К ВОПРОСУ ДАТИРОВКИ И СОДЕРЖАНИЯ ЗАКОНА О ВЕЛИЧИИ ГАЯ ЮЛИЯ ЦЕЗАРЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 

Государственная, политическая и частноправовая системы Древнего Рима традиционно

остаются предметом исследования современной романистики особенно в рамках осмысле-

ния всеобщей истории права и государства.

Процессы развития, сохранения и распространения римского государственного могуще-

ства в Древнем Риме являлись предметом бурных дискуссий политических и государствен-

ных деятелей того времени, предметом внимания законодателя (т.е. собственно Римского

государства), стремившихся не просто утвердить в обществе определенные интересы или

идеи, но и закрепить их институционально. Прежде всего это следует отнести к проблемам

безопасности Римского государства.

Понятия crimen maiestatis и lex maiestas1, восходя к эпохе законов XII таблиц (XII tab.9),

хотя и сложились к середине 1 в. н.э., тем не менее, в дальнейшем дополнялись, уточнялись,

изменялись римлянами вплоть до V в. н.э.

В ходе развития Римского государства был принят закон, точнее говоря, были вырабо-

таны нормы, исторически вошедшие в единый закон, предусматривающие наказание за

преступление против Римского государства и римского народа (в целом), — т.н. закон об

оскорблении величия (lex maiestatis).

Закон об оскорблении величия охватывал спектр преступлений, которые возможно было

квалифицировать как государственную измену или посягательство на государственный строй.

Данный закон явился результатом длительного социально-экономического и политического

развития римского общества и государства и содержал нормы предшествовавших эпох,

прежде всего поздней республики.

Законченный вид закон приобрел в эпоху империи и поименованный lex Iulia maiestatis

был включен в Дигесты2.

Из источников известно четыре закона3 о величии: законы Апулея, Вария, Корнелия и Юлия4.

Закон Апулея относится к рубежу веков II–I вв. до н.э. Это период римской истории,

когда «за исключением коротких промежутков царила беззастенчивая наглость, постыдное

пренебрежение к законам и праву» (App.B.C.I.2.). Первый известный закон о величии был

принят на рубеже II–I вв. до н.э. В это время вводится понятие «преступление против

величия» (crimen maiestatis), появляется закон о величии3, формирование которого за-

канчивается к середине I в. н.э.

Следующим по времени был принят закон Вария. По свидетельству Аппиана он был предложен

сразу после убийства плебейского трибуна Ливия Друза в 91 г. до н.э. (App.B.C.I.36-38)5.

Закон Корнелия Суллы (lex Cornelia maiestatis) — один из законов реформы судопро-

изводства, которую Сулла проводил в 82–81 гг. до н.э.6

Наконец, закон Юлия, который и комментируется в 48-й книге Дигест7. Законы Цезаря

и законы Августа именуются в источниках как законы Юлия, поэтому не всегда возможно

определить, какие именно были изданы Цезарем, а какие Августом.

Единственным свидетельством существования закона Юлия Цезаря о величии является

речь Цицерона против Марка Антония, произнесенная им в сенате: «Что же, не отменяются

ли тем самым законы Цезаря, которые повелевают лишать воды и огня того, кто обвинен

за насилие, а также того, кто обвинен в оскорблении величия? Разве не уничтожаются по-

становления Цезаря, когда им (обвиненным) дается право провокации?»8

Исследователи по-разному интерпретируют этот фрагмент. Т. Моммзен считал, что закон

Юлия о величии не является частью проводимой им законодательной реформы, т.к. Цицерон

говорит здесь только о санкции этого закона, но не о его содержании, а закон, содержащий

только санкцию, не является полноценным9.

Если предположить, что закон Юлия Цезаря о величии не содержал ничего, кроме санкции,

то это еще ничего не говорит в пользу того, что закон является неполноценным. Цицерон

же в «Диалоге о государстве» говорит: «В самом деле, и Порциевы законы… не добавили

ничего нового, кроме санкции»10. Многие исследователи понимают свидетельство Цицерона

в пользу того, что данный закон имел место.

Цицерон, кроме того, говорит: «Другой предложенный закон состоит в том, чтобы осуж-

денные за насилие и оскорбление величия имели (право) провокации к народу, если того

пожелают»11. Далее Цицерон утверждает, что предложенный Антонием закон отменяет

законы Цезаря, которые предусматривают лишение воды и огня осужденных за эти пре-

ступления (Phil. I.IX.23), причем утверждает в смысле «отменяет уже существующий закон

путем принятия нового»12.

Главную причину этого Цицерон видит в предоставлении осужденным права prouocacio ad

populum. Кроме того, здесь имеется ясное указание на то, что и в этот период дела об оскор-

блении величия рассматривались в постоянной судебной комиссии (questio maiestatis)13.

Поэтому с учетом упомянутого предложения Антония, предусматривавшего перенесение

(из questio) окончательного вынесения приговора по делам о величии в народное собрание,

возможно предположить, что закон Цезаря о величии содержал не только санкции, но и

новые нормы.

Предложение Антония не имело бы смысла, если в предыдущих законах были предусмо-

трены санкции в виде смертной казни, т.к. это право у них уже имелось.

Следовательно, предшествующие законы о величии предусматривали в качестве санкции

«лишение воды и огня». Цезарь же никаких новых санкций не вводил.

Содержание закона Юлия Цезаря о величии следует из той же речи Цицерона против

Антония. Он говорит: «Никто не обвиняется на основании этих законов, и мы полагаем,

что нет никого, кто будет обвинен. Ибо за вооруженные выступления, разумеется, никогда

не привлекали к суду… Что же позорнее, чем когда кто-либо умалит насилием величие

римского народа и, будучи обвинен судом, обратится к тому же самому насилию, за которое

был по праву осужден?»14

Из данного фрагмента можно сделать вывод о том, что в законе о величии имелась по

крайней мере норма, предусматривавшая привлечение к ответственности того, кто насилием

умалил величие римского народа («qui maiestatem populi Romani minuerit per uim»).

Принятию этого закона предшествовали конкретные исторические события. В 47 г. до

н.э. во время пребывания Цезаря в Египте и на Востоке социально-политическая ситуация в

Риме была весьма напряженной. Плебейские трибуны Долабелла и Требеллий, представляя

соответственно интересы должника и кредитора, пытались силой отстаивать каждый свои

интересы. Дело дошло до вооруженных столкновений. Беспорядки оказались настолько

значительными, что девы-весталки были вынуждены унести из храма Весты священные со-

суды15. Смута продолжалась вплоть до прибытия Цезаря в октябре того же года16.

В свою очередь, Цезарю необходимо было подготовиться к войне в Африке и, кроме

того, предотвратить возможные беспорядки в Риме во время его отсутствия. Проблемы

африканской войны носили в основном финансовый характер.

А в отношении возможности беспорядков необходимо было принятие мер, предусматри-

вавших привлечение к ответственности того, кто покушался на устойчивость государственной

власти. Такие меры должны быть направлены против тех, кто насильственными действиями

умалял величие римского народа.

Гай Светоний Транквилл пишет: «Он (Цезарь. — Л.К.) увеличил наказания преступникам,

и т.к. богатые тем легче шли на беззакония, что их состояние оставалось нетронутым, то он

предписал за убийства, как писал Цицерон, конфисковывать все имущество, за остальные

преступления — половину» (Suet. Caes. 42).

Поскольку Светоний относит события 42-й главы к тому промежутку времения, когда

Цезарь справил четыре триумфа в 46 г. до н.э. (Caes. 37), то можно предположить, что закон

о величии был принят в том же 46 г. Большинство исследователей придерживаются точки

зрения, согласно которой наиболее вероятной датой принятия закона является 46 г.17

Однако есть основания для сомнений в надежности хронологии Светония. Дион Кассий пред-

варяет свой рассказ о законодательной деятельности Цезаря в 46 г. замечанием, что он пропустит

большинство из предложенных тогда законов, отметив лишь наиболее важные из них (Dio Cass.

XLIII. 25-26). Возможно он имел полный перечень законов и, тем не менее, не упомянул закона о

величии среди законов 46 г. до н.э. Общеизвестно, что Светоний, в свою очередь, не придерживался

строгой хронологической последовательности при изложении событий. Он группировал события

исходя из их логической связи, а не временного расположения, в чем сам признавался (Aug. 9).

Дион Кассий сообщает о продаже с аукциона имущества Помпея и, возможно, его сторон-

ников (XLIII. 51), что могло облегчить Цезарю решение, между прочим, финансовых проблем

войны в Африке. Это событие, естественно, можно отнести к 47 г. до н.э. Причем именно

в этом году Цезарю было необходимо решить задачу по предотвращению возможных смут

или беспорядков в его отсутствие. Учитывая перечисленные факторы, наиболее вероятной

представляется дата принятия закона о величии в 47 г. до н.э.

Таким образом, датой принятия lex Iulia maiestatis возможно считать 47 или 46 г. до н.э.

Более точную датировку имеющиеся данные традиции сделать не позволяют.

Данные источников дают возможность достаточно определенно говорить о санкции за-

кона Юлия Цезаря о величии. Цицерон прямо говорит, что законы Цезаря повелевают лишать

воды и огня осужденных за оскорбление величия (Phil. I.IX). Согласуются с этим источником

и данные Светония (Caes. 42). Таким образом, санкцией по закону Юлия о величии было

«лишение воды и огня», т.е. гражданских прав и конфискация имущества.

Однако источники ничего не сообщают о фактах применения санкции во время диктатуры

Цезаря, т.е. о том, что кто-либо подвергался смертной казни за оскорбление величия.

Цезарь вообще в источниках предстает как человек мягкий и снисходительный (Suet.

Caes. 75; Vell.Pat. II.LXIX). При этом известно, что во время второго триумвирата в результате

проскрипций было казнено значительное число лиц, объявленных врагами государства на

основании закона (RgDA. I; App. B.C. IV. 8-12).

Известно также, что Август, осуществляя месть за своего приемного отца, защищал госу-

дарство и то, что сделал его приемный отец (Suet. Aug. 10), и что по закону Педия убийцы

Цезаря приговаривались к «лишению воды и огня» (Vell. Pat. II.LXIX).

Преобладание в источниках данных о том, что санкцией почти всех принятых в I в. до

н.э. законов было лишение воды и огня или даже более мягкое наказание, а также данные

о последующем смягчении санкций, позволяют большинству исследователей считать, что

в это время смертная казнь была фактически отменена18.

Однако данные традиции относительно проскрипций19, проводимых на законном основа-

нии, казнь катилинариев20, предложенный Антонием закон о запрете диктатуры, который в

качестве санкции предусматривал смертную казнь, дают основания полагать, что проблема,

связанная со смертной казнью, не была столь однозначной.

Можно предположить, что в этот период происходила борьба двух тенденций — к отмене

смертной казни и к ее применению. Источники позволяют сделать вывод о том, что стремле-

ние запретить смертную казнь наталкивалось на постоянные попытки ее восстановления, что

связано с острейшей политической борьбой того периода. Поэтому допустимо, что смертная

казнь как мера экстраординарная могла применяться к осужденным за оскорбление величия

и после принятия закона Юлия Цезаря о величии.

Наконец, в соответствии с законом Юлия Цезаря продолжала действовать постоянная

комиссия по делам о величии, о чем говорит Цицерон, причем из его речи следует предполо-

жение, что комиссия эта не создавалась вновь в соответствии с данным законом, а продолжала

действовать в соответствии с ранее принятым законом о величии (Cic. Phil. I. IX). Сам же закон

о величии Цицерон назвал постоянно действующим — perpetua lex (Cic. Phil. VII.16).