4. Исторический очерк развития источников государственных доходов

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 

Не заходя в глубь времен, постараемся в кратком очерке

представить состояние финансов у двух важнейших народов

древности – греков и римлян.

Финансовое хозяйство Древней Греции (мы будем иметь в

виду исключительно Аттику) поражает отсутствием определен-

ности: ничего похожего на систему, никаких более или менее

ясно выработанных начал для собирания государственных дохо-

дов не существует; на всех финансовых мероприятиях отпечатле-

вается господство личного элемента правителей; их личные воззрения определяют направление и способы удовлетворения госу-

дарственных потребностей. Характерной чертой греческого, как

и вообще древнего, финансового хозяйства является отвращение

от налогов: личные налоги считались носящими на себе печать

рабства и потому унизительными для полноправного граждани-

на; взгляд на налоги с имуществ был более снисходительный, но

и они переносились с крайним неудовольствием1; вследствие это-

го обложению подвергались обыкновенно не граждане, а ино-

странцы, вольноотпущенники, метойки2, куртизанки. При этом

нерасположении афинян к принудительным сборам государст-

венный доход приходилось получать главным образом двояко:

путем эксплуатации государственных имуществ и в виде дани и

добычи и притом не столько с врагов, сколько с союзников.

Самый обильный источник составляла именно эта дань с союзни-

ков, которая была следствием политического преобладания афинян над

другими греками. Для борьбы с персами Аристидом была учреждена

союзническая казна, хранившаяся первоначально на о-ве Делос как мес-

те, священном для всей Греции. С течением времени первоначальная

цель общей казны – борьба с персами – устранилась; союзники были

разрозненны, слабы сравнительно и платили иногда вместо войска и

кораблей деньги, что придало их взносам характер дани; в результате,

пользуясь своей обширной политической властью, афиняне вполне овла-

дели этой сокровищницей, стали смотреть на нее как на свою собствен-

ность, перенесли ее в Афины, а еще позднее завладели самовольно и

Делосом. Эта дань союзников занимала долгое время в Аттике первое

место по своей доходности между источниками государственных дохо-

дов: при Аристиде она приносила 460 талантов, при Перикле же она

достигла до 600 талантов. Другой источник доходов – были государст-

венные имущества, сдававшиеся частным лицам в оброчное содержание

или обрабатывавшиеся самой казной при помощи рабов. Главное из этих

имуществ – Лаврионские серебряные рудники – были разбиты на участ-

ки и отдавались в наследственный откуп под условием платежа едино-

временного сбора при отдаче участка и затем 4 % с полученной руды

ежегодно. Подобные же рудники существовали и в других частях Греции,

на о-ве Тазос3, во Фракии и пр.; доходы от них не превышали 35–40 талан-

тов в государстве.

Кроме названных видов государственных доходов, в Древ-

ней Греции имели еще некоторое значение конфискация, специ-

альные налоги, пошлины и так называемые «литургии» (нату-

ральные приношения богатых граждан).

Конфискация имуществ частных лиц имела не только характер по-

литической меры, как это бывало в тех случаях, когда государство отби-

рало имение гражданина, возбудившего народное недоверие своим вла-

столюбием и подвергнутого остракизму, но и была наказанием за уго-

ловные преступления. Налоги прямые отличались случайным характе-

ром и, как уже сказано, падали исключительно на вольноотпущенников

и метойков; рабы несли специальный поголовный налог в размере 3 обо-

лов (50 сант.), доставлявший казне до 33 тал. в год. Были и косвенные

налоги – сборы с товаров, привозимых и вывозимых морем и сушей,

сбор в размере 1/50 части при нагрузке и выгрузке, маленький сбор за

стоянку кораблей в гавани; завладевши Византией, греки тотчас учреди-

ли там таможню, весьма прибыльную. Сборы эти давали от 70 до 80 тал.

Затем пошлины, так называемые притании, были довольно разнообразны

и взимались на различных основаниях: за оказание правосудия истец и

ответчик платили суду сбор соразмерно сумме иска (от 100–1000 драхм –

3 драхмы, от 1000–10 000 драхм – 30 драхм и т. д.); виновная сторона

платила двойной штраф; такие же пошлины были при переносе дела из

одной инстанции в другую, при апелляции и пр. При распространении

судебной власти афинян на союзные города этот источник делался все

более и более обильным. Наконец, литургии были натуральные повин-

ности богатых людей, сопряженные с принятием на себя некоторых по-

четных должностей; важнейшая из них была триерархия, заключавшаяся

в снаряжении военных кораблей.

Таким образом, важнейшие источники доходов в Афинах

имели в свою очередь источником политическое господство

Афин над другими греческими городами, иными словами, в

большинстве случаев основаны были не на правильных, созна-

тельно усвоенных началах, а на случайных и произвольных актах

внешней политики. Этим же самым характером случайности и

неопределенности отличаются и воззрения древних греков на

финансовые вопросы, насколько можно судить о них по немно-

гим отрывкам в дошедших до нас памятниках, главным образом

по сочинениям Ксенофонта и Аристотеля. Без сомнения, воззре-

ния этих писателей не лишены здравого смысла, но имеют вид

разрозненных и случайных сведений, без всякой претензии на

обобщение. Финансовые меры не вытекали из каких-нибудь убе-

ждений, систематических и разработанных, а были мерами случайными, возникшими из окружающих обстоятельств или просто

личных воззрений правителей.

Рим в экономическом отношении имел значительное сход-

ство с Грецией. Различие между обоими государствами заключа-

лось в политической организации: в то время как в Греции весь

политический строй основан был на союзном начале, хотя и из-

вращенном по существу, Рим всегда стремился к единовластию.

Вечный город не относился враждебно, не считал своим врагом

того, кто был покорен им, кто находился уже под его властью; но

завоеванные области были для него все-таки «провинциями»,

жители которых были далеко не равноправны с римлянами.

В финансовом хозяйстве тем не менее наблюдается сходство с

Грецией, и именно в том отношении, что и здесь доходы главным

образом держатся также на произвольных и случайных источни-

ках; сознания необходимости собственного труда для поддержа-

ния государственного союза, как у современных нам народов, у

римлян не существовало; вечный город был пиявкой, которая

высасывала соки из покоренных провинций.

В первый ранний период римской истории мы встречаемся

несколько раз с принудительными прямыми и косвенными сбо-

рами с граждан, но налоги эти в большинстве случаев отличаются

своей случайностью и недолговечностью. Налогом постоянным

была только vicesima manumissionis (5 %-ный сбор с отпущенных

на волю рабов); затем при царях существовал особый сбор с про-

дажи соли, вызывавший большое неудовольствие; Сервий Тул-

лий подверг налоговому обложению самое имущество граждан,

подвергавшееся оценке через каждые пять лет при цензе

(lustrum)1. По мере того как владычество римлян распространя-

лось все более и более с успехами римского оружия, эти сборы

теряют значение и добыча и доход от завоеваний2 начинают при-

обретать первенствующую роль: Рим все более и более стремится

построить свое государственное хозяйство на чужом труде. По-

коренные народы облагались разнообразными сборами и повин-

ностями; часть земель их отбиралась и раздавалась в пользование

римским гражданам под условием известной платы, обыкновенно

1/10 части валового дохода (отчего и самые земли эти, кроме agri publici, назывались также agri decimales, vectigales). По мере того

как поборы с побежденных развиваются до громадных размеров,

налоги на полноправных граждан ослабевают и встречаются все

реже и реже: так, после победы Эмилия Павла и обогащения им

казны, налог на имущества был отменен как ненужный; 60 лет

спустя был уничтожен оброк с земель, платимый римскими граж-

данами (по предложению трибуна Спурия Тория в 647 г. ab. ur. c.);

затем, через 44 года после этого по предложению Трибуна Цеци-

лия Метелла были отменены по всей Италии таможенные сборы.

Таким образом, для римских граждан оставался один случайный

сбор в 5 % с отпуска рабов. Зато провинции грабились и угнета-

лись немилосердно; к этому именно периоду относится тот ши-

роко организованный грабеж их, которым держалось богатство

Рима и его оптиматов. При господстве откупной системы, при

отсутствии каких-либо правильных начал обложения, в сборе

провинциальных налогов царил полный произвол; грабежи от-

купщиков тяжело отзывались на населении и вызывали часто

народные мятежи и восстания; поборы, взятки и притеснения

римских чиновников доходили до необычайных размеров. Доста-

точно напомнить классические примеры бесславной памяти Вер-

реса, ограбившего Сицилию, Пизона, разорившего Македонию,

Аппия Клавдия, следовавшего их примеру в Киликии. Да и почти

невозможно было, при господствовавшей тогда системе админи-

страции, иное положение дел. «Небесной добродетели требует-

ся, – говорит Цицерон, – чтобы согласовать выгоды откупщиков

и жителей, чтобы не принести одних в жертву другим, сделать

так, чтобы и овцы были целы и волки сыты».

Империя произвела некоторый переворот в строе финансо-

вого хозяйства: положение провинции улучшается; злоупотреб-

ления несколько уменьшаются, старые налоги на граждан начи-

нают восстановляться, а параллельно с этим права всех поддан-

ных империи постепенно сравниваются. При императоре Кара-

калле, в 212 г., право римского гражданства распространено на

всех жителей государства; вместе с политической равноправно-

стью установилось и единство в податном строе. Сенат еще при

Августе теряет свое значение; рядом с общегосударственной каз-

ной – aerarium основывается новая сокровищница доходов, так

называемый aerarium militare или fiscus, поступившая в полное не-

зависимое распоряжение цезарей и постепенно, отчасти с помо-

щью толкований римских юристов о верховной власти (Требони-

ан), захватившая все, что раньше принадлежало первой. С той

поры как нити римского финансового управления сосредоточивались уже не в Сенате, как было прежде, а в руках цезарей, но-

вая жизнь, более строгий порядок и прочная связь проникли во

все части этого великого организма.

В это время восстановляются таможенные сборы в Италии и учре-

ждается centesima rerum venalium – 1 %-ный акциз на внутреннее по-

требление, оказавшийся крайне чувствительным для населения и скоро

возбудивший его неудовольствие; под влиянием борьбы с упадком нра-

вов и развращенностью римского общества, с целью поощрения брачной

жизни, издается закон – lex Pappia Poppaea de maritandis ordinibus и уста-

новляется налог на наследства – vicesima hereditatum, распространив-

шийся при Каракалле и на провинцию. Рядом с этими новыми источни-

ками государственных доходов при императорах начинает играть, по

мере развития неравенства имуществ, все бóльшую и бóльшую роль

конфискация; появляется новый закон, чрезвычайно благоприятствую-

щий ее применению, – lex laesae majestatis, благодаря которому создается

специальный класс доносчиков – delatores, поставщиков для правитель-

ства виновных в оскорблении величества богатых граждан и могущих

быть на этом легальном основании конфискованными имуществ. Из

расходов, которыми в это время обусловливалась напряженность по-

требности государства в материальных средствах, надо указать, между

прочим, на довольно значительные издержки по содержанию delatores,

на огромные суммы, затрачивавшиеся на пышность и роскошь двора, на

безумные затеи императоров, на раздачу разнузданному народу хлеба, а

часто даже вина и денег1, и устройство для него даровых зрелищ, на соз-

дание великолепных бань и других общественных сооружений; еще

бóльших средств потребовало содержание войска, в особенности с тех

пор, как солдатам было назначено постоянное жалованье – stipendium,

шедшее рядом с щедрой раздачей цезарями подарков2. В более позднее

время налоги становятся более многочисленными и постоянными. При

Диоклетиане, напр., распространяется на Италию провинциальный позе-

мельный налог (tributum soli), получивший также название indictio (им-

ператор indicebat – наказывал, приказывал собирать известную сумму на

столько-то лет), и устанавливается промысловый – lustralis collatio. При

императоре Константине встречаем массу новых тягостных налогов и

особое развитие натуральных повинностей для удовлетворения военных

потребностей и содержания двора.

Общие выводы из нашего краткого исторического очерка

античного финансового хозяйства напрашиваются сами собой.

В древнем мире не существовало правильного гражданского об-

щежития, основанного на труде, и потому одинаково с частным

хозяйством не могло развиваться нормальным путем и хозяйство

государственное. Государственные доходы не основывались на

правовых началах, а вытекали из случайных, произвольных и

часто даже антигражданских по своему характеру источников

вроде конфискации, дани, поборов с покоренных провинций и

пр.; все финансовое хозяйство велось без всякой выработанной

системы, без всяких определенных принципов, руководясь одним

правилом: брать все, что возможно.

Не имея возможности прослеживать постепенную историю

перерождения начал экономической и финансовой жизни древне-

го мира, перейдем к описанию средневекового государственного

хозяйства, которому предпошлем несколько слов об общем эко-

номическом строе этого периода.

При слабом и рассеянном населении средневековая хозяйственная

жизнь Европы отличается незначительным накоплением богатства, ма-

лым запасом всякого рода товаров, и притом малым не только абсолют-

но, но и сравнительно с численностью населения. Частная собственность

тоже незначительно развита, и, в отличие от нашего времени, существу-

ет много бесхозяйного добра, считавшегося общим достоянием1; зато

сами люди, в качестве крепостных рабов, рассматриваются как объект

собственности. Кредитом мало пользуются и по понятной причине: в

большей части средневековых государств встречаются запрещения вся-

ких процентов с капитала. В каноническом праве, начала которого поль-

зовались таким обширным применением в то время, дозволяется купцу

продавать товар отнюдь не дороже того, что он самому стоит. В проти-

воположность крайнему эгоизму, развившемуся на началах римского

права, каноническое – отрицало всецело всякое себялюбие как стимул

хозяйственной деятельности. Отсюда всякая светская, мирская деятель-

ность, особенно промышленная, с аскетической односторонностью при-

знается за голое зло: negotium negat otium, quod malum est, neque quaerit

veram quietem, quae est Deus. Только два рода занятий составляют неко-

торое исключение и если не пользуются особенным уважением, то, по крайней мере, и не преследуются каноническим правом: именно – зем-

леделие и ремесло.

В средневековом производстве хозяйственных годностей замечает-

ся могущественный перевес одного из факторов – природы, от сильного

давления которой на весь строй жизни люди еще мало сумели тогда

эмансипироваться. Бедняк, не имеющий поземельной собственности или

владеющий ею в ничтожных размерах, может лишь с большим трудом

отстаивать свою личную независимость от посторонних посягательств;

поэтому он старается примкнуть к какой-либо корпорации и за защиту с

ее стороны отказывается в пользу ее от некоторых своих прав, надеясь с

этой помощью сберечь остальные1. Большая необеспеченность прав,

свободы личной и имущества служит причиной, что и те немногие капи-

талы, которые могли бы употребляться для производительных целей,

остаются мертвыми, превращаясь в драгоценные вещи и металлы или

монету, а иногда даже просто зарывались в землю. Труд, как и время,

вообще низко ценится, а сравнительная с настоящим временем непод-

вижность и застой в промышленности обусловливает малое развитие

разделения и соединения труда в народе. Большая часть хозяйств произ-

водит значительную долю нужных для удовлетворения своих потребно-

стей сырых и обработанных продуктов; исключением являются только

некоторые привозные заграничные и колониальные предметы, которые

доставляются путем обмена на остаток хлеба, получающийся в хозяйстве

за удовлетворением собственных потребностей. При таких обстоятель-

ствах хозяйственной жизни обращение ценностей, передвижение их ма-

ло развито не только между отдельными народами, но даже между раз-

ными частями, общинами и индивидуумами одного и того же народа;

средства сообщения в высшей степени несовершенны, перевозка товаров

связана многоразличным образом, очень медленна и неправильна. Удо-

боперемещаемые товары в тогдашнем народном хозяйстве играют еще

очень ограниченную роль; предметом обмена служит преимущественно

тяжелое сырье и полуобработанные продукты.

При такой конкуренции замечается огромное колебание в ценах и

частная спекуляция стремится гораздо более к тому, чтобы на немногих

товарах выиграть возможно более, чем к тому, чтобы путем понижения

цены продать возможно более товара и, взяв на каждом проданном

предмете небольшой барыш, на массе их получить желаемую прибыль.

Вследствие этого направления спекуляции в отношениях одного про-

мышленника к другому или даже одной категории промыслов к другой,

ей родственной, видно также стремление не превзойти соперника уде-

шевлением цены товара и улучшением его качества, а совсем исключить,

изъять его с рынка; так являются торговые привилегии, монополии, на-

конец, цеховая нетерпимость. При оценке всех товаров потребительная

их ценность стоит часто вперед меновой, что, конечно, обусловливается

решительным преобладанием натурального хозяйства1. Небольшое ко-

личество денег в обращении чаще употребляется для сбережения на слу-

чай всяких превратностей, чем служит к перемещению ценностей.

Между товарами отличаются сравнительной дешевизной все те, в произ-

водстве которых главным фактором является земля, и наоборот, дóроги

те, где существует большее соприкосновение труда и капитала. Позе-

мельная рента вообще стоит низко, а размер процента, напротив, высок.

Несмотря, разумеется, на все запрещения канонического права, а через

него и действовавших местных законодательств, проценты при займах

все-таки взимались и притом в очень больших размерах; но так как об-

ращение к кредиту является в то время большей частью результатом

крайности, бедности, а не обыкновенным торговым оборотом, как ныне,

то против взимания процентов и лиц, торгующих кредитом, существует

в средневековом обществе большое отвращение и предубеждение, как и

до сих пор против мелких ростовщиков. Рискованные предприятия, ко-

торые производятся на собственный страх, еще редки, тем более что все

три фактора производства – природа, труд и капитал, а следовательно, и

три рода дохода – поземельная рента, заработная плата и проценты со-

единяются часто в руках одного и того же лица.

Третья стадия хозяйства – потребление характеризуется однообра-

зием, низким уровнем потребностей и отсутствием или, точнее, мало-

подвижностью во вкусе, в изменениях мод. Роскошь преимущественно

выражается в содержании многочисленной, малодеятельной прислуги,

патриархальном гостеприимстве, колоссальных пирах и драгоценной,

хотя часто и малоудобной утвари и оружии. Ежедневная жизнь замеча-

тельна большой простотой и сходством в разных классах народа; диамет-

ральные противоположности современной жизни, резко бросающиеся в

глаза, – громадные богатства и рядом с ними крайняя нищета – в средние

века встречаются гораздо реже и не поражают глаз наблюдателя.

Вся народная жизнь в средние века вообще мало централи-

зована; повсюду мы встречаемся с разного рода самостоятельны-

ми общинами, корпорациями, сословиями, даже семьями, пред-

ставляющими собой как бы status in statu. Отношения отдельных

лиц к государству и главы государства к подданным основыва-

ются в эту эпоху преимущественно на началах и воззрениях ча-

стного права. Этот частноправовой характер отношений прохо-

дит через все средние века, и только в конце их начинают разви-

ваться и получать права гражданства новые воззрения, основан-

ные на социально- или общественно-правовых началах. Поддан-

ный того времени в своих отношениях к государству признавал

за собой к нему только такие обязательства, исполнение которых

требовали непосредственно его личные интересы. Властелин в

свою очередь смотрел на верховные права, как на род своих ча-

стных прав и принадлежность своей власти.

Такие взаимные отношения между государем и подданным в

средневековых патримониальных государствах находятся в стро-

гом согласии и аналогии со всем строем и порядком феодальной

жизни. Цели и стремления отдельных лиц не различаются от об-

щественных целей. Каждое частное лицо при частноправовом

порядке государственной жизни отдельно или в связи с другими

ищет удовлетворения только своих частных интересов, стараясь

получить от государственного союза наибольшую сумму выгод с

наименьшими издержками или трудовыми усилиями со своей

стороны. Понятно, что при удаче таких стремлений водворяется

крайнее и видимое неравенство в распределении прав и обязан-

ностей как по отношению к отдельным лицам, так и по отноше-

нию к целым классам подданных: наряду с чрезмерным отягоще-

нием одних устанавливается масса исключительных прав и при-

вилегий для других.

Так, повсюду мы видим неравномерность в распределении подат-

ных тягостей и существование разделения населения на податные и не-

податные сословия, при котором одни классы несут на себе все налоги, а

другие ничего не платят; точно так же мы видим сосредоточение права

охоты в руках одного класса дворян, причем каждый недворянин, охо-

тящийся хотя бы на собственной земле, наказывается в Англии смертной

казнью; даже право участвовать в законодательстве не есть всеобщее

право, существующее для общих интересов народа, а только преимуще-

ство, привилегия отдельных лиц, корпораций, классов. В новейших го-

сударствах, основанных на общественно-правовых идеях, каждый от-

дельный член какого-либо сословия является в представительстве от

имени всего общества, свободный в выборе защиты тех интересов, кото-

рым действительно сочувствует как полезным для всего народа. Не так

было в средние века, при господстве идей частного права: встречается,

напр., одно постановление даже в конце XVI столетия, что представи-

тель, голосовавший противно инструкции, ему данной, осуждается на

смертную казнь. По смыслу этого закона, следовательно, представитель

является простым поверенным, передатчиком и защитником идей своего

сословия и даже кружка, которому нет дела до общего блага. Самое понятие о свободе в частноправовом государстве средних веков было со-

вершенно отлично от того, которое существует в современной Европе.

Свобода, по воззрениям средневекового гражданина, заключается только

в том, чтобы не быть государством в чем-либо ограниченным; такой

отрицательной свободы в государствах новейших, общественно-

правовых, уже не существует более, и понятие о свободе уже заключает-

ся в общем участии тем или иным путем в управлении страной. При

этом государство рассматривается в настоящее время, в отличие от сред-

них веков, не как простая связь индивидуальных интересов властелина и

подданных, а как цель сама по себе. В правовой сфере проводится из-

вестная граница как общих, так и частных интересов той и другой сторо-

ны, и это различие между ними резко заметно на всех высших ступенях

культуры.

Согласно отличительному характеру средневековой жизни,

государственное хозяйство держится преимущественно на част-

ноправовых источниках дохода, каковы домены, или государст-

венные имущества. Уже гораздо меньшее значение имеют в этом

хозяйстве всякого рода налоги и отличаются по большей части

своим временным, скоротечным характером. Сами территориаль-

ные владельцы не любили налогов, ибо видели в них ограничение

своей монархической власти; право контроля требовать принуди-

тельных сборов основывалось в каждом отдельном случае на

действительной нужде государства (necessitas publica) и могло

быть принято лишь по общему согласному решению всех сосло-

вий – consensu ordinum. Пошлины, – особенно судебные, – по

своему внутреннему содержанию – платы государству за пользо-

вание особыми правами гораздо более подходят под частно-

правовые воззрения и встречаются потому раньше и более посто-

янны.

Таким образом, средневековые доходы отличаются от дохо-

дов частных лиц не столько родом и видом, сколько количеством;

источники получения тех и других были почти одинаковы. Бога-

тый землевладелец-феодал мог извлекать доходы со своей земли,

обрабатывая ее сам, посредством своих крепостных или наемных

рабочих, мог отдать ее в аренду, срочную или даже бессрочную,

за известное вознаграждение деньгами, натурой или прямо тру-

дом; эту отдачу он мог сопровождать каким-либо добавочными

условиями, напр. обязанностью помогать физической силой при

нападении какого-либо хищника соседа; кроме того, он мог уст-

роить у себя на дороге гать через болото или перевоз через реку и

взимать за эти услуги с проезжих известную плату, мог даже, в

эти времена анархии и безурядицы, гарантировать путешественнику безопасность в своих владениях, а по сделке с соседом – и

на его земле и требовать за это вознаграждения. Кроме того, если

он пользовался авторитетом и уважением среди соседей, к нему

могли обращаться за какой-либо помощью, напр. при решении

спора и затем со стороны слабого – за наказанием сильного на-

рушителя прав, за что этот поземельный владелец мог получать

от истца какой-нибудь подарок натуральными продуктами, а от

обидчика требовать такого же штрафа, если последний, конечно,

являлся лицом от него зависимым, напр. его крепостным или по-

селенцем на его земле. Совершенно согласно этому частному

образцу велось и государственное хозяйство средних веков, пре-

имущественно их первой половины (до XIII в.), когда частно-

правовые воззрения еще всецело преобладали в обществе и вели-

кие географические открытия и технические изобретения конца

этого периода истории еще не произвели переворота в господ-

ствовавших идеях и ходе всей экономической жизни. Домены

_____составляли главное богатство государства, из которого оно чер-

пало большую часть своих средств1; затем оно установляло це-

лую систему пошлин, которые должны были являться вознаграж-

дением за его действительные или мнимые услуги отдельным

лицам; в лице назначаемых им судей оно требовало платы за ока-

занное правосудие от лиц, предлагавших тяжбу на его разреше-

ние, и эта плата была необходимой, безусловной принадлежно-

стью государственной защиты частных интересов.

Понятно, однако, что такая простота государственной жизни

и несложность финансовой системы не могли удержаться в тече-

ние долгого времени. По мере того как государство развивается

путем концентрации рассеянной власти, по мере того как посто-

янные армии занимают место живущих грабежом баронских

войск, по мере того как принудительные услуги сменяются опла-

чиваемой службой – потребности государства непрерывно воз-

растают и недостаточность старых источников дохода делается

год от года очевиднее. Слабые монархи по необходимости, по

расстроенности своих ресурсов безумно расточили свою частную

и общественную собственность; сильные государи сделали то же,

так как находили гораздо более удобным приобретать средства

продажей домен, чем испрашиванием у парламентов принуди-

тельных сборов; грабеж и узурпация знатными лицами доверши-

ли истощение государственных имуществ. По всей Европе правительства начинают тщательно отыскивать новые, неизвестные

прежде способы извлечения доходов. Опираясь на свою власть,

которая все более и более крепнет под влиянием рецепции рим-

ского права, территориальные владельцы захватывают в свои

руки исключительные права на производство известных промы-

слов и на отдельные отрасли торговли и делают их принадлежно-

стью королевской власти – regalia (горная, соляная регалия, право

охоты и рыбной ловли и пр.). Вообще сначала эти права присваи-

ваются только для личных целей монарха, для удовлетворения его

личных потребностей; потом они расширяются постепенно, при-

нимают общий характер и мало-помалу становятся даже предме-

том оборота. Позднее и этот новый источник оказывается недоста-

точным и приходится все чаще и чаще обращаться к налогам.

Государственные имущества составляют старейшую часть финан-

сов. Где народное хозяйство покоится главным образом на производст-

вах первобытных, обращенных на добывание сырья, там государство

непременно должно быть большим землевладельцем: если властелин-

князь не пользуется такими владениями, то сама наследственная монар-

хия становится невозможной, так как при господстве воззрения на налог

как на ограничение свободы она не имеет средств к существованию. В

большинстве случаев в первую половину средних веков почти не делает-

ся различия между частным имуществом верховных глав и государст-

венным уже потому, что значительная часть домен образовалась частно-

правовым образом из фамильной собственности государей. Главный

источник возникновения государственных имуществ заключался в за-

воеваниях, при которых государь, по ленной системе, бывшей фунда-

ментом всего средневекового политического устройства, фиктивно счи-

тался владельцем всей занятой земли; фактически же он выделял из нее в

свое непосредственное владение крупную ее долю, а остальное раздавал

во владение всем приближенным с обязательством немногих натураль-

ных повинностей. Это феодальное воззрение на государя как на верхов-

ного собственника всей земли встречается одинаково и до позднейшего

времени как в Германии, так во Франции и Англии. Раньше всего оно

исчезает в первой, благодаря ее распадению; во Франции эта мысль не

раз выражается самими королями, кончая знаменитой фразой Людови-

ка XIV: «L’Etat c’est moi!». Лучшим примером образования доменного

хозяйства может служить завоевание Англии норманнами. Вильгельм

Завоеватель, покоривши эту страну, не только бóльшую часть ее признал

коронной собственностью, а в остальной насажал своих дружинников

вместо англосаксонских вассалов, но простирал свое право собственно-

сти на всю землю, откуда и происходит английская юридическая фик-

ция, что «король есть lord paramount» – лорд по преимуществу, верхов-

ный лорд, владелец земли всего королевства.

Наибольшее развитие в средние века домены получили в Германии,

где они делились на два вида: имперские и отдельных государств, на

которые империя позднее распалась. Первые – составились главным

образом из наследственных фамильных империй разных царствовавших

династий, отчасти из остатков римских государственных имуществ, а

также и других разного рода приобретений: путем покупки, получения в

приданое, а чаще всего захвата (Людовик I). Все германские императоры

распоряжались доменами совершенно свободно, как со своей частной

собственностью: продавали, меняли, закладывали их, раздаривали своим

приближенным, и нигде в летописных документах того времени при

описании такого распоряжения государственными имуществами мы не

встретим ни малейшего повода думать, чтобы этот образ действия счи-

тался кем-либо неправильным, ненормальным. Таким образом, импер-

ские домены обязаны были своим происхождением преимущественно

началам частного права и только впоследствии, отчасти, нет сомнения,

под влиянием идей римского права, отчасти по причине перемен дина-

стий, при которых эти поземельные владения захватывались вновь воца-

рившейся фамилией, мог постепенно установиться теперешний взгляд на

домены и их различие от частного имущества государя. Как известно,

франкское государство, значительно увеличенное Карлом Великим, при

его наследниках распалось, и из восточной части его возникла собствен-

но Германская империя. Вместе с державными правами владетели ново-

го государства получили и поземельные имения, которые лежали по сю

сторону новой границы. Представление, что каждый правитель Герма-

нии есть и собственник этих имений, могло основываться на том обстоя-

тельстве, что первые государи возникшей империи были родом из фами-

лии Каролингов и смотрели, следовательно, на них, как на свою наслед-

ственную вотчину. Когда же Каролинги вымерли и ступили на герман-

ский престол государи из других родов, то, наследуя их достоинство,

они получали и самые имения, уже как имперские домены.

С разделением Германии на множество отдельных самостоятель-

ных и независимых государств на развалинах имперских домен образо-

вались и получили дальнейшее развитие домены этих отдельных стран.

Самый обыкновенный способ образования домен последнего вида за-

ключался в вознаграждении ленами за отправление известных должно-

стей (так называемые должностные лены). При недостатке в средние

века денег и денежных знаков все богатство считалось в земле и ее про-

дуктах; ими и уплачивались и покрывались государственные нужды.

Имперские чиновники – разные графы и герцоги получали за исполне-

ние своих обязанностей вместо жалованья также имения из государст-

венных домен. При господствовавшей в средние века тенденции тракто-

вать общественные обязанности по образцу частных прав, почти все эти

должности были наследственными, а с ними переходили из рода в род и

отданные в пользование имения. С распадением Германии с XIII в. мно-

гие из этих лиц из чиновников империи сделались независимыми госу-

дарями над областями, которыми правили, а их вотчины превратились в

домены. Другой источник образования домен в отдельных немецких

государствах заключался в покупке частных имений на государственные

деньги и в невыкупленных залогах: некоторые императоры, напр. Ру-

дольф Габсбургский, нуждаясь в деньгах, закладывал имперские домены

своим вассалам – князьям, за которыми они впоследствии и остались.

Реформация принесла с собой еще новый обильный для многих госу-

дарств источник образования домен, заключавшийся в секуляризации

отобранных у духовенства и монастырей имений. Многие из этих по-

следних сделались лучшими и доходными статьями государственных

касс и, может быть, даже оставались не без влияния на решимость мно-

гих немецких князей перейти на сторону реформации. Большая часть

епископских имений и резиденций, а также и многие монастыри рано

сделались большими поселениями и центрами промышленной и торго-

вой деятельности страны. Кроме роскошной жизни, которую вело выс-

шее католическое духовенство (некоторые епископы, напр., будучи не-

зависимыми государями, имели и великолепные княжеские дворцы и

многочисленные свиты), процветанию таких мест способствовали раз-

ные церковные богомолья, ходы и праздники, привлекавшие в этих слу-

чаях тысячи верующих и любопытных. Торговцы натурально пользова-

лись этими сборищами и учреждали сначала периодически при мона-

стырях и подобных учреждениях ярмарки и базары (почему многие из

первых до сих пор называются по имени разных святых и праздников), а

потом и постоянные лавки, обращавшие эти места в торговые центры.

Достаточно упомянуть названия некоторых протестантских теперь горо-

дов, чтобы судить о всей выгодности для казны средневековых госуда-

рей секуляризации: Гамбург, Магдебург, Бремен были такими резиден-

циями епископов с обширными их имениями.

В общем средневековая администрация домен, как и их происхож-

дение, в различных странах более или менее одинакова: домены управ-

лялись и доход с них собирался по образцу частных имений. Хорошим

примером этому может послужить знаменитый Capitulare de villis Кар-

ла Великого, в 70 параграфах которого резюмированы все правила адми-

нистрации домен и финансовые воззрения этого замечательного госуда-

ря. По своему содержанию этот капитулярий есть не более как инструк-

ция, наказ богатого землевладельца своим управляющим. Карл требует

от них прежде всего честности и усердного исполнения обязанностей и

хорошего обращения с рабочими; они не должны облагать их излишни-

ми, изнурительными работами, а в случае нерадения могут наказать те-

лесно до известной степени, предоставляя дальнейшее на усмотрение

государя или государыни: обиженный раб может найти свободный дос-

туп к нему лично; управляющий должен прилагать старание о размно-

жении и сбережении всякого рода скота и припасов, чтобы на случай

приезда государя не могло оказаться в чем-нибудь недостатка. При этом

Карл входит во все подробности управления и хозяйственные мелочи; он

предписывает, напр., какие фрукты должны разводиться в садах импер-

ских имений, каким ремеслам обучать в каждом поместье крепостных,

какие вина приготовлять и в каких бочках пересылать ко двору и т.д. Все

излишнее для содержания себя со свитой он приказывает продавать за

деньги. Во всех этих наставлениях Карл показывает, по-видимому,

большие знания и опытность сведущего, деятельного хозяина.

На основании этого замечательного документа легко можно вывес-

ти заключение о характере устройства тогдашнего пользования домена-

ми и взгляд на них самих хозяев-государей. Управление ими ничем не

отличалось от других имений того времени, обрабатываемых даровым

трудом крепостного раба. При экстенсивности тогдашнего земледелия,

обилии земли и несуществовании каких-либо иных форм и приемов хо-

зяйства, кроме немногих и несложных передаваемых традицией правил,

каждый рыцарь или даже аббат или епископ считает себя вполне спо-

собным выполнять обязанности каммермейстера, т.е. управителя коро-

левскими поместьями. Необеспеченность прав, господство всюду только

одной силы, немыслимой при народном сознании законности тех или

иных действий, воинственность всего свободного населения, благодаря

которому всякое поселение и город чуть ли не постоянно должны были

находиться на военной ноге, все это вместе, конечно, исключало воз-

можность существования какого-нибудь общего финансового права и

определенных рациональных форм пользования доходами. Поэтому ка-

ждый государь предоставлял управление своими имуществами первому

лицу из своих окружающих, наблюдая только, чтобы доходов хватало на

прокормление его со свитой и отчасти дружины, которая вообще, кроме

военного времени, была не особенно многочисленна и сама себя про-

кармливала теми же розданными ей землями. Одно из обыкновений пер-

вой половины средних веков заключалось в том, что государи не любили

долго заживаться на одном месте, а часто перемещались из одной части

страны в другую, причем проживали в этих доменных поместьях, при-

нимали посольства, собирали для совещаний своих знатнейших подчи-

ненных и т. д. Все эти лица должны были все время пребывания содер-

жаться средствами того имения, где остановка происходила.

Тем же способом пользовались и государственными лесами. Преж-

де всего они служили для любимого занятия средневековых владетелей –

охоты; затем они доставляли в имения весь нужный для отопления и

построек материал и разные другие продукты, напр. мед. Само собой

разумеется, что при обилии лесов продажа лесных материалов могла

быть возможна только в исключительных случаях, при их расположении

вблизи значительных городов. В XIV в., впрочем, встречаются уже чаще

и чаще сведения и о превращении части натуральных лесных доходов в

денежные, что происходит, конечно, от увеличения населения и отчасти

от неразборчивой хищнической системы пользования лесами, быстро

оголившей огромные пространства Европы.

По характеру своего частноправового происхождения ближе всего

к доменам приближаются судебные пошлины. В самом деле, по глубоко

господствовавшему в средние века воззрению, каждый индивидуум на-

столько считал себя обязанным государству, насколько он получал от него личную выгоду. Поэтому, имея нужду в суде как известном органе

государства, каждый находил вполне целесообразным и справедливым

платить за оказание ему правосудия. Взгляд этот так твердо держался в

средние века, что вопрос об этой плате мог возбуждаться только о сумме

вознаграждения, а никак не о праве судьи требовать вознаграждения с

тяжущихся, ибо в законности его не было сомнений. Пошлина первое

время имела характер простого подарка судье, определяемого, впрочем,

им самим. «Должен ли граф, шеффен или канцлер при принятии какой-

либо просьбы брать один солид?». Так спросили раз Карла Великого, и,

как видно, все дело заключалось не во взятии подарка, но только в опре-

делении его нормальной ценности. Эти судейские взятки определялись

законом или обычаем и имели часто натуральный характер: напр., по

баварскому законодательству судья имел право на 1/9 часть искомого.

Такой же характер носят судебные пошлины и в уголовном судопроиз-

водстве. Эти уплаты за преступления и проступки, называвшиеся у нас

«вирами», в Германии «Währgeld», поступали частью на удовлетворение

обиженных и частью в пользу государства; они отличались большим

разнообразием и соразмерялись как с ущербом, понесенным потерпев-

шим лицом, так и с его общественным положением1. Позднее, при лен-

ной системе эти пошлины чрезвычайно развились и породили массу

злоупотреблений; была изобретена масса специальных поводов для взи-

мания пошлин и вир; каждый шаг в судопроизводстве оплачивался день-

гами; прибегали к самым нелепым мотивам вроде «pro stulto logio», «pro

stulto dicto», «pro stulto responso» и т.п., встречающимся в английских

средневековых анналах. При Генрихе II (XI–XII вв.) Währgeld были

уничтожены, штрафы и пошлины постепенно перестают быть произ-

вольными и поступают в пользу государства, причем правительству еще

многие сотни лет приходится бороться с вековыми воззрениями на право

судьи на мзду с тяжущихся. Рядом с судебными взимались еще разнооб-

разные пошлины, основывавшиеся на разрешительной власти короля, –

за предоставление вольностей и изъятия, за королевскую протекцию и

помощь, за различные акты милости, за предоставление прав на торгов-

лю и промыслы и проч.

Встречаются в средние века и разного рода налоги, но все они были

временны и неопределенны, чаще всего получая характер натуральных

повинностей. Так, существовали уже в начале средних веков сборы на

содержание королевской свиты и войска с жителей той провинции, где

они временно присутствовали; сборы эти носили название подарков

(benevolentiae). В Англии эта отрасль дохода достигла особого развития

при Эдуарде IV, который точно определял, сколько должен уплачивать

каждый, к кому он обращался с просьбой. В других случаях принуди-

тельные сборы являются под именем «tributum» в определенных размерах и предметах и, нет сомнения, своим происхождением обязаны дани,

которая налагалась при покорении отдельных племен. В VI в. тюринги,

напр., в Германии должны были платить ежегодно по востребованию

известное количество меда и полотна, выделкой которого они славились;

саксы в том же столетии, жившие на Везере и Эльбе, посылали ежегодно

500 коров, аллеманы – несколько сотен свиней, и т.п. Сверх целей со-

держания войска или самого государя и его свиты эти сборы употребля-

лись еще для послов и уполномоченных, куда-либо отправляемых, при-

чем существовала даже особая такса, определявшая право этих лиц на

сборы, смотря по их важности.

Кроме таких сборов, встречаются также в средние века, особенно

во вторую их половину, налог поземельный под различными названиями

и различного происхождения1 и ряд личных налогов, частью классных,

частью просто поголовных, пользовавшихся большой непопулярностью.

Затем из косвенных налогов, более всего распространенных в этот пери-

од, можно отметить таможенные пошлины и акциз. Первые появляются

очень рано и взимаются под различными наименованиями. Государство,

подчиняясь общему характеру эпохи, мало сознавало за собой право на

их взимание и подыскивало для него разного рода предлоги, главным

образом в виде оказания торговцу при взимании этих сборов какой-либо

услуги; так, причальная пошлина платилась за право пользования при-

станью, устроенной государством, мостовой сбор брался за содержание в

исправности и постройку мостов; с иностранных купцов брались тамо-

женные пошлины под предлогом, что государство охраняет их от разбоев

населения, с судов, приплывавших морем, – за охрану их от пиратов, и т.п.

В Германии в характере этих сборов можно подметить двоякое направ-

ление: 1) они берутся как таможенные пошлины за дозволение пересту-

пить через границу и 2) как рыночные пошлины, из которых многие су-

ществовали для своих собственных товаров. В первом случае пошлины,

естественно, должны были взиматься не по количеству или ценности

товара, а по иным признакам; так, под названием pedagium, pedaticum,

viaticum и т.п. они взимались даже с пешеходов, которые, конечно, мог-

ли не иметь при себе никакого товара; такая же пошлина, в большем

размере только, требовалась от всякого проезжего, причем делалось раз-

личие для обыкновенного экипажа и для воза с кладью. При путешест-

вии водой взимались еще более разнообразные сборы, напр. navaticum –

судовые деньги, tranaticum – за право тянуть судно, ripaticum или

laudaticum – причалочные деньги и пр. Рыночные пошлины, взимание

которых обусловливалось дозволением распаковывать и продавать товар

на чужой земле или области под полицейской охраной землевладельца,

уплачивались не только князьям, но и магнатам, на земле которых торг происходил. Сначала для них требовалась с этой целью особая привиле-

гия от государя; только один король, как единый властитель и собствен-

ник, по феодальным воззрениям всей земли государства, имел исключи-

тельное право взимать таможенные пошлины. Позднее, когда разные

графы и герцоги, светские и духовные магнаты и имперские чиновники

осели на земле и, передавая ее по наследству, сделались как будто вто-

рыми собственниками ее, образовалось и с их стороны стремление также

пользоваться пошлинами, для чего они и заручались от короля особыми

на то грамотами. С развитием независимости эта необходимость в коро-

левском дозволении чувствовалась все слабее и слабее; право собствен-

ности на землю постепенно перешло в руки самих баронов, из которых

каждый смотрел на себя почти как на самостоятельного властелина и по

своему произволу налагал пошлины. Можно судить о той тягости, о мас-

се помех, которыми сопровождалось тогда всякое передвижение товара с

места на место!

В Англии пошлины взимаются еще в период римского владычест-

ва, но после него пришли в упадок. Первые достоверные о них известия

относятся к 979 г., когда король Этельред приказал с каждой лодки,

пришедшей в Биллинсгет (теперь Лондон) взимать 1/2 пенни пошлины, а

с каждой большой лодки 1 пенни, уплачивая таким образом пошлину

сообразно величине судна. Характер этих взиманий в Англии в начале

средних веков был совершенно частноправовой, как и в Германии: по-

шлина требовалась как вознаграждение за пользование гаванью и раз-

ными удобствами (напр., при Эдуарде I были устроены в разных пунктах

королевства складочные амбары, которыми купцы могли пользоваться за

умеренную цену). Пошлины эти обыкновенно взимались натурой: напр.,

при взимании их с вина от каждой тонны этого напитка отливалось из-

вестное количество и поступало прямо в распоряжение смотрителя коро-

левских погребов. Сама пошлина получила поэтому название tonnage –

потонной пошлины, и только позднее, в XIII веке, когда обороты ино-

странной торговли настолько расширились, что двор не мог потреблять

всех получаемых в виде пошлины продуктов, пошлина переводится на

деньги: по столько-то пенсов или шиллингов с фунта стерлингов ценно-

сти товара – и получает уже название poundage – фунтовой пошлины или

фунтовых денег.

Рядом с пошлиной на иностранные продукты встречаются налоги и

на свои собственные произведения под именами: в Германии – Kerbe,

cisio, во Франции – taille и mala tolta, в Англии – evil-duty – и позднее,

в XII и XIII вв., под общим названием акциза. Все перечисленные на-

именования достаточно указывают на непопулярность этих налогов:

падая на предметы часто первой необходимости, как хлеб и мясо, в фор-

ме рыночных или привратных пошлин, акцизы способствовали сильному

вздорожанию средств жизни и возбуждали народное неудовольствие1.

Но вообще все эти налоги были временными и назначались сначала

только при большой нужде для покрытия каких-либо экстренных издер-

жек, притом по преимуществу в городах, как привратная подать (octroi).

Наибольшее развитие этот вид доходов, сперва городских, а потом госу-

дарственных, получил в Нидерландах, откуда уже распространился на

Францию и Англию.

Несравненно чаще встречаются в средние века различные повинно-

сти, взимаемые в известных, определяемых обычаем случаях. По фео-

дальному праву все вассалы кроме военной службы были обязаны и де-

нежной помощью своему суверену: 1) когда он находился в плену – на

его выкуп1, – 2) когда он выдавал замуж свою дочь – на ее приданое – и

3) когда он возводил старшего своего сына в рыцарское достоинство.

Эти чисто феодальные сборы носили название «помощи», пособий коро-

лю (auxilium, subsidium, aids), и величина их определяется случаем или

произволом короля. Кроме того, на том же феодальном праве развилось

в средние века право короля покупать первым известные товары и право

заставить кого-либо произвести поставку их – право первой купли и по-

ставки (purveyance and preemption в Англии). Этот оригинальный инсти-

тут имел место во всей Западной Европе и в России (в царский период).

Право это вначале не было большим злом и выражалось в том, что на

торгу к иностранному купцу являлись королевские слуги и отбирали у

него все нужное для королевского двора по назначенной цене; но весьма

скоро, с ростом потребности в деньгах, это право первой купли превра-

щается в источник злоупотреблений; многие короли начинают пользо-

ваться им для захвата товаров по произвольной цене не только для соб-

ственного потребления, но и для перепродажи их с большой для себя

выгодой.

Влияние римского права осталось также далеко не бесследным для

финансового хозяйства средних веков; так, ему, вероятно, обязаны своим

началом горная и соляная регалии в Германии в XII в. и далее. Раньше

этого времени чаще встречаются примеры частного владения горными и

соляными копями и источниками, без всякого вмешательства государст-

ва. Это явление, основанное на римском представлении о бесхозяйном

добре, замечается во Франции и Англии; в последней имелось даже осо-

бое приложение его: королю принадлежали остатки кораблекрушения,

заблудшие животные, выброшенные на берег киты и пр.

Кроме всех этих источников дохода, тождественные которым мож-

но найти и в финансовых системах нового времени, в средние века су-

ществуют и особые их виды, уже вышедшие теперь из употребления.

Таковы были, напр., повсеместно распространенные поборы с евреев.

города; это церковное отлучение удалось снять только отменой выведенного

налога.

Кроме многочисленных оскорблений и нарушений всяких человеческих

прав, этот несчастный народ обязан был в средние века особыми плате-

жами и за ту малую долю терпимости, которая иногда ему оказывалась

из корыстных видов. Евреям предоставлена была профессия ростовщи-

чества, процент которого был очень высок благодаря недостатку капита-

лов. Когда же из их барышей составлялись богатства, то нередко пользо-

ваться ими уже доставалось королям тех стран, где они проживали. «Ев-

реи средних веков, – по выражению одного ученого, – как губки, всасы-

вали средства из королевских подданных, короли же брали на себя труд

выжимать губки, когда они были достаточно напитаны». Кламажеран

так, напр., характеризует положение евреев во Франции феодального

периода: «Еврей принадлежал сеньору, как раб, даже более, потому что

зависимость его была еще более безусловна: раб в известных случаях

мог сослаться на обычай, иногда ему покровительствовала церковь; для

еврея обычай не существовал, церковь его проклинала. Раб не мог быть

совершенно ограблен, еврей мог быть обобран дочиста. Раб не мог оста-

вить землю, но не мог быть и согнан с нее; еврей вечно жил под страхом

изгнания, не имея права бежать по желанию»1. Гросс в своей книге об

еврейском казначействе в Англии в средние века2 делит доходы от евре-

ев на четыре вида: reliefs, escheats, fines и tallages. Первые представляли

собой налог на наследства в размере 1/3 имущества; вторые были конфи-

скация в виде наказания за разные проступки и преступления, действи-

тельные или воображаемые, – за убийство христианских детей, за порчу

и подделку монеты и т.п. (считалось вполне приличным приносить и

ложные обвинения против евреев, если королевская казна нуждалась в

средствах). Fines были пошлины в широком смысле слова и взимались

по самым различным поводам: за позволение жениться, за позволение

переменить место жительства и пр.; наконец, tallages были простыми

налогами, иногда поголовными, обыкновенно же пропорциональными

имуществу. Гросс вычисляет, что при Эдуарде I евреи платили значи-

тельно более 1/11 части всех государственных доходов. Особенно огром-

ные поборы с евреев и конфискации их имуществ происходили в Англии

при Генрихе II, во Франции при Филиппе Августе (XII в.), при Людови-

ках VIII, IX и X и Филиппе V (в XIV в.). Кроме указанных поборов, от-

носительно евреев часто практиковался еще такой маневр: государство

произвольно уменьшало сумму долгов частных лиц евреям, затем значи-

тельную часть их получало в свою пользу, а остаток только предоставля-

ло как милость кредиторам-евреям. В средние века встречается, впрочем,

хотя не повсеместно, род налогов, еще более безнравственный, – именно

подать на разврат (в Риме, в Англии).

Таков в общих чертах строй экономической и финансовой

жизни средних веков. Главная и существенная черта заключается в преобладании и отпечатке на всем идей и начал частноправового

характера. Отношения подданного к государству и этого последне-

го к своим целям и правам построены по образцу тех же воззрений,

которыми руководствуется одно частное лицо к другому таковому

же. Поэтому налоги, основанные на идее общественно-правовой –

верховном праве государства требовать имущественных жертв от

подданного без всякого личного за то вознаграждения и без специ-

ального назначения, получили сравнительно малое развитие в

средние века1. Тогда как в настоящее время налоги и пошлины

представляют в бюджетах львиную долю всех доходов, в средние

века на первом плане выдвигались домены и государственные

промыслы – источники, тождественные с частным хозяйством;

налоги же, наоборот, были случайны и неопределенны, достигая

сравнительно с теперешними ничтожной высоты.

К концу средних веков вся хозяйственная жизнь Запада под-

верглась крупным изменениям, а с нею вместе и строй государст-

венных финансов. Открытие Америки, распространение огне-

стрельного оружия, напр., имели великое влияние на развитие

денежного хозяйства и увеличение государственных потребно-

стей. Домены, везде вдобавок значительно урезанные, не могли

дать достаточно средств для удовлетворения новых потребностей

государственной власти и не хватали на содержание войска. Тре-

бовались деньги, а для того чтобы их добыть, учреждались нало-

ги, принимавшие все более и более постоянный характер, а ста-

рые феодальные повинности выкупались или заменялись денеж-

ными сборами. Это стремление к обогащению фиска деньгами и

развитию налоговой системы в XV и XVI вв. выразилось в раз-

ных странах различно и привело к не совсем одинаковым резуль-

татам. В Англии оно усилило в борьбе власть парламента, спло-

тило в дружных усилиях все сословия, солидарные в несении го-

сударственных тягостей, и упрочило этим народную свободу и

финансовое благоустройство; во Франции и Германии исход был

иной: исключительность и податная привилегированность одних

сословий над другими создали тиранию и крайнее обеднение и

отягощение массы народа, пока и этот порядок не изменился, но

уже насильственным путем.

Истощение домен, непрерывный, могучий рост государст-

венных потребностей, новые политические принципы и воззре-

ния имели своим последствием то, что финансовое хозяйство

всех современных государств покоится исключительно на широ-

ко развитых системах общественно-правовых или принудитель-

ных источников дохода: разнообразных налогов, акцизов и по-

шлин. В Англии – 97,5 %, во Франции – 96,1, в Италии – 89,8,

в России – 87,5 % всех доходов доставляется в настоящее время

этими общественно-правовыми источниками. Впрочем, в самое

последнее время медленно, но, тем не менее, повсюду с расшире-

нием пределов государственной деятельности обнаруживается

тенденция к восстановлению прежнего характера финансового

строя, к увеличению значения частноправовых доходов: эта тен-

денция обязана своим существованием приобретению государст-

вом общественных сооружений – железных дорог, телеграфов,

телефонов, расширению лесной культуры государства и т.п.; осо-

бенно рельефно это стремление выражается в группе германских

государств.

Проф. Или дает следующую таблицу, указывающую на быстрый

рост частноправовых доходов за 11 лет, с 1873 г. по 1884/5; процентное

отношение этих доходов к общей сумме государственных доходов рав-

нялось:

в 1873 г. в 1884/5 г.

В Саксонии........................ 54,7 % 72,7 %

« Вюртемберге .................. 42,9 « 37,9 «

« Баварии ........................... 37,0 « 56,71 «

« Бадене ............................. 36,6 « 58,5 «

« Пруссии .......................... 31,9 « 66,3 «

Главную долю здесь, конечно, составляет доход от казенных же-

лезных дорог; замечательно, прибавляет Или, что чистая прибыль от

германских государственных железных дорог превышает платежи по

долгу государств1.