§ 6. Вопрос о желательности или нежелательности казенного лесовладения

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 

Вопрос о желательности или нежелательности казенного лесовладения решается в финансовой литературе с гораздо бòль-

шим однообразием, чем подобный же, раньше рассмотренный

нами, вопрос об удержании за казною государственных земель.

Мы видели, что все доводы, которые обыкновенно приводятся

против этого удержания и которые могли бы также относиться и

к лесам, отличаются своею несостоятельностью. Так как леса, по

специальным особенностям своего хозяйства, не могут сдаваться

в аренду, а должны по возможности находиться в хозяйственном

заведовании казенной администрации, то против казенного лесо-

владения в частности с особенной настойчивостью указывают на

общеизвестное несовершенство всякого хозяйства, раз оно ведет-

ся правительством, на то, что вследствие отсутствия личной за-

интересованности здесь нет возможности добиться надлежащей

интенсивности труда и бережливости в затратах капитала и что,

следовательно, чистый доход в этом случае непременно должен

быть ниже, чем если бы леса находились в частных руках1. Но на

этот единственный и потому усиленно подчеркиваемый аргумент

основательно возражают, что в лесном хозяйстве природа как

фактор производства имеет почти исключительное или, во всяком

случае, преобладающее перед трудом и капиталом значение и что

поэтому обычные преимущества частного и невыгоды правитель-

ственного хозяйства, основывающиеся именно на условиях при-

должна была бы ежегодно истреблять лесу в 31/2 раза более своей лесной площади

(131/2 милл. гект.)!

При таком важном значении древесных суррогатов для экономии лесного хо-

зяйства, нельзя не приветствовать увеличение у нас добычи каменного угля

с 213 милл. пуд. (1881 г.) до 367 милл. пуд. (1890 г.) и рост потребления нефтяных

остатков с 25 милл. пуд. (1881 г.) до 154 милл. пуд. (1890 г.), успешно конкури-

рующих не только с дровами, но и каменным углем благодаря своей дешевизне и

удобству пользования.

Наши фабрики, заводы, железные дороги и пароходы в 1890 г. потреби-

ли 3 273 927 куб. саж. дров, да из каменного угля, торфа и нефтяных остатков они

развили такое количество тепловой энергии, какое получилось бы от сгора-

ния 5 166 459 куб. саж. дров; отсюда мы видим, что древесные суррогаты в топ-

ливе наших фабрик уже приобретают преобладающее значение («Фабрично-

заводская промышленность и торговля России. Издание Департамента Торговли и

Мануфактур Министерства Финансов», 1893 г., стр. 252–272).

1 По-видимому, вполне соответствует этому доводу ничтожный доход наших

казенных лесов. Но не надо забывать, что большая часть наших лесов (око-

ло 83 %) скучена на малонаселенном северо-востоке России и по условиям мест-

ности почти совершенно не может быть эксплуатируема; в местностях же более

населенных дают доход часто весьма значительный: напр., Погонный Лосиный

остров близ Москвы приносит до 20 р. с десятины в год, т.е. несравненно более,

чем даже пахотная земля частных лиц.ложения труда и капитала в том и другом, здесь не могут иметь

места. Величина лесной ренты зависит преимущественно от об-

щего состояния народного хозяйства: общий прогресс культуры,

увеличение благосостояния и густоты населения, концентрация

его в городах и промышленных местностях, улучшение путей

сообщения, открытие новых рынков сбыта и пр. увеличивают

цену древесного материала и вместе с тем доход от леса в боль-

шей степени, чем какие бы то ни было хозяйственные мероприя-

тия и распоряжения.

Напротив, в пользу удержания казенных лесов в руках пра-

вительства можно привести следующий ряд неопровержимых

аргументов:

1. Иная почва пригодна только для леса, напр. крутые скло-

ны, плодородная почва которых, не будучи скреплена корнями

деревьев, была бы смыта; рыхлая песчаная земля, которая иначе

высохла бы и была бы развеяна; значительные высоты, где не

произрастают более нежные растения, – на таких местах легко

вырубить лес наголо, но трудно, часто невозможно, вновь развес-

ти его (Рошер). Сохранение леса на такой почве легче и надеж-

нее, когда земля принадлежит государству.

2. Лесное хозяйство может вестись с надлежащей правиль-

ностью и рациональностью только в крупных размерах, кото-

рые, по общему правилу, могут скорее встретиться в казенной,

чем в частной собственности. Медлительность прироста обу-

словливает необходимость многолетнего оборота рубки и, сле-

довательно, давления лесного пространства на большое число

участков, что невозможно в мелких частных лесах1.

3. Для ведения рационального лесного хозяйства необходи-

мо специальное образование, которым, по общему правилу, и

обладают казенные лесничие и которое только в виде редкого

исключения может встретиться в частном лесовладельце или его

управляющем.

4. Частное лицо всегда сильно заинтересовано в возможно

скорейшей срубке своего леса. Необходимость долгого ожидания

дохода, искушение сразу получить значительный капитал от про-

дажи стоящего на корню древесного запаса, медленность прирос-

та древесной массы сравнительно с возрастанием денежного ка-

питала в любом предприятии1, иногда бóльшая доходность паш-

ни, чем лесной почвы, – все это неминуемо заставляет частного

лесовладельца возможно раньше приступать к рубке своего леса

или даже к расчистке его под пашню. Отсюда частное лесовладе-

ние, не сдерживаемое уздою правительственной регламентации,

почти равносильно лесоистреблению. Это доказывается приме-

рами всех стран Старого и Нового Света: повсюду свободное ча-

стное лесное хозяйство выразилось в самом нерасчетливом и

хищническом истреблении лесного богатства. И такое явление

вполне естественно: для каждого частного владельца лес есть не

что иное, как запасный магазин дров и бревен; других интересов,

кроме чисто материальных, для него лес не представляет.

Но мы видели, что вследствие важного непосредственного

значения леса в народной жизни, а затем еще более великого

влияния лесов на климат страны и через то косвенно на все на-

родное хозяйство вообще необходимо, чтобы в стране известная

площадь постоянно находилась под лесонасаждением, как ради

обеспечения древесным материалом будущих поколений, так и

ради устранения тех вредных последствий, к которым приводит

повсеместное истребление лесов. Всего легче, надежнее и удоб-

нее для частных интересов эта цель может быть достигнута в том

случае, когда собственником значительных лесных пространств

является казна, для которой принцип рентабельности, доходности

всегда стоит на втором плане и на первый выдвигаются интересы

целого общества и всего государства.

Естественный вывод из рассмотрения этих доводов – тот,

что удержание казенных лесов в руках правительства необходимо

и что во многих случаях желательно даже расширение их состава

путем приобретения новых лесов от частных лиц.

Однако сосредоточение в руках казны всех тех лесов, сохранение

которых было бы желательно для государства, представляет непреодо-

лимые трудности, и потому правительство в интересах наибольшего

сбережения лесов вынуждено обыкновенно прибегать к другому указан-

ному выше ряду мер – установлению регламентации частного лесово-

дства, которая становится, таким образом, одной из важнейших задач

государственной политики.

Оставляя в стороне экономическую сторону вопроса, достаточно

уясненную, всмотримся в этот вопрос ближе с юридической точки зре-

ния: имеет ли государство право вмешиваться в распоряжение собствен-

ностью частного лесовладельца или нет? Защитники государственного

невмешательства в частную деятельность обыкновенно указывают на

известное положение римского права: qui suo jure utitur, nemini facit

injuriam – и на сложившееся под его влиянием понятие о неограниченно-

сти права собственности вообще, по которому лесовладелец должен

иметь полную свободу рубить свой лес и вообще распоряжаться им

вполне по личному усмотрению. Но достаточно немногих соображений,

чтобы опровергнуть это рассуждение. Во-первых, должно заметить, что

самое указанное правило римских юристов сложилось еще в ту отдален-

ную эпоху всемирной истории, когда леса, по своему изобилию и по

специальным условиям местности, не имели еще серьезного значения в

народной экономии, вследствие чего и нельзя признать за этим положе-

нием абсолютной правильности; во-вторых, вообще понятие о собствен-

ности, существовавшее в римском праве, в настоящее время, с измене-

нием самого экономического быта, который обыкновенно определяет

собою характер действующих юридических норм, подверглось много-

численным ограничениям в пользу общественного интереса. Напротив, в

пользу государственного вмешательства в частное распоряжение лесами

говорят следующие важные соображения. Государство обладает по сво-

ему существу верховным правом, которое стоит выше всех индивиду-

альных прав и которым оно обязано пользоваться в интересах общего

блага: в силу этого верховного права оно обязано налагать свою руку на

всякого рода частную деятельность, раз этого требуют выгоды народно-

го благосостояния. В области гражданского права существует масса за-

конодательных ограничений права свободного распоряжения собствен-

ностью, устанавливаемых под влиянием этой идеи об общественном

интересе, которая сравнительно мало сознавалась до нового времени и

получала господствующее значение лишь с образованием социально-

правового типа государства. Сознательное проведение этой идеи в жизнь

требует, чтобы государство было собственником или, по крайней мере,

чтобы оно контролировало и регламентировало право частной собственности на все те предметы, в сохранении которых заинтересовано исклю-

чительно или преимущественно само государство, т.е. собрание всех

граждан. Это положение служит в настоящее время определяющим мо-

ментом для всех воззрений на право собственности и вводит в него це-

лый ряд ограничений; последние, естественно, находят себе тем большее

оправдание с юридической точки зрения, чем настоятельнее их требует

общественный интерес. Леса же, как мы видели, имеют в жизни челове-

чества такое важное значение, что сохранение их безусловно необходи-

мо для правильного течения народной жизни. А так как индивидуальный

хозяйственный расчет побуждает отдельных лесовладельцев не сохра-

нять, а истреблять леса и так как признание неограниченного права соб-

ственности прямо способствует лесоистреблению, давая полный простор

эгоистическим корыстным стремлениям собственника, то государство не

только имеет бесспорное право, но и несет на себе безусловную обязан-

ность в интересах общего блага вмешаться в эту область частной дея-

тельности и ограничить ее посредством законодательной регламентации.

Впрочем, распространение в обществе сознания важного значения

лесов и необходимости регламентации частного лесовладения есть про-

дукт сравнительно нового времени, развившийся частью под влиянием

успехов естественных наук, частью вследствие повсеместного уничто-

жения лесов и тех пагубных последствий, которые повлекли за собой

хищническое отношение к ним. При начатках гражданственности, осо-

бенно в странах, богатых растительностью, не могло быть и речи о бе-

режливости по отношению к лесам и заботах об обеспечении удовлетво-

рения будущих потребностей в дереве. Леса, вследствие их изобилия,

ценились в старину ни во что, и вопрос о правильном распределении и

пользовании ими совсем не возникал; они долгое время не входили в

частную собственность, считались общественным достоянием, так что

каждый мог пользоваться ими так же свободно и с таким же правом, как

воздухом и водой. Если лесам и придавалось какое-либо значение, то

только как месту для охоты (в Западной Европе) или пчеловодства (в

России). В Англии в XII в. в лесах, где было запрещено охотиться всем,

кроме дворянства, каждый мог рубить деревья, сколько ему было угод-

но, на собственную потребу. Следы такого первобытного отношения к

лесам сохранились еще до сих пор в виде множества сервитутов на этом

роде собственности (право въезда в лес и т.п.) и в народном воззрении на

леса как на бесхозный дар природы, существующем до сих пор не только

у нас, в России, но и в некоторых местностях Западной Европы, как сви-

детельствует Шлейден. Правительство относится в начале средних веков

к лесам вполне бесконтрольно; оно захватывает только в свои руки ис-

ключительное право охоты во всех лесах и пользуется некоторыми нату-

ральными повинностями и сборами с частных лиц. С увеличением наро-

донаселения и развитием городской жизни леса мало-помалу начинают

приобретать значение, преимущественно как топливо и материал для

построек, получают рыночную меновую ценность, становятся предметом

торгового оборота и обращают на себя внимание правительств. Появляются акты и законы, издаваемые с целью некоторого регулирования лес-

ного хозяйства; первые указания на них мы встречаем в Англии в XII в.,

во Франции в XIV в., в Германии в XVI в. Однако эти узаконения по-

прежнему трактуют главным образом об охоте, сборе меда и т.п. регаль-

ных правах, но не ограничивают частной эксплуатации во всех других

отношениях. Под влиянием постепенно возрастающей ценности древес-

ного материала повсеместно начинается самое хищническое и нерасчет-

ливое истребление лесов; обезлесение целых местностей идет так быст-

ро, что вызывает наконец реакцию против свободного распоряжения

лесной собственностью и создает в Германии даже понятие лесной рега-

лии (Forsthoheit), в силу которой монарх имел право препятствовать

опасным для интересов страны мероприятиям частных лесовладельцев.

Во Франции Кольбер устанавливает целый ряд мер и правил, регули-

рующих частное лесное хозяйство, главным образом в видах обеспече-

ния достаточного постоянного запаса дерева для кораблестроения; с той

же целью издаются указы Петром Великим. Несмотря на последующие

колебания правительств и постоянные переходы от одной крайности к

другой, все более и более ясно обнаруживающиеся вредные последствия

свободного хозяйничанья лесами заставляют крепнуть принцип регла-

ментации частного лесовладения и вызывают все более и более строгие

меры.

Общая черта современных западноевропейских лесных законов за-

ключается в запрещении произвольной расчистки леса, т.е. окончатель-

ной вырубки его и превращения в пашню. Такая расчистка может произ-

водиться только при существовании известных условий и с разрешения

лесного управления; просьба о дозволении произвести ее доходит обык-

новенно до высших инстанций: во Франции, напр., она поступает вместе

с актом осмотра леса казенным специалистом в министерство финансов

и оттуда переходит в государственный совет. За расчистку леса без доз-

воления администрации полагается больший или меньший штраф: во

Франции – от 500 до 1500 фр., в Италии – 250 фр. с гектара расчищенно-

го леса – и сверх того обязательное в известный срок облесение выруб-

ленного пространства. Рубка частных лесов совершается по известным

правилам, при соблюдении известных определенных законных условий;

во многих случаях она совершенно запрещается и большею частью если

дозволяется, то с условием нового облесения в срок (даже казной на счет

владельца в случае его неисправности). В Баварии, Бадене, Вюртемберге

по закону существуют так называемые «охранные» леса, в которых рас-

чистка и сплошная рубка безусловно воспрещаются. Вообще повсюду

запрещается вырубка лесов, которые влияют на полноводье рек, служат

защитой от горных обвалов и наносов; во Франции сюда еще присоеди-

няются леса, которые могут служить гигиеническим и стратегическим

целям, напр. леса около городов. Пастьба скота разрешается лишь в не-

которых лесах: регламентация доходит до того, что во Франции, напр.,

совсем запрещено пасти в лесу коз и собирать листву железными лопа-

тами и граблями. Строже всего лесное законодательство в Бадене: част

ный человек здесь не может в своем лесу сделать никакой порубки без

разрешения и указаний администрации. Нарушение строгих правил вле-

чет за собой для лесовладельца штрафы и даже отдачу леса под казенное

управление. Закон назначает, какого рода древесные породы следует

разводить в данном частном лесу и как следует там вести хозяйство;

указывает, как и в каком последовательном порядке должны быть веде-

ны рубки, упоминает даже, как высоко должны быть оставляемые пни.

Сознавая все важное значение лесов для народного благосостояния,

правительства не ограничиваются перечисленными мерами, направлен-

ными к их сохранению, а еще принимают повсюду более или менее

энергические меры к искусственному разведению их: отпускаются каз-

ной деревья, семена, саженцы, иногда даются даже денежные пособия

для облесения пустынных пространств; в некоторых особых случаях

разведение леса является обязательным, и нежелание владельца испол-

нить эту обязанность влечет за собой экспроприацию данного участка. С

той же целью сохранения лесов почти повсюду приняты два общие пра-

вила: во-первых, что леса общинные или принадлежащие общественным

учреждениям находятся непременно под казенным лесным управлением

(Франция, Бавария, Баден) и, во-вторых, что казенные леса признаются

неотчуждаемыми. Германские государства идут даже дальше и стремят-

ся к возможному увеличению количества казенных лесов: так, в Бадене в

период от 1856–1870 г. площадь казенных лесов увеличилась на 3,9 %,

лесов корпораций – на 12,3 %; в Саксонии с 1843–1868 г. казенные леса

увеличились на 8,8 %, и т.п.

Обратимся теперь к рассмотрению лесного хозяйства в России в

его прошлом и современном состоянии.