1. Значение и сущность финансовой науки

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 

Все науки, преподаваемые на юридическом факультете, по

их содержанию могут быть разделены на две категории, или, вер-

нее, группы неравного объема. Первая группа, к которой отно-

сится бóльшая часть юридических наук, рассматривает и изучает

нравственные основания, внутренние, духовные условия общест-

ва: отношения людей друг к другу, их взаимные права и обязан-

ности, нарушение этих прав и неисполнение этих обязанностей;

отношения отдельных лиц к обществу и государственному союзу,

как своему, так и чужим, и т.п. – и обнимает собой дисциплины

права государственного, гражданского и уголовного с их подраз-

делениями. В состав второй, меньшей по объему, группы входят

те науки, которые имеют своим предметом внешние, так сказать,

физические условия государственной жизни. Это – науки адми-

нистративные в широком смысле слова, и между ними главное

место должно отвести наукам хозяйственным, т.е. политической

экономии, статистике и, наконец, науке государственного хозяй-

ства, или, по установившейся терминологии, науке о финансах

или финансовому праву. Указавши место этой науки, постараем-

ся теперь определить и ее значение.

Кто из нас еще на школьной скамейке не слыхал что-нибудь

о государственных финансах, о налогах, о займах, о государст-

венных лотереях и т.п. вопросах, подлежащих рассмотрению

науки, которая известна под именем «финансовой». Газеты, жур-

налы, обыденные беседы переполнены различными фактами, раз-

личными толкованиями, выводами, рассуждениями по поводу

указанных тем: можно сказать без преувеличения, что финансо-

вое хозяйство или хозяйство государства, его доходы и расходы

составляют подавляющий интерес нашего времени, который чуть

ли не господствует, иногда к положительному вреду, над всеми

остальными вопросами государственной и народной жизни. Это

замечание отнюдь не касается исключительно нашего отечества;

напротив, за границей, в Западной Европе эти вопросы пользуют-

ся еще гораздо более широким распространением и популярно-

стью в обществе, так что большее или меньшее знакомство с фи-

нансовой наукой составляет повсюду безусловную необходи-

мость для каждого образованного человека. И это вполне естественно ввиду того всестороннего значения, которое имеют финансы для экономической, политической и культурной жизни стра-

ны. Состоянием финансов в настоящее время измеряется самое

могущество государств: не в солдатах их главная сила, а прежде

всего в тех имущественных средствах, которыми они могут рас-

полагать в данную минуту1; финансы являются мерилом благо-

состояния страны, мерилом цивилизации. Как велико значение

финансового состояния страны для ее культурного развития,

видно из того тщательного обсуждения, которому подвергаются

сметы государственных доходов и расходов: они разбираются в

законодательных собраниях и в литературе, и притом как нечто,

указывающее на общее положение государства, на его сильные и

слабые стороны. Финансы и их организация, далее, имеют гро-

мадное политическое значение, оказывая не только косвенное, но

и прямое влияние на все государственное устройство и управле-

ние. Там дурная податная система вызывает иногда народные

волнения и бунты, для усмирения которых правительства вынуж-

дены бывают прибегать к вооруженной силе; там неудовольст-

вия, возникающие из-за того или иного финансового вопроса,

ведут к войне соседние государства или посевают раздор. Фран-

цузская революция 1789 г. одной из важнейших причин своего

возникновения имела непомерное отягощение народа различны-

ми поборами в пользу фиска; в корне войны между Англией и ее

североамериканскими колониями, имевшей своим результатом

полное отделение последних, лежало также неудовольствие по

вопросу о праве и размерах обложения. Мало того: самые формы

правления до известной степени определяются финансовой орга-

низацией и финансовыми потребностями государства. Платеж на-

лога в представительных государствах служит синонимом госу-

дарственной правоспособности. В способе взимания налогов за-

ключается пункт существенного различия между абсолютным и

представительным образом правления: тогда как в первом взима-

ние налогов совершается без выражения согласия на то со стороны

подданных, «центр тяжести представительного государства заклю-

чается в праве подданных чрез своих представителей участвовать

в государственном хозяйстве» (Геффкен), и, как решительно вы сказывает Рау, если вглядеться и вдуматься в историю культуры

человечества, то придется убедиться, что из контроля народных

представителей над финансовыми мероприятиями правительства

развился конституционный образ правления.

Такое выдающееся значение финансовой части в государст-

ве достаточно выясняет всю важность изучения науки о финан-

сах. Без знакомства с нею нельзя понимать ни истории, ни поли-

тики, ни государственного устройства: до такой степени все это

тесно связано, слито с теми или иными финансовыми явлениями.

Финансы, одни финансы дают часто внутренний смысл истори-

ческих событий, внешнее выражение которых носит даже совер-

шенно иной характер. Без всякого затруднения можно было бы

привести целый ряд исторических примеров подобных событий,

необъяснимых и непонятных без помощи финансовой науки.

Небольшое отступление – краткий очерк развития государственных

потребностей – лучше всего и нагляднее выяснит нам то огромное зна-

чение, которое получила наука о финансах для современного цивилизо-

ванного мира.

В древнем греческом мире потребности государства были сравни-

тельно весьма ограниченны. Их политическая цель заключалась главным

образом в сохранении внутреннего порядка и внешней защите страны, а

специфические особенности их устройства обеспечивали достижение

этой цели при незначительных затратах государственных средств. Каж-

дый гражданин в случае нужды был воином и сам, по мере своего дос-

татка обязан был заботиться о своем вооружении и содержании; во вре-

мя войны содержание войска совершалось отчасти на счет военной до-

бычи и поборов с покоренных народов. Управление государством ввиду

крайней несложности тогдашней администрации и безвозмездного от-

правления правительственных обязанностей обходилось дешево; от-

правление правосудия совершалось на счет доходов, получавшихся пу-

тем поборов с тяжущихся или обвиненных, так что и эта важная функция

государства почти ничего ему не стоила. Были, правда, в древнегрече-

ском государстве и другие потребности, кроме поддержания внутренне-

го порядка и внешней безопасности: так, по воззрениям древних, ни

один гражданин государства не должен был испытывать нужды, и пото-

му беднейшим гражданам выдавались пособия как хлебом, так и деньга-

ми; рядом с этим стояли расходы на увеселение граждан, на зрелища

(феорикон), бывшие для древнего человека не менее существенными,

чем хлеб; людям выдающимся, поэтам и ученым (напр., Гиппократу)

выдавалось содержание на государственный счет, но все подобные по-

требности, по их сравнительной ничтожности и немногочисленности, не

могли иметь большого значения. Понятно поэтому, что и большой на-

добности в средствах не было, и всякие поборы, налоги, подати носили

на себе случайный характер: назначались, когда события вызывали нужду в деньгах, и отменялись тотчас, как в них проходила надобность; как

общее же правило государство черпало свои доходы из частноправовых

источников: государственных земель, рудников, гаваней и пр. Тот же

ограниченный объем государственных потребностей и тот же частнопра-

вовой способ их удовлетворения, за исключением некоторых частных

изменений, находим мы и в Древнем Риме: войны велись также частью на

счет самих граждан, частью на счет покоренных народов, отправление

публичных должностей являлось почетной повинностью, сопряженной с

расходами для должностных лиц, а не для государства; принцип снабже-

ния народа хлебом и зрелищами как средство обеспечить внутреннее спо-

койствие и отвлечь внимание толпы от государственных дел хотя и гос-

подствовал в Риме, но тяготел не на государственной казне, а на частных

достояниях курульных эдилов и императоров. Позднее новая потребность –

расход на содержание императорского двора – покрывалась частной собст-

венностью императоров, разными данями, поборами и конфискациями.

Средние века, совершенно изменившие формы государственной

жизни, скорее сократили, чем расширили объем государственных потреб-

ностей. Содержание королевского двора производилось на те средства,

которые доставлялись личными имениями монарха или коронными име-

ниями. Средневековый монарх вроде Карла Великого видел в себе того же

доброго помещика, как и всякий другой феодал, который мог жить только

на то, что он получал со своего имения; самые государственные имущест-

ва считались его личной собственностью, а не принадлежащими ему лишь

по праву главы государства. Содержание войска стоило весьма немного,

так как в феодальный период каждый вассал должен был являться на вой-

ну со своим оружием, а если он был значителен, то и со своим войском;

остальные же расходы на войну покрывались контрибуциями. Задачи

внутренней политики были так несложны, что удовлетворялись без боль-

ших трудностей и часто даже вовсе не государством, а частными лицами

или духовенством. Внутреннее управление сосредоточивалось в руках

вассалов и обходилось без затрат со стороны государства. Пролетариата,

требующего на себя теперь во всех культурных странах огромных затрат и

ряда правительственных мероприятий, в средние века почти не существо-

вало, а нищие и убогие находились на попечении духовенства. О народном

просвещении пеклось не государство, а некоторые корпорации, частные

лица, и опять-таки главным образом духовенство; потребность личной

безопасности удовлетворялась собственными силами обывателей; право-

судие отправлялось на счет тяжущихся. Таким образом, с одной стороны,

средневековое государство совсем не ощущало массы разнообразных по-

требностей, с другой стороны, могло те потребности, которые теперь по-

глощают огромное количество денежных средств, удовлетворять незначи-

тельными издержками или даже прямо на счет тех частных лиц, которые

входили в соприкосновение с государственным союзом по поводу удовле-

творения этих потребностей.

В первой половине средних веков важную роль в изменении всего

государственного строя играют крестовые походы. Они произвели следующие последствия: 1) ослабили значение дворянства и подняли сред-

ний класс; 2) усилили власть духовенства и способствовали взятию им

на себя многих новых функций; 3) создали многие новые отрасли про-

мышленности, принесенные с Востока (шелковое, шерстяное, сахарное,

стеклянное и др. производства). Во второй половине средних веков,

именно в XV в., происходят два события, произведшие переворот в строе

экономической, а вместе с тем и финансовой жизни всех европейских

стран; это были открытие Америки и изобретение пороха.

Средневековая торговля была исключительно меновая. Ближайшей

причиной этого явления было то, что недра Европы вообще бедны бла-

городными металлами и что не было страны, которая могла бы снабдить

ими в изобилии. Такой страной стала Америка, которая, тотчас по своем

открытии, бросила целые массы золота, а потом и серебра на европей-

ские рынки. Этот чрезвычайный, необыкновенный прилив благородных

металлов сразу перевернул все меновые отношения; цены и их выраже-

ния в золоте изменились; вместо неуклюжих оборотов менового хозяй-

ства стал возможным более удобный общий способ, standard, выражаясь

технически, ведение торговли, которым являлись деньги, нахлынувшие

из Нового Света. Торговля оживилась в чрезвычайной степени; самые

отдаленные страны вступили между собой в тесные торговые сношения,

открылись новые рынки для сбыта; вместе с тем обширные отрасли тру-

да, не имевшие прежде применения, не потому, чтобы не было источни-

ков для производства, а потому, что не было сбыта, нашли себе сбыт и

стали развиваться. Таким образом, вслед за оживлением торговли начала

развиваться и промышленность и, согласно всему ходу ее истории, нача-

ла сосредоточиваться постепенно в немногих руках и принимать форму

фабрично-заводскую. И то, и другое, т.е. оживление торговли и развитие

промышленности, создавало для государства новые потребности; старые

водяные пути сообщения сделались недостаточными: наступила необхо-

димость как их улучшения, так и проведения новых, преимущественно

грунтовых.

Изобретение пороха вызвало также ряд новых потребностей, явив-

шихся последствием учреждения постоянного войска. «В средние века, –

по словам одного писателя, – было много священников и воинов, много

проповедей и много сражений, но не было ни ремесел, ни торговли, ни

науки, ни литературы». Каждый гражданин был в то же время солдатом

и должен был защищать свою страну; одно лишь духовенство было ос-

вобождено от обязательной личной воинской повинности; вооружение

было просто, недорого и заготовлялось не на счет государства, а на счет

самих солдат. С изобретением пороха и огнестрельного оружия положе-

ние дел изменилось. Теперь уже всякий крестьянин, взятый прямо от

сохи, не мог быть хорошим солдатом: физической силы и личной храб-

рости сделалось недостаточным для него; стало необходимым теперь

продолжительное обучение, специальная подготовка для военной дея-

тельности, а прямым результатом этого явилось обособление, специали-

зация военного занятия. Везде, хотя и постепенно, устанавливается постоянное войско на место прежнего временного; в Германии эта переме-

на совпадает с временем Фридриха Барбаруссы1, во Франции – Карла

VII, у нас – Иоанна Грозного и Петра Великого. Вооружение и экипи-

ровка, при быстрой смене различных усовершенствований и изобрете-

ний, стали слишком дорогими, чтобы сооружаться частными людьми, и

государство вынуждено было принять их на свой счет. Наконец, явился

целый ряд новых военных приспособлений, как пушки, брони и т.п.,

требующих огромных затрат.

С XVIII в. начинается новая эпоха в государственной жизни: госу-

дарство начинает сознавать всю важность и значение народного просве-

щения как одного из главных условий народного счастья и благосостоя-

ния; постепенно складывается и вырабатывается просветительный ха-

рактер государственной деятельности. Повсюду в Западной Европе заво-

дятся школы, основываются университеты (возникновение значительно-

го числа существующих ныне университетов относится именно к этому

времени XVII и XVIII ст.), призываются из-за границы ученые, – одним

словом, проводится целый ряд мероприятий, имеющих целью своей ук-

репить, расширить, популяризировать просвещение. Понятно, что про-

ведение этих мероприятий обусловливало новые расходы со стороны

государства. С другой стороны, новые потребности в материальных

средствах создаются выработавшейся в эту эпоху теорией о народонасе-

лении, выдвигавшей на первый план размножение населения страны; с

этой целью вызываются колонисты из чужих стран, выдаются им субси-

дии, отводятся земли, устраиваются колонии. В то же время в промыш-

ленности и торговле в отношении к ним государства происходит круп-

ная, резкая перемена. Толчок, данный приливом благородных металлов

из Америки и позднее рядом великих технических изобретений, повлек

за собой постепенное перерождение промышленности из мелкой семей-

ной, кустарной формы в крупную; появляется потребность в капиталах,

и частная инициатива начинает играть все бóльшую и бóльшую роль.

Влияние меркантилизма, господствовавшее в течение XVI и XVII вв. и

выразившееся в разностороннем и разнообразном вмешательстве госу-

дарства в народную жизнь, в так называемом полицейском характере

государственной деятельности, в XVIII в. сглаживается, государство и

общество одинаково начинают сознавать неудобство и вред всесторонней

регламентации экономической жизни; постепенно возникает и распро-

страняется теория полного невмешательства, полной свободы промыш-

ленности и торговли, теория, которая находит себе блестящее выражение в

великом труде Ад. Смита. Всякие стеснения торговли и промышленности

постепенно отменяются; падают цехи и корпорации, в которые была замк-

нута средневековая промышленная жизнь; свободная конкуренция являет-

ся тем величайшим благом, которое все искупает, все исцеляет.

С начала XIX в. наступает новая реакция государственной деятель-

ности. Путем опыта многих десятилетий государство вынуждено было убедиться, что свобода конкуренции далеко не дает человечеству того

эдема, о котором мечтали и наступление которого предсказывали защит-

ники этой теории, что последовательное проведение ее в жизнь влечет за

собой целый ряд злоупотреблений и вредных последствий. Крупная

промышленность – проявление вновь развившегося капиталистического

строя народного хозяйства – привела массы людей к страшной бедности,

подавив собой прежнюю мелкую, кустарную форму производства; сво-

бода конкуренции повлекла за собой сильную эксплуатацию и угнетение

рабочих классов, чрезмерную смертность в их среде и образование рабо-

чего, фабричного пролетариата. Эти печальные явления заставили заду-

маться о пользе и целесообразности сделанных прежде в пользу свобод-

ной конкуренции реформ, сожалеть иногда об уничтожении цехов и

корпораций и стараться заменить их другими, более близкими к духу

времени учреждениями, как, например, рабочими союзами (tradesunions)

в Англии, сознать необходимость правительственного вмеша-

тельства в некоторые стороны частной хозяйственной деятельности,

издавать в этом убеждении фабричные законы, имеющие целью регули-

ровать труд фабричного рабочего или, по крайней мере, продолжитель-

ность и вид работы женщин и детей на фабриках, устраивать фабричную

и санитарную инспекции и т. д., вообще вмешиваться в те области на-

родного хозяйства, которым грозит опасность злоупотреблений и вред-

ных последствий со стороны полной свободы конкуренции. Вместе с

расширением деятельности государства и его стремлением регламенти-

ровать хозяйственную жизнь общества происходит новое возрастание

государственных потребностей, так как становится необходимой масса

издержек на контроль за точным исполнением правительственных пред-

писаний. Изобретение нового способа сообщения, применение пара к

передвижению товаров и людей служит толчком к новому расширению

сферы деятельности государства, которое, видя в новоизобретенных

путях сообщения могучее орудие власти, само начинает строить желез-

ные дороги или выкупать их в свои руки там, где они были сооружены

исключительно частными лицами. Затем государство поняло и сознало,

что в силу его общественно-правовых задач ему необходимо иметь в

своих руках почту как одно из главных условий народного просвещения

и благосостояния, и потому там, где, как во многих германских странах у

дома Турн-Таксисов, почта находилась в частных руках, оно стало тре-

бовать и выкупать или отбирать ее в свое исключительное ведение. По-

всюду замечается расширение общественно-хозяйственной системы, и

это расширение составляет резкий характерный признак настоящего

времени и близкого будущего; деятельность государства и общества

становится все более и более разнообразной и разносторонней в ущерб

частной инициативе; многие предприятия, которые в прежнее время

велись исключительно частными лицами, за свой собственный страх и

счет, переходят в руки государства; достаточно указать, в виде примера,

на страхование, народное просвещение, пути сообщения, почту, теле-

граф, телефон, водопроводы и т.п.

Независимо от этих исторических причин, обусловивших собой

непрерывное, с чрезвычайной и притом ускоряющейся быстротой про-

исходящее увеличение государственных потребностей и вместе с ним

постоянное возрастание необходимости для государства стягивать в сво-

их руках все бóльшую и бóльшую массу материальных средств, – суще-

ствуют еще условия, которые ведут к тем же практическим результатам

и корень которых лежит в умственной близорукости человека. Пользо-

вание услугами государства часто вовсе не вызывает за собой немедлен-

ного вознаграждения (элементарные школы, полиция, суд, отчасти пути

сообщения); вследствие этого обстоятельства образуется обыкновенно в

обществе совершенно обманчивое воззрение, что государство и его ус-

луги имеют даровой характер, и в силу этого требуют от государства

более, чем оно может дать, забывая при этом, что оно даром ничего не

может сделать и что на оказание различных услуг оно должно затрачи-

вать те же средства, которые получает от самих подданных. В силу этого

ложного воззрения в обществе оказывается больший запрос и расчет на

деятельность государства, нежели следовало бы и было бы желательно;

многие начинают забывать, что лишь личная энергия, личный труд дол-

жен лежать в корне всякой деятельности, что помощь государства есть

лишь вид или комбинирование частных услуг и замена их там, где част-

ная инициатива сказывается недостаточной, между тем многие считают

возможным требовать от государства бесплатно самых разнообразных

услуг и улучшений, которые могли бы быть достигнуты их личными

усилиями, помимо государства.

Таким образом, все ведет к увеличению спроса на государственные

услуги и к расширению, следовательно, сферы его деятельности.

Быстрый рост государственных потребностей красноречиво

рисуется немыми статистическими цифрами, даже относящимися

к сравнительно недалеко отстоящим друг от друга периодам вре-

мени. В России до Петра I государственные доходы простирались

до 3 милл. р., и только к концу его царствования, благодаря суро-

вым мерам, употреблявшимся при сборе налогов и имевшим сво-

им последствием бегство десятков тысяч душ за границу, едва

достигли 10 милл. р. при 14 милл. населения; теперь же населе-

ние доходит до 129 милл., обыкновенные же доходы казны –

до 1364 милл. (по росписи на 1898 г.), т.е. в то время, как населе-

ние возросло в 9 раз, финансовая тягость возросла с лишком в

136 раз. В Англии в 1685 г. государственные доходы равнялись

1 400 000 ф. ст.; население же простиралось до 5 милл.; а за 1896–97

отчетный год доходы Англии превышают 122 милл. ф. ст., а на-

селение достигло только 39 милл., т.е. с возрастанием населения

почти в 8 раз доходы увеличились в 81 раз. В конце XVII в. анг-

лийский государственный долг равнялся 11/2 милл. ф. ст., раздавались всюду жалобы на страшную тяжесть его, в массе брошюр

угрожали Англии банкротством; ныне государство должно свы-

ше 640 милл. ф. ст. и, несмотря на это, кредит Англии самый

прочный в мире и, по словам Биконсфильда, материальные сред-

ства ее практически неистощимы. Во Франции в 1828 г. государ-

ственные расходы достигли 1 миллиарда франков, к ужасу законо-

дательного собрания и прессы; теперь они превышают 3,4 милли-

арда, а между тем благосостояние страны растет и Франция никогда

не была еще в таком цветущем состоянии, как теперь (Геффкен).

Мюльгаль дает следующую сравнительную таблицу возрастания госу-

дарственных доходов в различных странах Европы за последнее 50-летие:

1750 г. 1830 г. 1860 г. 1881 г. 1889 г. Увеличение

СТРАНЫ: Миллионы фунтов стерлингов

Франция………... 14 41 83 121 121 в 8,5 раза

Великобритания.. 9 55 73 83 88 « 9,8 «

Австрия………… 4 18 45 75 74,8 « 18,6 «

Германия………. 1,6 16 32 90 88,8 « 55 «

Россия………….. 7 23 56 80 154,7 « 22 «

Главная причина такого быстрого увеличения бюджета заключает-

ся все-таки в возрастании военных издержек, которые, благодаря прак-

тикующейся в Европе системе вооруженного мира, поглощают значи-

тельную часть государственных доходов. Для наглядного доказательства

этого значения военных издержек приведем из труда Кауфмана данные о

процентном отношении расходов на защиту страны, на уплату долгов

(главным образом заключаемых тоже для военных целей) и, в виде кон-

траста, например, на народное просвещение по всей сумме государст-

венных расходов важнейших государств Европы (за 1887 г.):

Таким образом, под влиянием естественного роста потреб-

ностей и постоянного запроса со стороны общества на государст-

венные услуги деятельность государства, постепенно расширяясь

с эпохи средних веков, достигла в настоящее время небывалых

размеров, она заменяет собой во многих случаях деятельность

самого общества и отдельных лиц, и народ никогда не заявлял

таких требований и никогда не соглашался сосредоточить в руках

государства таких огромных средств, как теперь. В настоящее

время государство принимает на себя заботу не только о внешней

безопасности своих граждан, о внутреннем благоустройстве, о

правосудии, но и заботы о труде, промышленности и торговле, о

путях сообщения, о кредите и его улучшении, о бедных и не

имеющих работы, о вдовых и сирых, о больных, голодающих и

даже умерших, берет даже в свои руки, как мы это видим на при-

мере Германии, дело страхования рабочих от увечий, от болезней

и от неспособности к труду. Перечисленный ряд забот, прини-

маемых на себя государством в нашу переходную эпоху, далеко

не может считаться законченным. По справедливому замечанию

Ад. Вагнера, трудно, невозможно перечислить все те разнообраз-

ные функции, которые усвоит себе государство в самом ближай-

шем будущем; по всем вероятиям, торговля важнейшими предме-

тами продовольствия, страхование во всех его разнообразных

видах, снабжение водой, снабжение материалом для освещения в

городах и т.п. в более или менее близком будущем должны будут

сделаться задачами государственной или общественной деятель-

ности, так что несомненно, что потребности государства в мате-

риальных средствах будут развиваться все сильнее и сильнее.

Этот рост задач и потребностей как государства, так и других

общественных групп давно уже выработал в правительствах и

обществе сознание невозможности при добывании необходимых

государству средств ограничиваться первобытными приемами и

способами, практиковавшимися несколько столетий тому назад,

руководствоваться одной рутиной и личным опытом; уже давно

поэтому была признана необходимость выяснить, расширить,

привести в систему эти способы и приемы – одним словом, соз-

дать особую отрасль государствоведения, которая изучала бы

принципы, долженствующие лежать в основе правильно и целе-

сообразно устроенного организма финансового хозяйства. Этой

важной наукой явилась наука о финансах, имеющая своим пред-

метом исследование способов наилучшего удовлетворения мате-

риальных потребностей государства.

По предмету своего ведения, финансовая наука является одной из

важнейших в кругу государственных наук: без материальных средств,

составляющих предмет ее изучения и исследования, ни одна из послед-

них не могла бы, конечно, иметь практического применения в жизни и

осталась бы лишь мертвой буквой, как справедливо по этому поводу

замечает Цахариа.

Слово «финансы» ведет свое происхождение, по наиболее приня-

тому и наиболее правдоподобному толкованию ученых, от средневеко-

вого латинского термина finatio, financia, financia pecuniaria, употреб-

лявшегося в XIII и XIV вв. в смысле обязательной уплаты денег, а затем

вообще денежной суммы. Может быть, вследствие близости звуков со

словами «fein» (хитрый) и «erfinderisch» (от finden, – изобретательный)

или потому, что сами finationes в то время соединялись с разного рода

притеснениями, выражение «финансы» в Германии в XVI и XVII вв.

имело дурное значение, заключало в себе элемент лукавства, вымога-

тельства; так, Schotelius финансы объясняет выражениями: живодерство,

лихоимство, а Себастиан Брант сопоставляет понятия: Untreu, Hass,

Neid, Finanz – вероломство, ненависть, зависть, финансы (Pay, § 1, а).

Напротив, во Франции уже с XVI в. это слово употребляется почти в том

же значении, что и в настоящее время (Froumanteau в 1851 г. издал кни-

гу под заглавием «Le secret des finances de France»), в смысле всей сово-

купности государственного имущества и состояния правительственного

хозяйства. Всеобщее употребление французского языка со времени Лю-

довика XIV совершенно вытеснило немецкий, дурной смысл слова, и в

настоящее время под финансами, в техническом значении слова, разуме-

ется исключительно совокупность материальных средств, необходимых

для удовлетворения потребностей государств.

Еще сто лет тому назад слово «финансы» в смысле особой науки

встречалось, за исключением Франции, крайне редко. Наука эта или,

лучше, зачатки ее входили в состав особой категории наук так называе-

мых камеральных, к сфере которых относилось учение о разных отрас-

лях промышленности, служащих источниками удовлетворения государ-

ственных потребностей: агрономии, горном деле, лесоводстве, торговле;

сюда же отчасти присоединялись политическая экономия и некоторые

начала государственного благоустройства и учение о способах удовле-

творения государственных потребностей. Эта категория наук – герман-

ского происхождения (camera – казенная палата, место для хранения

государственных доходов). Финансы, составляя часть камеральных наук,

играли здесь второстепенную роль, да и не было необходимости созда-

вать для них особую область знания: государство удовлетворяло свои

потребности главным образом из доходов от своих имуществ и промы-

слов и пользовалось здесь такими же приемами и способами, как и вся-

кое частное лицо, а изучение этих способов ведала политическая эконо-

мия. Но когда государственные имущества и промыслы потеряли свое

первостепенное значение в удовлетворении государственных потребно-

стей и их место заняли налоги и займы, финансы получили огромное значение в экономической жизни народов и должны были выделиться в

отдельную науку.

Судя по громадному значению финансового хозяйства, можно бы-

ло бы заключить, что и наука, его ведающая и потому столь важная и

существенная, обратила на себя внимание массы научных сил и потому

должна являться наукой до известной степени обработанной во всех

своих частях, строго систематизированной и точной по своим научным

задачам и их решению. К сожалению, надо сознаться, такой вывод дале-

ко бы не соответствовал действительности: несмотря на всю свою важ-

ность, наука о финансах находится до сих пор, как и политическая эко-

номия, почти на первых ступенях развития. Она дает массу разнообраз-

ных, противоречивых решений по самым важным вопросам; самые глав-

ные положения ее часто являются условными, рассчитывающими на

совершенно различное применение в отдельных практических случаях.

До сих пор, как мы увидим ниже, самые пределы ее не очерчены точно;

находят возможным оспаривать даже ее право на самостоятельность.

Государственные налоги повсюду умножаются, займы доходят до басно-

словных цифр; а между тем до сих пор еще не выработано твердых на-

чал, на которых могут основываться эти отрасли государственных дохо-

дов. Некоторые довольно авторитетные лица в Западной Европе не при-

знают, как, например, Бисмарк в одной из своих речей, за нашей наукой

даже права претендовать на имя науки: они говорят, что наука должна

представлять собой стройное целое, что наука должна быть строго сис-

тематизирована, а наука о финансах есть, по их мнению, лишь агрегат

разного рода сведений, проектов, опытов, которые нельзя соединить в

одно целое, поэтому-де финансовая наука и не может существовать, а

может существовать только финансовое искусство; а так как навык в

искусстве приобретается исключительно практикой, то теория финансо-

вого законодательства и не нужна для государственных людей. Чтобы

видеть, насколько такое утверждение неосновательно, стоит только вду-

маться в вопрос о том, что такое теория в общественных науках. Практи-

ка есть не что иное, как голая рутина в известной сфере деятельности;

теория же является возведением частных рутинных наблюдений на сте-

пень общих положений, до построения некоторых общих правил и зако-

нов. Но если, как утверждают противники финансовой науки, индивиду-

альные наблюдения полезны, то как же может быть бесполезная теория,

возведение опытных данных на степень общих правил? Разноречие меж-

ду практикой и теорией, на которое существует столько ссылок, не дока-

зывает еще бесполезности теории, а указывает лишь на недостаточность

наблюдения фактов и необходимость более строгого отношения к ним

при возведении их на степень общего правила. Конечно, одно теоретиче-

ское знание, добытое дедуктивным путем, без практики, значило бы

весьма мало; «даже теперь горячее изучение финансовой науки еще не

сделает финансиста-практика: для этого необходимы опытность, практи-

ческая проницательность, знание людей; но ведь из того, что знание ге-

нерал-баса не создаст Бетховена или Генделя, равно как тщательное изучение политики и международного права еще не в силах сделать из че-

ловека Талейрана или Бисмарка, отнюдь не следует, что можно сделать-

ся гениальным музыкантом или великим дипломатом без этих научных

познаний» (Геффкен). Положения общественных наук условны, но это

еще не уничтожает их важности; имея дело с человеком, с человечески-

ми учреждениями, они, конечно, имеют относительное значение, не пре-

тендуют устанавливать неизменные нормы для отдаленного будущего,

не стремятся подвести под свои выводы глубокое прошлое, но для данного

времени, места и обстоятельств вырабатывают правила, которым может и

должно быть дано широкое место для практического применения.

Причины незавидного положения финансового права как науки в

общих и главных чертах следующие: 1) Несовершенство и ненаучность

метода. В тех случаях, когда финансовая наука составляла лишь часть

науки о народном хозяйстве, как у англичан, она подлежала той же са-

мой абстрактной, дедуктивной выработке своих начал, как и политиче-

ская экономия, и все те упреки, которые справедливо делались классиче-

ской школе экономистов за непрактичность ее выводов, за несогласие их

с явлениями действительной жизни, целиком применяются и к финансо-

вым положениям, выработанным тем же путем. Как и в сфере экономи-

ческой политики, абстрактные финансовые выводы экономистов вредно

влияли на практическую деятельность, вели к законодательным ошибкам

и делали непопулярной самую науку. 2) Сильное влияние практики. На-

ходясь под обаянием рутины существующих форм и учреждений, уче-

ные часто без достаточной проверки опытом их действительной полез-

ности и применимости к другим внешним условиям целиком решают

вопрос в утвердительном смысле и возводят на степень закона то, что

отнюдь не может претендовать на такое значение. Так, Л. Штейн, увлек-

шись хорошими результатами табачной монополии в Австрии, слишком

поспешно приходит к заключению, что монополия есть вообще наилуч-

ший способ извлечения государственного дохода из табаку, т.е. частное

явление, применимое только к той стране, где он живет, он уже спешит

обобщить и сделать законом, применимым к другим странам. 3) Юный

возраст науки. Финансовая наука, если принимать в счет ее первых пред-

ставителей – Юсти и Зонненфельса, едва может насчитать 150–200 лет

своего существования, что, конечно, весьма немного для того, чтобы

создать в полном совершенстве сложную общественную науку.