5. Очерк истории финансовых идей

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 

Конец средних веков ознаменовывается целым рядом важ-

ных географических открытий, имевших огромное влияние на

экономическую жизнь Западной Европы. Португальцы открыва-

ют морской путь в Ост-Индию и кладут начало своей обширной

торговле с Азией, испанцы открывают Мексику, Перу, Чили, по-

лучают их них массу золота и серебра, производя тем переворот в

ценах и способствуя переходу средневекового натурального хо-

зяйства в новое, денежное. Позднее, в XVI в., голландцы со

своими колониальными приобретениями выступают морскими

соперниками Португалии, пока в свою очередь их не замещает

возросшее морское и затем политическое могущество Велико-

британии. Во всех этих случаях иностранная торговля и мена яв-

ляется источником образования больших денежных капиталов в

перечисленных государствах и оживляет все народное хозяйство.

Усиленный вывоз разных товаров в страны, в мануфактурном

отношении слабо развитые, вызвал и усиленное производство, а с

ним и увеличенные прибыли всякого рода промышленных пред-

принимателей. Тому же результату способствовало и возвышение

цен на все предметы вследствие громадного прилива драгоцен-

ных металлов из Америки. Но торговое преобладание на море

отражалось косвенно и на возрастании военного могущества:

многочисленный торговый флот имел всегда прямое влияние на

политическое значение страны. Понятно отсюда стремление всех

правительств и наций начиная с XVI в. к развитию своей ино-

странной торговли и домашней мануфактуры.

Большая часть писателей и государственных деятелей XVI,

XVII и первой половины XVIII в. разделяли то убеждение, что

иностранная торговля составляет главнейшее средство создать

народное богатство и что всевозможное поощрение ее развитию

должно служить важнейшей целью экономической политики го-

сударства. Воззрение на богатство частного лица, которое выра-

жается в сумме денег, находящихся в его распоряжении, целиком

переносилось и на государство, которое считалось простой сово-

купностью частных хозяйств и богатств: чем государство более

имеет денег, полагали тогда, тем оно богаче. Поэтому все меры,

по мнению экономистов этой эпохи, должны быть направлены,

если у государства нет собственных золотых и серебряных руд-

ников, к получению драгоценных металлов из-за границы и к

удержанию их дома, в пределах своей страны, раз они получены.

С этой целью рекомендовалось прежде всего поддержание благо-

приятного торгового оборота, т.е. чтобы большее количество

товаров вывозилось из данного государства, чем привозилось, так

как разница должна быть оплачена иностранцами в чистых день-

гах. Но при неразвитой промышленности и плохом состоянии

путей сообщения наилучший и легчайший сбыт везде находят

себе мануфактурные товары, почему и должно быть обращено

правительством особое внимание на учреждение и распростране-

ние в стране фабрик и промышленных заведений, которые могли

бы доставлять необходимые для вывоза товары. Для этой послед-

ней цели правительства XVII и XVIII вв. стараются учреждать на

государственные средства общественные фабрики и заводы и

всеми способами разрабатывать природные богатства страны.

Частным лицам по той же причине выдаются привилегии, право

монополии и премии для поощрения производства. Законода-

тельство вполне отвечает интересам предпринимателей, запрещая

бродяжничество рабочих, союзы и всякого рода коалиции между

ними и назначая таксы рабочей платы. Правительственная регла-

ментация охватывает все подробности ремесленного и особенно

фабричного процесса производства: встречаются узаконения того

времени, которые, напр., в ткачестве устанавливают ширину тка-

ни, ее состав и т.д., даже самое место производства. Вывоз сырых

и полуобработанных продуктов за некоторыми исключениями

вообще запрещается, в то время как обработанных – всеми мера-

ми поощряется. Иностранные мануфактурные произведения или

безусловно запрещены к доступу в страну, или обложены тяже-

лыми ввозными пошлинами. В колониях производство некоторых

товаров совсем не дозволяется, чтобы иметь в них всегда откры-

тые рынки для сбыта мануфактурных произведений монополии;

это правило лежит, напр., в основе отношений Англии к своим

Северо-Американским колониям, которые характеризуются сле-

дующими словами лорда Чатама в английском парламенте: «Мы

должны стараться, чтобы колонисты не сумели даже выковать

подковы для своих лошадей!». Целым рядом законодательных

постановлений вся торговля с колониями захватывается всецело в

руки метрополии и производится только на ее судах; эти так на-

зываемые «навигационные законы» (Navigation Act), высасы-

вающие все соки из колоний, возникают в Англии при Кромвеле

и даже по мнению самых отъявленных противников государст-

венного вмешательства, каким был, напр., Ад. Смит, много спо-

собствуют развитию морского величия и политического значения

Великобритании.

Так как процветание обрабатывающей промышленности до

известной степени обусловливается густотой населения, то вто-

рой задачей правительства являются в эту эпоху меры к его уве-

личению. Отсюда происходит прикрепление подданных к месту

жительства, поощрение браков и их плодовитости, учреждение

воспитательных домов, вызов иностранцев и запрещение эмигра-

ции.

Таковы характерные черты экономической политики, из-

вестной под именем меркантильной и существовавшей чуть ли не

до начала нынешнего века; ее стремления выражались в двух

пунктах: 1) иметь как можно более денег и 2) иметь как можно

более людей; в достаточном обладании этими средствами видели

в течение более трех столетий чуть ли не единственный источник

народного благосостояния. Господство этой хозяйственной сис-

темы если и принесло значительную долю пользы для развития

национальных мануфактур и торговли, то немало доставило и

вреда усиленным развитием крайне отяготительной правительст-

венной регламентации в то время, когда промышленность вырос-

ла и опека государства была уже излишня и даже прямо вредна;

кроме того, эта система послужила прямым поводом ко многим

международным столкновениям и кровопролитиям.

Что касается до финансовой литературы меркантильного пе-

риода, то она отличается прежде всего своей сравнительной бед-

ностью и отсутствием точно определенных принципов и положе-

ний. Ее общие положения сравнительно мало разнообразны и

более или менее идут в унисон со всем складом средневековой

жизни, соответствуя, конечно, главной идее меркантильной систе-

мы – погоне за деньгами как единственным богатством. Образцом

финансистов этого направления может служить Боден (XVI в.),

сочинение которого «Шесть книг о республике» составляет важ-

ное явление своего времени как одна из первых попыток класси-

фикации государственных доходов и представляет собой отпеча-

ток господствовавших тогда воззрений и современного ему фи-

нансового положения. Он насчитывает семь источников государ-

ственного дохода: 1) домены, 2) добыча от неприятелей, 3) по-

дарки от дружественных государств, 4) сборы с союзников, 5) доходы с торговли, 6) пошлины с привоза и вывоза и 7) дань с поко-

ренных народов. Что же касается до налогов, то Боден считает их

мерами чрезвычайными и потому рекомендует обращаться к ним

лишь в крайности. Из этих семи основных источников, перечис-

ленных Боденом, первый есть тот, который фактически имел

большое значение в ту эпоху, затем два – пятый и шестой – указывают на его принадлежность к меркантилистам, а остальные

отчасти навязаны знакомством с античным, преимущественно

древнегреческим, миром и служат прекрасным указанием на то, в

каком еще детском периоде развития находились экономические

и финансовые понятия в эпоху меркантильной политики. В Анг-

лии мы встречаем целый ряд последователей меркантильного

направления, начиная с Бэкона Веруламского (XVI в.) и массы

писателей XVII в., особенно Стаффорда, Мена, Миссельдена,

Петти, и кончая Дж. Локком и Стюартом в XVIII в.; все эти писа-

тели разбирали те или иные финансовые вопросы, но как общее

правило цельных характеристик или систем они не дают. Гораздо

выше в этом отношении стоят немцы-меркантилисты_____, коим и

принадлежит честь первым сделать попытку связать разрознен-

ную разработку отдельных финансовых вопросов в одно целое;

здесь впереди других стоят ф. Юсти (v. Justi), труд которого –

«System des Finanzwesens» (Halle, 1766) представляет собой пер-

вое методическое и стройное сочинение, обнимающее главные

основания нашей науки, и который поэтому справедливо счита-

ется отцом ее, и Зонненфельс, книга которого «Grundsätze der

Polizei, Handlung und Finanz» (1765 г.) была переведена на все

языки и до 30-х гг. нынешнего века служила настольным руково-

дством. Оба эти писателя – меркантилисты по своим основным

воззрениям, но часто делают от них отступления, поддаваясь

влиянию новой физиократической школы.

Система физиократов выступила в середине прошлого века

на историческую сцену как протест против теории меркантилиз-

ма. Обратно с последним, который, несмотря на всю ошибоч-

ность своего главного положения – считать количество денег ме-

рой богатства страны, основывался, тем не менее, на некоторых

достоверных исторических наблюдениях, система физиократов

является по преимуществу теорией абстрактной и вызвана ис-

ключительно условиями выросшей промышленности, более не

переносившей излишних уз, наложенных правительственной рег-

ламентацией. По их воззрениям, только природа создает хозяйст-

венные годности; дальнейшая же «переработка и торговля массу

таковых вовсе не увеличивает»; первая только видоизменяет год-

ности, вторая только их перемещает. Поэтому исключительно

лишь сельское хозяйство в широком смысле слова, т.е. добыва-

ние всякого рода сырья, прибавляет нечто к общему богатству

страны, и эта прибавка, заключающаяся в излишке получаемых

продуктов сравнительно с издержками производства, составляет

дар природы и есть то, что физиократы называют «produit net» –

чистым доходом; остальные отрасли человеческого труда чистого

дохода не могут давать. Отсюда только земледельцы и землевла-

дельцы суть производительные классы общества; остальные же

классы – непроизводительны, а такие занятия, как мануфактура и

торговля, – не требуют никаких особых поощрений со стороны

правительства. Главное условие для их существования – полное

невмешательство, уничтожение всех ограничений свободной дея-

тельности в этой сфере – laissez-faire, laissez-passer – составляло

знаменитый девиз физиократов, игравший такую большую роль

еще в начале настоящего века. Из того основного взгляда, что

лишь одна земля дает чистый доход, а мануфактура и торговля

никаких новых годностей не создают, вытекает и вся финансовая

система физиократов. Они говорят: «Если государство всем на-

родным богатством, всем своим достоянием обязано земле, при-

родным силам, то и все жертвы, которые государство может тре-

бовать от народа, должны быть получены из этого же источни-

ка». Отсюда естественный вывод, что единственным допустимым

способом извлечения государственных доходов является позе-

мельный налог; всякий другой силою вещей должен все равно

перелагаться на землевладельца. Несмотря на популярность идей

физиократов и осуществление многих из них в экономической

политике Тюрго, финансовые воззрения их, к счастью, получили

сравнительно очень мало применения на практике; известна

только одна попытка замены большей части налогов единым по-

земельным, имевшая место в великом герцогстве Баден, но она

вызвала чрезвычайное отягощение земледелия и окончилась пол-

ной неудачей. Как бы, однако, ни были ошибочны воззрения этой

школы, она не осталась без большого и полезного влияния на

нашу науку: теория податей и налогов впервые была подвергнута

ею тщательному рассмотрению, и многие вопросы получили над-

лежащую постановку и решение.

В 1774 г. умер лучший представитель идей физиократизма –

Франсуа Кенэ, а через два года после его смерти появился знаме-

нитый трактат – «О богатстве народов» Адама Смита, положив-

ший начало политической экономии как науке. Уже по своей со-

временности теория физиократов, можно заключить, должна бы-

ла оказать большое влияние на отца политической экономии.

Действительно, Ад. Смит, как и физиократы, является прежде

всего противником меркантилизма и немало места в своем труде

уделяет опровержению заблуждений господствовавшей тогда

меркантильной финансовой политики. Как на главную ошибку

меркантилистов он указывает на их воззрение о деньгах: понятие,

что человек тем богаче, чем больше имеет денег, они переносят,

говорит он, на целые страны. Смит блистательно доказал всю

ошибочность подобного мнения; деньги служат только орудием

обращения и затем составляют такой же товар, как и всякий дру-

гой; принимать их за богатство страны, по его сравнению, было

бы такой же грубой ошибкой, как считать дорогу к вашему дому

или имению за самый дом или имение. Торговый баланс меркан-

тилистов, пошлины запретительные и даже покровительственные

он также отвергает решительно: «единственный истинный баланс

каждой страны заключается вовсе не в перевесе вывоза над вво-

зом товаров, а в превосходстве производства над потреблением».

Над исследованием законов первого он и сосредоточивает почти

все свое внимание. Teoрию физиократов Ад. Смит оспаривает

уже гораздо слабее и не столько опровергает их ошибки, сколько

развивает далее их главнейшие положения о государственном

невмешательстве и эгоизме как руководящей пружине всех чело-

веческих действий. Подобно физиократам Смит старается абст-

рактным путем построить общие для всего человечества законы

хозяйственной деятельности, безразлично ко времени, нацио-

нальности и исторической судьбе данного народа. Человек в сво-

ей хозяйственной сфере, рассуждает он, двигается чувством лич-

ной выгоды, личной пользы, и этот двигатель, не стесняемый по-

сторонними влияниями, приведет непременно при помощи сво-

бодной конкуренции к лучшим результатам частной производи-

тельности и к гармонии общих интересов; себялюбивые же инте-

ресы отдельных лиц будут обуздываться при этом интересами

всех других членов общества. Все дело, следовательно, в свободе

хозяйственной деятельности индивидуумов, так как эта свобода

составляет необходимое условие успешности хода последней.

«Государство, – говоря словами Ад. Смита, – должно вмешивать-

ся как можно меньше в хозяйство частных лиц, оно не в состоя-

нии изменить естественных законов, на которых зиждется это

хозяйство. Если же государство и в состоянии это сделать, то та-

кая мера послужит только ко вреду как отдельных лиц, так и все-

го общества». Вот в сжатых чертах учение Смита. Таким обра-

зом, сравнительно с небольшим запасом исторических наблюде-

ний над ходом хозяйственной жизни a priori была построена

Смитом система народного хозяйства. Он старался во всех его

сферах определить абсолютные формулы, по которым соверша-

ется хозяйственная деятельность и которые одинаково приложи-

мы ко всем временам и народам. Еще физиократы стремились

установить естественные законы народного хозяйства, неизменные, как и законы природы; Смит дедуктивным способом разви-

вал эти положения далее и, подобно своим современникам, кото-

рые в юридической области построили абсолютное натуральное

право, отыскивал натуральные законы, опираясь на абстрактные

положения абсолютно лучшего и нормального строя экономиче-

ской жизни.

Несмотря на абстрактность взглядов Ад. Смита и отвлечен-

ность многих положений, составляющую, конечно, слабую сто-

рону его труда, его воззрения на источники богатства, а отсюда и

на финансовые вопросы гораздо выше тех, которые мы находим у

его предшественников. По его мнению, существуют три источни-

ка народного богатства – земля, труд и капитал; сообразно с этим

воззрением у него можно наблюдать сочетание взглядов меркан-

тилистов и физиократов и устранение той односторонности, ко-

торой отличались те и другие. Если по учению меркантилистов

единственным источником богатства признавались деньги (капи-

тал), если физиократы видели его исключительно в земле, в силах

природы, то Ад. Смиту принадлежит честь выдвинуть впереди

этих факторов труд как главный образователь меновой ценности.

Источники финансового хозяйства поставлены у Смита в связь с

источниками экономическими; основанием первому служит лишь

народное богатство и лишь из этого последнего государство мо-

жет черпать свои средства. Таким образом, главная заслуга Смита

для нашей науки состоит в том, что он развил экономическую

основу финансового дела и проложил путь к органической обра-

ботке этой отрасли знания. Правда, у него финансовая наука не

выделена из общей системы политической экономии и нет даже

самих терминов «финансы» и «финансовое хозяйство», но из раз-

личных глав его труда нетрудно сложить общую картину его фи-

нансового учения, которое можно выразить так: все источники

государственных доходов смыкаются в одно целое, которое под-

чиняется более обширному целому – народному хозяйству.

Влияние учения Ад. Смита было в высшей степени благо-

творно: исключительное _____значение практики, всецело господство-

вавшей до тех пор в финансовом хозяйстве, было поколеблено,

так как он научил видеть в ней лишь путь, средство для выработ-

ки и проверки общих принципов; научные начала сделались зако-

нодателями практики. Разумеется, первые шаги в этом новом

направлении не могли обойтись без ошибок, и слабые пункты

экономического учения Ад. Смита не могли оставаться без влия-

ния на характер дальнейшего развития финансовых воззрений.

Абстрактность общих положений легко влекла к выводам, при-

Последоменение которых к практике представляло более чем сомнитель-

ные шансы на успех. Особенно в этом отношении увлекался са-

мый даровитый ученик Смита Д. Рикардо. Как известно, в своем

сочинении «О политической экономии и налогах» он создает но-

вую во многих отношениях теорию налогов, стоящую в непо-

средственной связи с его теорией ренты и заработной платы и

опирающуюся на следующую формулу: все налоги уплачиваются

в конечном результате из прибыли капиталиста и лишь некото-

рые – из поземельной ренты. Чтобы пояснить несколько его тео-

рию, я укажу на ту связь, которая, по его мнению, существует

между учением о заработной плате и переложением налогов.

Размер платы, получаемой рабочим, по учению Рикардо, опреде-

ляется минимумом средств, необходимых для поддержания фи-

зического существования рабочего и его семьи; ниже этого раз-

мера рабочий не может взять платы, иначе ему грозила бы голод-

ная смерть. Плата вследствие изобилия в предложении труда все-

гда имеет тенденцию держаться на этом минимуме и если бывает

иногда выше вследствие успешного хода коммерции и выросше-

го капитала страны, то это временное явление; и увеличенное,

благодаря действию этой причины, население опять возвратит

плату к прежнему уровню. Из этого нормального, по его мнению,

порядка он последовательно выводит все те принципы, которые и

составляют его теорию налогов. Принимая этот порядок, следует

заключить, что всякое возвышение цены сырых продуктов долж-

но непременно влиять на заработную плату и поднимать ее. Но

вопрос в том, на чем отразится это возвышение и останутся ли

при этом товары в той же цене или повысятся? Рикардо решает

этот вопрос отрицательно, т_____.е. сделавшаяся дороже рабочая плата

ни в каком случае не имеет влияния на цену товаров. Остается,

следовательно, одно – предположить, что это возвышение зара-

ботной платы отражается на уменьшении прибыли капиталиста,

или профита, так Рикардо и утверждает: «всякое возвышение за-

работной платы непременно уменьшает прибыль капиталиста-

предпринимателя». Но заработная плата может подниматься от

разных причин, и одна из них – налоги на предметы потребления

и на самую плату; в первом случае она возвышается через кос-

венное влияние – возрастание цены продуктов, во втором – непо-

средственно, но всегда это увеличение заработной платы, на ос-

новании высказанного принципа, в результате перелагается на

прибыль предпринимателя. Таким образом, возвышается ли цена

на хлеб, учреждается ли новый вид акциза пли налагается тамо-

женная пошлина на предмет общего употребления, – в конечном

результате тяжесть налога несет на себе лишь капиталист-

предприниматель; рабочих же обложение вовсе не задевает, если

только вследствие чрезмерной тяжести налогов не станет умень-

шаться самый капитал. Что же касается до поземельных владель-

цев, то они несут лишь незначительную долю податной тягости,

ибо налоги на сырье не касаются ренты, а поземельный налог

перелагается на потребителей повышением цены хлеба. Таким

образом, получается оригинальная теория, по которой всякий

налог, падающий на массу народа, будет переложен на предпри-

нимателей; отсюда главным источником государственных дохо-

дов является профит, т.е. прибыль капиталиста, а форма налогов

представляется далеко не существенной. Словом, благодаря аб-

страктному построению главного основания получается теория,

которая дает право без достаточного изучения действительности

оправдывать всякие налоги, падающие на массу народа, и застав-

ляет осторожно относиться лишь к тем налогам, которые прямо

падают на предпринимателей; поэтому Рикардо, твердо убежден-

ный в истине и непреложности своих выводов, отличается чрез-

вычайным индифферентизмом относительно налогов на рабочих

и в своей деятельности, как член британского парламента, всегда

высказывался в том же смысле, способствуя проведению налогов,

падавших преимущественно на класс рабочих, и решительно

протестуя против хлебных законов только на том основании, что

налоги на хлеб будут перелагаться на капиталистов, которые и

без того-де сильно отягощены. Весьма распространенная в обще-

стве в 20-х гг. нашего века, эта теория принесла немало вреда, так

как, к сожалению, она во многих случаях находила себе практи-

ческое применение в действующем законодательстве.

Этим очерком по истории раннего развития финансовых идей мы

ограничимся, так как проследить ее в позднейшее время невозможно

без подробного изложения основных направлений в политико-

экономической литературе, что совершенно вышло бы за тесные рамки

нашего курса.