимо нотариальное удостоверение сделок, а

не соблюдение простой письменной формы сделки.

Верховный Суд РФ заявление Козырева оставил без удовлетворения, указав следующее.

Согласно п. 1 ст. 158 ГК РФ сделки совершаются устно или в письменной форме (простой

или нотариальной).

Как видно из названия ст. 161 ГК РФ «Сделки, совершаемые в простой письменной форме»,

она регулирует порядок совершения сделок, требующих простой письменной формы, а не

сделок, требующих нотариального удостоверения. Случаи, когда необходимо соблюдение

нотариальной формы сделок, указаны в специальной ст. 163 ГК РФ, а не в ст. 161 ГК РФ.

В силу ст. 161 ГК РФ в простой письменной форме должны совершаться, за исключением

сделок, требующих нотариального удостоверения:

1) сделки юридических лиц между собой и с гражданами;

2) сделки граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в 10 раз установ-

ленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случаях, предусмотренных законом,

— независимо от суммы сделки.

Соблюдение простой письменной формы не требуется для сделок, которые в соответствии

со ст. 159 ГК РФ могут быть совершены устно.

Заключение кандидата филологических наук К. о том, что после двоеточия в п. 1 ст. 161

ГК РФ перечислены исключения, когда сделки не могут совершаться в простой письменной

форме, необоснованно, потому что и подп. 1, 2 п. 1 ст. 161 ГК РФ грамматически связаны с

фразой «должны совершаться в простой письменной форме», а не с фразой «за исключени-

ем сделок, требующих нотариального удостоверения». Слово «сделки» в этом бессоюзном

сложном предложении — подлежащее и управляет глаголом «должны», который вместе с

глаголом «совершаться» является в этом предложении сказуемым.

Таким образом, из грамматического толкования текста п. 1 ст. 161 ГК РФ следует, что

в подп. 1 и 2 указаны случаи, когда сделки должны совершаться в простой письменной

форме41.

Помимо грамматического толкования нормы закона, суд учитывал также логическое и

системное толкование ст. 161 ГК РФ.

Эта статья помещена между статьями, устанавливающими общие правила для всех сделок

(ст. 158–160 ГК РФ) и особые правила для сделок, требующих нотариального удостоверения

и государственной регистрации (ст. 163–165 ГК РФ), поэтому ее содержание не может тол-

коваться иначе как установление правил совершения сделок именно в простой письменной,

а не в устной или нотариальной форме.

Довод Козырева о том, что государственная регистрация автотранспортных средств на

основании договоров, заключаемых в простой письменной форме, может привести к на-

рушению прав сособственников при наличии общей собственности на автотранспортные

средства, поскольку при такой форме сделок не требуется подтверждения согласия других

сособственников на отчуждение общей собственности, таким образом, сводится к оспари-

ванию нормы, установленной федеральным законом. Вопрос о конституционности норм

ГК РФ не отнесен к компетенции Верховного Суда РФ и не является предметом судебного

разбирательства по делу, поскольку заявитель на это обстоятельство не ссылался, в жалобе

и в данных суду объяснениях не обосновал необходимости непосредственного применения

в названном деле Конституции РФ.

При таких данных требования заявителя, основанные на неверном толковании содер-

жания ст. 161 ГК РФ, удовлетворению не подлежат.

А.Ф. Черданцев четко сформулировал правила языкового толкования:

1. Словам и выражениям закона следует придавать то значение, которое они имеют в

соответствующем литературном языке, если нет оснований для иной их интерпретации.

2. Если имеется легальная дефиниция термина или если законодатель иным образом

определил его значение, то в этом значении и должен пониматься термин, несмотря на его

иное значение в обыденном языке.

3. Значение термина, установленное законодателем для одной отрасли права или одного

закона, нельзя без достаточных оснований распространять на другие отрасли или другой

закон.

4. Если в законе не определено тем или иным способом значение юридических терми-

нов, то им следует придавать то значение, в котором они употребляются в юридической

практике и науке.

5. Если в законе использованы технические или иные специальные термины, значение

которых не определено законодателем, то следует придавать им тот смысл, который они

имеют в соответствующих отраслях знаний.

6. Идентичным формулировкам в рамках одного и того же акта нельзя придавать разные

значения, если из этого акта не следует иное.

7. Нельзя придавать без достаточного основания разным терминам одно и то же зна-

чение.

8. Недопустимо такое толкование значения нормы права, при которой ее отдельные слова

и выражения трактовались бы как излишние.

9. Словам и выражениям закона следует придавать тот смысл, в котором они употреблены

законодателем в момент его издания.

10. Значение сложных выражений следует устанавливать в соответствии с синтаксиче-

скими правилами языка, на котором сформулирована норма42.

Логическое толкование состоит в исследовании не отдельных слов, а внутренних связей

между частями нормативного акта, логической структуры правовых предписаний путем не-

посредственного использования законов и правил логики43.

Например, пытаясь определить правовой характер добросовестного владения, Г.А.

Гаджиев отмечает: «Доказательства того, что добросовестное владение — это не просто

фактическое состояние, но и имущественное право, можно обнаружить с помощью системно-

логического толкования норм ГК РФ. В п. 2 ст. 234 ГК РФ содержится норма, в соответствии

с которой до приобретения на имущество права собственности в силу приобретательной

давности лицо, владеющее имуществом как своим собственным, имеет право на защиту

своего владения против третьих лиц, не являющихся собственниками имущества, а также

не имеющих прав на владение им в силу иного предусмотренного законом или договором

основания. Как известно, право на защиту является всего лишь элементом — правомочием,

входящим в содержание всякого субъективного гражданского права. Этот элемент основно-

го содержания субъективного права оказывается востребованным, когда другие элементы

права подпадают под угрозу, т.е. когда субъективное право находится в особом, нарушенном

состоянии. Таким образом, положение о «праве на защиту своего владения» из п. 2 ст. 234

ГК РФ в системной связи со ст. 11 ГК РФ, предусматривающей судебную защиту нарушенных

гражданских прав, должно пониматься как признание гражданским законодательством того,

что добросовестный владелец обладает неким субъективным имущественным правом»44. На

это обстоятельство обратил внимание и К.И. Скловский. Он точно подметил, что возрожде-

ние в российском законодательстве приобретательской давности (ст. 234 ГК) заставляет

обсудить вопрос, не возникло ли здесь право владения, если имеется исковая защита45.

Систематический способ толкования состоит в уяснении содержания правовых норм

в их взаимной связи, с учетом их места и значения в данном нормативном акте, институте,

отрасли права в целом.

В практике возникает вопрос: как следует поступить, если единственным наследником

вкладчика коммандитного товарищества стал малолетний или иное лицо, являющееся

полностью недееспособным? Права такого наследника будут осуществлять его опекуны,

попечители, а в соответствующих случаях — органы опеки и попечительства. Вывод сделан

на основе систематического толкования ст. 1176 и ст. 31–35 ГК РФ.

Нечеткость норм ГК РФ порождает различные мнения относительно признаков договоров.

Так, спорным остается вопрос о возмездности договора хранения.

Представляется, что именно систематическое толкование ст. 896, 897, 924 ГК РФ позволяет

говорить о том, что договор хранения презюмируется возмездным, если иное не установлено

самим договором, правовыми актами или не вытекает из существа обязательства46.

Историческое толкование преследует цель установить смысл норм права, исходя из

условий их возникновения. В нашей юридической литературе историческое толкование

зачастую называется историко-политическим. Следует отметить, что такое различие не

является чисто терминологическим. Авторы, употребляющие второй термин, делают упор

не только на изучение исторической обстановки, сложившейся при издании толкуемой

нормы, но и на учет социально-политической обстановки, складывающейся в момент самого

процесса толкования.

В процессе исторического толкования в задачу сравнения новых и старых норм входит

как установление тождества (сходства) определенных элементов их содержания, так и

установления различия. Установление тождества определенных элементов содержания по-

зволяет зафиксировать то, что осталось стабильным, неизменным в регулировании тех или

иных общественных отношений, что, следовательно, остается неизменным и в толковании

соответствующих элементов содержания норм права. Отсюда вытекает и вывод о том, что

остается неизменным в практике применения аналогичных новых норм. Установление раз-

личия в содержании норм права позволяет выявить, выделить и акцентировать внимание

на новых элементах содержания, глубже их проанализировать и понять47.

В ст. 4 ГК РФ нет правил о том, в какой момент акты гражданского законодательства пре-

кращают свое действие. Согласно сложившейся законодательной практике при введении

в действие нового акта принято называть в его заключительной части или в приложении

к нему перечень ранее изданных и отменяемых правовых норм. Иногда дается поручение

Правительству РФ подготовить перечень отменяемых в связи с принятием нового закона

нормативных актов.

Однако эти правила соблюдаются не всегда. В законодательстве Российской Федерации

имеются акты и нормы, фактически утратившие силу (ФУСы) вследствие принятия ново-

го законодательства, но официально не отмененные. В такой ситуации для определения

правовой силы ранее изданных актов необходимо их историческое, систематическое и

логическое толкование, с учетом, в первую очередь, общепринятой формулы, согласно

которой последующий закон отменяет ранее изданный, а специальные нормы отменяют

нормы общего характера.

Необходимость в истолковании закона возникает в некоторых случаях вследствие того,

что обнаруживается несовпадение его буквального текста и подлинного смысла. При рас-

хождениях такого рода не ясно, к какому кругу случаев должен быть применен толкуемый

закон. Поскольку задача толкования состоит в устранении этой неясности, закон толкуется

по его объему.

Иногда смысл закона бывает уже, чем его буквальный текст. Например, в силу ст. 1120

ГК РФ завещатель вправе совершить завещание, содержащее распоряжение о любом иму-

ществе, в т.ч. о том, которое он может приобрести в будущем.

Завещатель может распорядиться своим имуществом или какой-либо его частью, составив

одно или несколько завещаний.

Положения этой статьи раскрывают один из аспектов принципа свободы завещания:

завещатель имеет право распорядиться любым имуществом, которое принадлежит либо

может принадлежать ему в будущем. Из этого следует, что в составе наследства не мо-

гут оказаться вещи, изъятые из оборота, правом собственности на них обладают только

публично-правовые образования.

Виды имущества, которым наследодатель распорядиться не может, названы в ст. 1112

ГК РФ.

Состав имущества, подлежащего распределению между наследниками, определяется не на

момент составления завещания, а на момент открытия наследства (ст. 1113 и 1114 ГК РФ).

Безусловно, завещатель может распорядиться не только вещами, но и другим имуществом,

скажем, исключительными правами (имущественной их составляющей).

Тем не менее необходимо применить ограничительное толкование рассматриваемой нор-

мы, уточнив, что по своему усмотрению наследодатель может распоряжаться только вещами

и имущественными правами, но не обязанностями. Обязанности наследодателя должны

переходить к наследникам пропорционально полученному ими имуществу, иначе одному

наследнику может перейти все имущество, другому — только долги (либо небольшая часть

имущества и все обязанности). Поскольку наследник имеет право не принять наследство,

может возникнуть весьма сложная ситуация. В качестве подтверждения обоснованности

такого толкования можно привести норму п. 1 ст. 1122 ГК РФ, в которой применительно к

наследственному имуществу указывается только на вещи и права.

Иногда, напротив, смысл закона оказывается более широким, чем его буквальный текст.

Например, в ч. 2 ст. 8 Федерального закона от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ (в ред. от 2 фев-

раля 2006 г.) «О коммерческой тайне» установлено: «В случае получения работником в

связи с выполнением своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя

результата, способного к правовой охране в качестве изобретения, полезной модели, про-

мышленного образца, топологии интегральной микросхемы, программы для электронных

вычислительных машин или базы данных, отношения между работником и работодателем

регулируются в соответствии с законодательством Российской Федерации об интеллекту-

альной собственности».

Из этой нормы могут быть сделаны следующие выводы:

В состав коммерческой тайны могут включаться различные результаты интеллектуальной

собственности.

Это могут быть такие результаты, которые потенциально способны к правовой охране,

если будет подана заявка на их регистрацию.

Но, поскольку среди перечисляемых в этой норме объектов упомянуты такие объекты

интеллектуальной собственности, которые получают правовую охрану не в результате их

государственной регистрации, а в результате их выражения в объективной форме (к их числу

относятся компьютерные программы и базы данных), речь здесь идет не только о тех объектах

(результатах), которые способны к правовой охране, но и о таких объектах (результатах),

которые уже охраняются как объекты интеллектуальной собственности. Значит, норма ч. 2

ст. 8 указанного Закона должна толковаться расширительно.

Данная норма подлежит распространительному толкованию и в отношении перечня

названных в ней объектов. В этом перечне некоторые объекты интеллектуальной собствен-

ности не упомянуты. В частности, не указаны авторские произведения и селекционные до-

стижения, которые, по идее, должны содержаться в этом перечне, их отсутствие — досадная

техническая ошибка, которую следует исправить путем распространительного толкования

этой нормы.

Распространительное и ограничительное толкования устраняют пробел, образовавшийся

вследствие разрыва между волей и волеизявлением законодателя. В этой связи есть осно-

вания полагать, что распространительное толкование имеет место в случаях, когда изучение

текста и смысла нормы приводит исполнителя к выводу, что ее редакция не вполне соот-

ветствует той мысли, которую намеревались в нее вложить48. Термин «распространительное

толкование» не означает, что тот, кто применяет закон, распространяет соответствующую

норму на отношения, ею не предусмотренные. В данном случае действие нормы охватывает

такие отношения, которые, хотя и не подходят под ее буквальный текст в результате неудач-

ной редакции, но по смыслу данной нормы ею охватываются49.

Распространительное толкование не должно противоречить существу самой нормы. Такое

противоречие, на наш взгляд, содержится в постановлении Пленума ВС РФ от 24 февраля

2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также

деловой репутации граждан и юридических лиц»50.

Предложение о необходимости предусмотреть в гражданском законодательстве право

юридического лица, участвующего в деловом обороте, на компенсацию репутационного

вреда высказано в юридической литературе. Но сейчас такой нормы в ГК РФ нет, а свое

расширительное толкование ст. 151 ГК РФ Пленум обосновал, сославшись на ч. 7 ст. 152 ГК

РФ, которая со ст. 151 не согласуется.

К моменту принятия Пленумом ВС РФ данного постановления Конституционный Суд РФ

уже вынес определение от 4 декабря 2003 г. № 508-О, в котором признал за юридическим

лицом право получить компенсацию не только за убытки (в смысле ст. 15 ГК РФ), но и за

«нематериальные убытки». Конституционный Суд РФ в определении использовал не суще-

ствующее в каком-либо из действующих законов, включая ГК РФ, понятие «нематериальные

убытки», т.к. согласно ст. 15 ГК РФ убытки всегда материальны.

В сложившейся ситуации, когда арбитраж принимает решение в пользу компенсации

«нематериальных убытков, основанное именно на определении, возникает необходимость

проанализировать достаточность национального российского закона. Не обнаружив ис-

комого в действующих законах, включая ГК РФ, можно обоснованно заявить об отсутствии

столь необходимого России закона, предусматривающего возможность компенсировать

юридическим лицам какие-либо виды нематериальных убытков (включая «репутационный

вред»)51. За 11 лет действия ГК РФ законодатель так и не расширил норму п. 7. ст. 152, а

также не определил механизм компенсации, оставив гл. 59 «Обязательства вследствие при-

чинения вреда» ГК РФ без надлежащих норм и не указав оснований и правил взыскания.

Правовой пробел так и остался невосполненным.

Определенный интерес представляют случаи, когда распространительное и ограничи-

тельное толкование не допускаются.

Распространительное толкование недопустимо, если закон:

а) формулирует исчерпывающий перечень обстоятельств, при которых он может получить

применение (например, п. 2 ст. 235 ГК РФ содержит исчерпывающий перечень случаев прину-

дительного изъятия имущества у собственника; п. 1. ст. 1149 ГК РФ предусматривает перечень

лиц, имеющих право на обязательную долю, который также является исчерпывающим);

б) устанавливает исключение из общего правила. Так, ст. 17 Жилищного кодекса РФ

установила назначение жилого помещения, а также определила пределы его использования

и полномочия его владельцев и лиц, проживающих в нем.

Согласно п. 1 комментируемой статьи общим предназначением жилого помещения яв-

ляется проживание в нем граждан. Исключение из этого правила установлено в п. 2 ст. 17,

согласно которому жилое помещение может быть использовано для осуществления про-

фессиональной или индивидуальной предпринимательской деятельности.

Для такого использования жилого помещения необходимо соблюдение следующих условий:

во-первых, для профессиональной или предпринимательской деятельности жилое помещение

могут использовать только граждане, проживающие в нем на законных основаниях; во-вторых,

использование жилого помещения для профессиональной или предпринимательской деятель-

ности допускается, если при этом не нарушаются права и законные интересы других граждан;

в-третьих, использование жилого помещения для профессиональной или предпринимательской

деятельности не должно создавать предпосылки для нарушения требований, предъявляемых

к жилым помещениям, которые устанавливаются Правительством РФ.

Ввиду исключительности этих правил они не могут быть применены ни к каким другим

случаям, кроме прямо перечисленным в законе.

Не подлежат распространительному или ограничительному толкованию термины, опреде-

ленные легальной дефеницией, если такое толкование выходит за рамки последней.

Толкование правовых норм имеет особое значение при использовании договоров. Оно

позволяет сторонам определять поведение на стадиях заключения договора и его исполне-

ния, учитывать, что можно и чего не следует ожидать от права и как восполнить его пробелы,

а в конечном счете, как связать свои собственные интересы с предписаниями права52.

Применительно к толкованию договора в ст. 431 ГК РФ сформулировано несколько

легальных правил толкования:

а) при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное зна-

чение содержащихся в нем слов и выражений;

б) буквальное значение в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с

другими условиями договора и смыслом договора в целом;

в) если первые два правила не позволяют определить содержание договора, должна

быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора;

г) принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествую-

щие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях

сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.

Способы, правила толкования договоров те же самые, что и способы толкования нор-

мативных актов, но с определенными модификациями и некоторыми особенностями,

предопределенными особенностями самого объекта толкования53. При толковании до-

говора используются приемы языкового, логического, систематического, исторического и

функционального способов толкования.

Хотя в ГК РФ прямо не закреплена обязанность сторон договора действовать при осу-

ществлении своих прав добросовестно, разумно и справедливо, при толковании договора

следует исходить из презумпции, что при его заключении стороны руководствовались этим

принципом 54. Основанием для такого подхода служит ряд положений ГК РФ, в частности ст.

1, 6, 10, 174, 178, 179, 314, 327, 328, 333, 359, 395, 397, 401, 424, 426, 428, 451.

Оценочные нормы создаются законодателем. И если он отказывается от определения

их смысла, то таким образом выражает волю раздвинуть рамки свободного усмотрения тех,

кто применяет норму. Однако тем самым не исключается необходимость определенной

унификации подхода к разъяснению смысла, заложенного в норме понятия. Этому может

содействовать доктринальное толкование55.

Как неоднократно отмечалось в литературе, большое значение прежде всего для практи-

ки имеет правильное понимание категории «добросовестность». Например, С.А. Краснова

определяет добросовестность как понятие, характеризующее субъективную сторону по-

ведения участников гражданских правоотношений, наличие которой в предусмотренных

законом случаях позволяет субъекту беспрепятственно осуществлять свои права и требовать

исполнения обязанностей, а ее отсутствие (недобросовестность) влечет неблагоприятные

материально-правовые последствия, в т.ч. и применение мер ответственности к недобросо-

вестному лицу. Несмотря на многословность, суть данной категории определена достаточно

четко. Исходя из этого, трудно не согласиться с мнением ряда авторов, считающих, что су-

ществующая в настоящее время формулировка п. 3 ст. 10 ГК РФ не способствует научному

осмыслению данной категории, дезориентирует субъекты гражданских прав и правопри-

менительные органы и вследствие этого нуждается в законодательной корректировке56.

Конечно, законодателю трудно полностью обойтись без оценочных понятий, т.к. это в

определенной мере может ограничить необходимую в конкретном случае свободу усмотре-

ния субъекта. Вместе с тем нельзя не признать, что наличие в законодательстве оценочных

понятий вносит в процесс правореализации излишний субъективизм. Поэтому объективиро-

вать понятие следует с помощью указания в законе исчерпывающего количества признаков,

его характеризующих57.

Толкование правовых установлений — неизменный спутник правового регулирования,

действия права.

Значительная роль принадлежит толкованию и в процессе нормотворчества.

Толкование присутствует уже на самом начальном этапе правового регулирования — нор-

мотворчества. Объектом толкования в процессе нормотворчества являются как действующее

законодательство, так и проекты нормативных актов.

Уже решение вопроса о необходимости обновления законодательства, восполнения про-

белов путем нормотворчества сопровождается толкованием, ибо для решения указанного

вопроса необходимо глубокое знание содержания обновляемого законодательства, его

достоинств и недостатков58.

Велико значение толкования на стадии обсуждения законопроекта. Авторы критических

выступлений и предложений используют разнообразные приемы толкования от грамматиче-

ского до исторического. Широко применяется, в частности, метод сравнения законопроекта

с законами, подлежащими обновлению. Именно при сравнительном толковании лучше всего

видны достоинства и недостатки законопроекта.

В ходе обсуждения законопроекта толкование выступает не только в качестве необ-

ходимого средства выявления его недостатков, а следовательно, и условием его совер-

шенствования, но условием и средством согласования индивидуальных и групповых воль,

формирования единой государственной воли народа. На этой стадии нормотворчества

толкование выступает как в форме уяснения, так и разъяснения.

К толкованию как процессу познания содержания норм права предъявляются опреде-

ленные требования, выраженные, прежде всего, в принципах толкования, к которым можно

отнести: беспристрастность интерпретатора, обоснованность интерпретационных выводов,

всесторонность анализа норм права, объективность, единообразие толкования и стабиль-

ность права59.

В заключение необходимо еще раз отметить, что в отличие от правотворческой дея-

тельности интерпретатор в процессе толкования правовых норм не должен отходить от

объективированного результата воли законодателя, т.е. толкуемого нормативного акта.

В противном случае воля законодателя приобретает неопределенный смысл, возможно

исправление нормативного акта под видом толкования. В таком случае толкование может

нанести вред стабильности права.