Экономика интересует?

Телефоны и адреса компаний и организаций Москвы, Петербурга, др
avto-lombardi.ru
Телефоны и адреса компаний и организаций Москвы, Петербурга, др
avto-lombardi.ru
ahmerov.com
загрузка...

ЗЕМЕЛЬНЫЕ ЗАХВАТЫ В РОССИИ В XIX ВЕКЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 

М.Н. Бондарь,

аспирант

Одно из важнейших условий процветания малого, среднего бизнеса и сельского хозяй-

ства — уверенность хозяина в том, что земельное владение, дающее ему возможность без

лишних хлопот и потери времени защититься от посягательства на земельную собственность,

находится под строгой охраной закона. В России такой уверенности не было ни в XIX в., ни

сейчас. Исключение составлял советский период развития государства, поскольку не су-

ществовало частной собственности на землю. Изменение государственного строя, возврат

к частной собственности вернули и весь комплекс связанных с этим проблем.

В настоящее время широкое распространение получило рейдерство (земельные за-

хваты). С начала приватизационных процессов в России глобальное рейдерство породило

интеллектуальные локальные захваты, которые продолжаются до сих пор. Это препятствует

развитию экономики и привлечению инвестиций, а также усиливает коррупцию. Методики

и схемы захватов могут самыми различными: фальсификация договоров купли-продажи;

использование неправосудных решений судов; подделка документов для манипуляции с

акциями и с реестром акционеров, перехват управления обществом; задействование кор-

румпированных чиновников, применение процедур банкротства.

В XIX в. термина «рейдерство» не существовало, однако сама проблема незаконного

приобретения земли была одной из наиболее острых. Способы земельных захватов в XIX

в. носили более примитивный и прямолинейный характер, поскольку основывались на по-

головной неграмотности крестьян и коррумпированности местной бюрократии.

Способы земельных захватов могли быть самыми различными. Рассмотрим наиболее рас-

пространенные из них. Первый способ был связан с неопределенностью права собственности

на землю в силу отсутствия границ между владениями. Так, очень часто ни помещики, ни

крестьяне точно не знали, в каком количестве и в каких границах они владеют или должны

владеть земельной собственностью. Крепостные акты в большинстве случаев не согласо-

вывались между собой, а планов у владельцев зачастую совсем не было. У крестьян вместо

планов имелись какие-то клочки бумаги, не соответствующие действительному положению

каждого участка земли, не содержащие необходимых технических указаний. По таким до-

кументам невозможно было определить разрядность земельных угодий, которая очень часто

зависела от личного усмотрения составителя плана. Кроме того, во многих случаях планы

составлялись не специалистами, без обхода на месте или просто копировались с общего

плана. В результате границы земельных участков в крепостных актах и планах не совпадали.

Между тем составление таких планов обходилось крестьянам очень дорого. Неясность и

запутанность в документах порождали возможность земельных захватов.

Законодательство второй половины XIX в. в сфере охраны земельной собственности

было противоречивым. Так, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. (ст.

1644–1664) рассматривало присвоение чужой движимой собственности как воровство1, а

Свод законов гражданских 1900 г. (ст. 609–612) рассматривал присвоение земли как граж-

данское правонарушение и ее захватчик считался не вором, а фактическим владельцем2.

Если иск о восстановлении владения предъявлялся земскому начальнику по истечении 6

месяцев, то в нем отказывалось, и дело передавалось в окружной суд, где, помимо волокиты

и значительных издержек, потерпевший должен был доказать свои права на основании

документа. В соответствии со ст. 301, 495, 497, 539 и др. Свода законов межевых 1893 г.

главным документом в данном случае являлся план земли3. Так, ст. 724 Свода признавала

необходимым решать возникающие споры на основе планов генерального межевания,

служащих «несомненным и непоколебимым» доказательством владения землями. Однако,

если земля была размежевана до 1861 г., то в плане крестьянская земля не выделялась из

помещичьей. После утверждения уставных грамот земля крестьян была в натуре вырезана

и обозначена на плане, что было подтверждено подписью сторон и мировым посредником.

Однако этот план не имел силы формального акта, т.к. губернское правление не считало

возможным восстанавливать по нему межи, потому что это не являлось специальным раз-

межеванием, а отдельных планов на крестьянские наделы не было.

На право собственности на захваченный участок требовались акты, удостоверяющие

принадлежность участка, но планы генерального межевания к таким актам не причислялись,

а т.к. граница имения и ее нарушение в спорном месте могли быть доказаны только пла-

нами специального межевания, не признаваемыми судом за доказательства юридического

владения спорным участком, то вопрос и в общих судах сводился к показанию свидетелей,

которые даже при своей добросовестности всегда подтверждали, что нарушивший владе-

ние владел оспариваемым участком бесспорно в течение определенного времени. Такое

положение приводило к безнаказанности захватов и увеличивало их количество до бес-

конечности. Поэтому российский государственный деятель, цивилист Л.А. Кассо обращал

внимание на особое значение межевых актов, составленных не только при генеральном, но

и специальном межевании для доказывания права собственности в суде4.

В целях устранения захватов и ложных заявлений о праве собственности на недвижимость

губернские комитеты предлагали в купчих крепостях точно обозначать границы согласно

приложенным к ним планам, проверенным на месте сторонами или правительственным

землемером. При продаже частей владения кроме их планов должны были представляться

планы целого имения с отмеченными на них частями, предназначенными для продажи5.

В связи с этим Л.А. Кассо отмечал, что собственнику легче было бы доказать принад-

лежность захваченной полосы к его участку, чем доказывать свое право собственности на

данную полосу6.

Вторым способом захвата земельных участков было ростовщичество.

Переходы крестьянских наделов в руки ростовщиков получили довольно широкое рас-

пространение в местностях, где условия крестьянского хозяйства сложились неблагопри-

ятно. Сбор податей с крестьян осуществлялся полугодиями. Весенний сбор приходился на

апрель-июнь — время, когда у крестьян не было денег и они были вынуждены обращаться

к займам. В результате крестьяне попадали в замкнутый круг: для возврата долгов они сда-

вали свои наделы более богатым односельчанам за половинную цену, а позднее снимали

свою же землю вдвое дороже.

Ростовщики давали ссуду из 40 %, 100 %, 200 %, 800 %, выступая, таким образом, не кредито-

рами, а покупателями, кредитующими не заемщика, а продавца своего имущества. Очень часто

должник уплачивал в счет долга, но это в расписках не отмечалось. Затем вся номинальная

сумма взыскивалась по суду; при добровольном погашении долга кредитор оставлял документ

под предлогом порчи или хранения в суде, а впоследствии подавал к взысканию7. Очевидно,

что изначально ростовщики рассчитывали на имущество заемщика, а не на возврат долга.

Большинство этих кредитных сделок в деревнях заканчивалось передачей права пользования

наделом кредитору, который в действительности являлся захватчиком.

Обеспечив долг векселями, расписками и другими записями, сельские ростовщики держа-

ли должников в постоянной опасности разорения, поскольку момент взыскания зависел от

их усмотрения, тогда как во Франции сбор податей осуществлялся помесячно. Если в течение

месяца крестьянин не уплачивал долг, ему направлялась повестка с требованием уплаты в

трехдневный срок под угрозой денежного штрафа. Если уплата не поступала, делалось еще

два предупреждения. И только после этого налагалось взыскание на имущество. Российское

же законодательство XIX в., по мнению министра финансов В.Т. Судейкина, не определяло

«крайний случай» взыскания имущества8.

Ростовщики, пользуясь безграмотностью крестьян и своим влиянием, не возвращали

оплаченных долговых обязательств и по нескольку раз взыскивали по одним и тем же до-

кументам. Стоимость кредита в 100 % была обычным явлением9. Таким образом, многие из

этих сделок фактически представляли собой земельный захват.

Г.П. Сазонов10 при исследовании положения крестьян в Порховском уезде Псковской

губернии приводит список представлений местного исправника о разрешении аукционных

продаж за недоимки и текущие платежи за последние два с половиной года; таких пред-

ставлений сделано и крестьянским присутствием разрешено 78 аукционов, а «обреченных»

селений оказалось 166. Эти экзекуции назначались и производились вовсе не для покрытия

недоимок, а для обеспечения текущих платежей. Так, все аукционы, относящиеся к первой

половине 1889 г., назначались весной этого года за текущие подати, для поступления которых

последний срок наступал лишь 30 июня. Таким образом, незаконные продажи крестьянских

хозяйств разрешались без всяких затруднений и очень быстро: иногда разрешение получали

в тот же день, даже если речь шла о целом роде деревень, тогда как Устав гражданского

судопроизводства 1900 г. в ст. 1095 предусматривал публичную продажу недвижимого

имущества только после предварительной оценки11.

Кроме того, торги также носили незаконный характер, поскольку на них обычно являлись

взыскатель с двумя товарищами, давая заниженную цену, а владельцы зачастую даже не знали

о торгах на их недвижимое имущество12. Эта история может быть названа типичной для боль-

шинства крестьянских займов. При такой системе разорение массы крестьянских хозяйств и

семей происходило довольно легко и быстро даже при отсутствии недоимок. Повсеместно по

всей России получила размах раздробленная продажа земель мелкими участками13.

Существовал иной способ захвата земли, на который указывал председатель Третьей

Государственной Думы С.И. Шидловский. Речь идет об изъятии земельных участков для

государственных и общественных нужд. Свод законов гражданских 1900 г. в ст. 575–577,

594 предусматривал принудительное отчуждение только за справедливое и приличное воз-

награждение. Статья 581 Свода закрепляла необходимость составления описи отчуждаемого

имущества14. Однако на практике при первоначальном проведении железной дороги земли

отчуждалось больше, чем нужно во избежание последующих дополнительных отчуждений

по повышенным ценам. Кроме того, поскольку высочайшим повелением разрешалось поль-

зоваться строительным материалом из отчуждаемых земель, то железной дорогой захваты-

вались участки, находящиеся на расстоянии нескольких сот сажень, а иногда и нескольких

верст от этой полосы15. Очень часто земля забиралась (захватывалась) без составления

полицейских описей, определяющих состояние имущества в момент отчуждения, вследствие

чего в случае споров оценочная комиссия не могла определить убытков владельца.

Все эти нарушения права собственности позволяют сделать вывод о том, что российское

законодательство XIX в. предоставляло слабые гарантии для защиты права собственности на

земельные участки. Поэтому в литературе того времени отмечалась необходимость коренного

пересмотра Закона о принудительном отчуждении имуществ для государственных и обще-

ственных нужд, а также необходимость установления порядка, согласно которому переходу

земли к новому собственнику должно предшествовать ее обмежевание в натуре.

Л. Кечина,

соискатель

(ГОУ ВПО Московский государственный индустриальный университет (МГИУ))