СООТНОШЕНИЕ КАТЕГОРИИ «ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ ПРАВОМ» СО СМЕЖНЫМИ ПРАВОВЫМИ КАТЕГОРИЯМИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 

А.В. Волков,

кандидат юридических наук,

адвокат (г. Волгоград)

Злоупотребление гражданскими правами представляет собой особый вид гражданского

правонарушения, связанного с умышленным выходом управомоченного лица за внутренние

пределы (смысл, назначение) субъективного гражданского права (определяемые в т.ч.

критериями разумности и добросовестности) для достижения своей незаконной скрытой

цели с использованием юридического формализма гражданского права, как то: пробелы,

оговорки, недостатки, узость, противоречия правовых норм и договорных условий.

Чтобы уяснить специфические особенности и сущность такого правонарушения, как

злоупотребление гражданским правом, необходимо сравнить его с наиболее близкими ему

соседними институтами гражданского права.

По своему правовому режиму злоупотребление правом как вид правонарушения ближе

всего стоит к деликтным обязательствам. Часто это становится причиной их необосно-

ванного отождествления. Общее правило деликтного обязательства определяет, что вред,

причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу

юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим его.

Об отнесении шиканы к случаям деликта упоминал еще В.П. Грибанов, а И.А. Покровский

был более категоричен, когда писал: «Запрещение пользоваться своим правом без всякого

интереса для себя, с исключительной целью причинить другому вред, столь же естественно,

как запрещение умышленного правонарушения вообще. Иначе можно было бы утверждать,

что всякий убийца только пользуется своим правом на употребление своих рук. Шикана в

этом смысле есть не что иное, как самый обыкновенный деликт»1.

Не останавливаясь на вопросе о юридико-технической формулировке самого запрета

на шикану, помещенного в ст. 10 ГК РФ, считаем необходимым отметить, что запрещение

шиканы есть установление в законе внутренних пределов осуществления гражданских

прав, а не отсылка к судейскому усмотрению. Поэтому представляется неправильным

распространенное понимание шиканы как деликта, в то время как она является формой

злоупотребления правом. Отсутствие четкого доктринального разграничения этих понятий

приводит к путанице в рассматриваемом вопросе, а отождествление с деликтом — к упро-

щенному пониманию шиканы и самое главное: шикана не всегда может распознаваться по

признакам деликта.

Злоупотребление правом имеет свои специфические признаки, которые обусловили

выделение данного поведения в отдельный вид правонарушения, и, прежде всего, это признак использования гражданского права в качестве средства злоупотребления. Без этого

признака шикана действительно становится одним из случаев деликта. Средством злоупо-

требления может быть любое гражданское правомочие, вытекающее из любой нормы объ-

ективного права, в т.ч. из сделок, из наследства, из кондикции, а также из норм о внедого-

ворном возмещении вреда, если они не в состоянии разрешить ситуацию, исходя из соб-

ственного юридического содержания.

В отличительном от деликте признаке правоосуществления наиболее ярко должен про-

являться механизм противодействия злоупотребительным актам. Нормы права (либо условия

сделки), на которые опирается субъект, должны в этом случае «игнорироваться», и должен

подключаться общий системный запрет на неоправданное поведение и следовать отказ в

защите такого «права». Именно в этом проявляется универсальность принципа добросо-

вестного осуществления гражданских прав.

Поскольку «деликтная» ст. 1064 ГК РФ установила, что вред, причиненный личности или

имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежат

возмещению в полном объеме лицом, причинившим его, то для применения к причинителю

вреда приведенной нормы нет необходимости доказывать, что его действиями нарушены

какие-либо нормы объективного права, кроме общего запрета причинять вред другим ли-

цам. Требуется установить лишь факт наступления вреда и причинную связь между вино-

вными действиями субъекта и наступлением вреда. Отсутствие, таким образом, нарушения

конкретной нормы объективного права, кроме общего запрета, является объединяющим

признаком при квалификации как деликта, так и злоупотребления правом. И то и другое

правонарушение в этой связи не влечет и применение санкций по своим «родным» статьям,

если они находятся, к примеру, «внутри» договорного обязательства, и спорное правоот-

ношение регулируется специальной нормой.

Отметим ряд принципиальных отличий исследуемых деликтных и злоупотребительных

правонарушений. Злоупотребительные действия происходят в среде уже сложившегося или

действующего правоотношения, т.е. на стадии реализации прав и исполнения обязанностей,

в то время как деликтный вред служит самостоятельным основанием для появления нового

«аномального» правоотношения, т.е. состояния ответственности. При этом для деликтных

обязательств не имеет значения то обстоятельство, состоял потерпевший с причинителем

вреда в каких-либо договорных отношениях или нет.

Факт причинения вреда в некоторых случаях может являться общим признаком как

для последствий злоупотребления правом, так и для деликтного обязательства. Но если

деликтное обязательство возникает непосредственно из и вследствие факта причинения

вреда личности или имуществу субъекта права, то при недозволенном осуществлении права

наличие вреда как такового не составляет обязательного признака, поскольку достаточно,

как мы доказывали ранее, угрозы причинения вреда, либо, к примеру, скрытой блокировки

чужих гражданских прав.

Необходимо отметить не только сходства и различия, но и взаимодействие этих двух

видов правовых режимов, когда они могут дополнять друг друга. Например, при причи-

нении вреда личности и имуществу субъекта в результате злоупотребительных действий

законом предусмотрено одно последствие — отказ в защите принадлежащего права (п. 2

ст. 10 ГК РФ). Пострадавшему лицу согласно норме ст. 10 ГК РФ не предоставлено право на

возмещение убытков, компенсацию морального вреда, взыскание неустойки и т.п. (и это

правильное решение). В данном случае на помощь приходят нормы об обязательности воз-

мещения внедоговорного вреда. Ведь для деликтных норм неважно, каким действием при-

чинен вред — злоупотребительным или обычным, при осуществлении права или вне права.

Нормы о внедоговорной ответственности в этом случае начинают работать в субсидиарном

режиме. Квалификация поведения субъекта в качестве злоупотребительного снимает вопрос о вине причинителя вреда и совместно с причинной связью становится основанием

для возмещения противоправно причиненного вреда.

Более четкое разграничение между двумя исследуемыми категориями проявляется в

«психическом» отношении нарушителя к своему поведению. При злоупотреблении правом,

как уже говорилось, нарушитель имеет четкое намерение тем или иным способом причинить

вред другому лицу либо достичь своей скрытой, незаконной цели. Это намерение может быть

исключительным или входить в состав иных намерений, но сам факт использования правового

средства для достижения незаконных целей в злоупотребительных актах свидетельствует о

полном понимании нарушителем значения своих действий и об их полном руководстве.

Таким образом, злоупотребление правом — это умышленное действие, содержащее в себе

исключительно прямой умысел, который базируется на принципе «вменяемость позволяет

знать, а знание обязывает учитывать интересы других лиц». В деликтных правоотношениях

наличие прямого умысла уже не является единственным условием применения мер ответ-

ственности. Бремя доказывания отсутствия вины причинителя вреда возлагается законом

на него самого (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). При этом закон подразумевает отсутствие вины во всех

ее формах (небрежность, легкомыслие и т.д.), а не только в форме прямого умысла.

Более того, в некоторых случаях, прямо предусмотренных законом, обязанность по

возмещению причиненного вреда может быть возложена на лицо и независимо от вины

причинителя вреда. Подобное правило применяется для владельца источника повышенной

опасности, причинившего вред. Ряд ученых в этом плане говорят вообще об отсутствии

вины, ссылаясь на п. 2 ст. 1064 ГК РФ, и тем самым полностью игнорируют вину как одно из

условий (оснований) для применения мер ответственности. Мы полагаем, что исключительно

для удобства смоделирован подобный «усеченный» состав правонарушения. А термины

«при отсутствии вины» или «независимо от вины» являются скорее юридической техникой,

которую законодатель использовал с целью оперативной реализации прав пострадавшего

по восстановлению его имущественного положения (либо восстанавлению здоровья)2.

Таким образом, субъектом ответственности по деликтному обязательству может быть как

непосредственно причинитель вреда (ст. 1068 ГК РФ), так и иное лицо, указанное в законе

(например, родственники недееспособного лица или владелец транспортного средства). Сам

же субъект внедоговорной ответственности может быть освобожден от возмещения вреда,

если он действовал в состоянии необходимой обороны (ст. 1066 ГК РФ) или в состоянии

крайней необходимости (ст. 1067 ГК РФ). При недобросовестном поведении субъектом

злоупотребительных актов выступает сам абсолютно «сознательный» нарушитель чужих

прав и ответственность за это переложить ему не на кого.

По своему правовому режиму запрет на злоупотребление правом показательно будет

сравнить с обязательствами вследствие неосновательного обогащения (гл. 60 ГК РФ), по-

скольку они вместе реализует прежде всего системные функции гражданского права.

Статья 1102 ГК РФ устанавливает, что лицо, которое без установленных законом, иными

правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобрета-

тель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно

приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением

случаев, предусмотренных ст. 1109 ГК РФ. В отличие от злоупотребления правом, которое

признается правонарушением, действия, влекущие применение кондикционных правил,

могут быть как неправомерными (например, недействительная сделка), так и правомерными

(приобретатель получил в качестве исполнения «чужой» долг). Поэтому субъектами рас-

сматриваемого правоотношения являются не кредитор и должник (или правонарушитель),

а приобретатель и потерпевший.

При злоупотреблении правом субъект права действует намеренно, умышленно исходя

из своих эгоистических интересов, а для кондикции вина безразлична, т.к. ее правила применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом

поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло

помимо их воли. Обязательство в этом случае возникает независимо от вины (и вообще от

правонарушения), а в силу самого факта неосновательного обогащения. «Такое генераль-

ное обязательство, — считает А.Л. Маковский, — выражает один из основопологающих

нравственных постулатов гражданского права»3.

И нормы о неосновательном обогащении, и норма ст. 10 ГК РФ являются по своему функ-

циональному значению резервными восполнительными нормами гражданского законодатель-

ства по отношению к гражданско-правовым требованиям специального характера. Нормы

о кондикции применяются только в том случае, если иные правила не установлены в самом

Гражданском кодексе, в других законах и правовых актах и не вытекают из существа право-

отношений. Статья 10 ГК РФ «работает» в аналогичном режиме, т.е. применяется только в том

случае, когда объект регулирования — недобросовестное использование гражданских прав —

не охватывается действием специальных, «родных» норм гражданского правоотношения.

Запрет на причинение вреда содержится и в ст. 10 ГК РФ, и в кондикционных обязательствах

гл. 60 ГК РФ. Однако ст. 10 ГК РФ «подключается» только в тех случаях, когда необходимо

добиться «поражения» права, используемого для незаконных целей, и возразить на активные

претензии истца, пытающегося «защитить» свои, якобы нарушенные права. Устранив эти пре-

пятствия с помощью запрета на злоупотребление правом, кондикционные нормы далее могут

уже «работать» самостоятельно, обязывая нарушителя к возврату неосновательно получен-

ного. И наоборот, потерпевший от злоупотребления правом при невозможности по тем или

иным причинам применить специальные нормы, регулирующие последствия правонарушения,

всегда имеет возможность воспользоваться для восстановления (скажем, уже в определенном

смысле защищенного) своего права нормами о неосновательном обогащении. Подобный

случай, к примеру, может произойти, когда отказ в защите недостаточен для восстановления

нарушенного права, а деликтные нормы не подлежат применению в силу отсутствия вреда в

его явной форме, хотя присутствует факт недобросовестного сбережения.

Нормы кондикции так же, как и нормы о злоупотреблении правом, используют критерии

добросовестного поведения и в ряде случаев направлены на предупреждение возможных

злоупотреблений. Так, например, обязанность по возврату имущества, возмещению дохо-

дов и уплате процентов по ст. 395 ГК РФ возникают, как следует из ст. 1107 ГК РФ, с того

времени, когда приобретатель «узнал или должен был узнать» о своем неосновательном

обогащении.

Одной из своих норм обязательства из неосновательного обогащения напрямую «под-

ключены» и к проблеме злоупотребления правом. Так, согласно ст. 1103 ГК РФ правило о

возврате неосновательного обогащения подлежит применению, помимо всего прочего, и

к требованиям о возмещении вреда, причиненного недобросовестным поведением обо-

гатившегося лица. При этом обогатившимся лицом в правоотношениях равно может быть

и кредитор, и должник, и нарушитель, и пострадавший. В этой норме по сути проявляется

принцип равенства участников гражданских правоотношений и компенсационный характер

гражданского права в целом.

Санкция в виде отказа в защите права — это особая пассивная мера защиты, направленная

на непризнание юридических последствий незаконного правоосуществления в какой бы

форме оно не было, а возмещение затрат (ст. 1108), возврат исполненного (ст. 1102, 1104),

возмещение убытков (ст. 1105, 1107) — это активные формы защиты при применении норм

о неосновательном обогащении.

Таким образом, оба сравниваемые правовые институты — запрет на недобросовестное

осуществление прав и обязательства вследствие неосновательного обогащения — являются

защитными мерами, отвечают за гибкость и «эластичность» гражданского права, способного

с помощью исследованных норм вбирать в себя и в субсидиарном порядке регулировать

нестандартные правоотношения.