§ 8. Как уже было сказано выше, с 1782 г. под казенным управлением остались только государственные леса, и на первый план было выставлено их фискальное значение.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 

«Дабы казенные без всякой прибыли казне не опустошались», был установлен

сбор попенных денег с срубленных в казенных лесах деревьев,

причем принцип фискальности был доведен до такой крайности,

что и все правительственные учреждения, кроме Адмиралтейст-

ва, должны были платить за выбираемый ими из казенных дач

лес. Тем не менее доход от казенных лесов был ничтожен: даже в

начале текущего столетия он едва достигал четверти миллиона

(в 1805 г., напр., поступило всего 283 930 р. и израсходовано на

лесное управление 99 940 р.).

В царствование Павла все дела, касавшиеся лесов, сосредо-

точены в особом лесном департаменте, учрежденном в 1798 г.

при Адмиралтейств-коллегии, а для продажи казенного леса ус-

тановлены таксы. При учреждении министерств в 1802 г. Алек-

сандром I лесной департамент подчинен министру финансов, а

в 1811 г. закрыт, с передачей заведования казенными лесами в

образованный при том же министерстве департамент государст-

венных имуществ. С этого времени ведет свое начало развитие

ныне существующего лесного управления; впрочем, первые соз-

нательные и целесообразные мероприятия к установлению пра-

вильного хозяйства в принадлежащих казне лесах начинаются не

ранее как с учреждения при Николае в 1837 г. Министерства Го-

сударственных Имуществ, при котором в 1843 г. был основан

особый «лесной департамент»1.

Министерство Государственных Имуществ, заботясь об увеличе-

нии доходности казенных лесов, предпринимало ряд лесоустроительных

работ, в особенности с 1842 г. Благодаря этим мерам, множество бездоходных лесов стали давать значительные выгоды (напр., Погонный Ло-

синый остров в Московской губ., не дававший прежде ничего, после

лесоустройства стал приносить 20 656 р. ежегодно, Туровская дача в

Минской губ. – 10 214 р. и т.д.). Но дело лесоустройства подвигалось

очень медленно (до 1859 г. в 32 губерниях было устроено только 222

дачи с общей площадью в 2 846 258 дес.), и в интересах ускорения дела в

1859 г. были изданы «Упрощенные правила» для устройства казенных

лесов. Всего устроено казенных лесов к 1 января 1893 г. 14 392 458 дес.1,

т.е. 6,3 % общей площади казенных лесов (226 724 107 дес.). Вполне

устроены теперь леса в Бессарабской, Екатеринославской, Тульской,

Курляндской, Эстляндской и Ставропольской губ. В Харьковской, Ни-

жегородской, Калужской, Московской, Киевской, Полтавской, Лифлянд-

ской, Тамбовской и Астраханской – устроено от 88–98 % всей площади,

тогда как в Архангельской – всего 0,8 %. Всего лесонасаждений к 1892 г.

было произведено на 73 157 дес.

Благодаря лесоустроительным работам, изменению в законополо-

жениях об отпусках безденежных и за уменьшенную плату лесных мате-

риалов разным учреждениям и лицам, изменению такс и самого порядка

и способа продажи леса, а главным образом, может быть, благодаря уве-

личению народонаселения, развитию промышленности и вздорожанию

древесного материала, доход от казенных лесов, особенно в последнее

двадцатипятилетие, подвергся значительному увеличению: едва дости-

гая в 44–55 гг. одного миллиона, в 1863 г. он возрос уже до 3 575 482 р.,

в 1873 г. – 9 857 934 р., в 1882 – до 14 500 812 р.; в 1892 г. он возрос

до 18 769 358 р., а на 1894 г. назначено к поступлению 18 921 000 р.

Тем не менее этот доход представляется ничтожным сравнительно

с тем огромным лесным пространством, каким владеет казна.

По некоторым расчетам, основанным на средней величине

ежегодного нарастания древесной массы, при нормальной и по-

всеместной эксплуатации казенные леса одной Европейской Рос-

сии могли бы приносить более 100 милл. р. валового дохода; в

действительности же они дают всего лишь около 19 милл. р. в

год. Очевидно, что огромнейшая масса этого прироста пропадает

бесследно, сохнет, гниет, валится от бурь, истребляется лесными

пожарами и пр., принося ежегодно более или менее значительный

убыток народному богатству страны. Причин такой недостаточ-

ной эксплуатации очень много; укажем на некоторые.

Первая причина состоит в неравномерности распределения

населения и лесов по территории государства. В силу этой есте-

ственной причины из 93 милл. дес. (приблизительно) удобной

лесной площади у нас эксплуатируются только 23 милл. дес., а остальные стоят без употребления. Таким образом, пока не изме-

нятся, не облегчатся условия переселения, а с ними вместе и рас-

пределение населения, до тех пор нельзя у нас ждать значитель-

ного возрастания доходности казенных лесов. В губерниях, слабо

населенных, как Вятская, Пермская, Олонецкая и др., они бездо-

ходны вследствие отсутствия спроса и сбыта; наоборот, в губер-

ниях густонаселенных леса мало, почему доход с него и не имеет

серьезного значения. Впрочем в последнем отношении сущест-

вуют и исключения: встречаются местности (как Пензенская,

Нижегородская, Казанская и Тамбовская губ.), где и населения

достаточно, и леса в руках казны довольно, но где эксплуатация

этого леса тем не менее производится в очень слабых размерах.

Очевидно, что здесь уже самое хозяйство ведется плохо и являет-

ся неудовлетворительным самый порядок эксплуатации. Дело в

том, что у нас наделены лесами удовлетворительно лишь одни

государственные крестьяне (во владение которых отдано в пери-

од с 1869 по 1886 г. 7 408 009 дес. лесов); бывшие же помещичьи

крестьяне имеют в большинстве случаев постоянный недостаток

леса и вынуждены обыкновенно довольствоваться дурными жи-

лищами и вечно нуждаться в топливе, тогда как иногда в не-

скольких верстах от них гниют непроходимые казенные леса,

которыми они могут пользоваться не иначе как по установленной

таксе. В Пруссии, напр., где леса эксплуатируются во много раз

сильнее наших, существует даровой отпуск леса тем лицам, кото-

рые по своей бедности не могут приобретать его покупкой; у нас

такого порядка не существует, чем наносится огромный вред об-

щественным интересам: лес не эксплуатируется; следовательно

часть народного богатства гниет и пропадает; население худо

защищается от атмосферных влияний, что не может не отражать-

ся на его здоровье, и, наконец, постоянная нужда в лесе в момен-

ты ее обострения приучает крестьян к воровству казенного леса,

к самовольным порубкам, что влечет за собой уменьшение казен-

ного дохода. Вследствие этого там, где крестьяне ощущают не-

достаток в лесе, а казенные леса остаются без эксплуатации за

недостатком спроса и сбыта, введение продажи лесного материа-

ла недостаточным крестьянам по пониженным ценам, а иногда и

совершенно даровой раздачи его является безусловно желатель-

ной мерой, которая не замедлила бы благотворно отразиться и на

казенном доходе, и на народном благосостоянии. С другой сто-

роны, в губерниях с обширным лесоводством необходимо поощ-

рение и развитие разнородных лесных промыслов, которые бы

превращали лесной материал в продукты более ценные и имеющие более широкий район сбыта и тем содействовали бы увели-

чению ценности и доходности казенных лесов. «Одна Пермская

губерния, с ее миллионами десятин казенного леса и судоходной

рекой, могла бы быть неистощимым источником частного и ка-

зенного дохода, если бы были приняты меры, способствующие

развитию в ней лесных промыслов и устройству промышленных

заведений, поглощающих много лесного материала или приготов-

ляющих поделочный лес, как-то: лесопильных, стеклянных и фар-

форовых заводов, химических (сухая перегонка дерева), добывания

целлюлозы (для выделки бумаги), приготовления угля и т.п.»1.

Другая причина недостаточной эксплуатации казенных ле-

сов лежит в самой величине их: для извлечения всех выгод

из 100 милл. дес. лесного пространства недостанет энергии самой

обширной администрации. Поэтому, несмотря на признание всей

важности казенного лесовладения, нет сомнения, что в некоторых

лесных губерниях, напр. в безлюдных пустынях Севера, жела-

тельно отчуждение в частные руки для эксплуатации или даже

расчистки таких лесов, которые в настоящее время пропадают зря

и гниют на корне без пользы для всей страны. Удержание излиш-

них лесов в собственности казны в некоторых местностях сопря-

жено иногда даже прямо с денежным убытком; так, напр., казен-

ные леса Пермской губ. дают валового дохода (по данным 70-х

годов) около 300 000 р., а между тем одних земских налогов за

них платилось казною свыше 600 000 р. Очевидно, что нужно

каким-нибудь путем избавиться от таких нелепых явлений и пре-

жде всего привлечь местное население к участию в возможно

широкой эксплуатации бесплодно пропадающего лесного богат-

ства. «Необходимо, – справедливо замечает Д. С-ий, – установить

такие правила по отчуждению лесов, которые давали бы возмож-

ность приобретать лесные участки в собственность даже таким

лицам, которые, не имея достаточных средств, обладают вместе с

тем достаточной энергией для занятия лесными промыслами, и

при определении этих условий руководиться не узким и недаль-

новидным финансовым расчетом, цель которого состоит только в

том, чтобы в следующем отчетном году получилось лесного до-

хода более на столько-то процентов, а общими соображениями

народно-экономического интереса. С этой точки зрения в мест-

ностях, обильных лесами, было бы выгоднее продавать или сда-

вать в долгосрочную аренду по самой ничтожной цене и со вся-

кими отсрочками и льготами, чем предоставлять гнить миллионам деревьев». При этом, однако, необходимо остерегаться раз-

ного рода привилегий и крупных сделок с обширными предпри-

ятиями, так как они грозят возможностью еще более вредных для

населения монополий.

Вот отзыв «Исторического обозрения деятельности Министерства

Государственных Имуществ» о монополиях в лесном хозяйстве. «Несо-

мненно, что в прежнее время, при крайне слабом развитии предприим-

чивости, льготные долгосрочные контракты, которые заключались лес-

ным ведомством, положили начало эксплуатации обширных казенных

лесов Севера, но и этот результат получился только там, где условия

были наиболее благоприятны, как, напр., по р. Онеге; ни по р. Кеми, ни

по р. Печоре долгосрочные контракты не повели к развитию лесной

промышленности. Притом даже и тот результат, который был достигнут,

оказался купленным слишком дорогой ценой. Благодаря долгосрочным

контрактам, которые предоставляли контрагенту исключительное право

заготовки леса в обширных районах, вся лесная промышленность Севера

оказалась в руках немногих монополистов, в зависимость от которых,

при отсутствии конкуренции, стала даже сама лесная администрация:

продажа леса при таких условиях, конечно, не могла быть выгодной. Но

еще худшие результаты оказались для местного населения, которое в

лесных заработках имеет единственное подспорье к тем скудным сред-

ствам существования, какие дает ему земля. Монополист-лесопромышл-

енник в пределах обширного района делался единственным работодате-

лем: он по произволу определял и условия найма, и размер заработной

платы и, раздавая задатки в сроки платежа податей, закрепощал себе

местное население, которое из года в год затягивалось в безысходную

кабалу. Ввиду таких результатов Министерство в целях ограждения ин-

тересов как казны, так и местного населения решилось в последнее вре-

мя не только воздерживаться от заключения впредь долгосрочных кон-

трактов, но сверх того прекращать действие прежде заключенных кон-

трактов, когда нарушение условий со стороны контрагентов давало на

это право… Результаты замены отпусков по долгосрочным контрактам

ежегодной продажей годичных назначений на общих основаниях с тор-

гов вполне оправдали программу министерства: вывоз леса за границу из

северных портов не падает, а усиливается» (1. с., стр. 95–96).

Лесное управление должно приблизительно определить, на

какое количество древесной массы в каждой местности ежегодно

увеличиваются леса в силу естественного прироста, и за вычетом

из него количества отпускаемого леса все остальное должно быть

обращено в пользование на таких условиях, которые бы давали

возможность извлекать доход из леса всем, желающим прило-

жить к этому делу свой труд. Вообще казна отнюдь не должна

исключительно руководствоваться узко понимаемым фискальным интересом, как это делается в настоящее время, когда лесное

управление искусственно уменьшает предложение лесных мате-

риалов с целью поддержать цену их на известном высоком уров-

не, хотя бы естественный прирост и далеко превышал спрос и

леса давать было некуда; напротив, казенное управление должно

стремиться к важнейшей цели – к возможно полному утилизиро-

ванию всего возможного количества леса, чтобы он не оставался

в народной экономии непроизводительным капиталом, и в этих

видах само должно регулировать цены на лес, соображаясь лишь

с величиной соответственного прироста и понижая таксу до той

степени, при которой эксплуатация леса непременно поглощала

бы весь его прирост1.

Затем нельзя еще не указать как на обстоятельство, тормо-

зящее до известной степени развитие лесного хозяйства казны, на

некоторые недостатки в организации лесной администрации.

Прежде всего самый состав управления является весьма недоста-

точным, особенно если его сравнить с западноевропейскими лес-

ными администрациями. По вычислениям г. Вейнберга оказыва-

ется, что лесная площадь, приходящаяся на одного лесничего, в

Пруссии почти в 7 раз меньше, во Франции – в 26, в Бадене – в

64, в Баварии – в 91, в Саксонии – в 98, а в Вюртемберге в 105 раз

менее, чем в Европейской России. В 1885 г. средняя величина пло-

щади лесов, входящих в состав одного лесничества, составляла

198 000 дес.; в четырех северных губерниях: Архангельской, Во-

логодской, Пермской и Олонецкой наименьшее лесничество за-

хватывает 100 000 дес., но большей частью каждое лесничество

образуется из нескольких сотен тысяч и даже миллионов десятин,

во всей срединной России приходится на лесничество от 20 до

212 тыс. десятин и в остальных частях это число за немногими

исключениями (Харьковская, Херсонская, Бессарабская губ. –

6000, Полоцкая и Калишская – 8000, Тульская – 5830, Полтав-

ская – 3420 и Екатеринославская губ. – 1900) не падает ниже 9000

дес. Очевидно, что при таких обширных районах лесничие в

большинстве случаев могут вести только упрощенное до крайно-

сти хозяйство, по обычным рутинным образцам. К этому присое-

диняется еще то обстоятельство, что распределение лесной стра-

жи по стране является крайне неравномерным и, как общее пра-

вило, ее количество относительно больше в губерниях малолес-

ных.

Кроме того, сам способ вознаграждения лесных чинов и распреде-

ления между ними наградных денег, отсутствие каких-либо поощри-

тельных мер, способных возбудить личный интерес их к улучшению

вверенных им казенных дач и поднятию их доходности, – все это одина-

ково влечет за собой рутинность в приемах и отсутствие энергии в ис-

полнении своих обязанностей. К этому присоединяется общий характер

централизации в нашем управлении, вызывающий необходимость на

каждом шагу предварительных разрешений (часто требующих весьма

много времени) в интересах контроля за добросовестностью исполните-

лей. Нет сомнения, это последнее обстоятельство также в значительной

степени тормозит частную инициативу в смысле увеличения казенного

дохода представителями лесной администрации. Точно так же, конечно,

если бы увеличение жалованья или наградных для всех служащих в лес-

ном управлении было поставлено в зависимость от увеличения казенно-

го дохода именно по тому участку или округу, в котором данное лицо

находится, то это немало содействовало бы оживлению деятельности

лесного управления и увеличению дохода казны. Количество лесной

стражи в последнее время доведено до 291/2 тысяч человек; благодаря

введению в ней с 1869 г. новой организации самовольные порубки и

другие правонарушения в лесах значительно уменьшились, поимка пра-

вонарушителей сильно возросла, а случаи неоткрытия самоволий сдела-

лись реже. Но нельзя не пожалеть, что значительное внимание лесной

стражи отвлекается на исполнение различных мелочных постановлений

закона, скопированных с немецкого законодательства и совершенно

неприложимых к условиям русской жизни, вроде сбора за право соби-

рать грибы, ягоды и другие лесные плоды и установления билетов на

право охоты, без которых сам вход в казенный лес для посторонних лиц

является чрезвычайно затруднительным. Подобное стремление приучить

население к сознанию, что всякие продукты в казенных лесах составля-

ют собственность казны и потому не подлежат бесплатному пользова-

нию, влечет за собой только бесполезное раздражение жителей, которое,

как указывает опыт, нередко обусловливает поджоги лесов и стражниче-

ских домов, дает ничтожный, иногда до смешного (напр., в Олонецкой губ.

с 10 милл. дес. леса со сбора лесных плодов получается около 80 р.) доход

(со сбора ягод, грибов и пр. – 43 163 р., от охоты – 9890 р., от пчеловодст-

ва – 12 459 р., от добывания песка, глины, торфа и пр. – 6444 р.) и таким

образом обременяет лесную стражу множеством бесплодной работы. А

между тем средняя величина обхода во многих губерниях превышает

1000 дес. и следовательно уже сама по себе требует значительного на-

пряжения сил со стороны стражи, чтобы охранение лесов производилось

более или менее удовлетворительно. Поэтому было бы весьма желатель-

но, чтобы лесное управление ограничивалось соблюдением наиболее

важных интересов лесохозяйства и ради них поступалось в пользу насе-

ления разными мелочными видами пользования вроде указанных выше.

Нет сомнения, что при должном обращении внимания на все

указанные стороны казенные леса много выиграли бы в доходности и благоустройстве, благосостояние населения увеличилось бы

и страна получила бы возможность уменьшить бремя принуди-

тельных доходов фиска. Кроме того, лесная администрация могла

бы принести большую пользу увеличением искусственного лесо-

разведения, которое хотя и усилилось значительно за последнее

время, но все-таки производится еще далеко не в тех широких

размерах, какие были бы желательны.