ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ИСКА ИЗ НЕОСНОВАТЕЛЬНОГО ОБОГАЩЕНИЯ С ТРЕБОВАНИЯМИ О ВЗЫСКАНИИ ИМУЩЕСТВА ПО ДОГОВОРУ АРЕНДЫ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 

И.А. Буш,

аспирант

В гражданском праве есть несколько институтов, в соответствии с правилами которых

лицо, неосновательно получившее какую-либо имущественную выгоду, обязано возвратить

ее потерпевшей от такого приобретения стороне или иным образом возместить ей имуще-

ственный ущерб. Включающие такую обязанность правила содержат: институт недействи-

тельности сделок (§ 2 гл. 9 ГК РФ), институт вещно-правовой защиты права собственности

(гл. 20 ГК РФ), институт ответственности за нарушение обязательств (гл. 25 ГК РФ), институт

обязательств из причинения вреда (гл. 59 ГК РФ). Вместе с тем обязанность возврата неосно-

вательно приобретенного (сбереженного) имущества является основным элементом со-

держания обязательства из неосновательного обогащения (кондикционного обязательства),

регламентации которого посвящена гл. 60 ГК РФ.

Наибольший интерес в связи с этим представляет порядок применения правил, установ-

ленных гл. 60 ГК РФ «Обязательства вследствие неосновательного обогащения», к требова-

ниям гл. 34 ГК РФ об арендных обязательствах, в частности, вопрос о соотношении убытков

и сумм неосновательного обогащения.

Стороны, связанные между собой обязательством (в т.ч. договорным), для истребова-

ния исполненного по нему должны использовать нормы, регулирующие это обязательство,

которые никак, казалось бы, не должны соотноситься с требованиями из неосновательного

обогащения. Однако здесь необходимо учесть следующее. Во-первых, еще римское право

к числу обязательств из неосновательного обогащения относило требования о возврате

предоставления, цель которого не осуществилась (condictio ob rem dati). По мнению Ю.К.

Толстого, именно на подобные случаи и рассчитано правило п. 3 ст. 1103 ГК РФ1. Во-вторых,

следует иметь в виду, что в рассматриваемой норме речь идет о возврате исполненного «в

связи» с обязательством, но не «на основании» его. Показательным здесь будет следующий

пример, проанализированный в п. 4 Информационного письма ВАС РФ № 492. Арендатор,

обязанный в соответствии с договором аренды ежемесячно возмещать арендодателю

фактически понесенные расходы по обеспечению теплоэнергией, включал в расчет ряд

отчислений, не предусмотренных договором. На его иск о возврате на основании ст. 1102

ГК РФ излишне уплаченных денежных средств арендодатель ответил отказом, мотивируя его

тем, что стороны связаны договорными отношениями, а при нарушении договора по общему

правилу должны взыскиваться убытки. Суд, удовлетворив требования арендатора, указал,

что оплата была произведена в связи с договором, но не на основании его, т.к. договором

не предусматривалась обязанность арендатора возмещать включенные в счет расходы.

При такой трактовке п. 3 ст. 1103 ГК РФ возникает ряд вопросов, прежде всего, формули-

ровка суда «в связи с договором, но не на основании его» представляется сомнительной с

точки зрения словоупотребления — может ли быть связь, если нет основания? Ввиду этого

сама легальная редакция нормы требует некоторого уточнения: «в связи» это все-таки в

рамках договора или за его пределами? Промежуточное толкование здесь вряд ли допустимо

с точки зрения юридической значимости. Судя по содержанию приведенного решения суд

склонен относить полученное «в связи» с договором к приобретению за рамками догово-

ра, т.е. исполнение по обязательству не в соответствии с его содержанием, а исполнение,

выходящее за пределы содержания обязательства. Что же касается излишне выплаченных сумм, они не являются убытками. Возмещение убытков выступает санкцией, применяемой

к неисправной стороне обязательства. В данной ситуации нет ничего подобного. Право-

мерно действующая сторона переплатила другой стороне договора. Скорее всего, подобная

трактовка п. 3 ст. 1103 ГК РФ верна, т.к. законодатель, возможно, хотел исключить сомнения

истца по поводу выбора иска, подвигнув его к применению кондикции, поскольку любое

обогащение вне договора (хоть в связи, хоть не в связи с ним) порождает возможность

предъявления внедоговорного требования (в т.ч. кондикционного). О.Н. Садиков пишет по

этому поводу, что «п. 3 ст. 1103 ГК РФ ориентирует нас на случаи, когда исполнение явно

выходит за рамки содержания обязательства, хотя и связано с ним»3. К сожалению, высшие

судебные инстанции пока не дали официальных разъяснений по данным вопросам, что на

практике может вызвать разночтения.

Прекращение договора аренды (ввиду истечения срока договора, одностороннего отказа

или расторжения) нередко сопровождается ситуациями, когда арендатор своевременно не

возвращает арендуемое имущество. Какими средствами защиты воспользоваться в данном

случае арендодателю?

На первый взгляд, в абз. 2 ст. 622 ГК РФ прямо обозначено, какими средствами арендо-

датель может защитить свои права в случае просрочки возврата арендованного имущества.

Во-первых, он вправе требовать внесения арендной платы за все время просрочки; во-

вторых — возмещения убытков в случае, если арендная плата полностью их не покрывает.

Однако арендодатели зачастую прибегали к такой мере защиты своих прав, как взыскание

с арендатора, несвоевременно возвратившего имущество, неосновательного обогащения.

В некоторых случаях суды удовлетворяли такие требования4.

Действующий правопорядок не допускает конкуренции исков, т.е. в случае, если правоот-

ношение урегулировано специальной нормой, то именно она подлежит применению к такому

правоотношению и именно на нее необходимо ссылаться, выступая в защиту своих прав5.

Так, Президиум ВАС РФ в своем постановлении указал следующее: «Согласно абз. 2 ст. 622

ГК РФ в случае, когда арендатор не возвратил арендованное имущество по окончании срока

действия договора либо возвратил его несвоевременно, арендодатель вправе потребовать

внесения арендной платы за все время просрочки. Если указанная плата не покрывает при-

чиненных арендодателю убытков, он может потребовать их возмещения. В рассматриваемом

случае правоотношения сторон урегулированы нормами обязательственного права, поэтому

требования истца о применении норм законодательства о неосновательном обогащении

неправомерны»6. Таким образом, вопрос о применимости норм о неосновательном обога-

щении к отношениям, возникающим в случае несвоевременного возврата арендованного

имущества после прекращения договора аренды, получил свое окончательное разрешение:

положения гл. 60 ГК РФ к таким отношениям не применимы.

Однако в чем же тогда проявляется «универсальность» неосновательного обогащения?

Еще М. Гурвич в свое время заметил, что по отношению к притязаниям из причинения вреда,

из нарушения вещного права или неисполнения обязательства «нормы о неосновательном

обогащении являются не конкурирующими, а вспомогательными (субсидиарными), т.е. при-

меняемыми там, где обычными средствами положения исправить нельзя». Сказанное позво-

ляет рассматривать институт неосновательного обогащения как общую часть по отношению к

другим требованиям, связанным с принудительным возвратом имущества. Из этого следует, что

нормы о кондикционных обязательствах могут применяться к другим институтам, указанным

в ст. 1103 ГК РФ субсидиарно, «сопровождая» (по выражению Ю.К. Толстого)7 их и тем самым

восполняя законодательные пробелы правил об отдельных видах обязательств. Вытекающий

из конкуренции исков способ защиты должен основываться на практических соображениях

истца, которые определяются либо материальной, либо процессуальной выгодностью иска:

в первом случае — величиной возмещения; во втором — простотой доказывания. Категоричность суждений Президиума ВАС РФ в данном случае не совсем оправдано, поскольку

субсидиарное применение норм института неосновательного обогащения и норм о договоре

аренды позволяет с наименьшим риском получить отказ в суде. Конкурирующий с кондикцией

договорной иск можно дополнить, опираясь на ст. 1103 ГК РФ, теми материально-правовыми

преимуществами, которыми обладают иски о неосновательном обогащении, т.е. практическое

значение конкуренции кондикционного иска с другими исками сохраняется лишь в плане его

процессуальной выгодности. В этом случае конкуренции кондикции с другими исками нет,

и институт неосновательного обогащения рассматривается как общая часть по отношению к

другим, специальным правилам, регламентирующим принудительное истребование имуще-

ства. В основе такой возможности лежит универсальный характер норм о неосновательном

обогащении, а также тот факт, что выбор основного средства защиты в конкретно взятом

случае сделан истцом не в пользу кондикции: либо ввиду того, что она по каким-то причинам

не применима (конкуренции исков нет), либо ввиду того, что она по каким-то соображениям

истца нецелесообразна (конкуренция исков была, но к моменту субсидиарного применения

норм гл. 60 ГК РФ она реализована).

Необходимо также особо обратить внимание на следующее обстоятельство. В ст. 1103 ГК

РФ буквально говорится о субсидиарном применении к реституционным, виндикационным,

договорным и деликтным требованиям правил, предусмотренных гл. 60 ГК РФ, которая объе-

диняет нормы, в совокупности составляющие институт неосновательного обогащения. Вместе

с тем очевидно, что в ней содержатся различные по своему характеру и функциональному

назначению нормы: одни формулируют собственно кондикционный иск, другие определяют

общий порядок его применения, третьи «сопутствуют» кондикционному требованию, находя

свое применение лишь при определенных условиях (например, при недобросовестности

приобретателя). Следовательно, субсидиарное применение правил гл. 60 далеко не всегда

означает применение собственно кондикционного иска: речь может идти всего лишь о при-

менении отдельных норм, обычно сопутствующих кондикционному требованию (например,

о порядке определения стоимости подлежащего возврату имущества), либо вообще о при-

менении требования, по своей природе не являющегося кондикционным.

Интересной представляется позиция англо-американского законодателя, который счита-

ет, что в системе реституционного обязательства действует принцип сингулярных оснований

неосновательного обогащения, т.е. обособляются отдельно поименованные основания

неосновательности обогащения (nominate unjust factors)8.

Одним из таких оснований является умышленное нарушение договорного обязательства

(Willful Breach of Contract Factor). Если в результате умышленного нарушения договора

нарушитель получил какие-то выгоды, он не только должен по договорному обязательству

оплатить соответствующие убытки, но и обязан по реституционному обязательству вернуть

(disgorge) полученные выгоды и отдать их потерпевшему, т.к. данные выгоды считаются

неосновательным обогащением, подлежащим возмещению. В данном случае истец (потер-

певший) предъявляет «иск по договору» (action on the contract) с требованием принудить

ответчика отдать ему все выгоды, полученные в результате умышленного нарушения. При

этом размер реституционной ответственности не может превысить размер приобретенного

обогащения. Аналогичный вывод можно сделать и из российского законодательства. Так,

неисполнение обязательства по возврату имущества в срок по договору аренды предполагает

применение мер ответственности, перечисленных в абз. 2 ст. 622 ГК РФ. Если арендатор

не возвратил арендованное имущество или возвратил его несвоевременно, арендодатель

вправе потребовать внесения арендной платы за все время просрочки, а также возмещения

убытков в размере, не покрытой такой арендной платой. Взыскание арендной платы за

фактическое использование арендуемого имущества после истечения срока действия до-

говора производится в размере, определенном этим договором. Подобная арендная плата

как раз таки и является приобретенным обогащением арендатора. В случае, если рыночная

стоимость аренды выше, чем арендная плата, которую установил прекращенный договор

аренды и которую арендатор обязан вносить до момента возврата вещи, у арендатора воз-

никают убытки, которые он будет обязан возместить.

Таким образом, не вызывает сомнений, что нововведение, установленное в ст. 1103 ГК

РФ, разрешает ряд старых споров, связанных с конкуренцией исков. Но вместе с тем пред-

ставляется несколько поспешным вывод К.Б. Ярошенко о том, что ст. 1103 ГК РФ, впервые

решив вопрос о соотношении требований о возврате неосновательного обогащения с други-

ми требованиями, положила конец спорам по этому поводу9. Данное нововведение вполне

способно породить и уже порождает новые вопросы о соотношении общих правил института

неосновательного обогащения и специальных правил, установленных для различных случаев

незаконного получения чужого имущества. Данное нововведение вполне способно породить

и уже порождает новые вопросы о соотношении общих правил института неосновательного

обогащения и специальных правил, установленных для различных случаев незаконного

получения чужого имущества. Поэтому ст. 1103 ГК РФ скорее следует рассматривать лишь

как очередной существенный шаг (после придания кондикционным обязательствам статуса

самостоятельного вида обязательств) на пути решения обозначенной проблемы, как четкий

контур нового аспекта реализации обязательств из неосновательного обогащения.